- -
- 100%
- +
Пролог
Алёна, 2025
Сон слетел с меня, будто бы его и не было. А я пыталась уловить ускользающий шум моря, топот копыт по пыльной степи и ощущение поцелуя на губах.
Разве можно видеть такие реалистичные сны? Время на телефоне показывало три утра, и до работы оставалось ещё целых пять часов. Можно попробовать уснуть и погрузиться в сон, где косы мои полощет ветер, а под задом ритмично отстукивает ритм твёрдое седло. И нет ни дедлайнов, ни проектов, ни мужчин. Я - ветер. Я - сама свобода!
И если бы я могла заглянула вперёд, чтобы узнать, что принесёт с собой этот сон — я бы, не раздумывая, погрузилась в него снова. Потому что это видение — не просто очередной сумбурный набор штампов. Это была моя прошлая жизнь.
Глава 1
IV век до нашей эры
Причерноморье, Большая Скифия
Я смотрела в его магические глаза и не могла оторвать взгляд. Этот новенький охранник появился у входа в мой шатёр только вчера, и сразу обратил на себя внимание. Его бледные глаза, почти на грани с бесцветностью, напоминали разбавленный топаз с золотыми искорками. Темный, почти чёрный ободок у этих топазов делал взгляд пустым и притягательным одновременно.
И прямо сейчас они светились любовью и радостью, и я испытала жгучий укол ревности. Всегда думала, что такой редкий цвет глаз не может быть тёплым и расплавленным от страсти — только холодным и расчётливым. Но всё же мускулистый воин как-то умудрялся передавать любовь к моей служанке одними глазами, что невероятно меня разозлило.
Я нехотя оторвала взгляд и подозвала служанку, чтобы разорвать этот порочный обмен взглядами. Она тут же склонилась передо мной и передала в руки просимое — погасший масляный светильник, который надо было заново разжечь. Но ум её был занят другим. Готова поспорить, что она всем телом чувствовала его присутствие и торопилась вновь занять своё место, чтобы впитывать лучи этих невозможных глаз, устремлённых на неё с любовью и обожанием.
Но моя рука не дотянулась до светильника всего полпальца, и этого хватило, чтобы он упал прямо на её стройные ноги, обтянутые невесомым шелком, и кипящее масло выплеснулось наружу, обжигая гладкую плоть. Запахло жареным.
Я усмехнулась одними уголками рта, потому что накидка скрывала нижнюю половину моего лица, оставляя видимыми только непроницаемые глаза. Я знала, что им далеко до его загадочного взгляда. В моих тёмно-карих глазах нет ничего необычного: у всего моего племени были такие, и у племени моего мужа тоже. Он взял меня замуж не за красивые черты или цвет глаз, а за молодое тело, способное рожать. Две его жены не справились с этой обязанностью, и их тела упокоились глубоко на дне моря. Настала моя очередь доказать своё право на жизнь рядом с одним из самых могущественных главнокомандующих в истории нашего народа. За всё, как известно, нужно платить.
Топазы его глаз стали ещё бледнее, когда он бросился на помощь своей обожжённой любимой. Две служанки кудахтали над ней, выпроваживая из шатра мужчин, чтобы поскорее снять пропитанные маслом одежды с расплавленной плоти. Мне же от запаха стало дурно и я, кивнув двум преданным охранницам, вышла вон.
По степи гулял ветер, перекатывая высушенные беспощадным солнцем шары травы, которые скрывались за горизонтом. Прямо за моим шатром, стоявшим на краю обрыва, плескалось бескрайнее синее море. В дни шторма оно чернело и тогда волны почти доставали до края скалы, закидывая солёные брызги прямо на мягкие войлочные стены моей палатки.
Было начало осени, и наше племя прикочевало к морю, где погода была мягче и приветливее к людям, чем на северных границах наших пастбищ. Полукруглые войлочные шатры раскинулись вдоль побережья, чтобы у каждого высокопоставленного воина был свой кусочек моря. Кочевники победнее и простые пастухи селились дальше, разбивая стоянки в глубине полуострова. Там они могли пасти овец и лошадей, не прогоняя их через зимнее стойбище. И туда же прибывали торговцы из соседних племён, чтобы обменять награбленное в походах добро на мясо, шерсть, вино и пшеницу.
