До встречи в прошлых жизнях

Глава 4

2025, Самара

Алёна

Очнувшись ото сна, я долго смотрела в потолок. Из головы не выходила бескрайняя степь, синее море и ощущение, что моя грудь полна молока. Поглядев на неё под тонким шёлком пижамы, я убедилась, что моя грудь по-прежнему держит свою форму и никаких молочных рек не предвидится.

Сон — если это был он — оставил странное послевкусие власти и вседозволенности. Будто бы на языке я всё ещё ощущала привкус команд и приказов, а сердце ярко пело от того, что я всемогуща. Ещё никогда я не смотрела такие яркие сны. Всегда какие-то обрывки — то пещера на берегу моря, то влажный летний вечер на бульваре под свет газовых фонарей, то особый запах притираний и эфирных масел.

Помотав головой, я вспомнила вчерашний день. Данила — это плохо. Это очень, очень плохо. Он был моим кошмаром на протяжении долгих лет и вот явился вновь.

Я вспомнила, каким он был тогда, когда мы познакомились. Молодой яркий преподаватель, который взялся вести «Семейное право» на третьем курсе университета. Все девчонки тогда были в него влюблены, а я смотрела на них слегка свысока. Никогда не любила быть, как все.

Я не подкарауливала его у дверей деканата, не выспрашивала номер телефона под предлогом дополнительных занятий. Я молча слушала его лекции, вставала и шла на следующее занятие. Но в глубине души я следила за ним, зная, что только выделяясь среди других студенток, смогу привлечь его внимание.

— Кузнецова, задержитесь, есть вопросы по реферату, — деловым тоном попросил как-то Данила Олегович после лекции.

Сердце попдрыгнуло, но виду я не подала. Собрала тетрадку, ручки, телефон и подошла к нему.

— Вот здесь я выделил моменты, которые вы никак не расшифровываете. И я не понимаю, вы это бездумно списали с источника или просто не стали расписывать. Переделайте, пожалуйста, и сдайте до следующего семинара.

Я пробормотала «Угу» и, не глядя на него, забрала реферат. Заталкивая его в сумку, услышала:

— У первокурсников по Римскому праву будет практический семинар с публичным судом. Мне нужны судьи в помощники. Я пригласил Соколова и Красавину. Вы сможете им помочь?

Подняв глаза к его серьёзному лицу со стёклами очков без оправы, я автоматически кивнула.

— Тогда мне нужен ваш телефон. Диктуйте, — и я послушно продиктовала ему свой номер.

Это было начало.

Помотав головой, я вынырнула из воспоминаний и поплелась на кухню ставить чайник. После вчерашнего вечера и странного сна голова была как в тумане. Вечер с Максимом, потом Невский. Его проклятые смски… Я, действительно, не могу больше от него скрываться. Не я. И не в этом городе. Мой единственный выход — встречать его с открытым забралом и раз за разом доказывать ему, что его психологические штучки на меня больше не действуют. Я все их выучила наизусть, и на каждой эмоциональной качельке покаталась по полной. С меня хватит.

Принимая душ, суша волосы и накладывая макияж, я мысленно подбадривала себя и прогоняла внутри мысленные диалоги с ним. Ну что такого он может мне сказать? Ничего нового. Он снова набегался где-то там и вернулся, потому что его ко мне тянет. Всё. Я слышала это уже минимум два раза. Неужели не смогу спокойно выслушать в третий и послать его на… юг?

Вооружённая кофе и тостом, который забросила в бумажный пакет и доедала в пробке, я добралась до работы. В офис я заходила во всеоружии, полностью погрузившись в мысли о предстоящих делах.

Завершив планёрку и проверив выполнение вчерашних задач, я откинулась на кресло и заглянула в телефон. Новых сообщений не было. Я выдохнула и улыбнулась. Всё хорошо.

— Алёна, зайди ко мне, — заглянул мой руководитель и я пошла за ним в его кабинет. Там уже сидели двое моих сотрудников.

