Четверка Тьмы: идеология Света

Партия 1. Добро пожаловать во Свет

Светлое королевство, будто облаченное в золото, сияло в солнечных лучах ярче самого солнца. Широкие улочки, лишенные деревьев и какой-либо растительности, были почти пустынны. Лишь редкие прохожие попадались на пути, спеша по своим делам. Дома из белого кирпича, порой связанные друг с другом такими же белыми мостиками, тянулись по невысокому холму, по бокам от дороги, ведущей к главной площади королевства и самому замку. Это мощное здание стояло чуть выше берега Бескрайнего моря. Сквозь полупрозрачные стены замка просачивался свет, который часто менял свое направление и цвет, путаясь в витражах. В огромных коридорах стены и пол блестели словно изнутри, портреты с изображением правителей Альфа́бы, — Светлого королевства, висящие в больших хорошо освещенных залах, во свете словно оживали. В светлых и богатых хоромах светлого замка жизнь шла своим чередом. И магия света, единственная не осуждающаяся в этих краях, пронизывала каждый уголок Солнечной Звезды.

Прямо по соседству с сияющим королевством начинались владения Тьмы. Здесь уже царствовал мрак, окутывавший земли густым покрывалом, а туман стелился по непроходимым чащам облаком удушливого дыма. Даже солнце сюда почти не заглядывало, а его лучи, едва пробивавшиеся сквозь пелену туч, становились тусклыми и бессильными. В этих лесах обитали существа, неведомые жителям Солнечной Звезды. Светлые почти ничего о них не знали, их души, заключенные в светлые оболочки, были омрачены слепой ненавистью ко всему, что имело хотя бы какое-то отношение к темноте.

В таверне «Ясное солнце» царил привычный вечерний гул, а воздух был густ от запаха дешевого вина и жареной дичи. Идеальная завеса для разговоров, не предназначенных для чужих ушей.

Сквозь толпу протискивался высокий мужчина в поношенном плаще. Его взгляд, помутневший от повседневной злобы, метался по залу. Вдруг он замер. В углу, за дальним столиком, сидела одинокая фигура в длинном, выгоревшем плаще. Капюшон скрывал лицо, но Элдор почувствовал — это ОНА. Но не почувствовать было невозможно.

Он подошел и молча опустился на скамью напротив. Руки его слегка дрожали.

— Ну, здравствуйте, — начал он, пытаясь ухмыльнуться, но получился лишь жалкий оскал. — Великая и ужасная...

— Тш-ш-ш! — ее шипение было резким, как удар плети. — Элдор, будь добр, держи язык за зубами. Даже с такой великой, как я.

— Как скажете, — прошептал он, почувствовав, как по спине пробежал холодок.

Элдор непроизвольно вздрогнул, и капля пота скатилась по его виску, оставив холодную дорожку на грязной коже.

— Подумай, Элдор. Хотелось ли бы тебе стать выше? — ее слова прозвучали так тихо, что их заглушил бы любой шорох. Но шепот "великой" был громче любого хохота посетителей.

— Как скажете, великая. — Произнес мужчина, уже корящий себя за то, что посмел произнести вслух это имя.

— А хотелось ли бы тебе... иметь власть? — спросила она, своими яркими оранжевыми глазами глядя прямо в душу мужчине из-под копюшона. От этого взгляда захватывало дух и все внутри замирало как от мощной магической силы. И девушка, видя сильный эффект от своих слов, продолжала. — У меня было очень много кандидатов на роль, что я тебе предлагаю. И я выбрала тебя. Я знаю тайну, благодаря которой ты получишь все — трон, способность влиять на законы. Ты будешь жить в богатстве с множеством слуг, удобств. Ты сможешь ни о чем не жалеть и иметь при себе красивых девушек, вкусную еду. Как тебе эта идея? Нравится? — собеседник не смог скрыть своего удивления. Она могла подарить это все кому угодно, но выбрала его. Чем же он ее так привлек? Он и мечтать не мог о такой роскоши. Всю жизнь он жил в бедности, ему еле хватало на базовые нужды. Пока Мариабелла жила свою королевскую жизнь и пальцем не пошевелила ради своего благополучия, он пахал изо дня в день и жил бедняком. Слова великой находили отклик. Хотелось верить, что это правда.