Рядом раскинулся самый высокий в племени шатёр, и он принадлежал моему мужу. Оттуда доносился его недовольный голос, распекающий подчинённых. Солёный морской ветер растрепал мои волосы, которые я сегодня оставила распущенными. С момента, как я увидела сегодня глаза моего нового охранника, присланного повелителем, в голове мгновенно созрел план. Столь же дерзкий, сколь и невыполнимый. Но я знала, как всё провернуть. Потому что жить мне осталось — до весны. Вряд ли я увижу когда-нибудь северные земли, куда мы откочёвывали каждое лето, спасаясь от изнуряющей жары и перебираясь на свежие пастбища, если не предприму что-нибудь прямо сейчас.
Четыре года я выжидала, изучая повадки своего мужа. То, чего не смогли понять многочисленные военачальники, я уловила уже ко второму году жизни бок о бок с ним. И если женщина в нашем племени не могла выбирать свою судьбу, то она должна была уметь наблюдать и быть умной, чтобы выжить. Я умела и то, и другое.
Перед входом в мужнин шатёр стояли два охранника, которые при виде меня скрестили свои копья. Я метнула глазами вправо, молчаливо велев им убираться. Они подчинились, бесшумно исчезнув с пути.
Пройдя сквозь многочисленные занавески, свисавшие у входа в шатёр, резко свернула вправо, в комнату, отделённую плотным войлоком от места, где муж принимал подчинённых.
Там, на ложе из набитых шерстью матрасов и шёлковых простыней, были разбросаны маленькие подушечки и пустые курильницы.
Достав пучки медовых трав из сундучка напротив, я разложила их вокруг ложа. Потом капнула душистого розового масла на курильницы и подожгла тонкий фитиль.
Голос с той стороны занавески осёкся, уловив призывный запах ароматного масла. Я услышала тяжёлые шаги — это все лишние выходили из шатра, повинуясь жесту своего хозяина. Затем я притаилась в тёмном углу, как тень, и стала ждать.
И он меня не разочаровал. Двигаясь грузной походкой пожилого человека, который уже вряд ли вскочет на лошадь, мой муж вошёл в опочивальню. Я быстрым ветром скользнула к нему сзади и закрыла ладонями глаза, призывно прижавшись к спине мягкими полукружьями груди. Простая мера предосторожности, чтобы он ненароком не убил меня от неожиданности.
— О мой тигр, — прошептала я в самое ухо. — Позволь доставить тебе наслаждение, которое ты так жаждешь в эту минуту.
Я мурлыкала и призывно тёрлась о его спину своим телом, выписывая зигзаги, словно змея. Он кивнул.
Тогда в моих ладонях появился шёлковый шарф, который нежно скользнул на его глаза. Мгновенное напряжение в его плечах, а потом расслабление. Что ж, разрешение получено. Теперь он — в моей власти.
Подтолкнув его к ложу, я с удовольствием увидела, как неловко он бухнулся на колени и часто задышал. В меня влилась первая порция возбуждения, наполняя пьянящей властью. Меня воспламеняла та свобода, которой он платил за наслаждение. Могущественный воин, правитель целого племени и сборного войска кочевников стоял сейчас на коленях перед моими ногами и дрожал от предвкушения. Я распахнула полы своей шелковой туники, под которой уже не было шаровар. Позволила ему вдохнуть аромат моего возбуждения и даже прикоснуться губами, но потом резко отодвинула от себя. Ещё не время.
Точными движениями освободив мужа от одежды, я уложила его на ложе и принялась колдовать над дряблым телом. Умелыми руками растирая усталые мышцы, я напевала колдовскую мелодию, которой меня научила знахарка из рода моей матери. Она много мудрости передала мне, беседуя ветреными зимними вечерами. Даже тогда, когда уже не могла видеть, но всё ещё умела говорить.
С её помощью я смогла быстро поработить своего мужа, бесстрашного правителя, на его же ложе. Из робкой девственницы я быстро превратилась в львицу — в ту, которая сама решает, когда быть любовным утехам и как их провести по тонкому лезвию наслаждения, смешанного с подчинением. И поэтому её невозможно застать врасплох.
Этот великий воин и бесстрашный мужчина терял голову от страсти на моём ложе и бесстыдно упивался запретными удовольствиями, скрытыми меж моих ног, касаясь их губами и языком. А после шептал, утомлённый нашей схваткой:
— Если ты когда-нибудь об этом расскажешь, я убью тебя вот этими же руками.
