#Виновата. Родиться женщиной
- -
- 100%
- +
– Бизнесом владеет моя жена, мне хотелось бы исполнить её волю.
– Так, почему жена за все эти два месяца ни разу не решилась связаться со мной лично?
– Она – занятой человек. Сеть отелей – это вам не шутки.
– Вы блефуете, Виталий Валентинович, – я нахмурила брови и повернулась к нему. – Ваша жена нянчится с пятым ребёнком, которого недавно родила. Вам лучше уйти. Мой ответ – нет!
– Ну что же вы так? – скривил лицо Малимонов и сжал ручку своего портфеля. – Сумма будет внушительной. Вам стоит лишь сказать «да» и подписать договор о продаже.
– Уходите! – повысила я голос. – Петер-плаза никогда не будет частью вашей чёртовой продажной системы!
– Хорошо, – кивнул Малимонов, но его руки тряслись. Депутат покраснел от злости. – Я дам вам ещё два месяца на размышление. Надеюсь, мы придём к решению, которое будет выгодно нам обоим.
– Мне выгодно, чтобы вы отсюда ушли и больше не появлялись. Прощайте.
– Всё же, взываю к вашему разуму. Прощаться не будем, – Малимонов усмехнулся и гордо вышел из кабинета. Я почувствовала, как задёргался правый глаз. Хотя этот депутатишка меня ничуть не пугал. Только после разговора на сердце оставалось какое-то поганое чувство. Всю свою политическую карьеру он кошмарил секс-меньшинства, чем, за неимением других заслуг, и прославился. Часть России над ним потешалась, а другая часть (не самая благополучная), брызгая зловонной слюной, поддерживала. Теперь он хотел кошмарить моё детище, а это значило лишь одно – нужно быть начеку.
Я закурила сигарету, вспоминая, что ещё пару дней назад отчитывала Виктора за то же самое. Мой кабинет был единственным местом, где детекторы дыма оставались выключенными. В случае чего, они бы тут не сильно помогли. Рабочий телефон зазвонил, заставив меня вздрогнуть от неожиданности. Обычно, мне набирали на сотовый.
– Маргарита Юрьевна! Отдел кадров беспокоит! – звонко закричала дама на том конце провода. Её, вроде бы, звали Милана. Очередная желторотая стажёрка.
– Что случилось? – спросила я.
– Тут девушка пришла с документами.
– И?
– Горничной устраиваться. Вы согласовывали?
– От меня-то что надо? – я повысила голос, уже догадываясь, что Милана может уйти с работы в слезах. – Все вопросы по линейному персоналу вы должны обсуждать с управляющим, а не со мной. Будьте добры, читайте регламент. Это ваша работа. У меня совсем нет времени на такие мелочи.
– Э…
– Что-то ещё?
– Я всё поняла, – оробела Милана. – Сейчас я её трудоустрою.
– И да, – леденящим голосом добавила я. – Передайте своему руководителю, чтобы провёл вам аттестацию на этой неделе. Подобные ошибки недопустимы.
– Да, конечно, – испуганно ответила она и положила трубку.
Через час я побежала вниз, понимая, что Милана сделала непоправимое. Офис располагался в западном крыле. Я была там нечастым гостем, но даже для планктона распорядилась создать тут лучшие условия для эффективной работы. На столах стояли мощные компьютеры, технологичный интерьер время от времени обновлялся, рядом даже построили столовую. Многие сотрудники меня боялись, но понимали, что я создала тут рабочий рай. По крайней мере, мне так казалось.
Я ворвалась внутрь и направилась к столу Миланы, которая со взглядом, полным ужаса, раскрыла рот. Благо, на собеседовании, я запомнила её напомаженные гиалуроновые губки и грудь четвёртого размера. Ни с кем другим из этого офиса её спутать было невозможно. Милана привстала.
– Ты её уже устроила? – спросила я.
– Да, – кротко кивнула Милана. – По инструкции, всё, как вы сказали.
