- -
- 100%
- +
«Ты самая красивая девочка из всех, кого я встречал». Томный взгляд, мускулистые руки на моей талии.
«Вернись ко мне, Алёна». Глаза, обещающие так много. И даже когда лжёт, он не отводит их в сторону.
А потом — мои слёзы и острый нож в груди, который поворачивается сам, стоит мне только подумать о нём. Нет! Нужно работать. Только так придёт забвение.
Я смогла погрузиться с головой в новый проект и проработала до самого конца рабочего дня. А потом, ни на кого не глядя, схватила свои вещи и почти выбежала из офиса, чтобы ни с кем не столкнуться. Прыгнула в машину и вернулась домой, надеясь вечером доработать то, на чём так и не смогла сосредоточиться.
Мандраж от случайной встречи почти прошёл и я смогла взять себя в руки. По дороге передумала насчёт вечера и поехала в спортзал. Сумка со всем необходимым всегда лежала в багажнике, и я нагрузила своё тело сначала кардио, а потом и силовой тренировкой, чтобы прочистить голову. Выходила из фитнес-центра уже спокойная и сосредоточенная. Спорт всегда помогал.
Вернувшись домой, погладила одежду на завтра, съела протеиновый йогурт с целой миской салата и уже приготовилась спать, когда телефон на столе завибрировал.
«Привет, Алёна» — высветилось на экране от незнакомого номера. А я похолодела. Только не он.
Я отвернулась, решив не отвечать. Воткнула наушники, включив аудиокнигу, и приготовилась засыпать. Пусть лучше я буду следить за чужой мыслью, чем думать о том, что на по ту сторону экрана он ждёт моего ответа.
«Я знаю, что ты меня сегодня видела. Ты прекрасно выглядишь!»
Три минуты.
«Я не надеялся тебя встретить, но очень рад, что судьба сама нас столкнула»
Пять минут.
«Можешь не отвечать, но я знаю, что ты читаешь. Просто знай, что я тоже о тебе думаю».
Боже мой, какой же ты гад! Гад! Мне хотелось закусить зубами подушку, выть от злости, бить кулаками об стену, лишь бы его слова не вызывали в душе целую бурю чувств: от злости до щемящей нежности. От боли до сладкой радости от того, что он вновь объявился. И, хуже того — от возбуждения, внезапно разлившегося по телу.
«Спокойной ночи, и если надумаешь ответить, пиши хоть в три часа ночи. Я всё равно не засну».
Я закрыла руками лицо и тяжко вздохнула. Нет, этого не может быть. Он не может снова появиться, чтобы меня разрушить. Я уже не соберу себя по кусочкам, потому что слишком поздно. И мне слишком много лет, чтобы я вновь велась на его сладкие речи.
Этот гад хорошо умел подбирать слова. Успешный московский адвокат, он очень тонко чувствовал, что женщина хочет услышать в каждый конкретный момент. Как часто я это видела: он находил слова в любой ситуации. Он умел умаслить даже самых злобных фурий: от усталой гардеробщицы в театре до самодовольной чиновницы в каком-нибудь департаменте. Его речи обладали магией, которой я была не в силах сопротивляться.
В конце концов я подняла руку, взяла телефон и просто выключила его. А потом голосом попросила Алису продолжить мою аудиокнигу. Шах и мат тебе, предатель. Не знаю как ты, а я совершенно точно собираюсь спать.
***
Утром я первым делом отправила в блок номер, с которого писал Данила. После сна всё казалось уже не таким драматичным, и я немного расслабилась. Всё зависит от меня. Я не хочу снова впускать его в свою жизнь, и значит, не впущу. Хватит себя накручивать и шарахаться собственной тени.
Привычно собравшись на работу, я весь день, как заведённая, разгребала завалы. К сожалению, в моей профессии они создаются искусственно неграмотными заказчиками, слишком требовательными клиентами или неопытными сотрудниками. И предусмотреть признаки приближающегося аврала — моя прямая обязанность.
А потом, под самый конец рабочего дня, курьер принёс цветы. Шикарный букет в моём любимом сочетании: охапка нежных роз с веточками эвкалипта, и ничего лишнего. Разворачивая записку, я затаила дыхание. И тут же выпустила весь воздух, прочитав: «Приглашаю сегодня на вечернюю прогулку. Максим».