— Но... Великая... Что я должен взамен? Будут ли... гарантии?

— Умно, умно. — заметила она, усмехнувшись. — И, раз ты спросил, — перейду к этому. Эстелльзар... О чем говорит тебе это имя?

— Что вы, великая! Это человек-легенда, что преодолел магические рамки, создал империю и настоящее, подлинное волшебство, которое является самым лучшим из всех существующих. — сказал Элдор. Эта информация всем была известна. Люди от мала до велика знали это. Каждому с пеленок пели песни о великом Эстелльзаре, всем светлым полагалось знать как минимум три стихотворения или песни об этом маге наизусть. Но показать еще раз уважение к этому магу, особенно сидящей напротив женщине, казалось просто необходимым.

— Взамен ты становишься его последователем. Мы занимаемся только одной магией — светлой, развиваем только ее и делаем сильнее того, кто дал нам позволение быть настоящей магией и сливаться со светом, что основа всего, в единое целое. Он так много сделал для нас. Ну и ради настолько благородной цели ты отдаешь частичку души, но ты даже не заметишь этого.

В эту секунду пламя свечи на их столе дрогнуло и погасло, будто его задул невидимый ветер. Их окутала тень, и только оранжевые глаза под капюшоном продолжали светиться в темноте, как у хищного зверя. Элдор почувствовал, как по спине пробежали мурашки.

— Это... все? — выдавил он, и голос его сорвался.

— Конечно нет, — ее сладкий голосок прозвучал снова, а свеча сама собой вспыхнула. — Помимо этого, будучи королем, ты прислушиваешься ко мне в составлении законов. Но я многого не прошу. И удобства, комфорта, жизни в достатке забирать не планирую.

Элдор, поддаваясь чарам, как загипнотизированный соглашался со всем, что говорит великая и на все, предлагаемое ей. В нем пробуждалось что-то, какая-то сила. А эти слова ощущались как толчок. Он что, правда начнет жить в достатке? И будет просто наслаждаться?

— Так вот, Элдор. — увидев, что мужчина уже вот-вот и согласится, она продолжила подталкивать его к тому ответу, что ей нужен. — Ты очень способный и можешь больше, чем делаешь сейчас. Ты достоин всех богатств, всей красоты. Но мы заключим сделку, вступим в союз, и это даже не станет для тебя чем-то неприятным.

Мужчина от таких слов из уст этой великой девушки был готов расплакаться. Слишком уж она хорошо его знает, вплоть до слов, которые ему даже не мечталось слышать.

Элдор замолчал. Его взгляд упал на его собственные руки, лежавшие на липкой, исчерченной ножами столешнице. Грязь под его ногтями, шрамы от тяжелой работы говорили о его трудной жизни и о постоянных испытаниях, что ему приходилось преодолевать по сей день. А потом он поднял глаза на нее, и в его голове вспыхнул образ — Мариабелла в сияющем зале, ее светлые волосы и чистые одежды. Она вызывала ненависть, злость, зависть. Она имела все, не работая и ни дня. А теперь... теперь даже она позавидует ему. А вдруг...? Вдруг она будет его?

— А Мариабелла? — выдохнул он, и в голосе его прозвучала вся горечь его жизни. — Она... тоже мне достанется?

В ответ раздался тихий смешок.

— Конечно. Более того, ей просто нельзя будет тебе отказать. — усмехнулась она злобно. Сначала Элдор подумал, что он ее очарует, но по тону собеседницы становилось понятно, что не в его красоте дело. — ведь именно у тебя будет ее секрет. Именно от тебя будет зависеть и ее репутация, и ее состояние, и даже жизнь. Ну что, по рукам?

Элдор замялся лишь на секунду. Возможно, совесть еще пыталась достучаться до него, но под взором великой прекратила. Сомнения просто исчезали. Кто он — король, последователь бесподобного Эстелльзара, и кто Мариабелла. Она не сможет ему отказать. Он же будет на вершине, наслаждаться жизнью.

Они пожали руки. Прекрасная жизнь началась.