Я же заливисто хохотала в ответ и загадочно улыбалась одними уголками губ. Я была бы сумасшедшей, если бы позволила кому-нибудь узнать, какую власть я приобретаю над ним в опочивальне.
Никто никогда не узнает, что храбрейший из мужчин мог расслабиться, только почувствовав себя в моей власти.
Прямо сейчас он, связанный по рукам и ногам, извивался на шёлковых простынях, ослеплённый шёлковым шарфом. Удушливый запах роз смешался с моим мускусным запахом, а я властвовала над его телом, используя его как наездница. Затягивая его удовольствие и ускоряясь, когда он терял интерес, я три раза подводила его к пику скачки, прежде чем дала ему излиться.
Обессиленный, он распластался на ложе и счастливо улыбнулся. Я же, не меняя позы и не выпуская его из объятий, налила в руки ещё драгоценного масла с запахом мускуса и принялась массировать его мышцы, а потом завершила ритуал, мягко касаясь кожи кончиками пальцев, чтобы он вздрагивал от удовольствия. Добившись полного расслабления, я дождалась, пока он уснёт. Развязала его глаза, накрыла простынкой и вышла из шатра.
Солёный ветер растрепал волосы, выбившиеся из-под платка, и я полной грудью сделала вдох. Неутолённая похоть ныла между бёдер, натруженные мышцы ног гудели. От меня пахло розовым маслом и терпким потом. Увидев меня, охранники снова заступили на своё место у входа в шатёр военачальника. Ни один мускул не дрогнул в их лице, потому что их предшественники уже поплатились за свои двусмысленные ухмылки.
Особо доверенная служанка доносила, что меня боятся и презирают за жестокость. Настоящая женщина, по мнению воинов, должна быть мягкой и податливой, молча сносить все обиды и прощать своего мужа. Ну что ж, все мягкие и податливые жёны моего повелителя уже давно пошли на корм рыбам. Если бы на моём месте был кто-то из этих мужчин, я бы посмотрела, какими бы они были.
И всё же эти колдовские глаза не шли у меня из головы. Сопровождаемая незримыми, как тени, охранницами, я спустилась к самому морю и прошлась по песку вдоль всей нашей стоянки, пока самый последний штёр не исчез из виду. Мне нужно было подумать и побыть в уединении. Не доходя до скалистой пещеры, которую я нашла ещё в прошлую стоянку, я остановилась и уселась прямо на песок. Прикрыла глаза и прислушалась к шуму волн. Солёные брызги долетали до моего лица, которое я открыла, подставив ветру и солнцу. Пахло водорослями и морской пеной. Песок под моими ногами был крупный, легко осыпающийся с кожи, стоило его только стряхнуть, и состоял из мелких-мелких раковин давно погибших существ. Когда-то они жили, кормились, дышали. А теперь — всего лишь пыль под моими ногами.
Просидев так довольно долго, я устала молиться. Сегодня ни ветер, ни вода, ни внутренний голос ничего не сказали. Спасение моей жизни перекладывалось только на мои хрупкие плечи.
Поднявшись, я краем глаза уловила, как от скалы беззвучно отделились две моих тени. Эти девушки были со мной с самого начала — мать настояла, чтобы рядом со мной с самого рождения всегда были две девочки, которых воспитали воинами и умелыми убийцами. Пока я изучала женские премудрости, они тренировались и охотились, а когда мы все вместе выросли, то их включили в моё приданое.
«Не доверяй никому, Арга» — любила повторять моя мать. — «В племени твоего мужа у тебя будут только они. Береги их».
И я берегла, зная, что они жизнь отдадут за меня. Поэтому верила им, как себе. Они сопроводили меня в шатёр и по знаку оставили одну.
После происшествия с кипящим маслом там прибрали, а охающая служанка осталась лежать в углу, на раскатанном тюфяке, набитом соломой. Я подошла к ней, взглянув в замутнённые от боли глаза. У меня было средство помочь ей.
— Позови охранника, что дежурил сегодня утром, — распорядилась я, открывая свой дорожный сундучок, набитый снадобьями.
Спустя мгновение светлоглазый вошёл в шатёр и тут же устремил свои чудесные бирюзовые глаза на мою служанку. Поморщившись, я спросила у него:
— Кто она тебе?
— Наречённая, — ответил воин, на секунду отведя взгляд от пострадавшей. Он равнодушно мазнул по мне бесцветными глазами, и вновь впился в её лицо, перекошенное от боли.