— Присаживайся. У нас образовался входящий клиент, — начал речь Евгений Борисович, обращаясь к нам троим. — Заказ сложный, потому что завязан на личном бренде. Тут нужен будет полный фарш: брендинг, стратегия, продвижение в медиа, подключение СМИ и пиар-службы. Только это даст результат. Но — я не уверен, что клиент готов к такому масштабу и готов платить. Скорее всего, там дела на уровне «А что, мне придётся вести соцсети? Сделайте это за меня». Необходимо подключить тяжёлую артиллерию и донести до него суть работы с нами.

Я кивнула. Тяжёлая артиллерия — это я. Спокойно рассказать, какие мы даём результаты, гарантии, чем действительно полезны клиенту и мягко подвести к покупке — это была моя стезя. И если надо поймать крупного клиента, то отправляюсь всегда лично я.

— До конца дня Маша и Вика подготовят тебе презентацию, всю аналитику по его узнаваемости, цитируемости, присутствию в медиапространстве. Заодно пробьют его реальное положение финансов. К пяти вечера у вас встреча, он уже предупреждён.

— Девочки, презентацию жду к трём, чтобы успеть, если что, поправить, и добраться до места встречи. — Я встала и направилась к выходу, чувствуя азарт и подвох. Я уже догадывалась, что это был за клиент. Решил играть по-крупному? Я высосу из тебя все денежки, можешь не сомневаться.

***

К концу дня у меня уже было полное досье на Невского. Он представлял крупную юридическую фирму из Санкт-Петербурга «Богданов, Невский и партнёры», и приехал открывать филиал конторы у нас. С нашей помощью хотел прокачать личный бренд, чтобы привлечь первых клиентов. Понятное дело, что клиенты к юристам приходят по сарафанному радио, но публичность и медийная поддержка, которая гремит на весь город — солидное подспорье там, где репутация решает всё.

Закинув в сумку ноутбук, в четыре я выехала из офиса. Решив дать себе немного времени и прогуляться перед встречей, я припарковалась и немного посидела на набережной, глядя на реку. Собравшись с мыслями, поднялась и пошагала к ресторану.

— Ты имеешь нездоровую страсть к ресторанам, Данила Олегович, — вместо приветствия сказала я и опустилась за столик у большого, от пола до потолка, окна.

— И тебе здравствуй, Алёна, — улыбнулся он одними губами. — Я заказал тебе кофе без сахара и твой любимый крем-брюле.

— Благодарю, — удержалась я от того, чтобы сказать, что кофе я сегодня уже пила. Это будет смешно и по-детски, а я давно уже не ребёнок.

Он отхлебнул из своей кружки горячий напиток и продолжил:

— Приехала отговаривать меня от работы с твоим агентством?

— Нет, отчего же, — с вызовом ответила я, открывая ноутбук. — Я приехала ободрать тебя как липку. Поэтому даже не думай отказываться.

— У меня солидный бюджет на продвижение от компании, поэтому можешь не стесняться, — расслабленно улыбнулся он. — Но учти, никакой туфты я не потерплю. Каждый уплаченный рубль должен быть отработан.

И он двусмысленно уставился на меня, приподняв бровь.

Я же смогла удержать на лице спокойное выражение, хотя кулак под столом сжался. Так невыносимо хотелось ударить его в отбеленные зубы или двинуть каблуком в причинное место, что пришлось опустить глаза. Иначе он бы точно прочёл там, что я испытываю в этот момент целую бурю эмоций.

Официантка принесла кофе, и я схватилась за него, как за спасительную соломинку. Отхлебнула, разбила ложечкой карамельную корочку на десерте и с наслаждением зачерпнула сладкую сливочную массу. Размяла на языке, наслаждаясь вкусом. Я и правда обожала крем-брюле, и это был тот десерт, с которым меня познакомил именно он. Поэтому я не ела его очень давно.

Взяв себя в руки, я подвинула к нему презентацию и стада излагать наши идеи по поводу его продвижения как адвоката по уголовным делам. Имея юридическое образование, я понимала, что на самом деле ему нужно, и какого рода известности он добивается. Поэтому мои предложения были точны и били чётко в цель.

