Фиктивные. Моя по контракту

Плейлист:

Obsidian Swing – Pitter-Patter

Falling In Reverse – God Is A Weapon

Multipass – Малиновый закат (cover)

OKINXWX – Another Life

Meg Myer – Desire

30 Second To Mars – Hurricane

Bad Omens – What It Cost

Cold In May – Songs Of Innocence

Seether – Careless Whisper (cover)

Глава 1

София

Я бегу, не разбирая дороги. Позади слышны шаги. Тяжёлые. Настойчивые. Разносящиеся глухим эхом по спящему кварталу, как удары молота по наковальне. Как неизбежный приговор.

Люди Антона вот-вот поймают меня…

Дождь давно закончился, но асфальт всё ещё блестит в свете редких фонарей.

Прохудившиеся кроссовки скользят по мокрому тротуару. Дыхание рвётся из груди облачками пара в холодном предрассветном сумраке. Сердце гулко стучит в ушах.

Бежать. Бежать!

Нельзя останавливаться – как бы сильно ни жгло лёгкие, как бы ни кололо в боку.

Я сжимаю ремешки потрёпанного рюкзака. В нём – всё, что у меня есть: фотография родителей, кошелёк с несколькими помятыми купюрами, сунутыми наспех, и разряженный телефон допотопной модели.

Сворачиваю за угол. Ещё раз. И ещё.

Если чаще петлять, меньше вероятность, что меня поймают и отведут к этому чудовищу…

За очередным поворотом реальность будто трескается. Я и сама не понимаю, как оказалась здесь. Вместо облезлых многоэтажек мимо проплывают роскошные особняки, прячущиеся за высокими заборами. Даже воздух другой – с запахом власти, финансовой стабильности и безопасности.

Пропитанный тем, что мне никогда не светит.

В этой жизни уж точно.

– Быстрее! Она побежала туда! – чужие грубые голоса звучат слишком близко.

Я вздрагиваю, осознавая, что всё-таки остановилась перевести дыхание. Засмотрелась. И теперь эта заминка обойдётся мне слишком дорого.

Нужно срочно что-то придумать.

Спрятаться.

Паника обжигает кожу. Я верчу головой, осматриваясь. Впереди – тупик. Позади – люди Антона.

Похоже, я сама загнала себя в ловушку…

Уперев ладони в колени, сгибаюсь и судорожно выдыхаю, пытаясь успокоиться. Поднимаю глаза. Передо мной – кирпичный забор, увитый плющом. За ним – свет, лёгкая джазовая музыка и гомон голосов.

Времени на раздумья нет.

Это мой единственный шанс.

Разогнавшись, стискиваю зубы и прыгаю на забор. Карабкаюсь, чудом уцепившись руками за выступ. Подтягиваюсь из последних сил. Секунда – и я перекатываюсь через край, падая в чужой сад. Прямо в кусты роз, лепестки которых в темноте кажутся почти чёрными.

Со стоном поднимаюсь. Но, несмотря на осторожность, всё равно напарываюсь на колючие стебли. Шипы безжалостно царапают кожу ладоней, цепляются за штаны и куртку, словно желая отомстить за розы, погибшие под моим весом. Но я не обращаю на это внимание.

Боль – ничто по сравнению со страхом, выжигающим грудь.

В ушах звенит от падения и бешеного количества адреналина в крови. Стараясь оставаться незаметной, прижимаюсь к кустам, чувствуя, как сердце готово выскочить из груди. Трава, мокрая от росы, холодит кожу. Ветер приносит с собой запахи еды, алкоголя и женских духов. От первого желудок сводит в голодном спазме, вынуждая меня сжаться в три погибели. И задуматься о том, как давно я ела.

– Куда она делась? – звучит совсем рядом. Возможно, за забором.

Они уже здесь…

Нужно бежать. Прятаться.

Повинуясь инстинкту, бросаюсь вперёд. Но как бы я ни старалась слиться с местностью, бдительный охранник, стоящий на краю ухоженной аллеи, замечает меня.

Неудивительно. Я – как белая ворона среди напыщенных павлинов.

Глаза мужчины тут же цепляются за мой нелепый вид. Брови сходятся на переносице. Он достаёт рацию и говорит что-то, не сводя с меня пристального взгляда.