– И она подписала договор? – я приложила кисть ко лбу. – Срочно, найди мне её пакет документов.
– Вот он! – облегчённо протянула Милана стопку бумаг. Я надеялась, что пронесёт. Но не пронесло. На первой странице договора красовалось: «Воеводина Алина Александровна».
– Это та с фиолетовыми волосами? – я не переставала забрасывать сотрудницу вопросами, и казалось, что это надоело нам обеим.
– Да. Я что-то сделала не так?
– Если бы было что-то критичное, ты бы уже здесь не работала. Всё в порядке, – натянуто улыбнулась я и пулей вылетела из офиса. Посмотрела на часы. Полшестого. Подумала, что самое время ехать домой, но снова захотела выпить. А ещё нужно было отдать ключ квартирантке Елены Сергеевны.
Алексей встретил меня с улыбкой и бутылкой того же вина, что я пила и вчера. Угадать моё желание сейчас было несложно.
– Это становится днём сурка, Маргарита Юрьевна, – хмыкнул Лёша.
– Тогда сегодня обойдусь без сыра, – отшутилась я.
– Может, пасту?
– Пожалуй, нет, совсем не хочу есть, – я вздохнула, смирившись с мыслью о том, что сегодня охмелею быстрее привычного. Окинула взглядом помещение. Интерьер не отличался изяществом, в этом месте всеми вопросами заведовал Виктор. Бежевые диваны, столы из тёмного дерева, мраморный пол, мягкое и не слишком яркое освещение – убранство больше напоминало домашний ресторан, чем заведение при отеле.
Сегодня здесь было пусто. Лишь за одним столиком я заприметила молодого мужчину, сверлившего меня взглядом. Как давно он это делал, только чёрту было известно. Вероятно, с моего появления тут. Мой же взор невольно падал на этого юнца среди уютной пустоты. Ухоженный смуглый брюнет лет двадцати пяти носил аккуратную пышную бороду. Он поправил без того идеально уложенные волосы, а я не могла прекратить разглядывать его лицо. Густые брови, длинные ресницы, аккуратный прямой нос и пухлые губы. То ли грек, то ли испанец, то ли армянин. Возможно, лет пятнадцать назад я бы раскрыла рот от вожделения. Но и не таких видали.
«Испанец» снял бежевый пиджак и повесил на спинку стула, оставшись в бирюзовой футболке и обнажив мускулистые жилистые руки, покрытые тёмной порослью. И тут, как на зло, мы встретились глазами. Я напряглась и удивилась, что испанец не смутился от моего тяжёлого взгляда. Он с прищуром смотрел, поедая стейк с кровью, и запивал моё удивление красным вином. Я мысленно одёрнула себя, подумав, что эта игра в гляделки мне не по статусу, резко повернулась к Лёше и выпила бокал до дна. К слову, это был уже второй, и он заметно ударил в голову.
– Что происходит? – прошептала я, надеясь, что мою реплику заглушит фоновая музыка, игравшая в ресторане, и испанец ничего не услышит.
– Он смотрел на вас всё это время, – так же шёпотом ответил бармен.
– Это кто вообще? Раньше я его тут не видела.
– Вроде бы, один из постояльцев. Девчонки на ресепшне о нём уже все уши прожужжали. В курилке только о нём и говорят.
– Ты куришь? – изумилась я, долив в бокал ещё вина.
– И на солнце бывают пятна, – ухмыльнулся Лёша, но почти в ту же секунду с удивлением округлил глаза, а я почувствовала на своём плече тяжёлую ладонь и тепло, исходившее от неё. Обернулась. Передо мной стоял тот самый испанец.
– Простите, что отвлекаю, – заговорил он приятным баритоном. – Но я не мог не подойти.
– Зачем же? – я хитро прищурилась и сделала небольшой глоток.
– Мне кажется, сначала я должен представиться. Меня зовут Давид. А вас?
– Зачем вам моё имя?
– Э… – замялся он. – Как бы то ни было, Вы – прекрасны!