Я раскручивала его на пакет для VIP персон с ежемесячными вложениями на кругленькую сумму. В итоге он, практически не торгуясь, согласился. Я торжествующе улыбнулась.

— И это всё? Я думал, у вас есть пакеты и подороже, — поддел он меня, но я не поддалась на провокацию.

— Это только начало, Невский. Вот увидишь, работа со мной тебе дорого обойдётся, — парировала я. Он кивнул, расплатился за кофе и десерты и протянул мне руку.

— Прогуляемся? Я давно не был в городе, — протянул он руку, помогая мне встать.

Проигнорировав раскрытую ладонь, я поднялась.

— Мне нужно домой, — коротко сказала я, глядя ему в лицо.

— Ну, я думал, что ты выдержишь характер и не сбежишь от меня так рано, — поддразнил он. — Ты отлично держишься, как взрослая самостоятельная девочка. Все эмоции в кулаке, прошлое давно забыто. Разве не так?

— Я не поддамся на твои манипуляции, Невский, — холодно парировала я.

— Данила. Можешь звать меня просто по имени, — улыбнулся он, а в ушах эхом прозвучало воспоминание из другой жизни.

«Можешь звать меня просто по имени», — прошептал он и снял мои трусики.

Я усилием воли отогнала непрошеное воспоминание и ответила:

— Я буду звать тебя так, как захочу. Моя помощница пришлёт тебе договор на подписание. Момент, с которого первый платёж будет у нас на счету, и начнётся наша работа. А пока — моё рабочее время кончилось. До свидания, Данила Олегович.

Я схватила сумку и медленным шагом, без спешки, еле переводя дыхание, вышла из ресторана. Он остался стоять и буравил взглядом мою спину. Умница, Алёна. Ты справилась. Так держать!

***

Вечером, слоняясь по дому и пытаясь себя чем-то развлечь, я, наконец, сдалась и набрала Наташку.

— У тебя свободен вечер? — спросила я и получила утвердительный ответ. — Приезжай, и захвати с собой чего-нибудь к чаю. Только безалкогольного. Мне нужна ясная голова.

Через полчаса подруга уже вешала своё пальто у меня в прихожей и, румяная с холода, доставала из бумажного пакета полезный вечерний перекус. Креветки, кальмары, камамбер, авокадо, рукколу и отступление от правил — хрустящий багет из пекарни.

Вскипятив чайник и поставив на стол ароматный чай с облепихой и шиповником, я уселась напротив, раздумывая, с чего бы начать.

— Ну, не томи, — поторопила меня Наташа. — Он снова тебя преследует?

— Да, — наконец призналась я. — Всё, как обычно. Только в этот раз он ещё и на работе припёр меня к стенке. Собирается стать нашим клиентом и получит неограниченный доступ ко мне в рабочее время.

— А передать его кому-то не получится?

— Конечно, я передам. Но, зная Невского, я уверена, что у меня это не выйдет.

— Алён, ну неужели ещё не всё у тебя? Ну в прошлый раз он так сильно тебя уделал, я думала, там умерло уже всё!

— Я тоже так думала, — вздохнула я. — И я не понимаю, что происходит. Почему я так на него реагирую? Только на него!

Я отхлебнула чай и уставилась в окно. Мысли, как жёлтые листья, порхали с ветки на ветку, а я пыталась их поймать в один связный рассказ.

— Ведь сколько мужиков вокруг! И замуж зовут, и ухаживают, и просто внимание уделяют. Но — всё не то. Ни один не цепляет так, как надо. А этот гад только одно слово скажет — и у меня мурашки по телу!

— Да, я никогда этого не понимала. Почему ты, такая красавица, с шикарной квартирой, машиной, с образованием и карьерой, никак не найдешь своё счастье? Ведь самые лучшие мужики вокруг тебя!