Мне моментально полегчало. Вечер окажется заполнен, а значит, мысли о бывшем не смогут вновь меня одолевать. Я постараюсь не думать о том, что он снова в городе и может меня где-то подкарауливать.
Я сделала селфи с букетом и отправила фото Максу с благодарностью. Искренне поблагодарила и в ответ получила короткое: «Заеду в офис к шести». Я отправила смайлик и воспряла духом.
С Максимом меня связывали странные отношения. Он много лет за мной ухаживал, дарил цветы, приглашал на свидания. Но замуж не звал. Этакий спасительный круг в минуты печали. И сейчас он в очередной раз спасал меня от самой себя. Он был холост, свободен, весел и богат. И нам было хорошо вместе.
Когда я выпорхнула из офиса и нырнула в его машину, меня обдал аромат элитного парфюма. Машина всё ещё пахла тем особым запахом, которым обладает только новенький автомобиль из салона. Чмокнув небритую щёку, я улыбнулась и скомандовала:
— Давай сначала в парк! Хочу гулять, а потом поесть.
Макс с сомнением покосился на мои туфли.
— Ну давай хоть ненадолго! Я устала сидеть весь день в офисе…
В этом весь он. Слишком хорошо меня знает и плохо переносит женское нытьё.
Прогуляли мы и правда недолго. Цепляясь за руку своего спутника, я доковыляла до машины и мы поехали в ресторан. И уже там, сидя у окна над моей любимой карбонарой, я почувствовала, как волосы на затылке встали дыбом. Я часто задышала, пытаясь прогнать противное ощущение. Но по коже всё равно пополз холодок, и я привалилась к спинке дивана. Только на одного человека моё тело реагировало подобным образом.
Резко обернувшись, я поймала на себе пристальный взгляд Данилы. Он сидел с какой-то дамой, и я тут же усмехнулась: это такое странное дежа вю? Он обедает с дамами в каждом ресторане города, или только там, где появляюсь я?
Еда резко потеряла свой вкус. Я зависла над бокалом, а потом почувствовала, как ноги сами несут меня прочь. Прочь из-за стола.
— Максим, прости, я на минутку, — бросила я и поспешила укрыться в дамской комнате.
Там я долго смотрела на себя в зеркало, пытаясь восстановить дыхание. Как всегда в минуты волнения, по шее пошли красные пятна. Я намочила одноразовое полотенце и осторожно приложила к щекам. Дождалась, когда из глаз исчезнет затравленное выражение и уверенно толкнула дверь на выход. Там стоял он.
Толкнув меня внутрь, он закрыл дверь на щеколду и надвинулся на меня. Попятившись, я упёрлась задом в край столешницы с раковинами и поняла, что бежать некуда.
— Ты меня избегаешь? — улыбнулся Данила, глядя мне прямо в глаза. Его светло-голубые глаза смеялись, и сам он светился какой-то искрящейся радостью, которую я, увы, разделить не смогла.
— А ты меня преследуешь? — с вызовом спросила я, но отвести взгляд не смогла. Он, как всегда, околдовывал меня, вбирая всё моё нутро одними только глазами.
— Да, потому что по-другому ты не выходишь на связь, — его рука коснулась моей ладони, напряжённо сжимающей столешницу. Пальцы ритмично гладили тыльную сторону, посылая сигналы удовольствия во все уголки моего тела.
Подавив дрожь возбуждения, которое разлилось в воздухе туалетной комнаты, я прошептала:
— Я не хочу тебя видеть, Невский, — пробормотала я, безуспешно борясь с собой. Он по-любому уже заметил и быструю жилку на шее, и расширенные зрачки. Данила всегда считывал моё возбуждение с первого взгляда.
— Прости меня, — прошептал он, приближаясь к моему лицу. — Ты знаешь, я всегда избегал привязанностей…
И эти слова, наконец, вывели меня из оцепенения. Словно ярость, поднявшаяся из глубины души, придала мне сил.
— Да пошёл ты! — с чувством произнесла я, оттолкнув его крупное тело и одним движением отпирая щеколду и распахивая дверь.
Один-ноль, Невский. Сегодня я победила.
Вернувшись за столик, я сделала большой глоток и улыбнулась Максиму. Почти спокойно.
Он уже заказал десерт и с кем-то разговаривал по телефону, судя по всему, по работе. Я по-быстрому расправилась с карбонарой и постаралась выкинуть мысли о бывшем из головы. Пусть идёт к чёрту.
