Кока. Огненный демон

– Ох, чувствую, я очень скоро пожалею, что сказал это! – поморщился он.

– А во-вторых? – не унималась я.

– Что во-вторых?

– Ну ты сказал, что, во-первых, вы любите оставаться тайной. А во-вторых?

– А во-вторых, у Леонор есть и личные мотивы…

– Но в чем я виновата? До вчерашнего дня я даже не подозревала, что вы существуете! Что я вообще сделала такого, что вы все вдруг повылезали вокруг?! Жила шестнадцать лет спокойно – и вдруг гадания, огненные демоны…

– Это все Клара… – перебил он меня. – Можешь сказать ей спасибо. Впрочем, она только этого и ждет! Много лет эта белая лиса пытается попасть на Великую Ярмарку. Помогает другим замечать нас, надеясь с их помощью получить ключ. Да только ей его не видать!

– Что это за Ярмарка?

– Много будешь знать, плохие сны начнут сниться. – Юноша наклонился вперед и щелкнул меня по носу. Бесцеремонно и весело.

– Ну пожалуйста, Кока, ну расскажи! Я дам тебе три яблока! Обещаю!

Он вздохнул и забрался с ногами на широкий подоконник. Осколки стекла и крошево облупившейся краски его, по-видимому, нисколько не смущали.

– Хэйме. Кока – это как… Профессия или национальность. Не знаю, как это правильнее перевести на человеческий. А мое имя на вашем языке скорее будет звучать как Хэйме.

– Дани, – протянула я ладонь для рукопожатия. – Это значит, что ты согласен еще немного посвятить меня в свои тайны?

Пальцы коки оказались необычно горячими и сильными.

– Ты даже представить себе не можешь, как я люблю яблоки! Были времена, когда их корзинами кидали в огонь, поднося мне. Их сок кипел, шипел и брызгал, омывая горячие угли. Ммм! Ладно… Видишь ли, законы мироздания запрещают некоторым существам встречаться друг с другом. А уж тем более заключать сделки. Есть только три ночи в году и одно место, где эти законы теряют силу. Великая Ярмарка на стыке всех миров. Каждый найдет там все, что пожелает! И то, чего не пожелает никогда и никому, найдет тоже. – Он хитро усмехнулся. – Любые товары, любые развлечения, незабываемые знакомства. Три ночи в канун Самайна я раздаю ключи, с помощью которых существа из разных миров могут попасть туда и вернуться обратно. Эти ключи, словно якорь, поддерживают связь с тем местом, откуда прибыл гость.

– И зачем сеньора Клара хочет попасть туда?

– Спроси у нее сама, если тебе так интересно!

Мы ненадолго умолкли. Это было так странно: я только что чуть не пострадала, но чувствовала себя абсолютно счастливой. Насквозь. Каждая клеточка внутри меня тихонько пела. Вокруг был мрачный, полуразрушенный дом. Под ногами скрипело разбитое стекло. Но я была в сказке. В самой настоящей сказке. У нее было имя. И она была не прочь еще поговорить со мной.

– Когда я была маленькой, мы иногда играли здесь. Нам казалось, что в этом доме просто обязаны жить призраки, а в саду феи. Значит, в этом была доля правды…

– В последний раз ты была здесь семь лет назад. Соседский мальчишка сделал для тебя венок из цветущих апельсиновых веточек. – Мурашки прокатились по моей спине. – Он был рыцарем, а ты принцессой. Ты нравилась ему. Он так радовался, когда твоя семья приезжала сюда.

– Да, этот венок… Я забрала его с собой в город. Он так восхитительно пах, и цветы на нем так долго не вяли… Кажется, он несколько лет потом висел на стене в моей комнате. Откуда ты знаешь все это?

– Иногда я смотрел, как вы играете. То апельсиновое дерево, которое вы так любили… Оно посажено в мою честь. Когда-то давно в этом доме жила семья. Их малыш долго болел, и я помог его вылечить. Его родители приказали посадить дерево в самом красивом месте сада и пообещали, что каждый плод, созревший на нем, будет принадлежать мне.

– Потрясающе! Оно всегда казалось каким-то особенным. Слишком идеальным. Ровное, крепкое. Аромат цветов стоял на весь сад. А какие были сладкие… Ой… Выходит, мы ели твои апельсины? – виновато прикусила губу я. Хэйме весело отмахнулся. – А еще там в середине ветки растут так, что на них можно удобно лечь. И как будто специально вверху крона расходится, оставляя кусочек неба.