Чёрт.

Чёрт!

Я выпрямляюсь в полный рост – прятаться уже бесполезно. До оглушённого сознания доносятся отдельные звуки: чей-то смех, звон бокалов, злые выкрики прихвостней Антона за забором.

И этот забор – как граница между двумя мирами.

Набрав полную грудь воздуха, быстрым шагом иду к особняку.

Будь, что будет. Терять уже нечего.

Меня окружают мужчины в дорогих костюмах, женщины с безупречными причёсками и макияжем. Мои ободранные джинсы и потёртая куртка среди множества атласных платьев – как грязное пятно на белоснежной скатерти.

Ненавижу этот мир за то, что пока одни прячутся по кустам от долгового рабства, другие – организовывают роскошные вечеринки просто так.

Ненавижу…

У кого-то с детства есть всё, о чём только можно мечтать, а кто-то вынужден пахать сутками напролёт, лишь бы просто выжить…

Я сжимаю кулаки, пробираясь сквозь толпу танцующих. Мне вдогонку летят неясные шипения и презрительные слова аристократов, но я не слышу ничего, кроме шума собственной крови в ушах.

Обойдя дом, собираюсь рвануть в сторону ближайшего забора, но резко останавливаюсь. Мелодия – слишком красивая, словно не из этого мира – врывается в воспалённое сознание. И я застываю, как вкопанная, не в силах сдвинуться с места.

Такая печальная…

Надрывная.

Пробирающая до мурашек.

Проникающая в самую душу.

Что-то заставляет меня обернуться.

И только тогда я вижу Его.

Он сидит у белого рояля в дальнем углу террасы, слегка склонив голову. Светлая прядь выбилась из безупречной укладки и упала на лоб. Его волосы, отливающие в лунном свете серебром, чуть колышет весенний ветер. Лицо – будто высечено изо льда. Но не холодное, а сосредоточенное. Взгляд рассеян. Чёрная рубашка расстёгнута на одну пуговицу, рукава небрежно закатаны до локтей. На левом запястье – длинная тёмная царапина. Тонкие пальцы скользят по клавишам. Чувственные губы безмолвно шевелятся, исполняя песню, которую никто и никогда, кроме него, не услышит.

Он играет так, словно перед ним концертный зал. Но вокруг – никого.

Разве у таких, как он, может быть душа?

Этот диссонанс настолько выбивает меня из реальности, что я прикрываю глаза. Дышу. По-настоящему. Полной грудью. Слушаю завораживающую мелодию. Позволяю себе ненадолго забыть, что за мной гонятся. Что я на чужой территории. И что дальше будет только хуже.

Возможно, это первый и последний красивый момент в моей жизни. Никогда раньше не слышала ничего подобного. И, возможно, не услышу. Зависит от того, кому сегодня повезёт больше: мне или Антону.

Тогда… почему бы не остановиться на секунду?

Чужие шаги заставляют распахнуть глаза. Я оборачиваюсь так резко, что наспех обстриженные волосы бьют по лицу. Но я всё равно успеваю разглядеть охранника, идущего ко мне.

Вот я и попалась…

Меня бросает в жар.

Зачем я остановилась?! Стоил ли этот момент того?

Как теперь спасаться? Куда бежать? Что делать?

Не придумав ничего лучше, бросаюсь к незнакомцу. Мелодия обрывается, когда я хватаю его за рукав. Ткань под пальцами – гладкая, дорогая.

– Пожалуйста… – выдыхаю еле слышно. – Помогите.

Парень резко оборачивается, и я вижу его глаза. Синие, как атлантический океан. Он смотрит на меня с недоумением. Как будто я сделала что-то из ряда вон.

Что-то неправильное. Запретное.

Мы боремся взглядами: мой – умоляющий – против его, темнеющего с каждой секундой. Мысли проносятся в голове скоростными вспышками, но время кажется вязким. Застывшим.

Вот и всё.

Он сдаст меня охране…

Добегалась.

Парень осматривает меня с ног до головы. Быстро. Внимательно. Отмечая каждую деталь «дресс-кода», несоответствующего вечеринке: испачканные джинсы, потрёпанный рюкзак, взъерошенные волосы, грязные кроссы и порванная куртка. И что-то в его взгляде меняется.