Сама Наташка тоже была одинока, но имела уже взрослого сына и была разведена больше десяти лет. Она порхала с цветка на цветок, нигде особенно не задерживаясь, но замуж больше не хотела. Разница между нами была в том, что её большая любовь уже давно перегорела, и она в неё не верила. Жила в своё удовольствие, проводила время в театрах, на выставках, бегала на свидания с мужчинами. В целом вела точно такую же жизнь, как я, с одним только исключением. Она смирилась с тем, что её вторая половинка нашлась и даже успела разочаровать, и жила с чувством выполненного долга. Я же упорно искала мужчину, который вызовет во мне хотя бы долю тех эмоций, которые будил Невский.

— Я, Наташ, как будто проклята.С каждым новым поклонником наступает момент, когда я верю, что — всё, это оно. Я нашла того самого, с кем мы будем счастливы и умрем в один день. Но потом я начинаю сравнивать его с Невским. И всегда он выигрывает! Никто не может с ним сравниться. Не так пахнет, не так смеется, не те подарки выбирает. Я так устала от этого, — еще минута, и я расплачусь. Слова рвались из глубины души и открывали передо мной ту истину, в которой я не хотела признаваться себе самой. Никто не сравнится с Невским. Уже десять лет никто не может и близко к нему приблизиться.

— А ты точно уверена, что не хочешь быть с ним вместе? — заглянула она мне в глаза.

Я отрицательно помотала головой, разглядывая вкусности, разложенные на столе. Но ни морепродукты, ни вкусный бутерброд не привлекал. Внутри тела как будто бы образовалась сосущая пустота, которую я ощущала, как раковую опухоль. Она саднила и пульсировала, не давая забыть что он рядом. В одном со мной городе. Возможно даже, что в соседнем доме.

— Не смогу. Он снова предаст, и снова убежит в момент, когда я наиболее уязвима. Не понимаю, почему он так делает. Ты же знаешь, какой он умный. Он знает каждое движение моей души, предугадывает мои реакции! Но просто стать надёжным, тем, кто не предаст и будет стоять за тебя до конца — нет. Я не смогу быть с ним рядом, зная, что в любой момент я снова могу оказаться одна на развалинах своей жизни…

Наташка знала Невского столько же, сколько и я. Мы вместе учились в университете, и она была свидетелем моего романа от самого начала до самого конца. Поэтому именно ей я позвонила, чтобы поделиться своими мыслями. И мне и правда стало легче.

Роман с преподавателем был чем-то неслыханным, поэтому мы с Данилой Олеговичем всё тщательно скрывали. И только моя верная Наташка была в курсе, только ей я могла изливать душу и рассказывать всё без утайки.

Девчонки из группы, конечно, заметили особое отношение симпатичного препода к Кузнецовой и завидовали, пытаясь понять причину постоянных олимпиад, ознакомительных поездок в суд и прочих активностей, на которые он меня подбивал, чтобы быть рядом. Они из кожи вон лезли, чтобы попасть в группу его «особых» студентов, которым доверялось чуть больше, чем всем остальным. Я и пара других избранных писали ему исковые заявления, просматривали решения судов и подкидывали аргументы. Это было интересно, волнительно, и очень душевно. Все девочки из его «актива» были влюблены в блестящего преподавателя.

Но началось всё это только на пятом курсе. Целый год с момента, как он сохранил номер моего телефона, он хранил молчание.

И вот, как-то раз, с незнакомого номера пришло сообщение:

«Ты готова к завтрашней поездке?»

Моё сердце замерло и пропустило удар. Я всё ещё не верила, что это он. Поэтому не ответила.

«Почему молчишь?»

«Я не общаюсь с незнакомцами»

«Это твой преподаватель. Сохрани номер.»

И я, конечно же, сохранила. Он сам написал! Первый! Боже, мне хотелось прыгать на стену от радости. Интересно, он всем студенткам писал сообщения, или только мне?

— Алёна, я наверное, пойду. Ты как, ничего? Сможешь одна уснуть?

Я вынырнула из воспоминаний и торопливо проговорила:

— Да-да, я в порядке. В конце концов, через год мне уже будет сорок. Когда, если не сейчас, быть в порядке?

Наташка расцеловала меня, накинула пальто, обулась и вышла. Внизу её ждала машина, а я побрела умываться и искать то, что можно почитать перед сном.