– И что же во мне такого прекрасного? – закатила глаза я, замечая, как Давид смотрит на мою грудь. Да, там было, чем похвастать, и я этого не стеснялась.
– Ну, как, что? Мне нравятся ваши скулы, утончённые аристократические черты лица, фигура. Я могу продолжать бесконечно.
– Не продолжайте. Я в курсе, как выгляжу. Какую ещё банальность вы мне скажете, Давид? Нежные чувственные губы, облачённые в красную, как горячая кровь, помаду? Прекрасные каштановые локоны и зелёные, как изумруд, глаза? Мне это всё уже говорили. Да и вообще, больше похоже на ориентировку для полиции.
– Мне нравится ваше чувство юмора, – стойко выдерживал он колкости. – Но можем ли мы познакомиться и поужинать вместе?
– Во-первых, я вижу, что вы уже поужинали. – ментально отмахивалась я. – Во-вторых, у меня есть на этот счёт убеждение. Никаких знакомств со своими гостями.
– Не очень понимаю, – покачал Давид головой.
– Меня зовут Маргарита Токарева, я – владелица этого отеля. Если у вас будут вопросы по обслуживанию номера, вы сможете связаться со мной через ресепшн. А сейчас – мне пора. Хорошего вечера!
Я схватила сумку, оставила на барной стойке тысячу рублей и кивнула Лёше в знак благодарности. Теперь пора домой. Не сказать, что меня распирало любопытство, но было интересно, кого там Елена Сергеевна выбрала в качестве съёмщицы. Я задремала в такси, вино разморило так, что водитель еле меня разбудил. Вздрогнув, я зевнула и сонно выплыла из Соляриса. Посмотрела на часы. Без десяти семь. Квартирантка должна была прийти с минуты на минуту.
3. Алина
Я не собиралась прилетать в Питер в такой ранний час, поэтому до заселения оставалось много времени. Сразу после собеседования в отеле, меня должен был забрать мой любимый человек, но он сказал, что освободится только вечером. Мы были очень рады, что я так быстро нашла работу. Ведь ещё вчера мы едва не поссорились, когда я предположила, что поиск может затянуться. Но выбор вакансий оказался невелик, поэтому я выбрала меньшее из зол.
Мне хотелось где-то перекантоваться пару часов, и лучшим вариантом я посчитала фем-кафе «Сестра». По задумке основателей оно предназначалось исключительно для женщин. Мужчин тут не обслуживали. Работали тут тоже только девушки.
Когда я робко вошла внутрь, меня тут же поприветствовали дружелюбные гостьи за одним из столиков. Кассирка улыбнулась и предложила сесть у окна, самый вид на набережную Мойки. Кирпичная кладка стен сочеталась с замысловатыми рисунками, скромные светильники в форме шаров дополняли лаконичный интерьер.
Мне принесли меню. Внезапно, кафе оказалось веганским, поэтому пришлось взять макарун и кофе на альтернативном молоке. Да и вообще, в последнее время про чувство голода я совсем забыла, отучив себя есть всё, что движется. Ганже бы не понравились мои лишние килограммы. Открыла ноутбук. В своём блоге о феминизме я запостила статью про месячные и важность их видимости в современном медиа-пространстве. Мирно сёрфила по интернету и почти уже задремала, как случилось невообразимое.
В кафе вошёл мужчина. Худой и невысокий, он легко бы затерялся в любой толпе, но бирюзовые волосы и нашивки с феминистической символикой на рубашке выделяли его из этой толпы. Посетительницы напряглись, воцарилась гробовая тишина. Я забыла надеть линзы, но пригляделась и пришла в ярость. Я его узнала. Это был Дима Шахман. Тот самый профеминистский активист, которого все фем-сообщество называло волком в овечьей шкуре. Да, возможно, он нас поддерживал, но во всех вопросах, касаемо женщин, я с ним была согласна. И вообще, кто ему давал слово?
