Мост шпионов. Обмены: от послов до разведчиков-нелегалов
- -
- 100%
- +
О том, что произошло дальше, в своей книге «Железная женщина» рассказала Нина Берберова:
«2 сентября правительство Ленина отправило правительству Его Величества в Лондон следующую ноту:
„Официальное сообщение о ликвидации заговора против советской власти, руководимого англо-французскими дипломатическими представителями.
Сегодня, 2 сентября ликвидирован заговор, руководимый англофранцузскими дипломатами во главе с начальником британской миссии Локкартом, французским генеральным консулом Гренаром, французским генералом Лавернем и др., направленный на организацию захвата, при помощи подкупа частей советских войск, Совета народных комиссаров и провозглашения военной диктатуры в Москве…“
Во вторник 3 сентября газеты были полны „заговором Локкарта“, где он был обвинен во взрывах мостов, намерении убить Ленина и других преступлениях. Убийство Кроми тоже было описано во всех подробностях. Говорилось, между прочим, что он стрелял первый. „Англо-французские бандиты“ и их глава, Рейли (исчезнувший, за которым началась охота), были объявлены врагами народа, которым должна была быть уготовлена казнь.
„Известия“ писали:
„Заговор Союзных империалистов против Советской России.
Сегодня, 2-го сентября ликвидирован заговор, руководимый англофранцузскими дипломатами во главе с начальником британской миссии Локкартом, французским генеральным консулом Лавернем и др., направленный на организацию захвата, при помощи подкупа частей советских войск, Совета народных комиссаров и провозглашения военной диктатуры в Москве.
Вся организация, построенная по строго заговорщицкому типу, с подложными документами и подкупами, раскрыта.
Между прочим, найдены указания, что в случае удавшегося переворота должна была быть опубликована поддельная тайная переписка русского правительства с правительством Германии и сфабрикованы поддельные договоры в целях создания подходящей атмосферы для возобновления войны с Германией.
Заговорщики действовали, прикрываясь дипломатическим иммунитетом (неприкосновенность) и на основании удостоверений, выдававшихся за личной подписью начальника британской миссии в Москве г. Локкарта, многочисленные экземпляры которых имеются ныне в руках ВЧК.
Установлено, что через руки одного из агентов Локкарта, лейтенанта английской службы Рейли, за последние полторы недели прошло 1 200 000 рублей на подкуп.
Заговор обнаружен благодаря стойкости тех командиров частей, к которым заговорщики обратились с предложением подкупа.
На конспиративной квартире заговорщиков был арестован один англичанин, который после того, как был доставлен в ВЧК, назвал себя английским дипломатическим представителем Локкартом.
После установления личности арестованного Локкарта он был немедленно освобожден.
Следствие энергично продолжается“.
С утра (4 сентября 1918 года. – Прим. авт.) Локкарт возобновил свое хождение по Москве. В это утро он узнал, что в Петрограде было арестовано около 40 англичан…»[24]
Он решил зайти в ВЧК с личной просьбой к Петерсу освободить арестованную вместе с ним 1 сентября 1918 года свою любовницу Муру Будберг (что и было сделано), но сам Локкарт был снова задержан и провел пять дней на Лубянке, а затем еще 24 дня в небольшой квартирке в Кремле вместе с подсаженным к нему Шмидхеном.
Реакция ЛондонаСнова процитируем книгу Нины Берберовой.
«В ответ на эту ноту (отправленную Москвой 2 сентября. – Прим. авт.) 7 сентября была получена ответная нота английского министра иностранных дел Бальфура:
„Нота британского министра иностранных дел Чичерину.
Сентябрь 6, 1918 г.
Мы получили информацию, что возмутительное нападение было совершено на британское посольство в Петрограде, что помещение было частично разграблено и частично разрушено и что капитан Кроми, который пытался защитить посольство, был убит и тело его изуродовано до неузнаваемости. Мы требуем немедленного удовлетворения: жестокого наказания всех ответственных за это безобразие и тех, кто в нем участвовал.