– Именно оттуда я и наблюдал за вами. Я ухаживаю за этим деревом. Можно даже считать его одной из моих летних резиденций, – усмехнулся он. – Его и крышу этого дома. Он один из самых высоких в округе. Жаль, что ему скоро придет конец. Так что не ходи сюда больше. Тебе повезло, что я оказался поблизости. Пошли уже домой!

Он спрыгнул и выставил локоть, будто предлагая прогуляться по той же самой балке, с которой я недавно чуть не упала. Я же прикидывала, есть ли еще хоть какой-нибудь способ выбраться из этого дома. И невольно взвизгнула – не дождавшись моего решения, кока взял меня за локоть сам. А дальше квадрат света от окна дернулся и сменился стремительно удаляющейся черепичной крышей. Казалось, неведомая сила сдавила меня до размера куклы, чтобы выплюнуть через разбитое окно в ночное небо. Происходящее настолько ошеломляло, что я даже забыла закричать. Просто смотрела на мокрые крыши под нашими ногами и ощущала, как расправляюсь обратно, принимая прежний размер.

Прыжок с кокой был странным, будто лишенным сопротивления воздуха. Словно не он оттолкнулся от карниза, а ночное небо притянуло нас к себе, чтобы потом аккуратно усадить на тетину крышу прямо над окном моей комнаты.

С полминуты мы сидели молча. Пережитое медленно оседало в моем сознании потрясающим опытом… и перерабатывалось в полнейший восторг. Восторг, которым просто задохнешься, если попробуешь открыть рот.

Хэйме не мешал мне. Сидел и улыбался круглолицей луне, наслаждаясь не то произведенным эффектом, не то своим любимым занятием – сидением на крыше.

– На земле нет таких яблок, которые стоили бы этого вечера, – наконец прошептала я.

– Ты просто не любишь их так, как я!

– Пожалуй, и правда стоит сказать спасибо сеньоре Кларе.

– Ну да, обожаю такое! – язвительно заметил кока. – Помогаешь им ты, а благодарят они кого угодно, только не тебя. «Как мне повезло!», «Спасибо, Господи!» и прочая обидная близорукость.

– Как я могу отблагодарить тебя, ну, кроме яблок?

– Проваливай уже домой, мне пора заняться делами.

Я осмотрелась, пытаясь сообразить, как спуститься вниз, и заметила, что по черепице вокруг нас бежит оранжевая искра. Стоило ей описать полный круг, как я рухнула на пол. Так, будто подо мной распахнулся люк. Пришлось зажать рот руками, чтобы не выругаться. Прислушавшись, я поняла, что родители внизу еще сидят за столом. Посмотрела на потолок – никаких дыр на нем не обнаружилось. Но ушибленный копчик утверждал, что падение с крыши было самым настоящим.

В тот же миг сверху свесилась рука и тихонько постучала ногтем по стеклу. Потом показала три пальца и исчезла.

Я спустилась в гостиную за яблоками, чем огорошила родственников.

– Ты что, в окно пролезла? – приподнял бровь папа.

– Да если бы мимо вас лошадь проскакала, вы бы не заметили, – отшутилась я и скрылась со своей добычей на лестнице.

Утром яблоки с подоконника, конечно же, исчезли.

Не помню, когда последний раз я так рано вставала и так часто смотрела на часы в ожидании, когда ленивые стрелки переползут на те цифры, после которых визит к малознакомому человеку уже не будет считаться невежливым. И вот я наконец вылетаю из дома на утреннюю улицу.

Женщина встретила меня поднятыми бровями и хитрой улыбкой. Поманила, приглашая войти, и предложила кофе.

Я еле дождалась, когда она устроится с чашкой напротив, и выпалила:

– Я видела коку! Двух! Вчера…

– Ка-а-ак? – протянула она с хитрым любопытством.

И я разразилась рассказом. Путаным и странным даже для участницы событий. Но лисье лицо сеньоры Клары ни в одну секунду не отразило удивление или сомнение. Только интерес, причем какой-то жадный. Она не торопила, нет, просто наслаждалась каждым сказанным мною словом.

И вот я подошла к финалу нашей с Хэйме прогулки и спросила:

– Он сказал, что все это произошло благодаря вам. Это правда?

Моя собеседница не спеша отставила чашку на столик.

– И да, и нет. В сезон дождей вода сбегает с гор не по всей поверхности, а только там, где ландшафт подходит для этого. Правда, иногда на ее пути лежит какой-нибудь камень. Считай, что я его убрала, и теперь то, что могло бы естественно происходить с тобой, просто происходит…

– Зачем?