Выбрав наугад книжку, я раскрыла её на закладке и углубилась в чтение. Это оказался любовный роман. Нет, это не то, что мне нужно. Погрузиться бы сейчас в какое-нибудь полезное чтиво про рекламу или личный бренд. Освежить память, почерпнуть новых мыслей. Но мысли упорно возвращались к Невскому. Я никогда не умела предугадывать его шаги, а защищалась только игнором. Вот и сейчас предусмотрительно выключила телефон и постаралась уснуть.

Глава 5

IV век до нашей эры

Причерноморье, Большая Скифия

— Выйдите все вон! — скомандовала я прислужницам и охранникам-мужчинам, приставленным к моему сыну. — Дефтар и две мои тени — останьтесь.

Властным жестом я выпроводила всех из шатра, оставшись наедине с Дефтаром. Почти. Две мои незримые тени прятались сзади, готовые в любой момент защитить хозяйку.

— Ну что, главнокомандующий Дефтар, ты доволен? — промурлыкала я, обходя его кругом и едва касаясь кончиками грудей спины. — Твой сын — наследник, ты сам — повелитель войска. Я — правительница при сыне. Не об этом ты мечтал, когда покидал дом матери и ехал в её родовое племя?

Моя ладонь, будто бы невзначай, погладила бугристые мускулы на руках, поправила волосок, спадающий на лоб. Я доставала светлоглазому юноше до плеча, и оттого чувствовала себя рядом с ним маленькой и хрупкой.

— Не об этом я мечтал, Арга! Не жить во лжи и ублажать ненасытную потаскуху! — прошипел он. Его голос походил на рычание собаки, когда она предупреждает прохожих о том, что готова напасть.

— Разве можно так говорить о своей госпоже, м? — промурлыкала я, игнорируя его злобу. Она радовала меня, потому что была выше его обычного равнодушия. — Ты сохранишь своё место подле меня, если будешь как следует исполнять все мои пожелания.

Дефтар сделал еле уловимое движение и схватил меня за подбородок, приблизив своё лицо к моему:

— Послушай, ты… Дочь осла! Ты — всего лишь женщина, и я смогу придушить твою тощую шейку всего одним движением руки… — он прервал свои злобные слова, потому что моя рука нежно обхватила его мошонку и чуть сжала.

— Не сможешь, — прошептала я в изогнутые губы и провела по ним языком. — Никто на свете больше не сможет ублажить тебя так, как я…

И мы, обхватив друг друга руками, сплелись телами в неистовом поцелуе. Его ненависть служила топливом для возбуждения, и устоять он не смог. Как не мог отказаться от наших утех тогда, когда мы прятались в пещере от лишних глаз.

Ненавидел ли он меня? Да! Любил ли? Нет! Хотел ли? Очень! И вот этот сплав ненависти и желания действовал на меня, как наркотик. Я смотрела в его бирюзовые глаза, тонула в них и чувствовала, как по позвоночнику ползёт огненный столб энергии жизни. Только в такие моменты я чувствовала себя живой.

Оторвавшись от поцелуя, он схватил меня рукой за горло, а другой вытащил длинный кривой нож из кожаных ножен. Секунда — и у моего горла прижато ледяное лезвие.

Я улыбнулась. В тот же миг, в который он потянул нож за рукоятку, у его боков стояли две мои неуловимые львицы. Отравленные короткие лезвия были прижаты к его горлу с двух сторон, а рука, держащая кривой нож, блокирована мускулистыми руками.

— Я же сказала, что ты не сможешь убить меня. Этого не позволят мои тени. Да и как ты посмеешь нарушить наши родовые законы? Убив мать своего ребёнка, ты навсегда покроешь себя позором и лишишься счастья в следующих жизнях.

— А ты? Ты сама? Не боишься, что я найду тебя во всех последующих жизнях и лишу тебя всего?