Если русское советское правительство не даст нам полнейшего удовлетворения и насилие над британскими подданными будет продолжаться, британское правительство будет считать каждого члена русского правительства ответственным за происходящее и примет меры к тому, чтобы все правительства цивилизованного мира признали их индивидуально ответственными, и тем самым вне закона, и в случае необходимости не дали бы им убежища на своей территории.
Вам уже было послано извещение г. Литвиновым о том, что правительство Его Величества готово сделать все, что возможно, для немедленного возвращения представителей Великобритании в Англию и отъезда представителей русского советского правительства в Лондоне – в Москву. Гарантии были даны в случае обмена тех и других на русско-финской границе. Г. Литвинову будет разрешено покинуть пределы Англии, как только британские представители будут вне пределов России. До нашего сведения дошло, что 29 августа был издан декрет, что все британские подданные от 18 до 40 лет будут арестованы и что официальные представители Великобритании уже арестованы по ложному обвинению в заговоре против советского правительства.
Ввиду этого правительство Его Величества считает нужным подвергнуть г. Литвинова и его сотрудников превентивному аресту, до тех пор пока британские представители и все остальные арестованные британские подданные не будут освобождены и доставлены на финскую границу, с гарантией свободного перехода ее.
Бальфур“».
Ответ МосквыТак получилось, что накануне отправки ноты из Лондона Москва отправила свою. Вот ее текст:
«Заявление Народного Комиссара Иностранных Дел по поводу участия дипломатических представителей Англии и Франции в организации заговоров против советской власти.
6 сентября 1918 г. № 102
В то самое время, когда при посредстве представителей нейтральных держав Правительство РСФСР вело переговоры с правительствами Англии и Франции об обмене дипломатических представителей, военных и граждан вообще, обнаружилось, что дипломатические v военные представители Англии и Франции пользуются своим званием для организации на территории РСФСР заговоров, направленных к захвату Совета Народных Комиссаров с помощью подкупа и агитации среди войсковых частей к взрыву мостов и продовольственных складов и поездов.
Данные, имеющиеся в распоряжении Правительства и отчасти уже опубликованные в сообщениях Чрезвычайной Следственной Комиссии и комиссаров Северной Коммуны, устанавливают с несомненностью тот факт, что нити заговора сходились в руках главы английской миссии Локкарта и его агентов. Равным образом установлено, что здание английского посольства в Петрограде фактически было превращено в конспиративную квартиру заговорщиков.
При этих условиях, будучи всецело проникнуто искренним желанием в полной мере соблюдать дипломатическую неприкосновенность и правила международного общения, Правительство РСФСР лишено возможности предоставить свободу действий лицам, прибывшим в Россию в качестве дипломатических и военных представителей и поставившим себя фактически в положение заговорщиков против Правительства нашей страны.
Поэтому Правительство РСФСР поставлено в необходимость создать для лиц, уличенных в заговорах, такие условия, при которых они лишены были бы возможности продолжать дальше свою преступную с точки зрения международного права деятельность.
Когда английские и французские войска продвигаются по территории РСФСР для поддержки открытых мятежей против Советской власти и дипломатические представители этих держав внутри России создают организацию для государственного переворота и захвата власти, – Правительство РСФСР принуждено во что бы то ни стало принять необходимые меры самообороны.
Все интернированные представители английской и французской буржуазии, среди которых нет ни одного рабочего, будут немедленно освобождены, как только русские граждане в Англии и Франции и в районе оккупации союзных войск и чехословаков не будут больше подвергаться репрессиям и преследованиям. Английские и французские граждане будут иметь возможность немедленно покинуть территорию России, когда эту же возможность получат российские граждане в Англии и Франции.
Французские военные получат эту возможность, когда русские солдаты при участии Международного и Русского Красного Креста будут возвращаемы из Франции. Дипломатические представители той и другой страны, и в том числе сам глава заговорщиков Локкарт, одновременно будут пользоваться возможностью возвращения на родину.
Уже после того, как Правительством Советской Республики были приняты приведенные выше решения, нами получено от английского правительства радио с сообщением об аресте т. Литвинова и его персонала. Это обстоятельство служит для нас еще лишним подтверждением правильности наших действий и полной обоснованности наших опасений, когда мы отказывались допустить выезд Локкарта и его сотрудников из России ранее выезда тов. Литвинова из Англии.