Сеньора Клара опустила глаза. Не со стыдом, нет, но с горечью.

– Поверь, я не хотела подвергать тебя опасности. Но мне показалось, что ты ищешь… волшебства…

– Кока сказал, что вы хотите попасть на Великую Ярмарку.

– Я хочу попасть домой… – выдохнула она.

И рассказала мне свою историю.

Больше столетия назад она и сама была кокой. Земля, к которой она была привязана, располагалась далеко в горах, где выпадал снег. Потому ей приходилось оборачиваться в лисицу редкой светлой масти. И вот однажды молодой ловкач Жоао изловил ее. Ей бы спалить мерзавца заживо, но, похоже, в плен угодило не только ее тело, но и сердце. Мне казалось, что сеньора Клара вот-вот завоет от тоски, когда она говорила о нем. Жоао был из знатной, состоятельной семьи, хорошо образован. Его дед был известным охотником, и в горы они приехали с целью подстрелить какого-нибудь диковинного зверя в коллекцию. Но кто же знал, что он и сам получит стрелу в сердце?

Несколько дней они провели в объятиях друг друга, но земная жизнь звала его обратно. Расставаясь, влюбленные пообещали, что встретятся вновь летом на Сан-Жоан. Пусть время проверит их чувства…

Что такое полгода для бессмертной души – мгновение! Но другое дело – полгода для цветущего юноши, перед которым как раз открываются все дороги. И все же он вернулся за ней. Вернулся еще более горячий, чем был. И тогда Клара решила, что он выкупит ее у мироздания на Великой Ярмарке. Найдет способ сделать ее человеком. И он нашел!

Не сразу – им потребовалось несколько лет, чтобы заключить эту сделку. И вот после очередного Самайна Жоао вернулся в родовое поместье с молодой женой.

– После столетий в образе коки жизнь в человеческом теле давалась мне непросто, – рассказывала она. – Все казалось очень грубым и неповоротливым. Ограниченные возможности, с одной стороны, и такая хрупкость, с другой… Первое время ни дня не проходило, чтобы я не поранилась, тем более чтобы не сморозить глупость. У меня на лице было написано, что я прилетела как минимум с Луны. О, мой милый Жоао, как же он был терпелив! Такие на небесах сразу становятся ангелами. Наблюдать за людьми и быть человеком ведь не одно и то же, ты мне поверь. Правда, есть и плюсы. Все эти чувства, ощущения, которые дарит смертное тело. Оно постоянно страдает то от холода, то от голода, то от усталости, но какое же наслаждение утолять эти страдания! И то же самое с терзаниями сердечными. Миллионы оттенков одних только желаний! Тебе сложно представить, каково это, когда такое многообразие сваливается на душу впервые. Конечно, я казалась своим новоиспеченным родственникам совершенно безумной, и нам скоро пришлось уехать, чтобы не огорчать сердобольную матушку. А потом выяснилось, что я, даже пообвыкнувшись и получив должное образование, не способна стать полноценным членом семьи моего возлюбленного. Любого общества. Выяснилось, что я слишком медленно старею. Видимо, некогда бессмертная душа оказывала влияние и на тело. Мы были вынуждены снова и снова переезжать с места на место. Разрывать связи с семьей и друзьями. Со всеми, к кому успевали хоть мало-мальски привязаться. Жоао старел, – голос сеньоры Клары все сильнее дрожал. – Старел и страдал, понимая, что я все еще девица, а он вот-вот начнет ходить под себя. Меня это не смущало. Для меня он был всем. Был и будет. Но его не стало… То, что привело меня сюда и держало здесь, больше недоступно. При этом мне снова пора бежать. От косых взглядов и пересудов насчет того, почему я так медленно увядаю. Только на этот раз одной. Искать какую-нибудь последнюю глушь, где люди еще не привыкли чуть что смотреть в документы. Я всегда была чужая для этого мира. Сотню лет я училась выживать здесь, но осталась чужой. Только раньше у меня была любовь, а теперь я совсем одна. Десятилетие за десятилетием. И даже в те крупицы дней, когда я могла бы снова хотя бы поговорить с Жоао, нас не пускает друг к другу мое давнее обещание. Опрометчивое. Необдуманное. Данное в горячности любви.

– Какое обещание?