— Не боюсь. Мой муж всё знал! — выплюнула я ему в лицо ту правду, которая чуть не убила меня в ту ночь, когда умер мой муж. — Он специально привёз тебя в племя, чтобы я зачала наследника! Он выбрал тебя, как и я — по цвету глаз. Чтобы никто даже подумать не мог, что наследник — не его плоть и кровь. Он знал, что бесплоден! И он ждал, чтобы я сама догадалась, как спасти свою жизнь и дать ему сына. Поэтому я — невиновна! Так хотели духи!

Я шептала ему в лицо, а сама гладила его безупречный торс руками, умело воспламеняя страсть и наблюдая, как его тёмные зрачки расширяются, поглощая бирюзовую радужку и гася золотистые искры. Всё ещё обездвиженный моими тенями, он был вынужден терпеть и наблюдать за мной, оставаясь скованным.

Подав знак глазами, что его можно отпустить, я молча наблюдала, как мои девушки отобрали у него оружие и отпустили. Оставшись без защиты, он возненавидел меня ещё больше.

Я же, зная, как сломать эту стену отчуждения, опустилась на колени. Глядя снизу вверх, прошептала:

— Ты можешь сделать со мной всё, что хочешь, господин. Этой ночью — прочь все запреты, только ты и твои желания.

Этот мужчина был полной противоположностью своему дяде. Если тому для расслабления нужно было подчиниться женщине и почувствовать, что он сам ни за что не отвечает, то Дефтару нужно было повелевать женщиной, управлять любовной схваткой и указать мне на моё место. У его ног.

Увидев, что он готов к танцу страсти, я закрыла глаза и полностью отдалась ночи. В конце концов, я мечтала об этом несколько месяцев.

***

Утром, спрятав следы от его сильных пальцев на своей шее и надев торжественную вуаль на лицо, я собрала совет старейшин племени.

— Уважаемые, я собрала вас для того, чтобы вы, как самые старейшие и досточтимые мужчины, решили судьбу слабой женщины. Великая Сульнур поведает вам о видении, которое было ниспослано ей этой ночью.

Все притихли. У меня на руках молча спал младенец, сзади расположились мои верные тени. По правую руку на подушках сидел хмурый Дефтар, который не смотрел ни на меня, ни на ребёнка. Старейшины заполнили шатёр повелителя по кругу и напряжённо ждали.

С колен тяжело поднялась главная жрица племени — Сульнур, чьи одежды были расшиты мелкими золотыми ракушками. Ей дозволялось ходить без вуали на лице, и она носила на голове особый золотой обруч, который указывал на её священный статус. Её одежды были украшены богаче, чем у самого повелителя.

— Этой ночью мне было послано видение. В нём на белоснежном жеребце наш повелитель, почивший сорок лун назад, вновь показал свой лик. Он был зол и лицо его омрачилось гневом.

Все ахнули, поползли шепотки. Дефтар, подняв правую руку, положил конец разговорам.

— Он указал на восток, откуда были видны клубы пыли от тысяч жеребцов под сёдлами наших врагов. Они, прознав о племени, которым управляет женщина и младенец, собирают многотысячное войско, чтобы разграбить наши сундуки и захватить пастбища.

Ропот вновь поднялся под стенами шатра, и вновь умолк, подчиняясь руке Дефтара.

— Он велел защитить его женщину и его сына! — голос Сульнур прогремел над головами присутствующих, и она вытянула руку, указав перстом на меня и сына. Я же, склонив голову в безмолвном почтении, молча ожидала решения своей судьбы.

— В нашем племени, у нашего народа есть священный обычай, который защищает женщин, ставших вдовами.

Я со своего места видела, как некоторые старейшины согласно покачали головами и стали перешёптываться между собой.

— Вдову обязан взять в жёны следующий по старшинству член рода её мужа, будь то брат или племянник.

Я скосила глаза вправо и увидела, как у Дефтара напряглись скулы и заходили желваки на лице. Только бы чего не выкинул в гневе…

— Повелитель завещал править своему сыну под защитой своей жены и племянника. Сегодня же он велел мне провести обряд бракосочетания между его вдовой и племянником Дефтаром, не дожидаясь конца траура, который наступит через одну зиму и одно лето…