А у нас на Венере. Фантастическая повесть

© Александр Червяков, 2020

ISBN 978-5-4498-0627-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Предисловие

«Планета есть колыбель разума, но нельзя вечно жить в колыбели».

Константин Эдуардович Циолковский,

статья «Исследование мировых

пространств реактивными приборами»,

«Вестник воздухоплавания №3», 1912 г., стр.16.

Что будет, если твой школьный класс вместе со всеми папами, мамами, учителями и друзьями… вместе со школьными завтраками-обедами, домашними заданиями и учебниками… вместе с разговорами, обсуждениями, планами, проектами, праздниками… взять, да и перенести на космическую станцию? Чтобы за окнами – не Солнышко в облачках, а венерианская атмосферная буря. А единственный на станции кот – знаменитая личность, истребляющая космических мышей. Что будет?

Будет задорно, необычно, интересно! Порой – удачно. Иногда – не совсем. При этом, даже в космосе, крепкая дружба останется дружбой, радость – радостью, любовь и забота – любовью и заботой.

Об этом – книга, которую ты держишь в руках. О людях, занимающихся настоящим делом. Опасным, но полезным всему человечеству. И о двух друзьях-школьниках, умеющих находить неожиданно верные решения там, где даже взрослые порой надолго задумываются. Потому что воображение, любознательность и смекалка – такие же двигатели прогресса, как высшее образование, опыт, возраст!

А по пути вместе с Ромкой, Сенькой и их друзьями ты узнаешь:

– как даже школьные знания математики, физики, химии, биологии, кибернетики помогают выдумывать всякие полезные штуки;

– кому и почему папы дарят драконов;

– где обитают демоны и ангелы – настоящие, умные, умеющие дружить, любить, вкалывать и шутить;

– можно ли трудиться при жаре +500 градусов;

– действительно ли планета Венера – голубая;

– всегда ли Снегурочка – внучка деда Мороза;

– чем обитатели космической станции отличаются от пассажиров круизного лайнера;

– как сделать маме подарок на День рождения, и почему его надо мастерить в хорошем настроении;

– в чем сильны мальчишки, а в чем – девчонки;

– чем отличаются дразнилки от хороших стихов.

А заодно:

– как рождались и развивались планеты Солнечной системы;

– как мы исследовали окружающие нас планеты;

– как устроена венерианская станция будущего;

– зачем нужен тигль;

– чем полезна смесь рыбных консервов с расплавленной вулканической лавой;

– как работать на планете, где атмосфера – пары серной кислоты;

– и, наконец, что такое сколопендра, и может ли она весить 20 тонн.

Я даже немного завидую тебе. Потому что я эту книжку уже прочел. А у тебя впереди – замечательные истории, иллюстрации, переживания и знания!

Костя ПУТЕВОДКА – блогер, путешественник, капитан дальнего плавания

А у нас,

на Венере…

Ангелочек в белом

Прихожу я сегодня в школу, как обычно, усаживаюсь за свой стол, достаю планшет. Тут заходит Полина Алексеевна, учительница, а с ней пацанчик – наших лет, да так чудно одетый, что мы аж рты пораскрывали. Весь в белом. Мы все ходим в станционных комбезах, как и взрослые, только украшаем каждый по-своему. Шевроны там, нашивки, ну да это дело вкуса. У меня вот на левом кармане адское пламя, споротое со старого отцовского комбинезона, так что сразу видно – чертёнок. Но это всё мелочи. А тут одежда совсем непонятная, мы только на картинках такую и видели – штаны короткие, коленки наружу… А Полина Алексеевна и говорит:

– Ребята, познакомьтесь, это Сеня Дымков. Его папа – крупный учёный с Земли, и прилетел к нам на станцию для проведения важных исследований. Несколько недель Сеня будет заниматься в нашей группе, надеюсь, вы обязательно подружитесь.

Вот-те на, а парень-то, оказывается, землянчик! С Земли у нас, конечно, народ прилетает регулярно, но детей там не бывает, все взрослые. Те дети, которые на станции живут, тут все и родились, включая меня, само собой. Потому и не много тут детей – в нашем блоке хорошо, если наберётся десятка три, и все возраста разного. И в школе никаких классов нет, а просто две группы – старшая и младшая. А учительница каждому своё задание даёт. Вот и сейчас Полина Алексеевна прошла по рядам, посмотрела у всех планшеты, раздала задания и идёт садится к землянчику, о чём-то с ним увлеченно беседует.