— Любишь? — с вызовом спросила я. Все, кто знал меня чуточку лучше, уловили бы в моём тоне угрозу. Но не он.
— Что вы от меня хотите, госпожа? — спросил он, а я невидимо улыбнулась под накидкой.
— Сегодня ночью одна из моих девушек проводит тебя в условленное место. Там ты узнаешь, что от тебя требуется. И если ты всё сделаешь правильно, то она получит лекарство, от которого заснёт и не будет чувствовать боли до утра. Ты всё понял?
— Госпожа, я выполню всё, что вы прикажете. Только дайте ей лекарство сейчас! Вы видите, как она мучается?
Страдание в его глазах сделало золотые искорки ярче, а тёмный обруч слегка посветлел. Я не могла оторваться от этого зрелища, наблюдая за игрой света.
— Так ты не отступишь от своего обещания, когда узнаешь, что за дело я тебе поручаю? — вкрадчиво спросила я, загоняя в ловушку.
— Нет, — твёрдо ответил он и впервые осмысленно взглянул на меня. Я затянула момент, изучая выражение его лица.
— Хорошо, я дам ей лекарство прямо сейчас. Чтобы ты видел цену своей преданности.
И я накапала прямо в рот страдающей служанке сонное зелье, которое избавляет от боли и уносит в страну снов. Через пару минут всё было кончено — страдальческие складки на лице разгладились, тело обмякло и она уснула.
Воин коротко кивнул, развернулся и вышел. А я осталась сидеть, продумывая детали своего плана. До полуночи осталось всего несколько часов.
Когда наступила темнота и на небе зажглись яркие низко висящие звёзды, а у границ нашего лагеря сменился караул, одна из моих теней пришла к охраннику с голубыми глазами и молча велела следовать за ней. Она запретила ему брать оружие и проводила ко мне в дальнюю пещеру, той же дорогой, что я ходила днём.
В пещере было темно, а я притаилась за одним из выступов, дожидаясь шагов и пытаясь различить их за шумом волн.
Но я так и не услышала, как они подкрались. Просто свод пещеры загородили два силуэта, и лунный свет перестал попадать на каменный пол. Я посмотрела на свою тень и велела ей охранять нас, чтобы никто из лагеря даже приблизиться не смог к этому месту. Та послушно кивнула и вынырнула в ночь.
Воин же, зажмурившись, открыл глаза и постарался разглядеть меня посреди тьмы. Но не тут-то было. В пещере не было ни одного источника света, кроме света Луны, падающего снаружи. Я же знала её наощупь, двигаясь бесшумно, словно кошка.
Подкравшись сзади, я содрала с его головы шлем, почувствовав терпкий запах мужского пота. Втянув его в себя, осталась довольна. Легонько подтолкнула вперёд, принуждая уйти вглубь, в самую темень. Поступь мужчины осталась уверенной, несмотря на тьму и неизвестность. Он хороший воин, — пронеслось у меня в голове. Тем лучше.
— Что вы от меня хотите, госпожа? — прошептал он.
— Дай мне сына, — произнесла я, обвив его телом и приблизившись своим ртом к самому его уху.
Он отпрянул, убрав руки за спину и всем телом давая понять, что не хочет меня касаться.
— Дай мне сына, и я вылечу твою наречённую, — жарко прошептала я, воспламеняясь от его близости. Он совсем не походил на моего мужа. Его плоть была твёрдой и упругой под моими пальцами, вцепившимися в его руку.
Он молчал.
— Или убью, если в следующий раз она окажется такой же неловкой, — добавила я спустя мгновение.
— Я родственник вашего мужа, госпожа, — промолвил он, отстраняясь.
— Я знаю. Именно поэтому ничего страшного не случится — наследник будет его крови, — возразила я.
Как он смеет возражать мне?
— Все знают, что мой муж бесплоден. Две жены не смогли родить от него. Ни одна наложница не понесла за всё время, что он мужчина. Только он сам не догадывается, что он пуст и бесплоден, как камень, а все вокруг уже давно это поняли.
Я только что высказала то, что нельзя было произносить вслух. Самая страшная тайна, охраняемая лучшими воинами племени, не может пройти мимо женского уха. Из уст в уста передаются интимные тайны, в которых не могут признаться самим себе даже самые влиятельные люди мира.