И в этом английском радио, и в одновременно полученном по радио заявлении французского правительства в случае дальнейшего содержания под стражей английских и французских граждан эти правительства угрожают индивидуальными репрессиями всем видным большевикам, которые попадут в их руки.
Это обстоятельство для нас не является новостью, так как уже теперь такого рода репрессии, вплоть до расстрелов советских работников, совершаются в районе оккупации держав Согласия. Мы остаемся при нашем прежнем предложении отказаться от репрессий в том случае, если таковые будут прекращены со стороны держав Согласия, как мы о том заявляли уже неоднократно.
Повторяем еще раз, что принимаемые нами меры предосторожности касаются исключительно английской и французской буржуазии и что ни одного рабочего мы не тронем.
Народный Комиссар по Иностранным Делам
Чичерин»[25].
Процедура обмена26 октября 1918 года в Петроград прибыли сотрудники советского посольства в Великобритании. Через несколько дней в город на Неве приехал сам Максим Литвинов. Он задержался из-за того, что ждал в Стокгольме, когда Брюс Локкарт пересечет советско-финскую границу.
В истории обменов шпионов в XX веке этот был самым малоизвестным. Советские газеты лишь написали о том, что в РСФСР из Великобритании вернулись сотрудники посольства. Публикаций в западных СМИ о том, что группа высокопоставленных британских и французских дипломатов, часть из которых Москва обвиняла в шпионской деятельности, вернулась домой, – не было. Да и чем было гордиться… Фактически дипломаты были пойманы «с поличным». Более того, существовала вероятность того, что в революционном угаре их могли и расстрелять или надолго задержать в РСФСР.
Впрочем, оба участника обмена – Максим Литвинов и Брюс Локкарт все же сохранили для потомков свои воспоминания о событиях почти столетней давности. Первый благодаря биографу. А второй сам, написав мемуары о своих приключениях в России.
Глава 2
Шпионов на экипажи кораблей
Регулярные обмены советских разведчиков, которые были, говоря современным языком, «пойманы с поличным» в других странах, начались еще до окончания Гражданской войны на территории Советской России. Так, резидент «Особого отдела РВС Республики» (Региструпр Полевого штаба – военная разведка) Павел Дубнер с октября 1918 года по июль 1919 года находился на нелегальной работе на Украине. А с июля 1919 года по декабрь 1920 года – в Турции. Арестован в Константинополе за «пропаганду в союзных войсках» и «весь 1920 год просидел в тюрьмах Константинополя и Чанак-Кале, Дарданеллы», вернулся в РСФСР в результате обмена на английских офицеров[26]. Правда, из военной разведки ушел.
Другой пример обмена. Стефан Жбиковский с декабря 1918 года по март 1919 года находился на военно-политической работе в Варшаве. Был одним из руководителей военной организации Коммунистической рабочей партии Польши и редактором нелегальной газеты «Солдат – рабочий». Так же он организовал Военный отдел партии. Поясню, что основная задача таких структур в то время – организация вооруженного захвата власти или, как их тогда называли, революций. Также нужно помнить и том, что Москва и Варшава находились в тот момент в состоянии войны. В январе 1920 года был арестован и в марте того же года осужден на 8 лет тюремного заключения. В апреле 1921 года благодаря обмену вернулся в Москву. До ареста в 1937 году успел поработать резидентом советской военной разведки в нескольких европейских странах.
Сотрудник советской военной разведки Фриц Калеман работал в Латвии в 1921–1922 годах. В апреле 1922 года был арестован и приговорен к 8 годам лишения свободы. В 1923 году вернулся в СССР по обмену заключенными.