Стук копыт сильной и резвой лошади, скачащей по полям Альфа́бы, раздавался по окресностям. Быстрого скакуна оседлала прекрасная девочка со светлыми длинными волосами, что сейчас были собраны в тугой хвост. Из-за тяжелых слоев платья усталость быстрее одолевала тело. Хотелось разорвать тряпки и облегчить себе жизнь, но, перебарывая это желание, принцесса Эларина, крепко держась за лошадь, тянула поводья в разные стороны, чтобы регулировать направление движения, и не обращала внимания на неудобства.

Ветер звенел в ушах, волосы разлетались. И лошади, и принцессе нравилась быстрая езда. Именно в такие моменты девочка ощущала себя свободной от всего: от правил, стереотипов и рамок, пока не слышала обыденное для нее: «Принцесса Эларина! Быстро назад! Ух узнает король даст же вам!»

И Элле приходилось сбавлять скорость и ехать к кричащей учительнице. Как и сейчас. Элла, мастерски управляя лошадью, заставила ту притормозить, и направилась к загону, в котором обычно проходили занятия.

— Такое поведение неприемлемо для принцессы! — отчитывала учительница, пока девочка слезала с лошади и гладила ее в знак благодарности. Учительница — статная высокая женщина, чей взгляд всегда был строгим, одежда — выглаженной. — Тебе нужно ехать спокойно, сидя боком, и желательно сделать так, чтобы лошадью управлял кто-то другой! Возможно, богатый принц. Что за недоразумение!

Элле стоило огромных сил подавить гнев. Ее очень раздражали крики учительницы Риавв, но девочка за годы в роли принцессы научилась это делать, поэтому выглядела невозмутимой.

— Полагаю, верховая езда является подобающим досугом, учитель. — В голосе Эллы, несмотря на раздражение, можно было услышать уважение и спокойствие, как и подобало настоящей принцессе. — К тому же, я выполняю свой учебный план, — размеренно продолжала она, зная, как правильно говорить, чтобы затыкать всех учителей по манерам, или, как сами же учителя говорят, — «налаживать отношения с государствами и заключать выгодные сделки». — Я знаю все, что должна знать принцесса моего возраста и делаю это, не избегая, признаюсь, порой безынтересных дел.

Учительница рассердилась еще больше. Принцесса только что гоняла на лошади, а сейчас сладким голосом и абсолютно верными словами объясняется перед ней как ни в чем не бывало! И почему она только так уверена в том, что с ней все хорошо, когда она является собой и делает то, что ей нравится?

И только учитель захотела сказать принцессе пару ласковых, она и ее подопечная услышали надвигающийся топот копыт, а затем они оказались в облаке пыли. Мальчишеский смех после этого всем дал знать, кто же приехал в загон и наматывает круги снова и снова на большой скорости, конечно, не соблюдая правила безопасности.

Это был принц Эринденн, брат Эллы. У них была общая мама, и сей факт очень не нравился Эларине. В детстве она не понимала, почему мама родила еще одного члена их «семьи», если у нее уже был любимый человек, отец Эллы. Но со временем она понимала, что королевы мало что решают, особенно в ситуации, что сложилась в их жизни. И осознание того, что мама не хотела, чтобы Эринденн появлялся на свет, что это была прихоть короля, очень тяготила душу Эларины.

— Хаха, смотрите как я могу! Учись, Элла! — крикнул он, не обращая внимания на учительницу.

— Смотрите! Он катается! Кхм, точнее... разве не видите вы, учитель, что Эринденн не использует поводья, а седло болтается ненадежно? — Эларина хотела возмутиться, но автоматически сменила тон. — Не скажете ли вы ему, что принцам вести себя так не подобает?

Но женщину все устраивало. Она влюбленно смотрела на тринадцатилетнего принца, катающегося в свое удовольствие.

— Так он же мальчик, принцесса. Ему и на охоту, и порезвиться. Как без этого-то?

Но нежности к этому негоднику, что специально дразнил Эллу, зная, как той нравится езда и что ей ее запрещают, девочка не разделяла. Ее брат нагло пользовался своим положением, а ей не давали ни одной поблажки.

— Но я тоже хочу резвиться! — вырвалось у Эллы против ее же желания. Ну все, теперь ей точно влетит. Нужно немедленно изменить тон. — Извольте учесть, что я выполняю свой план, а он, несмотря на то, что он король, — нет, и мне кажется, что это не совсем справедливо....