Решение принято.

Он поднимается молча. Не спеша. И одним выверенным движением притягивает к себе. Не грубо, но уверенно. Так, что сомнений не остаётся – теперь я под его защитой.

Охранник, спешивший наперерез, останавливается в паре метров от нас.

– Простите, Егор Александрович… Не уследили, – чеканит, пытаясь скрыть одышку после бега.

Егор Александрович?

– Не страшно. – Голос парня низкий. Спокойный. Но в нём чувствуется безоговорочная власть. – Она со мной.

Выпучив глаза, охранник растерянно открывает рот. И тут же его закрывает. Кивнув, отходит в сторону, чтобы не загораживать хозяину дома единственный выход с террасы.

К нему обращаются по имени и отчеству. С ним не спорят. Он держится свободно и непринуждённо…

Да уж…

Моему «везению» можно только позавидовать.

– Свободен, – добавляет Егор, и, не выпуская меня из объятий, идёт к особняку.

Я собираюсь дать дёру на ближайшем повороте, но рука Егора держит мою талию крепко. Достаточно, чтобы понять – мне не вырваться, если он не позволит. Его запах – виски вперемешку с дымом, деревом и непонятной горчинкой – окутывает. Тёмный. Тревожный. Чужой, как и он сам.

Мне вдруг становится страшно. Гораздо страшнее, чем за всю ночь погони.

Да, я спаслась. Временно.

Но от кого именно теперь завишу – непонятно.

Егор галантно открывает передо мной дверь особняка, и настойчиво подталкивает в спину.

– Проходи. Не стесняйся, – пропускает вперёд.

Подняв глаза, вижу усмешку. Холодную, как эта ночь. Хищную. И если бы не искра интереса в ледяной радужке, я бы решила, что он ведёт меня прямиком к Антону. Только это помогает задавить панику, подступающую к горлу.

Особняк проглатывает нас, как кит лодку. Зал наполнен светом и голосами, но всё равно давит – здесь шумно, душно и пафосно. Воздух стоит, словно вода в болоте.

Отвратное место, несмотря на весь лоск.

Егор ведёт меня к лестнице – мимо гостей, разодетых по последней моде. Они расступаются перед ним, бросая изумлённые взгляды нам вслед.

Отовсюду доносятся голоса:

– Кто это с ним?

– Он её с помойки подобрал?

– Дворняжка.

Ногти впиваются в ладони. Мне стоит больших усилий не огрызнуться в ответ. Промолчать.

Гиены обряженные…

Чувствую себя голой девой, выставленной на всеобщее обозрение.

Хотя неудивительно. Представляю, как мы выглядим со стороны…

Принц и замарашка.

Но Егор, словно ничего не замечает. Или делает вид, что так и должно быть.

Поднявшись по лестнице, мы оказываемся в просторном коридоре. Холле, если выражаться на аристократичном. Все посторонние звуки остаются снизу. Ковровая дорожка приглушает наши шаги. И с каждым шагом становится ещё тише.

И как будто темнее.

Егор останавливается перед дубовой дверью, и, наконец, отпускает меня. Легко нажимает на ручку.

– Заходи. – Уже не просьба. Приказ.

Я переступаю порог. Дверь за моей спиной закрывается мягко, почти беззвучно. Но по позвоночнику вниз ползут мурашки. Образовавшаяся тишина, затягивает в себя все звуки снаружи.

Словно не в другой комнате, а в другом мире оказались.

Только теперь до конца понимаю, что просто так меня отсюда не выпустят. Назад дороги нет. Приняв помощь Егора, я подписала себе приговор.

А какой – станет ясно прямо сейчас.

Обхватив себя одной рукой, застываю возле входа. Неловко поправляю рюкзак, тут же слетевший с плеча. В кабинете – а это именно он – пахнет так же, как и от Егора: кожей, древесиной и чем-то горьким. Возможно, сигарами.

Или властью. Она буквально пропитывает стены, книги на полках, тёмные шторы и мебель. В таких местах обычно заключают сделки, от которых зависит чья-то жизнь.

Он был здесь до того, как оказался на террасе. Вот откуда этот тяжёлый запах.

– Располагайся.