— Но если вы понесёте, госпожа… — начал возражать воин, но я раздражённо перебила его:
— Если я понесу его сына, то все злые языки будут посрамлены. А две его жены окажутся бесплодными на самом деле, как оно и есть. А я рожу сына, у которого будут такие же глаза, как у тебя и как у моего мужа.
На всё племя были только два светлоглазых человека: мой муж и этот молодой юноша, его дальний родственник. Какие такие древние крови перемешались в их жилах, что природа выдала такой чудесный оттенок глаз, который я никогда ранее не встречала? Все наши народы, кочующие от Великого Моря до Северных Лесов, были смуглы и темноглазы. Даже беря невольницами белокожих русинок, жительниц Севера, они не могли перебить тёмную породу наших мужчин. И вот — два светлоглазых воина в одном племени. Это не могло быть совпадением. Это был мой шанс, знак от судьбы, и единственный путь к моему спасению. С помощью молодого воина я могла не только выжить, но и укрепить своё положение в племени. Это был самый правильный выход.
— А если это будет не сын? — неуверенно спросил он, выравнивая дыхание после того, как я позволила своим рукам вволю погулять по его телу.
— Если будет дочь, то ты дашь мне ещё одного ребёнка, и ещё. Пока не будет сын.
Моя рука спустилась вниз и нашла соблазнительную выпуклость. Потеревшись грудью о его спину, я промурлыкала в самое ухо:
— Никто ничего не узнает. Когда ты выполнишь свою задачу, ты будешь свободен. И я освобожу твою наречённую от службы, чтобы вы смогли пожениться. Или уйти. Как захотите.
Я впилась в его шею, пахнущую терпким запахом юного тела, и ощутила жар в самом низу живота. Мои женские энергии уже начали свой танец, и я знала, что сегодня в моём чреве, наконец, зародится жизнь. Словесного согласия не требовалось — тело уже предало юного воина, и он, ещё не осознавая, уже плясал под мою дудку.
Глава 2
2025 год, Самара
Алёна
Будильник зазвонил, и я еле разлепила глаза. Между ног сладко тянуло, а тело налилось свинцом. Я поднесла к глазам руки, но вместо унизанных кольцами тонких пальцев увидела свои, белые руки со свежим маникюром. Выдох. Я дома.
Повернув голову к окну, увидела чистое голубое небо и горы на той стороне реки. Знакомый пейзаж, никаких степей и моря. Ну что ж, день обещает быть ясным, а это значит, что надо вставать и заняться утренней рутиной.
Кипяток с лимоном, пока кофемашина визжит и воет на всю кухню. Душ. Пенка, тоник, крем. Сурья намаскар на йоговском коврике ровно на десять минут. Потом кофе и яйцо всмятку в чистой кухне, лицом к окну. Рассвет, поднимающийся где-то за моим домом, окрашивает горы в ярко-розовый цвет, и я заряжаюсь этим видом на весь день.
Потом укладка, костюм, каблуки, пальто, поиск ключей от машины. Так, что ещё? Ничего не забыла? Сумочка, тёмные очки. Два пшика из модного флакона. Последний взгляд в зеркало, улыбка самой себе, и я побежала.
На парковке кто-то колотил носком ботинка по шине машины, перегородившей выезд владельцу авто. Я отвернулась, радуясь, что сегодняшняя жертва — не я. Моя машинка заводится быстро, и пока она прогревается, я разрешаю себе углубиться в телефон. На редкость тёплый сентябрь неожиданно сменился холодом, и нос по утрам подмерзал. Но печка и тёплое пальто выручали, поэтому я влилась в поток утренних машин в хорошем настроении.
— Привет, Алёна, — пропела на ресепшне милая девушка. Кажется, Мария. Или Дарья? Они менялись у нас в рекламном агентстве с периодичностью в три месяца, как времена года. Приходили с азартным настроем придумывать что-то гениальное и обязательно успешное, но через несколько месяцев исчезали, напуганные ритмом работы и количеством капризных клиентов. Только единицы переходили сначала в отдел продаж, а потом, если повезёт, то и в креативный отдел. Все учились в универститете маркетингу и были почти что на одно лицо.
Утреннее собрание прошло энергично, все разобрали свои задачи и разошлись по рабочим местам, и у меня наступила первая передышка за утро. Обычно я просила Марию-Дарью (или как там её зовут) сделать мне некрепкий кофе и обдумывала свой следующий день. Если кто-то не успевал вклиниться в это время, около десяти утра, в моё завтрашнее расписание, то отодвигался на следующее утро. День был расписан по минутам.