— Ну-ка хватит возмущаться! — жестко прервала ее Риавв. В правилах сказано, что принцессе нужно быть сдержанной, а ты — не сдержанна. Иди с глаз долой. Займись полезным делом, подобающим для принцессы, а к вечеру король узнает о том, что ты натворила в очередной раз.

«Про Эрина сказать ничего не хотите?» — буркнула Элла себе под нос, уходя из конюшни.

Нашла полезное дело Элла на возвышении за светлым замком. Виды с него открывались захватывающие — бескрайние сады с ровными дорожками и невысокими статуями и аккуратными фонтанчиками; конюшня с все еще катающимся там Эрином; дома, улицы светлого королевства, какие-то покрытые темнотой окрестности. Девочка присела на камень, достала альбом для рисования и карандаш. Взгляд метался с одного пейзажа на другой. И все равно задерживался на конюшне и загоне.

— Привет, принцесса. Как вы? — послышался знакомый голос. — Я так и знал, что найду вас здесь.

На другой камень рядом опустился худой длинноволосый мужчина с заостренными ушами. Это был Алавин — помощник по королевским делам, эльф возрастом младше мамы. Помощник был девочке будто единственным другом в ее окружении. Казалось, что он сначала ей друг, брат и только потом помощник. Он говорил с ней, поднимал настроение. И делал это искренне, от души.

Алавин помогал с королевскими делами. Он будил Эллу, рассказывал ей о ее планах на день, говорил с ней о последних новостях королевства и учителях, которые придут к девочке. Мужчина избавлял девочку от одиночества — без него она бы совсем была одна. Мама на работе, учителям не до нее, а о сверстиках и речи никакой не шло. Точнее шло — с ними не сложилось когда-то давно, когда она пыталась влиться в общество светлых.

У помощника было худое телосложение, длинные серебряные волосы, отливающие сиреневым. Его черты лица — тонкие, одежда, которую он носит, всегда аккуратная. Доброта, радость и позитив всегда пылали во взгляде его желтых глаз.

— Привет. — она тяжело вздохнула, не зная, что ей говорить. Благо, Алавин и без лишних слов все понял, проследив за ее взглядом.

— Снова проблемы с братом. — понимающе сказал он, даже не спрашивая.

— Ну почему так, Алавин? Почему? — воскликнула девочка. — Мы наравне, мы принц и принцесса, но ко мне требований в разы больше, а он может жить в свое удовольствие!

— А то ты не знаешь. — проговорил помощник с ноткой грусти. — Именно по этой причине твой брат появился на свет. Никого не волновало отношение к этому твоей мамы. И именно по этой самой причине она имеет слишком отдаленную от принятия законов позицию.

Они помолчали. Все знали ответ на это «почему». Но произносить им всем это не хотелось.

— Так, ну как, ты готова к дню рождения? — уже веселее спросил он, желая разбавить обстановку.

— Я очень жду этого дня. Потому что... — Элла задумалась, стоит ли говорить настоящую причину или нет. — Потому что мама будет рядом, — нехотя призналась девочка, на что Алавин понимающе кивнул, мысленно благодаря девочку за доверие. И мужчина с принцессой сидели, глядя на прекрасные виды. И уж слишком часто взгляд был направлен в сторону земель, покрытых мраком.

В большом, словно светящемся, зале, в котором лучи солнца, проходящие сквозь яркие витражи, раскрашивали стены и пол в разные цвета и заставляли их светиться, стоял длинный стол с явствами на любой вкус. Королевская семья обедала. Король, сидящий отдельно от всех, левее от него — королева Мариабелла. На другой стороне стола почти напротив королевы и правее Элдора расположились дети — Эринденн и Эларина.

Присутствующие формально желали друг другу приятного аппетита. А все остальное время проходило в довольно напрягающем молчании. Несдержаннее всех был принц, который соблюдал правила поведения за столом лишь выборочно, осанку держал только моментами, а еще иногда брал больше, чем может съесть, пока остальные — королева, принцесса и даже король вели себя так, как подобает представителям власти.

Король Элдор прокашлялся. Элла сразу поняла, что он что-то собирается сказать. Может это, наконец, коснется поведения Эринденна?

— Элла, мне донесли сегодня о твоем поведении. — сказал король в полной тишине. Девочка подавила острое желание закатить глаза. Но закатывание глаз — это то, о чем даже мечтать ей не следует.