– Опять ты? – пробурчала одна из девушек за дальним столом и вскочила с места. – Опять этот Димка!
– Почему вы не можете воспринимать меня исключительно как человека, а не как мужчину? Я предлагаю сотрудничать вместе и налаживать дружеские связи! Ведь от патриархата страдают абсолютно все! – пламенно начал было Дима, но его быстро перебили.
– Зачем ты пришёл? – огрызнулась другая посетительница.
– А что такого? – высоким голосом, переходящим на крик, спросил тот. – Я тоже хочу быть тут, мои мысли и стремления созвучны с вашими! Я – такой же, как и вы!
– Нет! – закричала кассирка. – Ты – мужло! Тебе тут не место!
– Убирайся!
– Тебе тут не рады!
– Зачем вы так? – растерялся тот. – Разве я кому-то причинил зло?
– Ты и есть зло, – вырвалось у меня. – Уходи по-хорошему! Тебе тут не рады!
Мы переглянулись с девочками и, не сговариваясь, подлетели к Диме. И уже собирались вытолкать его на улицу, но, увы, Дима сам в слезах выбежал из заведения и был таков. В этот момент я почувствовала истинное единение с местными сёстрами. Да уж, фем-сообщество Питера ничуть не уступало московскому. Мы разговорились с девочками, и это оказался весьма приятный опыт. Так и подошло время заселяться в квартиру.
4. Токарева
Несмотря на то, что торопилась, я тихо подобралась к решётке подвала и покормила кошку заранее купленным пакетиком Вискаса. Вошла в подъезд. Лифт шустро поднялся до моего этажа и, как обычно, оставался закрытым секунд десять, провоцируя приступ клаустрофобии. Только створки лифта раздвинулись, вместо страха остаться замурованной, меня ждало другое лёгкое потрясение. Почему лёгкое? Потому что в этом абсурдном мире уже сложно удивить женщину за сорок.
– Опять ты? – я одновременно поморщила нос и округлила глаза. Передо мной стояла моя новая горничная уже с двумя чемоданами и толстым неопрятным персонажем, пол которого я так и не смогла определить. Рядом они смотрелись комично. Он был ниже ростом, с короткой стрижкой, вся в татуировках и спортивном трикотажном костюме цвета хаки. Алина же, вроде так её звали, на фоне спутника, напротив, выглядела неестественно худой и высокой.
– А что вас так смущает? – хмыкнула она. – Давайте ключи. Мы очень устали с дороги.
– Стоп, Елена Сергеевна говорила об одной квартирантке! – с подозрением возразила я, убрав ключи обратно в карман. – Кто из вас тут будет жить?
– А вы кто такая? И какого фига мы должны отвечать? – недовольно свёл брови спутник Алины и приблизился ко мне так резко, словно собирался ударить. Я попятилась.
– Нужно будет уточнить у Елены Сергеевны, согласна ли она, чтобы тут жили двое, – мой занудный ответ не заставил ждать. В это время Алина что-то набирала в телефоне, а после протянула его мне.
– Вот, видите? – показала та чат с Еленой Сергеевной. Моя бывшая соседка оказалась не против. К тому же, судя по переписке, они обещали накинуть пару тысяч за аренду.
– Окей, – безразлично произнесла я и протянула ключи Алине. – Завтра жду к девяти на работу.
На этот раз удивился спутник моей новоиспечённой горничной. Та, видимо, ещё не всем пожаловалась, какой я монстр. Снова захотелось спать. Я сбросила с ног тяжёлые, уже поднадоевшие, шпильки, повесила в шкаф костюм, завела будильник. После провалилась в сон, не успев подумать ни об Алине, чудом оказавшейся моей новой соседкой, ни о Давиде, банально подбивавшем клинья в надежде, что это сработает. Но раз в год и палка стреляет.