Карл Поднек в 1919–1920 годах находился на территории Латвии в составе разведгруппы Роберта Штейна, которая передавала в Москву в основном экономическую и политическую информацию. Арестован в сентябре 1920 года, как и многие другие члены группы (всего 11 человек). В мае 1921 года был приговорен к 15 годам каторжных работ. Сидел в Рижской тюрьме. В 1923 году вернулся в СССР в результате обмена заключенными. В резерве при штабе РККА (март – май 1923). 15 мая 1923 года как сотрудник РО (разведотдела) штаба РККА уволен в бессрочный отпуск с зачислением на учет по Московскому уезду. Начальник 1-го участка охраны Московско-Курской железной дороги (1923–1924 годы). Работал в Персии (1924–1930 годы): управляющий Казвинским и Решетским отделениями Русперсбанка, начальник финансово-счетной части торгпредства СССР, там же старший инспектор и уполномоченный в Гиляне, заместитель торгпреда. Заместитель директора Научного института рыбного хозяйства (с 1930 года). Перед арестом – директор сектора металлургии и химии Промбанка СССР. Репрессирован 8 декабря 1937 года. Реабилитирован 20 октября 1956 года[27].
Резидента на двух студентовС 1922 года на нелегальной работе в Германии по линии Разведупра Штаба РККА находился бывший командир и военком 2-й Туркестанской стрелковой дивизии Вольдемар Розе. В 1923 году он один из руководителей военного отдела ЦК компартии Германии. 24 марта 1924 года был арестован немецкой политической полицией, на судебном процессе в Лейпциге в 1925 году был приговорен к смертной казни за организацию германской ЧК. В 1927 его обменяли на группу немцев, арестованных ОГПУ по обвинению в подготовке террористических актов. По возвращении был награждён вторым орденом Красного знамени.
В 1930 году окончил Военную Академию им. Фрунзе и назначен командиром и военком 16-й стрелковой дивизии. С 1932 года военрук Северного краевого коммунистического университета, с 1933 года – Московского коммунистического университета общественных наук. С декабря 1934 года работал в Главном управлении Гражданского воздушного флота (ГУ ГВФ) начальником военизированной охраны. Уволен в запас РККА 28 октября 1937 года. В 1938 году В. Р. Розе был арестован органами НКВД, расстрелян 20 января 1939 года. Посмертно реабилитирован в 1956 году[28].
Вольдемар Рудольфович Розе (1897–1939 года) – советский военачальник и разведчик, комбриг
Существует распространенное мнение, что Вольдемара Розе обменяли на трех студентов Берлинского университета: Карла Киндермана, Теодора Вольшта и Макса фон Дитмара. Первые двое были поданными Германии, а третий – Эстонии. В Москву они приехали в середине октября 1924 года. На самом деле обменяли 4 человек, которые выполняли задания советской военной разведки, на 14 граждан Германии, которые по разным причинам приехали в СССР и были арестованы по обвинению в шпионаже. Да и из СССР выехало не трое, а только двое студентов, но об этом ниже.
До сих пор остается загадкой – были ли эти трое студентов случайными жертвами в большой игре ОГПУ, или же чекисты намеренно заманили их в ловушку, обратив на группу внимание еще в Германии, на стадии получения виз для въезда в СССР. Дело в том, что сотрудник посольства Якубович посоветовал им для быстрого получения виз вступить в КПГ (компартия Германии). Двое из них последовали этому совету и обзавелись партбилетами. Вот только эти документы сыграли с ними злую шутку.
Сотрудники ОГПУ арестовали их ночью 24 октября 1924 года в Москве. Среди изъятых у них вещей внимание следователей привлекли эти партбилеты. В частности, было установлено, что партийный билет Киндермана выдан в 1924 году, хотя год вступления обозначен как 1920, осенью же 1924 года в билет вклеены марки, якобы подтверждавшие уплату членских взносов за предыдущие годы. Подлинность членства в КПГ фон Дитмара также вызвала у следователей ОГПУ большие сомнения. Тем более выяснилось, что он, вероятно, чтобы скрыть свою принадлежность к аристократии, выбросил приставку «фон» и добавил привычное для русских фамилий окончание – по партийному билету он числился Дитмариным.
Вначале студентов обвинили в шпионаже, целью которого было якобы выяснение связей между КПГ и Коминтерном. А позднее – в подготовке террористических актов против Иосифа Сталина и Льва Троцкого. Серьезные обвинения.