Краем глаза я заметила, как он со спутницей покинул заведение и расслабилась. Вот теперь можно и отдохнуть. Максим, как всегда, смешно шутил и в лицах рассказывал о новом клиенте, который выставлял невообразимые требования. Мы смеялись, общались, и я была очень рада его обществу.
Выйдя из ресторана, я ощутила, насколько сильно похолодало. Осень по-серьёзному брала дело в свои руки, и одинокие жухлые листья, которые ветер гонял по асфальту, только добавляли уныния. Тёплое нутро машины казалось уютным и камерным после уличного холода.
Макс затормозил у подъезда и выключил фары. Мы ещё немного поболтали, а потом потянулся ко мне и поцеловал. Его большая ладонь опустилась на мои лопатки, притягивая к себе, а дорогой парфюм ударил в нос. Обстановка была интимная, но я почувствовала ровным счётом ничего. Ни возбуждения, ни предвкушения. Ни грамма тех эмоций, которые совсем недавно сотрясали меня в присутствии Данилы. А ведь он почти не касался меня…
— Прости, Максим, сегодня кофе не будет, — пробормотала я, отстранившись от его губ. — Я устала, и у меня… в общем, я не могу.
Я мило улыбнулась, и, не дожидаясь его реакции, вылезла из машины. Хлопнула подъездная дверь, выпуская припозднившуюся бабульку с собачкой, и я нырнула в ярко освещённый подъезд. Так низко я ещё не падала, чтобы лгать ухажёру насчет «этих дней». Похоже, с появлением Невского жизнь снова пошла кувырком.
Дома, уже почистив зубы и запустив сериал на ноутбуке, я обнаружила на экране телефона сообщение:
«Ты же знаешь, что чем дольше будешь от меня бегать, тем хуже будет потом. Ты никогда не могла мне сопротивляться, не сможешь и сейчас. Я изменился, Алёна. Правда. И единственное, чего не хватает в моей жизни — это ты. Поэтому я не сдамся. Спокойной ночи, Златовласка».
Чёрт. Чёрт! Чёрт!!!
Глава 3
IV век до нашей эры
Причерноморье, Большая Скифия
Тяжело переваливаясь с ноги на ногу, я гордо несла свой живот вперёд. С момента, как муж узнал о том, что в моём чреве зародилась жизнь, я стала истинной владычицей в племени. Стоило мне только произнести жалобу или выразить недовольство, как виновник тут же жестоко карался.
Первая беременность за столько бесплодных лет совсем затмила мужу разум. Он окружил меня плотной охраной и слугами, готовыми по первому зову исполнить любое моё желание. Если бы кто-то оказался виновен в том, что я (да не допустят такого духи!) потеряла бы ребёнка, то его участь была бы поистине ужасна.
Холодные ветры, дующие с моря, вот-вот сменятся воздухом, который пахнет весной. Впереди — день весеннего солнцестояния, и даже в шуме волн уже слышится дыхание тепла. Мой повелитель велел не сниматься со стоянки до наступления родов, и сейчас нёс бремя этого решения. За долгую зиму все приморские пастбища оказались вытоптаны, и впереди маячил призрак голода.
Поэтому было решено снарядить несколько самых сильных воинов для охраны овец и лошадей, и отправиться на летние пастбища без остального племени. Светлоглазого родственника мой муж направил командовать отрядом, потому что за длинную зиму он успел завоевать расположение своего повелителя.
И сейчас я, раздражённая своим состоянием, которое вынуждена терпеть из-за мужской прихоти, я скучала. Почти всю осень я скрывала весть о наступившей беременности от своего любовника с бирюзовыми глазами, чтобы продлить наши игрища. Только с ним мне хотелось быть рядом, только его руки горячили мою плоть. Мужу же доставались жалкие остатки, которые я доносила до его ложа. Впрочем, он об этом никогда не узнает.
— Госпожа, повелитель зовёт вас к себе, — с поклоном передал приказ своего господина юный слуга, и, не посмев заглянуть в моё лицо, тут же ретировался.
Поплотнее запахнув тяжёлую овечью шубу, расходившуюся на огромном животе, я развернулась, спрятав неудовольствие на лице. Ещё рано. Ещё не настал тот миг, когда я буду повелевать всеми этими людьми. Сначала нужно родить сына и проследить, чтобы он выжил.