Не слыша ответа, мужчина продолжал.

— Ты, возможно, станешь королевой, но ведешь себя отвратительно, — сказал он. Его глаза-омуты, давно, казалось, лишенные всякого огня, уставились на Эллу.

— Уважаемый король, ваша светлость, я прошу прощения за то, что иногда смею произносить слова и могу заниматься тем, что вызывает у меня удовольствие, даже не отрываясь от обучения королевским наукам, которые могут пригодится мне в будущем.

Эринденн нагло засмеялся. Королева вздохнула тяжело.

— Милый, просто признай, что тебе не к чему придраться. — сказала королева мягко, пытаясь заступиться за дочь. Внешность женщины была прекрасна — и именно в нее пошла принцесса. Светлые волосы, довольно хрупкий и женственный облик и добрые глаза.

— Но я не могу смириться с тем, что будущая королева... гоняет на лошадях? Слишком много читает, знает даже то, что принцессе знать и не нужно?.. — Король вздохнул и стал массировать свои виски в знак того, что очень напряжен. Королева подыграла, поглаживая его по руке, чтобы «успокоить».

«А никого не смущает, чем занимается будущий король?!» — воскликнула Элла у себя в мыслях. И да, в своих мыслях она давно закончила разговор и ушла с ужина почти не поев, но сказав, что Эрин заслуживает строгости, а ей ее уже достаточно. Девочка мечтала о справедливости, но с такими законами и в таком мире глупо и думать о таком.

— Королева не станет хуже от пары тройки прочитанных книг, ваша светлость. И король тоже. Ему бы, кстати, тоже не помешало почитать что-то. Хотя бы из обязательной программы для принцев и принцесс.

— Еще чего! Я итак все здорово делаю. А книжек я и в школе начитался уже.

— Чего ты начитался? Там книг не перебрать, а ты уже закончил?....

— Элла, может, хватит умничать? От твоих умных слов даже воздух тяжелее. И ты знаешь, что королеве негоже быть заучкой, она — для прекрасного. — на последнем Эрин скорчил какую-то рожицу, словно он чем-то сильно восторгается. — Лучше бы пирог доела, пока я его за тебя не прикончил, — сказал братец, потянувшись за очередным куском.

Король Элдор медленно повернул к нему голову. Взгляд его был пуст.

— Не разговаривай с набитым ртом, — произнес он ровным, лишенным всяких эмоций голосом. Печется о манерах, дрессирует. Жаль, что с воспитанием Эллы это не сравнится. Затем его глаза, словно два обледеневших осколка, снова уставились на Эллу.

— А твои «знания», дочь, — он сделал небольшую паузу, дав слову повиснуть в воздухе, — лишь подчеркивают, насколько ты чужда простому и понятному — настоящему свету.

Он не повысил голос, но от этих слов в груди Эллы все сжалось. Он говорил с отвращением, прекрасно зная ее прошлое и ее больные места.

— Довольно, Элдор! — воскликнула королева, и в ее голосе впервые за вечер прозвучала сталь. — Элла, иди к себе, — мягче добавила она дочери, а затем обернулась к мужу, понизив голос до опасного шепота: — Мы не будем обсуждать это. Не сейчас и не здесь. Я объясняла тебе, что свет не становиться ненастоящим если... если ты сам знаешь что.

Но Эларина уже ничего не слышала. Злость разгорячила принцессу, девочка хотела рвать и метать, но больше, конечно, плакать. «И это я должна уйти? Я, которая знает каждый закон, а он — лишь как правильно натянуть тетиву? Это так несправедливо!»

И так всегда — ее считают чуждой этому миру — а за что? За то, что ее кровь нечистая. Просто так вышло, что Мариабелла, неподвластная чарам светлого мага, что заколдовал весь светлый мир и заставил всех ненавидеть темных, полюбила представителя темных. И об этом бы никто никогда не узнал — Элла имела светлый облик, может только иногда появлялись темные пряди. Но один человек признался, что знает секрет. И за его хранение потребовал положения короля, богатства, и, конечно, саму Мари.