По инициативе ОГПУ 21 февраля 1925 года в газете «Известия» появляется сообщение о том, что в Москве арестована группа немецких шпионов, прибывших в страну под видом научной экспедиции. ОГПУ утверждало, что студенты, являясь на самом деле членами фашистской организации «Оргеш», подделали документы КПГ, чтобы под прикрытием партбилетов проникнуть в СССР. Как доказанный факт описывались зловещие планы группы по совершению террористических актов, хотя не было даже окончено следствие, не говоря уже о решении суда.
Однако в ходе судебных заседаний, проходивших с 22 июня по 3 июля 1925 года, убедительных доказательств какой-либо преступной деятельности немецких студентов на территории СССР получить не удалось. Не было установлено, несмотря на якобы уличающие показания Баумана и других подставных свидетелей, абсолютно никаких реальных действий по подготовке террористических актов, которые бы предприняли подсудимые.
В своем последнем слове Киндерман и Вольшт заявили, что не признают себя виновными и назвали все происходящее полным фарсом. Киндерман сказал, что высшей меры наказания достойны не они, а следователи ОГПУ, полностью нарушившие все требования законности. А вот Макс фон Дитмар выступил с последней длинной речью, скорее всего, судя по ее содержанию и лексикону, написанной для него сотрудниками ОГПУ. Он со следствием активно сотрудничал.
В 19 часов 2 июля 1925 года суд удалился на совещание, оглашение приговора состоялось уже после полуночи – в половине первого ночи. Все трое, в том числе «раскаявшийся» и выступивший с «разоблачениями» своих товарищей фон Дитмар, были приговорены к смертной казни. Приговор был окончательным и не мог быть обжалован. У осужденных оставалась лишь возможность в течение 72 часов просить о помиловании.
В полдень 6 июля 1925 года в Верховный суд поступила телефонограмма из Президиума ЦИК СССР, в которой предписывалось немедленно приостановить исполнение смертного приговора до особого распоряжения.
В октябре Вольдемар Розе и его два немецких товарища были помилованы, смертная казнь им была заменена длительными тюремными сроками. В ответ 31 октября 1925 года на заседании Президиума ЦИК СССР было принято решение о помиловании немецких студентов. Расстрел им был заменен десятью годами лишения свободы со строгой изоляцией и последующим поражением в правах на пять лет.
После подписания советско-германского договора от 24 апреля 1926 года, в котором вновь подчеркивались дружественные отношения между СССР и Германией, начались долгие и тяжелые переговоры о взаимном обмене гражданами, находившимися в заключении на территории другой страны.
В сентябре 1926 года, наконец, состоялся обмен, в результате которого 14 граждан Германии были обменяны на Вольдемра Розе Скоблевского и трех других осужденных германских подданых. Таким образом, Киндерман и Вольшт получили наконец свободу, отсидев в тюрьмах негостеприимной для них Советской России без малого два года. В отличие от них фон Дитмару, попытавшемуся спастись за счет своих товарищей и покорностью следователям ОГПУ обеспечить себе «красивую жизнь», не повезло. По официальному заявлению НКИД, он, находясь в тюрьме, «умер от инфаркта» 26 марта 1926 года[29].
Греческая историяЕще об одном обмене рассказал историк и ветеран внешней разведки Владимир Антонов:
«В 1923–1924 годах Исидор Мильграм находился на нелегальной работе в Германии. Его деятельность получила высокую оценку Центра. С конца 1924 года разведчик являлся помощником «легального» резидента ОГПУ в Греции. В стране находился под именем Оскара Миллера и под прикрытием должности сотрудника полпредства СССР. Добился конкретных вербовочных результатов.
Однако 29 декабря 1925 года Мильграм был схвачен сотрудниками Асфалии – греческой службы безопасности, во время встречи с источником, выданным контрразведке провокатором – изменившим членом ЦК Компартии Греции. На квартире «Оскара Миллера» в присутствии жены и малолетнего сына был произведен тщательный обыск.