Сегодня в ежедневнике значился обед с подругами. А это значит, минимум два часа перерыва на обязательную болтовню и обмен сплетнями. Поэтому стоило все важные дела раскидать за два часа.
Я занимала должность креативного директора, утверждая рекламные кампании для клиентов и организовывая финальные презентации. Шла я к этому долгих десять лет, начав с позиции простого копирайтера. Теперь же в моей команде было более десяти человек и отдельный кабинет в одной из высоток делового центра.
Наскоро раскидав входящие, я засела за просмотр макетов. Два часа пролетело незаметно, и вот уже пора было выходить на обед. Я посмотрелась в зеркало — там по-прежнему отражалась подтянутая кареглазая блондинка с пышными светлыми волосами чуть ниже плеч. Добавив капельку румян и освежив помаду, я кинула телефон в сумочку и, оставив пальто на вешалке, спустилась на лифте вниз. Ресторан находился в соседнем здании, поэтому машина не понадобилась.
— Дорогая, отлично выглядишь, — пропела Наташа, подставляя лицо для поцелуя.
— Спасибо, и ты тоже, — вернула я комплимент.
Затем подтянулись Катя и Марина. Мы сделали заказ и принялись обсуждать общих знакомых. Наша встреча традиционно назначалась на четверг, когда можно было немного выдохнуть и начать планировать выходные. Катя с Мариной были замужем, имели каждая по ребёнку, мы же с Наташей были свободными независимыми девушками. Ну, как девушками. Дело уже шло к сорока, и наша свобода начинала казаться слегка затянувшейся. Поэтому разговоры крутились то вокруг поклонников, то перескакивали на жалобы в сторону школы и учителей. В общем, обычная женская болтовня, ничего такого.
— Алёна, не оглядывайся, — внезапно прошипела Наташа, многозначительно поглядывая куда-то мне за спину и чуть ниже склоняясь над столом. Я тут же напряглась. — Там ОН.
Я занервничала. Кто он? Максим из ночного клуба в прошлые выходные или Ярослав, который ухаживал за мной почти полгода. А может?.. Да ну, не может этого быть.
— Кто он? — не выдержала я. — Ну, не томи.
— Алёна, прям ОН! Невский! — и я похолодела. Таким тоном она могла говорить только про одного человека — а именно моего бывшего мужа, которого я не видела уже почти десять лет.
— Он один?
Наташа многозначительно покачала головой и закатила глаза вверх.
— Сидит с какой-то бабой и жуёт салат. И бросает на тебя косые взгляды.
Встречаться со своим бывшим, особенно случайно, стало у меня нехорошей традицией. Как правило, он появлялся на моём горизонте именно тогда, когда жизнь налаживалась. И стал поистине предвестником неприятностей. Вот и сейчас я поняла, что готова на всё, лишь бы избежать неприятной встречи.
— Натуль, прикрой меня перед девочками. Мне срочно нужно сбежать, — прошептала я ей, нашаривая руками сумочку. Проверив, на месте ли телефон, я встала и пошла на выход не оглядываясь. Нет, даже не думай на него посмотреть. Нет!
Но на повороте, перед дверью, я все же бросила осторожный взгляд через плечо и тут же поймала его ответный прямой взор. Быстро отвернувшись, толкнула плечом стеклянную дверь и сбежала.
Желудок голодно урчал, а впереди было целых полтора часа свободного времени. Ни съесть свой обед, ни расслабиться перед второй половиной рабочего дня он мне не дал. Поэтому в офис я вернулась злая и заказала себе доставку, тщетно борясь с воспоминаниями. Они приходили внезапно и захлёстывали, словно цунами.
«Ты самая красивая девочка из всех, кого я встречал». Томный взгляд, мускулистые руки на моей талии.
«Вернись ко мне, Алёна». Глаза, обещающие так много. И даже когда лжёт, он не отводит их в сторону.
А потом — мои слёзы и острый нож в груди, который поворачивается сам, стоит мне только подумать о нём. Нет! Нужно работать. Только так придёт забвение.
Я смогла погрузиться с головой в новый проект и проработала до самого конца рабочего дня. А потом, ни на кого не глядя, схватила свои вещи и почти выбежала из офиса, чтобы ни с кем не столкнуться. Прыгнула в машину и вернулась домой, надеясь вечером доработать то, на чём так и не смогла сосредоточиться.