Человеком тем оказался Элдор. И королева не смогла ему отказать, потому что если бы он выдал этот секрет, ей грозила бы смертная казнь за измену или пожизненное заключение. А Элле... Элла бы получила жизнь еще хуже, ведь девочка лишилась бы матери.

Ведь темные — это зло. Тьма — это табу. Мрак — это грязь.

Эларина в свою очередь была категорически против тех людей, кто считал, что жители Темного мира, - Веспера-Торна - хуже, чем жители светлого. Но что темные такого сделали, чтобы относиться к ним настолько плохо? Принцесса не понимала, как можно ненавидеть кого-то без всяких на то причин, просто за силы, с помощью которых те колдуют. В их колдовстве была темнота. Но разве наличие темноты или света в магии — главный критерий определения позитива или негатива? Разве результат - не главное?

Мама Эллы и Алавин разделяли ее позицию. Но вся Альфаба гудела о том, что темные — зло, просто потому что они темные. Эларине постоянно приходилось терпеть разговоры о том, что жители соседнего королевства — недолюди, что они не достойны ничего, кроме смеха над ними. А она сама наполовину была таким человеком. Они высмеивали ее часть.

Поначалу в детстве, когда Элла не могла понять, как ей лучше себя вести в том или ином обществе, она говорила, что думает, поправляла людей, осуждающих жителей темного королевства. Но мама качала головой на детсткую наивность, а Алавин терпеливо объяснял, что так лучше не говорить, ведь другие взрослые откровенно смеялись над принцессой, а некоторые — открыто осуждали будущую королеву.

Но в глазах короля она была всего лишь грязной девчонкой, в жилах которой текла нечистая кровь. И не темная, и не светлая. И если в ней есть хоть капля Тьмы — ее лучше не касаться.

И как же ей не повезло жить в этом месте будучи девочкой, да еще и наполовину темной, хоть про последнее знают только единицы.

— Приятного всем вечера. Надеюсь хоть эта фраза, вырвавшаяся из моих уст, не вызовет ни у кого из присутствующих раздражения. — проговорила она. Именно после того, как она все сказала, комок подступил к горлу.

«Элла!» — воскликнул Элдор. Но принцесса уже выходила из этой залы и спешила к себе в комнату.

Одни коридоры быстро сменялись другими.

— Элла? У вас что-то случилось? — родной голос, что она слышит отдаленно. И не потому что Алавин далеко, а потому что слезы против ее же желания катятся по лицу, а девочка сосредоточена на том, чтобы перестать, наконец, плакать.

— Все нормально, Алавин. Все как всегда. — Сказала Элла, ругая себя за то, что голос дрожал. Она закрыла глаза руками, чтобы помощник ничего не видел. Она не хотела признавать, что что-то может ранить ее. Подумав, что прозвучало слишком грустно, она добавила: — просто эмоции нахлынули, но я справлюсь. Давай позже встретимся.

И принцесса поспешила от Алавина во избежание последующих расспросов. Сердце помощника разрывало на части. Он тоже чувствовал несправедливость, и невозможность помочь ломала его.

Через полчаса или час Алавин все же пришел к девочке в комнату с чашкой чая и печеньем, зная, что это порадует ее. И Элла, уже насильно заставившая себя прекратить плакать, улыбнулась гостю.

Партия 2. С днем рождения, Элла!

Солнечный свет, яркий и навязчивый, будил Эллу сквозь сомкнутые веки. Вчерашние обиды стерла ночь и чай с успокаивающими травами: проснулась девочка с легкой головой. Она потянулась ко второй подушке, все еще хранившей след от маминой головы и ее запах — Мариабелла забежала к ней посреди ночи, как всегда, после изматывающего заседания Совета, чтобы просто посидеть рядом, пока дочь спит. Элла смутно помнила ее усталый шепот: «Прости, солнышко, эти старые упрямцы снова два часа доказывали, что мой закон о помощи матерям «не соответствует светлому духу королевства». Завтра все исправлю».

А сегодня ее день рождения. Целый день с мамой! Никаких уроков, никаких упреков, только они вдвоем. Элла знала, что это чудо. Обычно маму можно было поймать лишь на бегу, между убеждением одного советника и подписанием бумаг у другого. Все самые важные указы, висящие на стендах по всему городу с гордой подписью короля Элдора, были выстраданы и выверены именно ею. А он лишь кивал и принимал поклоны.