Войдя в жарко натопленный шатёр, я увидела, что мой муж ждёт меня к обеду. Когда несколько месяцев назад он прекратил со мной супружеские отношения, боясь навредить ребёнку, он внезапно открыл во мне интересную собеседницу. И теперь жаждал общения.
Я же, страдая от отсутствия его голубоглазого родственника, находилась в дурном расположении духа. За ту осень, что мы с юным любовником провели в пещере у моря, я поняла, что никогда уже не смогу отпустить его. И теперь, глядя в светлые глаза мужа, потускневшие со временем, я искала в них отблески глаз совсем другого мужчины.
Почти не притронувшись к еде, я сидела, грузно привалившись к стене шатра и подложив под поясницу подушки, и поглаживала живот руками.
— Я велел гонцам собираться в дорогу, пусть захватят с собой последние шкуры на обмен и помогут Дефтару закрепиться на новых пастбищах, — вдруг проговорил муж, облизывая толстые жирные пальцы после куска сочной баранины с лепёшками. — Уже должны были ускакать.
Имя моего тайного мужчины вырвало меня из забытья, в которое унесли беспорядочно скачущие мысли.
— Ты думаешь, они там будут голодать, мой господин? — лениво спросила я.
— Припасы заканчиваются не только у нас. Пусть у мальчика будет вся необходимая помощь, — сказал супруг и жестом подозвал меня к себе. — Присядь у моих ног, дай прикоснуться к сыну.
Я нехотя приподнялась и медленно подползла к мужу. Он обнял меня сзади и положил руки на живот. Даже не вытер после еды. Фу!
— Ворочается, — довольно проговорил он после нескольких минут. — Сильный будет.
Помолчал, потом продолжил.
— Я также послал к Дефтару моего доверенного друга Савлина. Пусть заменит его на севере, а юноша вернётся назад. Он из моего рода, и должен находиться при мне. Признаться, я думал сделать его моим наследником, пока в твоём чреве не зародилась жизнь. Теперь же пусть будет подле тебя и охраняет мою семью. Я уже немолод, и если к моменту, когда меня призовут предки, мой сын будет ещё мал, то Дефтар поможет ему удержать власть над племенем.
На этих словах я задержала дыхание, надеясь, что муж не уловил биение сердца, которое вдруг пустилось вскачь при мысли о том, что любимый скоро будет рядом. Всё складывалось даже лучше, чем я представляла.
В тот вечер я укладывалась спать с улыбкой на лице. Даже Игнур, наречённая Дефтара, не раздражала меня своим присутствием. Я нарочно держала её близко к себе, чтобы контролировать каждый вздох. И если она открыто скучала по жениху, то мне приходилось скрывать свою тоску, отчего ей доставалось ещё больше моего гнева и раздражения.
— Игнур, ты слышала, что твой жених возвращается? — елейным голосом спросила я её. Вспыхнувший блеск глаз и невольная улыбка выдали её с головой, а я снова почувствовала раздражение. — Смотри, чтобы к его приезду была здоровая, а то он будет пенять мне, что опять за тобой недоглядела. Мало ли, что ты ещё на себя уронишь?
Страх волной распространился по шатру от испуганного тела служанки, а я удовлетворённо прикрыла глаза. Хоть какая-то отдушина!
***
Когда отряд во главе с Дефтаром вернулся к племени, степь уже зазеленела. Мой живот раздался вширь, сделав из меня поистине необъятную бочку. Я и гордилась им, и злилась одновременно. Скорее бы уже долгожданный сын покинул моё тело и стал отдельным человеком. О духи, я клянусь любить его, хранить и оберегать, только бы вновь стать себе полноценной хозяйкой!
При виде Дефтара, ловко держащегося на коне, я ощутила прилив возбуждения. Что за дурацкое правило не касаться жены, пока она в тягости? Я была согласна на любого мужчину, даже на мужа, у которого с Дефтаром одни глаза на двоих. Можно притвориться и представить, что это он доставляет мне удовольствие.
Но бирюзовые глаза с золотыми искорками искали в толпе не меня. Они шарили по лицам, не останавливаясь, а когда нашли то, чего желали, то зрачки их расширились и по лицу разлилась радостная улыбка. Игнур! Сука!