В общем, сижу я решаю примеры и задачу, а что-то они как-то плохо решаются. Всё время на новичка посматриваю. И вся группа тоже. Любопытно же. На большой перемене мы все этого землянчика обступили, и глядим на него, как на какую-то диковину. А он и говорит:

– Здравствуйте.

Андрюха у нас в группе самый старший, ему первому и говорить в ответ. Все ждут. Андрюха спрашивает:

– А ты правда с Земли прилетел?

Новенький кивает.

– А когда?

– Две недели назад.

– А почему тебя сразу к нам сюда не отправили?

– Потому что карантин. Сказали, что сразу нельзя.

– И что же ты делал?

– Ну… по-разному. С отцом по станции ездили, в каюте сидел… Потом гулять ходил, смотрел…

– И как тебе тут понравилось? – это уже Мишенька спрашивает, учительницын сын.

– Очень интересно! – землянчик отвечает. И смотрит дальше на нас, ждёт кто что ещё спросит.

– А на Земле ты где жил?

– В Москве, а ещё в Петербурге.

– А Москва правда большая?

Землянчик наморщил нос и выкладывает, как по книжке:

– Сейчас в Москве живёт почти пятьдесят миллионов человек!

– Врёшь! – это Васька сказал, мой главный школьный приятель. Конечно, врёт. Как в одном месте может уместиться столько народу?

Тогда я потянул его за ту штуку, в которую он был одет.

– Это у тебя чего? – спрашиваю.

Он смотрит на меня так, как будто я издеваюсь.

– Это, вообще говоря, одежда. А почему ты спрашиваешь?

Я смеюсь.

– Нет, брат, вот это вот – я щёлкаю тканью комбеза – одежда. А что это у тебя такое, мы понятия не имеем.

И снова тяну за рукав.

Тут он меня отталкивает.

– Вообще-то это называется «рубашка», если хочешь знать. И на Земле так все ходят.

Тут этот землянчик мне нравиться совсем перестал.

– На Земле пусть как хотят, так и ходят, а ты тут не на Земле, понял? И руки давай уже хорош распускать.

Он аж покраснел.

– Я и не распускаю, просто не дёргай, и всё.

Тут Андрюха мне руку на плечо кладёт и говорит:

– Ромыч, сдай назад, всё спокойно. Давайте о другом.

Алёнка Кощеева (она меня на год младше) тут же влезает:

– Сеня, а как там у вас на Земле? Как по телеку?

Он смотрит озадаченно.

– Ну… У нас по-разному. Только не как по телеку, у нас просто… Ну, как у нас… – тут он оживился. – А давайте я вам фотографии покажу!

Достал планшет и начал показывать. Такого, скажу я вам, я за всю свою жизнь не видел. Разве только в кино или в школе на уроках учительница рассказывала. А тут и правда фотографии, а на них – вот он, этот самый землянчик, который рядом живой сидит, а вот оно – то самое, удивительное. Скажем, море. У нас на станции в жилблоке для детей свой бассейн в школьном центре, ну он так себе, ни большой ни маленький. С комнату. А тут – вода и вода, до самого горизонта, и там люди на всяких прибамбасах по воде передвигаются. И даже корабли есть, только они не летают, а по воде плавают. Или другая вещь – снег. Мы снег видим только в холодильнике, а что его может быть так много, что по нему даже ходить можно или бегать – это, я вам скажу, почище всяких сказок. А ещё там был настоящий лес, и сад в месте, которое землянчик называл «дача». У нас есть много растений в живом уголке, но чтобы растения были высотой в 10 палуб, это же в голове просто не помещается! А ещё у землянчика была двухколёсная машина – то ли «сипет», то ли «лосипет». Мне бы такую – но что с ней делать в наших коридорах? От переборки до переборки кататься, как мы на роликовых тележках?

В общем, не знаю, что на меня нашло. Наверное, просто разозлился, что все вокруг этого землянчика прыгают, как вокруг сам не знай чего.

Тут я потянул его за штанину его белого костюма, да сильно.

– А это вот что у тебя такое? Тоже рубашка?

Он снова покраснел и глядит на меня.

– Нет, это называется штаны, если ты не в курсе.