На утро я себя чувствовала неестественно бодро, поэтому уже без пятнадцати девять в своём кабинете перебирала почтовый ящик на рабочем ноутбуке. Агент Регины Тарасенко подтвердил её согласие сняться в паре роликов для нашего отеля. Оставалось найти нормального видеографа и выбрать день съёмок. Переслала письмо отделу маркетинга и поручила решить все проблемные моменты. Когда-то такими вопросами от начала и до конца занималась я, но всё уже набило оскомину. Не сказать, что я теряла хватку, просто мастерски приноровилась тянуть за нужные ниточки. Раньше, конечно, было гораздо душевнее, когда отель сюда только заехал. К слову, не без помощи Вити. Но всё, что тут случилось после, стало моей заслугой. Я вышла из кабинета, пошла вдоль по коридору и оценивающим взглядом окинула этаж. Ковер только что пропылесосили. Увидев меня, около лифта засуетились две горничных с тележкой.
– Новенькая уже пришла? – спросила я.
– Здравствуйте, Маргарита Юрьевна, – неуклюже кивнула одна из них, высокая и худощавая. – Да, недавно прибежала. Юля показывает ей, что делать.
– Недавно? – я задумчиво приподняла левую бровь и сложила руки крест на крест. – Она должна была приехать в девять!
– Да, но приехала только в девять тридцать! – противным голосом протянула вторая и, не стесняясь, почесала пухлую коленку.
– Так, а вы что тут делаете? Бегом на третий этаж! У вас дел невпроворот!
Они вздрогнули от моего недружелюбного тона, к которому никак не могли привыкнуть, и занырнули в лифт вместе с тележкой. Я же предпочла спуститься вниз по лестнице, где рядом с комнатой персонала стояла Юлия с новой горничной. Они о чём-то оживлённо болтали. Но стоило увидеть меня, как администратор замолчала, Алина же смятенно хлопала глазами. Мне ничего не оставалось, как подойти.
– Доброе утро! – фирменно улыбнулась я им. – Юлия, прошу тебя оперативно ввести Алину в курс дела. Вы и так обе опоздали на полчаса. Останетесь на это время после смены. Выдавай форму и бегом на третий. И, да, соблюдай дресс-код. Я не прошу чего-то сверхъестественного.
На самом деле, идеально выглаженная форма так же идеально сидела на Юле, но она снова забыла накрасить губы алой помадой. Я ввела это правило пять лет назад для всех сотрудниц, работавших с гостями. Многие тогда оказались против. И в тот же момент перестали тут работать.
– Да, конечно, – по выражению лица Юли читалось, что она готова провалиться сквозь землю от стыда перед новенькой. Алина стояла в стороне, безучастно зевая. Казалось, работа тут совершенно её не интересовала. И согласилась она только, чтобы последнее слово в нашей перепалке оставалось за ней. Странно, неправда ли? Юля наконец вышла из ступора и собиралась повести новенькую в раздевалку.
– Пётр здесь? – спросила я вслед. Юля кивнула. – Пусть зайдёт ко мне.
До ужаса педантичный управляющий стоял в моём кабинете уже спустя несколько минут. Если быть честной, он мне никогда не нравился. Чем-то Пётр напоминал крысу-альбиноса. Только в очках и с человеческими чертами. Раньше он был худой, сейчас смахивал на палку с животиком. Уж слишком хорошо тут устроился. Начинал барменом в ресторане, а после свадьбы резко продвинулся по карьерной лестнице. Но дело не в каком-то управленческом таланте. Скорее, в таланте вешать на уши лапшу старшей дочке Виктора. Это он повысил своего зятька до управляющего рестораном, а после уговорил меня учредить подобную должность и в отеле. Мне как раз тогда нужен был человек, на которого я могла взвалить добрую часть повседневных рутин. И Пётр с этими рутинами превосходно справлялся.
– Маргарита Юрьевна, вы меня звали, – учтиво кивнул он.
– Звала. Я хотела узнать, мы получили авансовый платёж от Армена? Для девочек всё готово. Цоколь теперь полностью будет занят под них. Там всё равно никто не бронирует.