Но я быстро овладела с собой. Шёлковая накидка, скрывающая лицо, была отличным прикрытием для тайных мыслей. Поприветствовав вновь прибывших, я удалилась в шатёр и разлеглась среди подушек. Сил практически не оставалось, и я то и дело ложилась спать, когда живот тянуло особенно сильно.
Этой же ночью начались схватки, и к утру родился крепкий здоровый ребёнок. Сын. У меня всё получилось!
Всё племя ликовало и праздновало рождение долгожданного наследника! Вокруг меня неотлучно находились прислужницы, которые исполняли любое моё желание. Отныне я возвысилась так, как ни одна другая женщина в племени. Я не отпускала Игнур, сделав её своей самой близкой служанкой. Нельзя допустить, чтобы они с Дефтаром встречались, даже тайно!
Три дня и три ночи пировали мужчины. Я слышала звуки их веселья: пьяные крики и песни заканчивались звуками очищения желудка, после чего они снова бросались к своему вонючему пойлу. Жаль, что мне ещё сорок дней сидеть безвылазно в своём шатре!
На пятый день после рождения сына, который неотлучно находился при мне, за мной прислали стражника. Муж хотел видеть меня и ребёнка.
Бережно укутав наследника в войлочное одеяло из верблюжьей шерсти, я самолично понесла его в шатёр к повелителю. Сердце билось быстро-быстро, предвкушая перемены. Только что-то необычное могло заставить мужа прервать моё послеродовое заточение. И это — либо погибель, либо возвышение.
В шатре пахло лекарствами и рвотой. Повелитель лежал на мягких подушках бледный и часто-часто дышал. В глубине души зажёгся огонёк надежды. Совсем допился, старик? Нет уже былого здоровья и могущества. Но я старательно спрятала ухмылку под вуаль и приняла смиренный вид.
— Подойди, Арга, — просипел муж и расслышала свистящие хрипы в его груди.
Я, смиренно склонив голову, подошла и осторожно опустилась на колени. Подошёл стражник — забрать ребёнка — но я не отдала.
— Духи говорят, что мне недолго уже осталось, — просипел он. — Выслушай же моё последнее наставление.
Я кивнула, опустив взгляд. Самые мои смелые мечты начали сбываться.
— Открой личико. Выйдите все вон! — прохрипел умирающий муж.
Я, дождавшись, пока все до единого покинут шатёр, отцепила вуаль от шапочки и посмотрела ему в глаза. И отшатнулась. Он неожиданно сильно схватил меня за руку, и заставил приблизиться к самому лицу. Чтобы не задавить драгоценного наследника, я осторожно положила его на кошму у своих ног.
— Что, дочь ишака, ты думала, я не узнаю, откуда у тебя сын? — с ненавистью шипел он мне прямо в лицо. — Ни одна женщина не понесла от меня за всю мою жизнь! Ты думаешь, ты особенная?!
Я смотрела в сверкающие злобой глаза и чувствовала смрад на своём лице от гнилого дыхания покойника. Волна страха захлестнула с головой, но я не позволила себе ни тени отчаяния на лице. Ни один мускул не дрогнул, и глаз я не отвела. Такие красивые, бирюзово-золотистые глаза, и такие злобные!
— Как у тебя только хватило наглости спутаться с чужим мужиком за моей спиной? Совсем страх потеряла? — у мужа уже что-то булькало в горле от натуги, но я не отводила глаз и молча ждала, чем всё закончится. И мои усилия оправдались.
Умирающий внезапно отпустил мою руку и обессиленно уронил свою на ложе. Потом взглянул на меня из-под прищуренных глаз и губы его тронула лёгкая улыбка.
— Я не ошибся в тебе. Только ты одна из всех трёх дур сообразила, что от тебя требуется. Ты думаешь, Дафтар просто так появился у тебя в охране? Не у одной у тебя глаза на нужном месте и мозги имеются.
Он замолчал, переводя дух. Я же, не двигаясь, смотрела в его лицо и не могла поверить, что всё это происходит наяву и со мной. Ангел смерти уже присел ко мне на плечо, и я уже чувствовала когти от его лап на своей шее. Но, кажется, сегодня он улетит ни с чем.
— Я думал, что если и ты окажешься пустышкой, то Дефтар станет главой племени вместо меня. Но он ещё молод и горяч, а сын мой слишком мал, чтобы управлять войском и исполнять обязанности вождя.
Он снова замолчал, а я мысленно подгоняла его: скорее, скорее! Скажи уже всё, что ты задумал! И я не буду душить тебя шнурком, который припасла у себя в рукаве.