– Обещание никогда больше не возвращаться обратно. Но я совру, если скажу, что хочу вернуться назад лишь затем, чтобы поговорить с ним. Это подошло бы для книжного романа. Но в реальности… Я просто хочу домой… Туда, где мое истинное место. Хочу снова стать той, кем я была рождена. Жизнь преподала мне хороший и очень долгий урок, на деле объяснив, что для каждого приготовлено свое место. Нарушая правила, ты не всегда становишься свободным, иногда и наоборот…

Сеньора Клара наконец замолкла и опустила голову так, что уже не видно было лица.

– Значит, вы жалеете о том, что сделали? – неуверенно спросила я.

– Нет… Не совсем… – шмыгнула она носом. Провезла рукавом по лицу и снова подняла на меня глаза. – Верни меня сейчас в ту же точку, я поступила бы так же. Хоть сотню раз. Я бы снова и снова давала это обещание. Тогда не было ничего, кроме любви. Я не видела… Не желала видеть ничего, кроме нее. Только получив этот опыт сполна, я смогла осознать, какую цену заплатила за право нарушить законы мироздания. Сначала была практически только любовь. Ее грохочущая волна просто смывала все трудности и невзгоды. Да, года шли, и штормовой океан любви превратился в стоячую воду. Но эта вода питала и ласкала. Она все еще была источником жизни, способным омыть мои раны и спрятать от ощущения, что я – семя, растущее не в той почве. Но проклятые часы шли, и вода высыхала. День за днем я осознавала, что не могу больше не то что укрыться в ней, даже утолить жажду. Теперь я живу в ненавистной пустыне. Я помню звук бушующего океана. Но его здесь нет. Давно нет. И не будет больше никогда. Но попытайся объяснить это той влюбленной лисице – она лишь фыркнула бы тебе в лицо.

Я вздохнула, понимая, что и правда ждала от этой истории чего-то книжного, а реальность – она вот такая. Настоящая. И пожалуй, эта искренняя настоящесть больше всего подкупала меня.

– В чем состояла эта сделка?

– Сначала мы должны были найти человека, который продал бы мне на Великой Ярмарке свое тело. В обмен я отдала свое бессмертие. Точнее… Я не могу продать качества своей души. Они от меня неотделимы. Но там, в пространстве, где живут такие, как кока, нет времени, поэтому мы не стареем. Наши тела разрушаются под властью других законов. Но не времени. А по человеческим представлениям это и есть бессмертие. – Она вздохнула и продолжила: – Мы нашли девушку. Леонор. Она осталась там, а я проснулась одним ноябрьским утром в ее теле.

И тут я вспомнила, что уже слышала это имя.

– Так звали лисицу, которая привела меня в тот дом!

– Десятилетиями она следует за мной, куда бы я ни отправилась, и делает все для того, чтобы я никогда не вернулась домой. Не жалея никого, к кому мне стоит только приблизиться! И после всего, что она сделала, клянусь, ей и вправду есть чего бояться!

– Вот, значит, о каких личных мотивах говорил кока!

– Возможно, не только… – Гнев на ее лице сменила хитрая улыбка. – Хэ-эйме… – сладким полушепотом протянула она. – Красавец, правда?

Я почувствовала, как беспощадно краснею. До самых корней волос.

– Смотри не угоди в ту же ловушку, что и я когда-то. Впрочем, кому нужны советы старой лисицы, – усмехнулась она. – Полагаю, у тебя есть все шансы увидеть его снова очень скоро.

– Почему вы так решили?

– Ах, дорогуша, и мешок яблок не стоит такой заботы со стороны коки. А уж тем более тайн, в которые он так легко тебя посвятил. Думаю, он и сам ищет с тобой встречи. Возможно, даже дольше, чем ты думаешь…

– Но он сказал, что не даст вам ключ.

– Мне нет, а тебе – да. И там ты сможешь выкупить мое проклятое обещание не возвращаться туда. Сейчас…

Ее рука выловила из-под кофты небольшой медальон на серебряной цепочке и протянула его мне. Украшение, еще хранившее тепло сеньоры Клары, выглядело очень старым. Оно было выполнено в форме какой-то руны. Работа грубоватая, металл вокруг рисунка потемнел, а выступающие части были изранены царапинами. Но в центре основной перекладины руны горели два камня. Алый чуть выше, зеленый под ним, они блестели так, будто свет не падал снаружи, а исходил изнутри.

Не знаю, сколько я просидела, просто вглядываясь в их бесконечную, сияющую сердцевину. Минуту? Две? Потом спохватилась и подняла глаза на хозяйку украшения. Она улыбалась. Улыбалась с пониманием.