– Да, деньги пришли, – чётко отрапортовал Пётр. – Но вы не находите это опасным? Раньше девочки обслуживали клиентов на разных этажах, в разных номерах отеля. И в случае чего мы бы открестились, мол, сами идут, что мы сделаем? А теперь, нас же могут взять с поличным!
– О чём ты говоришь? – закатила я глаза. – Во-первых, девочки Армена давно здесь останавливаются. Мы просто создаём им более комфортные условия, как для постоянных гостей. И четыре миллиона в месяц – это достаточно убедительный аргумент. Во-вторых, если ты напуган, я не держу тебя здесь. Возвращайся к Виктору в ресторан. Я справлюсь. Только вот, зная его прижимистость, когда разговор заходит про зарплаты, я бы не советовала.
– Молчу, – от таких неприятных перспектив Пётр даже побледнел сильнее прежнего. – Но нам нужно быть аккуратнее.
– Успокойся, органы нас не тронут, там уже всё уплачено. Что, кстати, с сайтом? Гости жалуются, что безнал не работает, страницы подгружаются плохо. Разберись, пожалуйста. Дедлайн – до следующей среды.
– Хорошо.
– И проследи за новенькой. В случае чего – разрешаю уволить. Что-то мне она не нравится.
– Но вы же сами её взяли?
– Так, не понимаю, – начинала я закипать. – Ты тут, чтобы задавать ненужные вопросы или работать?
Пётр ничего не ответил, опять кивнул и выскользнул из кабинета с таким лицом, словно ещё немного, и я бы съела управляющего со всеми потрохами. Пётр старался не показывать, что идея с арендой этажа для эскортниц ему не по душе. Петя думал, что всё началось лет пять назад. На самом деле – гораздо раньше. К нам по ночам зачастили ночные бабочки с довольными клиентами. Распознать эти сладкие парочки было легко. Она – с вульгарным макияжем, в коротком платье в любое время года и с недосыпом, который не скрыть ни консилером, ни тональным кремом. Он – обычно в костюме, лет за тридцать, чаще за сорок с сальным похотливым взглядом и в то же время совершенно пустыми глазами. Иногда с кольцом на безымянном пальце, иногда – без.
Что заставляет мужчин изменять? Что заставляет платить деньги за секс? Приедаются любовные утехи с одной единственной, но вот на любовницу нужно время и ещё бóльшие деньги. А там и кризис среднего возраста, и работа, как бескомпромиссный день сурка без остановки. Может ли это быть оправданием предательству? Тогда мне казалось, что может. Ведь всегда проще обвинить женщину, которая пытается ужиться в существующей действительности. Якобы недодала любви, слишком часто болела голова, слишком сильно обвисли сиськи. С другой стороны, каждый сам волен выбирать свою судьбу. Если не устраивает – всегда можно уйти. Я бы ни за что не стала мириться с изменником-мужем. Другое дело – когда такой муж приходит к тебе, а ты лишь запасной аэродром для любовных утех.
Сегодня я снова ждала Виктора. Время тянулось, как ириска во рту непослушного ребёнка. Ожидание всегда раздражало. И в пятом часу вечера, наконец, в дверь постучали.
– Заходите! – вскрикнула я. Вошёл курносый юноша лет восемнадцати в бежевом поло, кепке и с букетом красных роз в руках. Это что ещё такое?
– Здравствуйте, – подошёл он к столу и протянул букет. – Это вам.
– От кого же?
– Давид Фернандес из двести сорокового номера.
«Неужели, и вправду, испанец? – подумала я, взяв букет в руки. – А смахивает на армянина. И что он ко мне привязался?»
Пока я искала вазу, в кабинет без стука вошёл Виктор. На нём был лёгкий льняной костюм, напоминавший о том, что сегодня – суббота. Я бросила взгляд на его испарину на лбу и поморщилась.
– Там настолько жарко? – сосредоточенно копаясь в шкафу, спросила я.