– Какие же это штаны? – спрашиваю я. – У нас в таких штанах даже девчонки не щеголяют. И вообще, Земля то, Земля сё, что-то ты много разоврался, ангелочек в белом!

– Почему это я ангелочек? – он спрашивает с нажимом.

– А кто же ты ещё? Пол-лексеевна же сказала, что у тебя папочка ангел, ну в смысле яйцеголовый?

Тут он аж вскочил.

– Сам ты ангел яйцеголовый! А ещё и баран тупой!

В общем, он первый начал. Я, вообще говоря, не драчливый. Меня отец так учит, что руки распускать это не дело. Но называть чёрта яйцеголовым, да ещё и тупым – это уже слишком! Так что врезал я ему по носу. Думал, он заревёт, как девочка, и побежит учительнице жаловаться. Однако нет, он тоже как двинет по носу меня. И, кстати, чувствительно. Тогда я стукнул его ещё раз, а потом снова он меня. И понеслось.

Через десять секунд мы уже сцепились на полу. Катаемся, пыль собираем, пыхтим, каждый норовит другому в ухо засветить покрепче… От его «рубашки» что-то отлетело, а на моём комбезе расстегнулась липучка. Ногой я задел за стул, тот с грохотом повалился на пол и повалил за собой ещё один. Со стула что-то со звоном полетело, тут в комнату вбегает Полина Алексеевна. Охнув, она поднимает нас за шивороты с пола и ставит лицом к себе.

– Вы что себе позволяете творить в моей группе, молодые люди?!

Я сразу замер. Землянчик пару-тройку раз дёрнулся. Плохо он знает Пол-лексеевну, раз дёргается. У нас на Венере слабаки не задерживаются, даже женщины.

…Облака Венеры, освещённые Солнцем – ярко-желтые, непрозрачные, плотные, как огромное ватное одеяло. В пятидесяти километрах над поверхностью, окруженный со всех сторон густым туманом, парит огромный пятикилометровый аэростат – земная обитаемая станция. Вся верхняя часть линзоподобного корпуса покрыта панелями солнечных батарей, нижняя же часть густо облеплена многопалубными металлическими блоками, в которых живут и работают люди…

– Романов, я считала, что ты в свои десять лет уже умеешь вести себя прилично! Я немедленно сообщу Иван Андриановичу!

Иван Андрианович – это отец. Всё, влип.

– Теперь ты, Дымков. Тебя только выпустили с карантина, ты в группе первый день – и лезешь в драку с товарищем! Вся станция шушукается, мол, с Земли сам Дымков приехал, сыночка привёз – а кого он, получается, привёз? Малолетнего хулигана? Мне придётся поговорить с твоим папой, будь он хоть пятьдесят раз светило науки, ясно?

Ясно, конечно. Что же тут неясного? Расселись мы снова по своим столам, решаем задачки и друг на друга не смотрим. А чего тут смотреть? Тоже мне, ангелочек в белом…

Вечером, когда отец приходит с работы, я даже в общую комнату не пошел, сижу у себя. Отец сам ко мне заглядывает. Руку на плечо положил.

– Что, – спрашивает, – подрался, брат?

Странно. Не ругается.

Он как мысли мои читает:

– Странно, даже не ругаюсь, правда? Ну вот что я тебе скажу: у нас в каюте сегодня вечером важные гости, надо их встретить, чтобы всё было чин-чинарём. А про драку – считай, что её не было. Но только в этот раз!

Ушам своим не верю. Но отец такой человек: раз сказал, значит, так тому и быть. Бросился я к нему на шею, а потом занялся уборкой. Раз гости, значит надо какой-никакой порядок навести, а мама со смены из больничного отсека сегодня поздно придёт. Так что папа – кашеварить, я – красоту наводить. За час красоту навёл – лучше некуда, и даже с пылесборником везде прошелся. Отец наготовил всякой вкусноты. Ну, как вкусноты, конечно, не как в Новый Год, но вполне ничего. А тут как раз и звонок.

Отец пошел открывать, за ним идёт дядька, ещё нестарый, в руках сумка, а одет не в комбинезон. И никаких нашивок нет. А за ним семенит – кто бы вы думали? – тот самый землянчик Сеня из школы. Весь в белом. Здравствуйте, приехали…

– Анатолий Сергеевич, проходите, располагайтесь! – это отец. – У нас тут, конечно, не шибко просторно, зато уютно. Стол, уж простите, сплошные концентраты, однако другого тут не держат…

– Ничего-ничего, всё чудесно! – это уже Анатолий Сергеевич. – Я вот кое-кому говорил, когда сюда собирались – остался бы у тёти с дядей, ведь на Венере мёдом не намазано. И тесновато, и концентраты, и местное население не всегда дружелюбное, а?