– Невероятные камни… – только и смогла пробормотать я.

– Рубин жизни и изумруд смерти. Они очень древние. Когда-то эти камни были глазами статуи богини, к которой шли на поклон даже цари. Теперь они принадлежат тебе.

– Нет-нет-нет… – я чуть не выронила украшение из рук. – Я не могу его принять!

– Почему нет? – с искренним удивлением спросила сеньора Клара. Будто для нее было естественно дарить драгоценные реликвии людям, которых она видит второй раз в жизни. Потом она усмехнулась: – Для меня нет ничего ценнее надежды на возвращение. Даже не самого возвращения. Надежды! Я готова отдать тебе все, что имею. Дом. Библиотеку. Только это все пустяк. А вот они… Эти камни дорогого стоят в любых мирах. Только не подумай, что это плата. Распорядись всем так, как посчитаешь нужным. Можешь просто оставить их себе, пусть они будут приятным напоминанием о чудесах, что произошли с тобой, и не более. Можешь отправиться на Ярмарку и обменять этот медальон на все, что пожелаешь. Я готова платить за свои ошибки. Даже если ошибаюсь снова… – И она надела медальон мне на шею. – Тебе нужно время, чтобы подумать. День. Год. Когда ждешь так долго, уже не важно. Иди.

Я встала и послушно подошла к двери.

– И да. Пока камни у тебя на шее, можешь не бояться Леонор. Она ничего не посмеет тебе сделать.

Мы попрощались. Но рассказ сеньоры Клары не покидал мою голову весь день. Даже если я специально пыталась думать о чем-то ином, мысли, словно непослушные пряди, снова завивались в эту сторону. Я даже достала гадальную кость, но так и не развернула салфетку, в которую та была закутана. В это мгновение я отчетливо поняла две вещи. Во-первых, я никогда не прощу себе, если откажусь от шанса побывать на этой Ярмарке. Даже не так… Теперь я просто неизбежно буду пытаться сделать это до тех пор, пока не окажусь там. А во-вторых, меня не мучал вопрос, стоит ли помогать сеньоре Кларе. Я хотела ей помочь. Да, совершенно точно хотела! Просто не знала, как. Не была уверена, что смогу. Имею ли вообще на это право. Но ведь я не давала никаких обещаний… Можно попробовать, а дальше все будет так, как будет.

К вечеру подоконник и даже воронка водостока были завалены яблоками. Но кока упрямо тянул с появлением почти до полуночи. Заметила я сначала не его, а исчезновение фруктов. И только потом перед окном свесился головой вниз уже знакомый паренек. Его лицо украшала озорная ухмылка. Рыжие кудри мели подоконник. Как он там держался – непонятно.

– Чего хотела? – без приветствий спросил он в давно открытое окно.

– Возьми меня на Ярмарку, пожалуйста!

Хэйме задумался. Все эмоции на его лице проявлялись столь живо, что от этого мимического театра невозможно было оторваться. Он прошелся взглядом по мне, поблуждал им по комнате, и тут его глаза сверкнули яркими огоньками. Рот снова разъехался в чрезмерно широкой улыбке.

– Давай договоримся вот о чем. Я дам тебе ключ, но в обмен на обещание, что ты сыграешь несколько партий в карты с одним сеньором. И если выиграешь, то выигрыш будет принадлежать мне. Например, дьявольская удача.

– А проигрыш?

– А проигрыш, так и быть, можешь оставить себе, – хихикнул он.

– А ты уверен, что вообще есть смысл играть с обладателем дьявольской удачи?

– Абсолютно! Эта удача оказалась строптивой дамой. Так что он до сих пор так и не научился с ней обращаться. Согласна?

– Да! Но с одним условием. Я отдам ее тебе, только когда вернусь обратно.

Кока немного насупился. Рыжие брови сошлись на переносице, но быстро взлетели обратно, возвращая лицу привычное игривое выражение.

– По рукам. Только карты возьми! – сверху свесилась еще и рука. Палец указал на кровать, где я в ожидании коки уже второй час раскладывала пасьянсы. – А еще поблагодари их как следует за то, что они к тебе так добры.

Я начала было собирать карты, но с недоумением повернулась.