Хозяин особняка лениво усаживается на драпированный чёрный диван. Закидывает руку на подголовник.

Хищник в собственном логове.

– Сегодня ты моя гостья. А там… – делает небольшую паузу. – Посмотрим. – В голосе Егора скользит насмешка. Как будто происходящее его забавляет.

Не нравится мне всё это…

Ещё и смотрит, не отрываясь. Как шахматист на одну из фигур на доске.

– Я благодарна за помощь, но… – говорю тише, чем хотелось бы.

Закончить мне не дают.

– Захочешь уйти – уйдёшь. Утром. После того, как удовлетворишь моё любопытство.

Сердце всё ещё стучит в горле, но уже не так быстро. Я открываю рот, чтобы возразить, но… Что-то в выражении лица Егора, что-то опасное, вынуждает меня закрыть рот обратно.

Он не угрожал мне. Даже голос не повышал. Но я не могу отделаться от мысли, что связываться с этим человеком – себе дороже.

– Расскажешь, от кого бежишь? – интересуется вкрадчиво.

И в этот момент я всем нутром ощущаю, как моя жизнь окончательно сходит с рельс.

Оглядываюсь через плечо – момент слабости. Трусости.

Хочется уйти от ответа. Сбежать. Забыть о существовании Егора.

Подумаешь, отозвал свою же охрану.

Да и кто знает, что со мной будет завтра?

Но именно эта мысль заставляет остаться на месте.

Вдруг…

Вдруг он сможет мне помочь?

Расценив моё молчание по-своему, Егор поднимается с дивана. Идёт к массивному столу в центре кабинета. Открыв ноутбук, клацает мышкой. И поворачивает монитор ко мне.

Я делаю два шага вперёд, чтобы не щуриться. Но даже на таком расстоянии вижу онлайн-съёмку заднего двора: движущиеся силуэты и лица, которые выхватывает свет прожекторов. Не узнать двоих, сильно выделяющихся на фоне расфуфыренных гостей Егора, невозможно. Грузные мужики, с перекошенными бандитскими мордами, расспрашивают охрану, сопровождая слова активной жестикуляцией.

Псы. Ищейки Антона, выполняющие всю грязную работу за него.

Они ищут меня.

И они уже здесь.

Я отступаю назад, ударяясь о высокую тумбу. Органы сиротливо липнут к позвоночнику. Ладони сжимаются в кулаки. Дышать тяжело – рёбра сдавливает бетонная плита.

Егор скользит по мне взглядом. Цепким, изучающим. Так выглядит хирург перед тем, как сделать разрез.

– Кто они? – спрашивает негромко.

Я стискиваю зубы. Грудь разрывает от желания убежать – только бы не говорить, не рассказывать…

Не вспоминать.

– Слушай, я не хотела вламываться к тебе домой, – выдыхаю судорожно. – Я просто… Я оказалась здесь случайно. Мне не нужны проблемы. Я уйду прямо сейчас.

Вру.

Мы оба знаем, что будет, если я выйду за порог этой комнаты.

– Обещаю, никаких проблем не будет. Просто ответь на вопрос, – спокойно продолжает Егор. – Кто они?

Кожа на спине покрывается ледяным потом, стоит вспомнить сальный взгляд Антона и его слова:

«Тебе уже восемнадцать. Пора выплачивать долг иным способом…»

Медленно, будто срывая с себя кожу, начинаю говорить.

Про чудовище, которое называют ростовщиком. Про долг в размере пяти миллионов. Про то, как работала на трёх работах, пытаясь его погасить. Про то, как вчера Антон решил, что я могу выплатить остаток… собой.

Я не вдаюсь в детали, но глаза Егора темнеют с каждым словом. Он слушает меня внимательно. Не перебивает. Не спешит осуждать. И я не могу остановиться. Слова льются болезненным потоком.

В какой-то момент Егор выходит из-за стола. Подходит к мини-бару у стены. Достаёт бокал и наливает в него тёмно-красную жидкость. Подходит ко мне медленно, как к дикому зверьку.

– Выпей, – протягивает мне бокал.

Почувствовав запах, поднимаю на Егора взгляд, полный удивления.

Гранатовый сок?