– Плюс двадцать семь. Зачем ты меня хотела видеть?
– Сам догадайся, – хмыкнула я, достав прозрачную длинную вазу.
– А это что за веник? – съязвил Виктор. – У тебя появился ухажёр?
– Ну, ты же не даришь, – пожала я плечами и залила в стеклянный сосуд воду из кулера.
– Удачи ему и терпения. Значит, я зря приехал?
– Да нет, я всё равно хотела тебя увидеть. Только, пожалуй, передумала. Ты слишком взопрел.
– Можем поехать к тебе, – растерянно обронил Витя. – Вода горячая ведь у тебя есть?
– У меня бойлер, – закатила я глаза. – Но нет, я поеду домой одна.
– Как скажешь. Только время потратил.
Витя никогда не умел скрывать недовольство. Он был из того типа мужчин, которые брали всё, что им хотелось. И если не получалось по-хорошему, делали это насильно. Как это было у них с Ларисой, женой Виктора. Та, будучи ещё студенткой экономического факультета, долго отвергала знаки внимания утомительного одногруппника. Пока не случилось так, что они пьяные остались наедине. Лариса сразу забеременела. Ну и стерпелось, слюбилось. На прошлом месте работы я познакомилась с Белецким и стала со временем другом семьи. А после – больше, чем другом.
– Шлюха, – процедил он сквозь зубы.
– Что? – я поджала губы, не поверив тому, что услышала. – Следи за языком!
– Да кем бы ты была, если не я? Ты забыла, кто тебе дал денег на этот сраный отель?
– Я вернула тебе всё до копейки, – равнодушно произнесла я, понимая, что он покричит и успокоится. – И это не мой «сраный» отель, а наш! Десятая доля, как ты помнишь, принадлежит тебе.
– Знаешь, я тебе не мальчик на побегушках! Я не собираюсь прибегать сюда по щелчку пальцев!
– Но ты это уже сделал. Ты настолько зависим от секса без обязательств? Так давай я напишу Армену! Он тебе подгонит лучшую девочку!
– Заткнись! – голос Виктора стал тяжёлым и грубым, но это меня ничуть не пугало. Я продолжала лезть ему под кожу.
– А что? Не строй из себя порядочного семьянина. Клятву верности ты всё равно просрал пятнадцать лет назад! Как только твоя фригидная Лара тебя терпит?
– Прекрати, или я тебя ударю!
Я видела, как Виктор краснел от злости. Подался телом вперёд и жадно набрал воздуха в лёгкие. Собирался замахнуться, но я не шелохнулась. Это заставило Витю прийти в себя. Он рухнул на диван и схватился за голову.
– Зачем ты так о ней? – воскликнул он. – Не смей так говорить о моей жене!
– Прости, взболтнула лишнего, – выдохнула я и положила руку на его плечо. – Мы, шлюхи, народ непредсказуемый.
– И ты меня прости.
Виктор преданно, но потеряно смотрел на меня, как мальчишка. Это подкупало. Хотелось его обнять и утешить. Владелец заводов, газет, пароходов сейчас казался таким маленьким и даже немного жалким. Я прикоснулась к его щетинистой щеке и села рядом.
– Поехали ко мне, – снисходительно кивнула я.
Мне никогда не нравилось уступать, но успокаивала мысль о том, что последнее слово осталось за мной. Мы быстро собрались и сели в такси. Ехали молча. Я смотрела, как перед окном мелькали сменяющиеся картинки, солнце светило в глаза. А тяжесть внизу живота напоминала вовсе не о съеденном накануне бифштексе. Мысли о том, что я делаю что-то неправильное, становились всё чётче. Да, мне хотелось секса, и Виктор все пятнадцать лет был вполне неплох в качестве любовника. Разве я не могла найти альтернатив? Очевидно, могла. Но у каждого из нас есть свои вредные привычки. Поэтому я трахалась с женатиком и запивала антидепрессанты вином в надежде, что либо первое, либо второе мне надоест.