Тут он сперва на Сеню своего глядит, а потом на меня, и подмигивает.

Уселись мы за стол. Зря отец так про концентраты сказал, хорошо он готовит, вкусно. Я две тарелки съел, да и гости, смотрю, не отстают. Мы с этим землянчиком, конечно, друг на друга исподлобья поглядываем. Как чай попили с пирожными, так отец говорит:

– А теперь, молодежь, нам с Анатолием Сергеевичем потолковать надо о делах серьёзных. А вы отправляйтесь-ка в комнату к Роману, и там между собой тоже побеседуйте.

Вздохнул я, но с отцом лучше не спорить. В комнату пришли, мне землянчик какую-то коробку протягивает.

– На, – говорит, – возьми, это тебе, в подарок. Это не я, это папа так велел.

Взял я коробку, посмотрел. Черт знает что непонятное на ней нарисовано. Вроде бы как корабль или челнок, но какой-то чудной.

– А что это? – спрашиваю.

– Это модель, собирать. – Землянчик отвечает. – Называется «самолёт». У нас на таких между городами на Земле летают.

Городами? Ааааа, вот ведь что это! Точно, вспомнил, видел я такие штуки по телеку. Ладно, интересно.

– Спасибо. – говорю. И поставил коробку на стол.

Сели мы на койку. А куда ещё в моей комнате садиться? Стол с ящиками, койка, ну и полки на стенах да лампа в потолке.

…Верхняя часть корпуса атмосферной станции покрыта панелями солнечных батарей, нижняя же густо облеплена многопалубными металлическими блоками, в которых живут и работают люди. Глубоко внизу лежит невидимая со станции поверхность планеты – раскалённая, враждебная, смертельно опасная. Оплавленные базальтовые глыбы шипят под каплями дождя из концентрированной серной кислоты, а чудовищное давление сомнёт обычную земную стальную конструкцию, как первоклашка пустой бумажный стаканчик от мороженого. Настоящий ад, в котором человеку делать нечего…

Сидим, молчим. Ну, раз уж я хозяин, тогда и мне разговор затевать.

– Непривычно, наверное, тебе у нас? Тесно, не как на Земле?

Он жмёт плечами:

– Ну понятно, что тесно. У вас на станции места не так много, а столько всего надо: и причалы для космокораблей, и пусковые площадки для челноков, а ещё лаборатории, где учёные работают, да много всего. Я наоборот, удивился, как у вас в школе всё хорошо сделано, уютно. Вполне себе просторно, и деревца в кадках, и рыбки красивые в аквариуме, и даже бассейн есть…

– Ну разве это большой бассейн?

– Ну и что, что небольшой? Понимаешь, – тут он оживился, – это же планетарная станция, да не просто станция, а летающая! У вас же, наверное, каждый лишний килограмм на учёте. Зато как здорово – космос, Венера, исследования… Когда отец сюда собрался, он хотел меня к дяде с тётей отправить, так я знаешь какую истерику закатил! Когда ещё у меня шанс будет на Венере побывать?

– А что же ты с мамой дома не захотел остаться? – спрашиваю.

– Мама умерла – он тихо отвечает. – Два года назад. Ты только не извиняйся, ты же не знал.

Я просто киваю.

– А почему тебе так интересно у нас?

– А я вообще люблю всё такое – про космос, про науку. Я тоже хочу, как папа, стать учёным. А пока мы сюда летели, я знаешь сколько книг про Венеру прочитал?

Молчу, думаю, что бы ещё у землянчика спросить.

– А это правда, что с Земли сюда корабль пять месяцев летит?

– Угу, правда. Можно, вообще говоря, и за три месяца. Но тогда нужно очень много топлива, и никакого серьёзного груза ты в таком корабле не отправишь. Так что пять.

– И не скучно тебе было?

Он помотал головой.

– Нет, я же с папой. Лучше расскажи, как у вас тут. А правда, что твой отец – самый лучший из специалистов по поверхности?