Я ожидала чего угодно, но не этого. Обычно в таких ситуациях предлагают успокоить нервы крепкими напитками. А тут…

Происходящее кажется неправильным. Словно я попала в одну из мрачных сказок, и злодей только что предложил мне запретный плод.

Не спуская с Егора глаз, даже не пытаюсь взять у него из рук напиток.

Абсурд! Что здесь такого? Хозяин дома предложил мне сок.

Обычный. Сок.

А я ужасно хочу пить…

В ответ на мой негласный протест, Егор только качает головой. Ставит бокал на столик между нами.

И, глядя на меня в упор своими колючими синими глазами, говорит:

– Как тебя зовут?

– София.

– София, – перекатывает на языке. – Так вот, София… – басит, делая интригующую паузу. – Предлагаю сделку.

Мир, кажется, замирает в этот момент.

– Я закрою твой долг. Полностью. И обеспечу безопасность.

Недоверчиво щурюсь. Сердце сжимается от дурного предчувствия.

– А взамен? – Пытаюсь избавиться от тошнотворного чувства, будто заключаю сделку с дьяволом.

Он улыбается. Холодно. Лениво. Как будто только этого и ждал.

– Ты станешь моей женой.

Глава 2

София

Я всё же беру бокал и осушаю его до дна. Заглушая не только жажду, но и шок.

Вот чёрт…

Это не сок, а вино.

Гранатовое.

Вкус на языке терпкий, сладко-горький, немного вяжущий.

Как последствия неправильного выбора.

Я морщусь от досады, а на лице Егора впервые появляется нечто похожее на человеческие эмоции.

– Думала, там сок? – растягивает губы в ухмылке.

Тоже мне, Капитан Очевидность…

Я не отвечаю. Просто ставлю пустой бокал на столик. Подхожу к дивану и обречённо плюхаюсь на него. Тру лицо ладонями, а затем прячу их между бёдер, пытаясь отогреть пальцы. Почему-то они всё никак не согреваются, несмотря на то, что в кабинете Егора довольно-таки тепло.

Мой жест не остаётся незамеченным. Но хозяин дома никак это не комментирует.

– Готова обсудить условия? – добавляет после паузы, садясь в кресло напротив.

Вскидываю голову, недобро прищурившись.

– С чего ты решил, что я согласна? – вырывается язвительное, прежде чем успеваю прикусить язык.

Он продолжает вежливо, но холодно улыбаться.

– А почему – нет? – Невозмутимо. – Я предложил прекрасный выход из положения. – Кивает на экран монитора.

Слово «выход» режет слух. Его отношение к моим проблемам бесит. Как будто это и не проблемы вовсе, а так… Головоломка, которую можно решить за пару минут.

В груди зарождается сожаление, что я так просто рассказала ему обо всём.

Где была моя голова? Мозги по дороге растеряла?

Или от голода уже тупеть начинаю?

И тут мой живот, как будто вторя мыслям, предательски громко урчит. Звук эхом отражается от стен. Я моментально краснею, мечтая провалиться на месте со стыда.

Вот только Егор тут же перестаёт улыбаться и хмурит слишком тёмные, в сравнении со светлыми волосами, брови.

– Ты когда ела в последний раз?

– Не твоё дело, – бурчу раздражённо. Ёрзаю на диване, делая вид, что пытаюсь усесться. Но в действительности просто прячусь от его вездесущего взгляда.

– Ошибаешься. Пока ты гостья в моём доме – это моё дело, – произносит с нажимом.

Он не ждёт согласия. Поднимается из кресла. Подходит к столу и нажимает на кнопку. Уже через минуту появляется женщина лет сорока, в строгой чёрной форме. Заходит в кабинет и останавливается посередине.

На меня не смотрит.

– Егор Александрович, – вместо приветствия. – Желаете, чтобы я подала завтрак сюда?

– Да, – кивает он. – Только принесите нормальную еду, а не то, что подавали сегодня на банкете, – опускает манжеты рубашки и застёгивает их на запястьях.

Кивнув, женщина исчезает так же быстро, как появилась.

– Спасибо, – с трудом выдавливаю из себя благодарность. В горле появляется ком.

Егор пожимает плечами:

– Если ты умрёшь от голода, это здорово подпортит мне имидж, – скалится одним уголком рта.