Вот что писала в то время по этому поводу одна из местных газет («Эстия») 30 декабря 1925 года: «Начальник специальной группы полиции безопасности майор жандармерии г-н Гину начал следствие по делу арестованного коммунистического агента Оскара Миллера…
Арестованный имеет официальный русский паспорт. Однако он не будет освобожден. Поскольку Оскар Миллер не признал себя виновным, его будут судить…
Оскар Миллер по поручению своего Центра руководил деятельностью агентуры в Греции и, в частности, проник в Министерство иностранных дел, откуда получал копии важных международных документов…
Один из руководящих сотрудников Министерства иностранных дел также арестован и подвергается допросу».
Три месяца Мильграм провел в тюрьме, где подвергался интенсивным допросам. Затем состоялся его обмен на 2-го секретаря греческого посольства, арестованного в Москве[30].
В апреле 1926 года Мильграм по поручению Ф. Э. Дзержинского сопровождал Троцкого и его жену, которые нелегально выезжали на лечение в Германию. В середине 1926 года был назначен «легальным» резидентом ИНО ОГПУ в Шанхае. Затем возглавлял резидентуру в Пекине. В 1928–1930 годах находился на нелегальной работе в Германии. В 1931–1934 годах учился в Институте красной профессуры и одновременно преподавал специальные дисциплины в Высшей школе ОГПУ. С сентября 1934 года работал в Академии наук СССР, являясь ученым секретарем Института экономики. 12 мая 1937 года арестован как «скрытый троцкист». 10 мая 1938 года приговорен «тройкой» к высшей мере наказания и в тот же день расстрелян. Посмертно реабилитирован в апреле 1956 года[31].
«Провал» карьере не помехаСотрудник советской военной разведки Борис Буков с 1921 года находился на нелегальной работе в Польше. В 1923 году его арестовали и после 2,5 лет тюремного заключения обменяли. После возвращения в СССР снова был отправлен в загранкомандировку – с 1925 года по 1926 год помощник резидента в Берлине. Затем с 1926 года по 1928 год – резидент в Ковно (Литва). В июне 1928 года представлен начальником Разведупра штаба РККА Яном Берзиным к награждению подарком в связи с 10-й годовщиной РККА среди других «зарубежников-агентурщиков», которые «имеют многолетний агентурный стаж по работе на Польшу, Балканы и другие страны». В 1933–1938 годах – на нелегальной работе в США. Затем на преподавательской работе. Последнее место службы в органах военной разведки – старший преподаватель кафедры разведки 3-го факультета Высшей специальной школы Генштаба Красной Армии (сентябрь 1940 года – июнь 1941 года). С июня 1941 года – начальник кафедры страноведения 2-го Московского государственного педагогического института иностранных языков. Высока вероятность того, что из армии его уволили по состоянию здоровья. Все же началась война, и такой профессионал мог бы принести немало пользы Разведупру.
В 1922 году сотрудник советской военной разведки Освальд Дзенис («Рукитис») выехал в Германию. С июня по сентябрь 1923 года – член бюро подпольного ЦК КП(б) Латвии в Риге. Был арестован и приговорен к 5 годам каторги. В январе 1925 года вернулся в СССР по обмену политзаключенными. Правда, после этого, в феврале 1926 года, был зачислен в резерв РККА. Заместитель начальника Управления промышленности Наркомата внутренней торговли (январь 1926 – август 1927), одновременно с учебой в ИКП был научным сотрудником Института Ленина (август 1927 – июль 1930), заместитель заведующего культпропа МК ВКП(б) и временно исполняющий его обязанности (август – декабрь 1930), член бюро президиума Коммунистической академии и Института красной профессуры (декабрь 1930 – апрель 1934), затем в Киеве и Харькове: вице-президент, президент Украинской ассоциации марксистско- ленинских институтов (УАМЛИН), профессор УАМЛИН и Института красной профессуры (апрель 1934 – ноябрь 1936). Арестован 9 ноября 1936 года по «по делу к.-р. троцкистско-террористической организации на Украине». Реабилитирован 28 декабря 1955 года[32].