— С такой дьяволицей, как ты, мой сын будет в безопасности. Ты будешь при нём правительницей, и Дефтар станет тебе помогать. Надо же, дочь суки, ты даже глазом не дёрнула, когда я тебя раскрыл! Именно такая мать и нужна моему наследнику!
Презрение смешивалось в его голосе с восхищением, и я позволила себе лёгкую полуулыбку.
— Только помни, о хитрая шакалица: никаких шашней с Дефтаром! Если мужчины племени прознают про вашу грязную тайну, вы все трое будете мертвы в тот же миг. Если кто-то хоть на минуту усомнится, кто твой сын на самом деле, ты заплатишь за это жизнью!
— Так если и ты и я догадались, о мой повелитель, о твоей способности продолжить род, то что мешает другим сделать то же? — задала я вопрос тихим голосом. Малыш под боком начал похныкивать, и я взяла его на руки, чтобы легонько покачать.
— Ты сама будешь следить за тем, чтобы злые языки ничего попусту не болтали. Я признал своего сына, признал и тебя и моего племянника. К моменту твоего правления злые языки должны быть вырезаны, а все сомневающиеся — лежать на дне моря. Ты меня хорошо поняла?
Я кивнула, медленно осознавая происходящее.
— А сейчас опусти ребёнка и позови всех назад.
Я, словно кошка, на цыпочках прокралась к выходу из шатра, готовая застать любого, кто посмел подслушивать. Но дисциплина у мужа была строгая. Никто не посмел ослушаться, и кроме немых стражников у входа никого не было. Отправив слугу с зовом, я вернулась в шатёр, где под боком у мужа лежал свёрток с наследником. Он положил на него руку и ждал, когда все ближайшие приближённые займут свои места на подушках.
Когда все расселись, муж прокашлялся, и властно произнёс:
— Сим признаю своего сына и наследника и нарекаю его именем Сагнур. Мать его, Арга, в случае моей смерти назначается правительницей племени до момента, как Сагнуру исполнится тринадцать лет. При нём будет неотлучно находится главнокомандующий — Дефтар, в его подчинение отдаю войско и все дела, связанные с управлением воинами.
Если кто-то посмеет сказать что-то против моей воли, тому сразу вырезать язык и кидать на корм падальщикам. Любой, кто не примет власть Сагнура и его матери, подлежит смертной казни. Да проклянут духи того, кто не подчинится моей воле!
И он произнёс короткую молитву духам степи. Мужчины произнесли вслед за ним и прикрыли лицо руками в знак солидарности.
Я внутренне ликовала.
Этой же ночью повелитель скончался. Я поручила сына прислужницам, повелев принести его в середине ночи на кормление. Грудь налилась молоком и распирала платье, и мне всё время хотелось есть. Но приходилось выполнять волю умершего и соблюдать погребальный обряд.
Войдя в шатёр, где предстояло всю ночь находиться подле тела усопшего, я огляделась. Тело уже прибрали, закутали в вышитый саван. У изголовья лежало оружие и монеты, у ног — миски с фруктами и пшеницей. Рядом — незажжёный факел, которым подожгут костёр и проводят повелителя в последний путь.
Я уселась на колени и принялась молиться. И впервые в жизни искренне благодарила своего мужа за то, что предпочёл оставить мне жизнь. Он мог, не раздумывая, забрать её, но решил, что лучше меня никто не защитит его наследника. Того, в чьих жилах всё же текла кровь его рода. Сагнур — значит, сильный. Хорошее имя выбрал он для моего сына.
Ближе к полуночи шатёр стали покидать приближённые и оставили меня одну. Тело уже затекло от одной позы, и я позволила себе немного размять спину.
— Ты обещала отпустить нас, — внезапно услышала тихий голос сзади, от которого мурашки пошли по спине. Дефтар.
Я ещё не видела его с того момента, как он вернулся. Повернувшись на голос, я оглядела его с ног до головы. Он возмужал, плечи раздались вширь, взгляд светло-бирюзовых глаз стал твёрже и сильнее. Прекрасного отца для моего сына подослали ко мне духи.
— Я не властна над волей покойного, — также тихо промолвила я. — Он назначил тебя главным над войском, и ты не можешь отказаться. Разве не за тем ты приехал в наше племя от своей матери?