Это он сейчас так изощрённо пошутил?

Обалдеть. Глыба льда умеет не только приказы раздавать.

Еду приносят в самые кратчайшие сроки. На подносе – керамическая супница, нарезанный хлеб, мёд и две чашки чая. Всё ещё горячее.

Оказывается, я дико голодна.

Приходится давиться слюной, лишь бы не накинуться на еду, забыв о приличиях.

– Не стесняйся.

Его слова заставляют меня смутиться ещё больше. Но я скрываю это за каменным выражением лица, которое легко получается изобразить – пример прямо перед глазами. Егор стоит, сунув руки в карманы брюк, и наблюдает, как я пододвигаюсь к краю дивана и начинаю есть. Медленно и аккуратно. Так, словно от этого зависит моя жизнь.

И почему я боюсь показаться дурнушкой перед ним? Какая разница, что этот напыщенный сноб обо мне подумает?

Суп – куриный, домашний – улетает в два присеста. Я жмурюсь от того, насколько он вкусный, заедая свежеиспечённым хлебом. Даже о наблюдающем за мной хозяине дома забываю.

Пусть смотрит, если ему так хочется.

Извращенец…

Когда доедаю всё до последней крошки хлеба, до последней капли мёда, Егор подаёт мне салфетку. Я беру её, избегая зрительного и физического контакта, и демонстративно вытираю рот. После чего набираю полные лёгкие воздуха и, чувствуя приятную тяжесть в животе, расслабленно откидываюсь назад.

Мы оба молчим.

Егор не выдерживает первым.

– Рад, что тебе понравилось. Не благодари, – в его тоне проскальзывают язвительные нотки.

Я и не собиралась. Это всё ради имиджа, – думаю про себя, но решаю не язвить в ответ.

Он не сделал мене ничего плохого.

Пока.

– Итак, – Егор садится на противоположный край дивана. Я выпрямляюсь, ощущая лёгкое беспокойство. – Продолжим?

Видно, что я интересна ему, не более чем винтик в огромном механизме. Не девушка, не человек – инструмент, с помощью которого можно добиться какой-то своей цели.

Но…

– Почему я? – Вопрос слетает с губ раньше, чем успеваю подумать.

Егор даже бровью не повёл.

– Тебе нужен покровитель, который защитит. Мне – жена. Фиктивная. – Выделяет последнее слово. – Всё просто.

Я открываю рот, чтобы возразить, но он останавливает меня жестом руки:

– Прежде чем принять окончательное решение, выслушай до конца. – Его голос становится обволакивающим. Низким. Усыпляющим бдительность. – Мы оба получим выгоду от этой сделки. Ты – желанную свободу, я – жену, которая мне сейчас нужна. Так что всё честно.

– Зачем тебе жена? Тем более… такая, как я, – выдавливаю сквозь зубы.

Говорить о себе в подобном ключе неприятно, но я должна понять его мотивы.

Не хотелось бы выбраться из одной клетки и попасть в другую. С той лишь разницей, что прутья будут из золота.

– У меня небольшие, – в синеве радужки проскальзывает едва заметный намёк на досаду, – разногласия с отцом. Как бы правильнее выразиться… – С осторожностью подбирает слова. – У нас с ним кардинально разные взгляды на жизнь. И на женщин тоже. Поэтому он хочет поскорее женить меня на одной из дочерей своих партнёров.

– И ты решил взбунтоваться? Тебе сколько? Пятнадцать? – тяну скептически. – Неужели нельзя просто сесть и поговорить? Он же твой отец.

Егор на мгновение теряет самообладание. Его лицо неприлично вытягивается, но он быстро берёт себя в руки.

– Какая разница, что мной движет? – разводит ладони, съезжая с темы. – Главное, что я предлагаю тебе: деньги, защиту и полную неприкосновенность.

– Бесплатный сыр только в мышеловке, – хрипло заявляю я, отказываясь идти на сделку с совестью.

– Веришь ли ты в судьбу, София? – Не выпускает меня из плена своих глубоких, словно галактика, синих глаз. – Разве не странно, что мы встретились с тобой именно сейчас? Те амбалы могли поймать тебя со дня на день. А меня бы женили уже завтра после званого ужина, потому что терпение отца подошло к концу.