– У меня нет мотивации давать тебе глупые и ненужные советы. Так что я бы на твоем месте расцеловал бы все старшие карты так, будто это родная матушка. Или еще кто поинтереснее. Ну кто так целует?! Ты парней тоже так целуешь? Будто лимон лизнула. Может, тебя научить?! – Я бы решила, что он издевается. Но искренность, с которой паренек участвовал в процессе, постепенно захлестывала и меня. – Нет, нет, даму не целуй, даме лучше поклониться. Или ручку поцеловать. Ага! Вот так. Карты помладше можно погладить или к сердцу прижать. Да, так, будто они тебе жизнь спасли. И поблагодари еще раз. Скажи, что они твои друзья и очень тебе дороги. Все собрала? Теперь суй как можно ближе к сердцу.

Я вопросительно приподняла бровь.

– Лифчик уже носишь? – он немного подался вперед, будто собирался заглянуть мне в вырез свитера, но быстро понял, что висит вверх ногами и ничего у него не выйдет. – Суй под кофту и резинкой прижми, чтобы на уровне сердца лежали.

– Нет, ты все-таки шутишь?!

– Да у меня вообще нет чувства юмора! – лицо Хэйме снова разошлось в пугающей улыбке. – В моей профессии совершенно бесполезное качество. Теперь пошли.

И появившаяся за окном рука схватила меня за запястье. Я выдернула его и отвернулась. Зафиксировала колоду карт на озвученном месте. Кстати, не очень-то удобно. И взяла со стула давно подготовленный рюкзак.

– А там что?

– Ну я же на Ярмарку иду!

Хэйме прыснул.

– Тогда я как честный таможенник обязан ограничить тебя тремя вещами. Первая – это карты. Вторая – эта прекрасная вещица, которой снарядила тебя старая лиса…

Я прикусила губу.

– …Такие существа, как я, подобные вещи хоть с луны почуют, не то что с пары шагов.

Я послушно открыла рюкзак и вытряхнула все на кровать. Пара яблок, золотые сережки в бархатном мешочке, отличный горький шоколад с кусочками ягод и красным перцем да бутылка воды. Оглядев эти сокровища, я почувствовала себя глупо. И так полдня ломала голову над тем, что взять с собой, и больше ничего не придумала. А сейчас на фоне обмена тел и игр в карты на дьявольскую удачу мой скарб показался совсем уж нелепым. Кока же, к моему удивлению, даже не хихикнул. Рука его неприятно вытянулась, схватила краснобокий плод и опять исчезла за оконной рамой.

– Воду бери, не пожалеешь! – заговорщически улыбнулся он и, по-видимому, устав меня ждать, снова схватил за запястье и потянул к окну.

Я еле успела сунуть бутылку обратно в рюкзак да поставить ногу на подоконник, как рука коки с силой дернула меня. Но не вверх, а вниз.

Второй прыжок в компании Хэйме оказался не менее захватывающим и необычным, чем первый. Нас словно подхватил сильный порыв ветра, перевернул, пронес метров двадцать параллельно земле и забросил в соседский сад. При этом приземлились мы так мягко, будто спрыгнули с табуретки, а не выпали из окна второго этажа.

– Сколько нужно яблок, чтобы ты меня еще так покатал? – спросила я, убирая упавшие на лицо волосы.

– Предпочитаю не злоупотреблять служебным транспортом в личных целях. Впрочем, вернемся к этому разговору позже.

Хэйме по-хозяйски пошел к соседскому флигелю, спрятавшемуся среди плодовых деревьев.

– А нам точно можно находиться здесь? – зашептала я, стараясь поспевать за спутником.

Мы остановились у двери. Окна в небольшом одноэтажном домике не горели. Судя по горке листьев у входа, он вообще использовался редко.

– Рекомендую сразу оставить все свои представления о возможном и невозможном здесь, – парень указал на порог. А потом его палец удлинился, ноготь на нем по-звериному заострился и запылал, словно раскаленный уголь. Кока начал царапать им по деревянной поверхности, выводя небрежный строй рун. На последней замок щелкнул, и ручка подмигнула нам желтоватым светом.

Хэйме повернул ее и открыл дверь в абсолютную темноту. Густую настолько, что свет фонарей с улицы не смог нащупать ничего, что располагалось бы дальше порога.

Кока опять взял меня за руку, и мы двинулись в темную бесконечность. Шаг за шагом я прислушивалась к звукам и ощущениям, но не находила ровным счетом ничего. Пол, по которому ступали мои ботинки, не издавал ни единого звука. Я даже не могла понять, жесткий он, как дерево, или мягкий, как трава. Не было ничего, кроме моего собственного дыхания и горячих пальцев Хэйме.