– Ещё бы! Он, правда, не учёный, он бригадир на добывающем комбайне, а раньше был разведчиком. Но поверхность он просто отлично знает. Сколько-то работает тут, наверху, а потом снова улетает вниз. Говорит, без этого уже не может.

– А он оттуда, снизу, что-нибудь привозит?

Я киваю.

– А можно посмотреть?

Лезу в ящик стола. Вообще говоря, я свою коллекцию кому попало не показываю. Но тут гость, да ещё с самой Земли… Не показать – это будет не по-хозяйски.

Достаю коробку со своими сокровищами. У землянчика от удивления глаза на лоб. Ещё бы! Там у меня такие образцы, что любой музей сдохнет от зависти. Одних только «лавовых драконов» штук шесть или семь. Кристаллы самые разные, камни удивительной формы, слитки, а вулканическое стекло таких расцветок, что залюбуешься.

Сеня этот самый рассматривал мою коллекцию минут пятнадцать, и только восхищённо вздыхал. Наконец, он посмотрел на меня и спросил:

– А ты когда-нибудь там, внизу, был?

Я аж рот раскрыл.

– С ума сошел? Кто же меня туда пустит? Туда взрослых-то не всех пускают. Знаешь, как опасно там?

– Конечно, знаю, я читал. Но я думал, может хотя бы иногда…

– Нет, туда постоянно только демоны летают.

И иногда – ангелы.

– Слушай, погоди, объясни, какие ангелы? Какие демоны?

– Ну… – я даже не знаю, как начать – ну, мы так просто всегда говорим. Вот папа – он демон, он бригадиром на добывающем комбайне работает. Они руду добывают, выплавляют металл, а потом отправляют сюда. А дальше уже с верхних площадок отправляют всё это дело на Землю. У них нашивка – красный огонь в чёрном круге, «адское пламя». Вот такая – я гордо выпячиваю нашивку на левом кармане комбеза.

– Погоди, – говорит он, – а у всех учёных в исследовательском отделе тоже нашивка, только там колба и крылья в белом круге, я сколько раз видел. Значит, вы учёных называете «ангелами»?

– Ну да. А те в школе, у кого семьи из демонов, это чертенята, а у кого из ангелов – то ангелочки.

Землянчик засмеялся.

– Тогда я, получается, что, тоже ангелочек?

Я вспоминаю нашу с ним драку и отворачиваюсь.

– Ну, в общем, да. Мы с ангелочками вообще сильно не дружим – они слабаки и зазнайки. Перед учительницей выпендриваются, кто сложнее задачки решает. А самый главный вредина – это Мишенька-ангелочек, ну, ты видел его. Он говорит, что у него отец не просто учёный, а какая-то ужасно важная шишка, и что он даже возил его с собой туда, вниз. И что даже экзоскафом давал ему управлять, вот! И многие Мишеньке верят, а я – нет…

– А почему?

– Да потому что не пускает никто детей вниз, никогда! Отец говорит, там взрослые здоровые сильные помногу не выдерживают, а если авария случается, то такое бывает…

– И ты видел?

– Да что ты, как же «я видел»? Я тут сижу, наверху, я могу только рассказывать что папка рассказывает. У них один раз на соседнем участке что-то рвануло на добкомбайне, пробило обшивку. Защита, конечно, сработала, но человек десять погибло сразу. У меня друг был… хороший… Ильюшкой звали. Вот у него в ту смену как раз отец работал и погиб… И они потом с мамой и сестрой уехали… навсегда…

– В смысле уехали… вернулись на Землю?

Я молча киваю. Потом продолжаю, уже возмущённо и горячо:

– А экзоскаф Мишеньке вообще никто бы никогда не дал! Детских экзоскафов не бывает, а во взрослом он будет болтаться, как рыбка в школьном аквариуме! Да что я тебе говорю…

Тут я снова метнулся к столу, достаю из ящика фотографию.

– Вот гляди, это отец в экзоскафе на поверхности!

На лице у землянчика – искреннее восхищение.

– Я читал про экзоскафы, и картинки видел. Это же как суперпрочный танк, плюс скафандр, плюс там ещё какое-то термостойкое оборудование, в общем, можно чуть ли не из вулканов голыми руками образцы собирать, скалы разбивать, ну и передвигаться по поверхности Венеры без риска для жизни.

– Без риска для жизни, – отвечаю, – на поверхности Венеры ничего не бывает, это здесь знает каждый. А без экзоскафа на поверхность ты просто не выйдешь: за полсекунды раздавит, как таракана утюгом, и сожжёт надёжнее, чем в любой печи. Даже костей не останется.

Землянчик аж поёжился. Я продолжаю:

– У экзоскафа и прочность корпуса как у подводной лодки на Земле, и система охлаждения мощная. Это вот кабина. Человек в неё влезает, как в обычный космический скафандр, типа ноги в штанины, руки в рукава; только руки и ноги наружу не выходят, а дистанционно управляют сервоприводами. Ну и скажи – как бы Мишенька мог управлять экзоскафом? Он же даже ниже меня ростом, он бы ни до педалей не достал, ни до перчаток!

– Тогда врёт.

– Конечно, врёт. Потому мы с ним и не дружим. Ну, и вообще с ангелочками. Хотя не все они одинаковые.

– А вы все одинаковые?

– Да нет, что ты. Тоже разные все, и по возрасту, и по характеру. Вон Андрей он вроде отличный парень, но ему на будущий цикл уже в старшую группу, он теперь из себя взрослого любит изображать. Типа мы мелкота, ему с нами неинтересно.

– Не знаю… – тут он пожимает плечами. – Мне вот с тобой интересно. Тебя ведь Рома зовут? А меня Сеня.

И протягивает мне руку.

К нам в дверь стучат. На пороге – отец.

– Пора расходиться, народ. Завтра в школе, думаю, ещё пообщаетесь.

На прощание он тихо говорит Анатолию Сергеевичу:

– Интересную штуку вы задумали, спору нет, дико интересную. Но опасную до невозможности.

Анатолий Сергеевич так же тихо отвечает:

– Вот потому-то мне и сказали договариваться с Вами лично. Потому что ни один начальник никогда и никому идти на такой риск приказа не подпишет. Но Вы всё-таки подумайте.

…Поверхность Венеры – это настоящий ад, в котором человеку, казалось бы, делать нечего. Однако ценнейшие металлы, до которых на Земле приходится копать сверхглубокие шахты и просеивать миллиарды тонн пустой породы ради одного-двух килограммов, на Венере иногда лежат просто на поверхности – протяни руку и возьми… Если сможешь. Вот и отправляются вниз, в самое пекло, зонды-разведчики; спускаются и устанавливаются на раскаленный грунт сверхпрочные добывающие комбайны; транспортные челноки везут туда, вниз, на очередную смену, землян-шахтеров – «демонов», как они сами себя называют; наконец, грузовые корабли поднимают добытые руды и металлы наверх – для отправки на Землю…

На следующий день в школе мы здороваемся и расходимся по своим столам. На большой перемене к землянчику подсаживается Мишенька-ангелочек и начинает что-то увлечённо рассказывать, то и дело кивая в мою сторону. Васька это замечает и говорит:

– О, два ангелочка спелись! Вдвоём теперь, небось, такого вранья нафантазируют, что только уши подставляй! Ром, а ты будешь опять с ним драться?

Я только фыркаю.

– Вот ещё, делать мне больше нечего! Но ты зря про него так… Он не врёт, он просто… ну, не наш. А ещё мама у них умерла.

– Ты чего, разговаривал с ним, что ли?

– Да, у его отца с моим какие-то дела очень важные, они вчера вечером в гости к нам приходили. В смысле, и Анатолий Сергеевич, и Сеня этот с ним… Так что посидели, поболтали. Нормальный пацан, знает только мало. Даже экзоскафа вживую ни разу не видал.

– Тогда понятно.

Васька свой, из чертенят. Черти лишних вопросов не задают.

Вечером они к нам домой опять заявляются. Они – это Сеня и Анатолий Сергеевич. Отцы опять нас отправляют в комнату ко мне, а сами усаживаются секретничать с какими-то чертежами и моделями на столе. Ох, не нравится мне эта секретность!

– А ты знаешь, – спрашиваю я землянчика, – зачем твой папка к моему ходит и ходит?

Тот просто отвечает:

– Знаю. Мы пока сюда летели, отец рассказывал и даже показывал фотографии. Не так давно разведчики обнаружили какие-то аномальные структуры на поверхности. Возле самого северного полюса, на равнине Снегурочки. Я, помню, ещё долго так смеялся.