Фиктивные. Моя по контракту

Нижняя губа оказывается изжёвана в хлам, когда я, наконец, понимаю, что слишком сильно нервничаю. Что слишком сильно сопротивляюсь желанию согласиться на столь привлекательную сделку, которую мне выгодно подаёт Егор.

Я ведь прекрасно знаю, что везде есть двойное дно. Важно только то, можешь ты с ним смириться или нет.

Но что если в случае Егора риск оправдывает средства?

– От тебя не требуется ничего, кроме как изображать из себя счастливую и по уши влюблённую в меня жену. – Продолжает дожимать, видя мои сомнения. – Мы будем изредка появляться вместе на мероприятиях, званых вечерах и семейных ужинах. Только и всего.

– А дома?

Как же гладко он стелет…

– Пока никто не видит, мы сами по себе. У тебя своя жизнь, у меня – своя. Можешь делать, что угодно и распоряжаться своей жизнью так, как тебе хочется… в рамках оговоренного контракта, – добавляет поспешно.

Контракта?

Видимо, я не до конца осознаю всю серьёзность ситуации, пребывая в эйфории от одной только мысли, что, наконец, буду свободна.

От вечных долгов.

От бесконечных размышлений, где раздобыть деньги на пропитание и где найти крышу над головой.

И от Антона.

– И всё равно… – Не сдаюсь. – Внизу полный зал других девушек. Почему я?

– Потому что ты идеально подходишь для реализации моего плана. Потому что ты никак не связана с нашим миром. Потому что тебя загнали в угол. И потому, что ты уже согласна, – самодовольно подытоживает Егор. – А ещё ты красивая. Приятный бонус, не правда ли?

Неожиданный комплимент вгоняет в краску. Я опускаю взгляд.

Конечно, он лукавит. К бабке не ходи.

Разве я могу быть привлекательной? Особенно сейчас – с растрёпанными волосами, синяками под глазами, и усталостью, которая отпечатана на лице не хуже любого грима.

Но всё равно… приятно.

Очевидно, что последний вопрос был риторическим, поэтому Егор переходит сразу к сути.

– Юрист подъедет к восьми утра. Оформим всё, как положено. А пока набросаем черновик.

Он идёт к рабочему столу, достаёт из выдвижного ящика чистый лист. Садится в удобное даже на вид кресло и начинает быстро расписывать пункты. Воцарившуюся тишину разбавляет только шорох ручки по бумаге и моё шумное дыхание.

Еда и вино окончательно разморили уставшее тело и сознание. К тому моменту, как Егор возвращается, я уже клюю носом, а веки слипаются так, что пора вставлять спички.

– Проверь, согласна ли с пунктами. Если я что-то упустил, добавим чуть позже во время подписания.

Он подаёт мне черновой вариант договора. Я бегло просматриваю его, стараясь сосредоточиться, но строчки всё равно расплываются.

Вино пошло не на пользу…

Хлопнув себя по щекам, фокусирую взгляд на буквах.

Договор о заключении фиктивного брака сторонами…

Участники обязуются соблюдать следующие основные пункты договора:

1. Срок фиктивного брака: минимальный – полгода, с возможностью продления при изменении условий договора по согласию обеих сторон.

Условия проживания: отдельные спальни, неприкосновенность личного пространства и личной жизни.

2. Финансовая часть (со стороны Егора):

– Выплата долга Софии в размере 5 миллионов рублей – в течение двадцати четырёх часов после заключения договора без последующего взыскания, если договор аннулируется по причинам, не связанным с участниками договора.

– Ежемесячные выплаты на личные расходы в размере пятьсот тысяч рублей.

3. Обязательства Софии:

– Присутствие на официальных мероприятиях.

– Взаимодействие с прессой и семьёй Егора в рамках образа "жены". Совместные фотографии и минимальная физическая близость, если того требуют обстоятельства.

4. Конфиденциальность:

– Полный запрет на разглашение условий сделки.

– В случае нарушения условий конфиденциальности, сторона, допустившая разглашение обязуется:

а) Вернуть всю сумму, полученную по договору – для Софии. Выплатить штраф в размере ста миллионов рублей – для Егора.

б) Немедленно покинуть территорию проживания, если виновная сторона – София. Предоставить место для проживания и обеспечить полную финансовую и личностную безопасность, если виновная сторона – Егор.

5. Расторжение:

– Возможно по инициативе одной из сторон по истечении полугода, с сохранением конфиденциальности.

Права на имущество:

– София не имеет права претендовать на недвижимость, бизнес и активы Егора.

Я перечитываю договор ещё раз. Но никаких подводных камней не замечаю. Всё строго. Чётко. Без воды.

И максимально прозрачно.

А вот договор, составленный уже юристом, придётся перечитать раз десять, как минимум.

– Вас этому с детства учат? – решаю пошутить, чтобы сбросить нервное напряжение, возникшее в теле.

Парень хмыкает.

– Нет. Предпочитаю быть образованным во всех вопросах, связанных с ведением бизнеса.

– И ты, правда, будешь платить мне пятьсот тысяч каждый месяц? – скептически выгибаю бровь.

Это очень… очень большие деньги по моим меркам…

– Тебя только этот пункт волнует? – отвечает вопросом на вопрос.

Я поднимаю на него взгляд. Жду. И только теперь Егор понимает, что я не шутила.

– Ты серьёзно? Для меня это копейки. Как и твой пустяковый долг.

Пустяковый…

В груди поднимается неистовая волна злости. Его слова будят то, что дремлет во мне с самого детства – ненависть к тем, кто родился с золотой ложкой во рту. К тем, кто присосался к родительским деньгам, и считает себя пупом земли.

Приходится собрать всю силу воли, чтобы не высказать этому снобу всё, что я думаю о таких, как он.

Видела я, как мажоры развлекаются в ночных клубах… И что позволяют себе за огромные деньги.

Мерзость.

Меня передёргивает. Егор, заметив моё состояние, решает побыть дипломатом.

– Хорошо, не буду давить. Я вижу, что ты устала. В доме полно свободных комнат. Выбери одну из них и отдохни. Подумай обо всём в спокойной обстановке. Вечеринка закончится через час. Пока ты в моём доме тебя никто не тронет, – говорит он, заметив мой взгляд, который то и дело возвращается к экрану ноутбука. – Я возьму на себя все организационные моменты и пришлю Ирину, когда всё будет готово. Окончательный ответ дашь позже.

Это был самый длинный монолог в его исполнении за всё утро.

Киваю, ощущая странную пустоту внутри. На споры нет никаких сил.

Я устала. Слишком устала.

Договор лежит передо мной – как пропуск в другой мир. В другую жизнь.

Или в другую клетку.

Это был тяжёлый день.

Обращаю руки ладонями вверх. Смотрю на них так, будто они таят в себе ответы на мои вопросы. Пальцы подрагивают. Тело вторит им внутренней дрожью от усталости. Алкоголь сделал своё дело. Я всегда быстро засыпаю после него. Поэтому стараюсь не пить в незнакомой обстановке и с незнакомыми людьми.

Не понимаю, как я могла так сильно ошибиться, выпив целый бокал вина…

Егор расплывается перед глазами. Я моргаю, но веки тяжёлые. Сердце замедляет своё биение.

Шумно выдохнув, откидываюсь на спинку дивана.

Сейчас, посижу так минутку и встану…

Когда я открываю глаза в следующий раз, меня окружает полумрак. Незнакомая мебель, плотно задёрнутые, шторы и стойкий запах чистоты.

Я не сразу вспоминаю, где я и как оказалась здесь. Просто приподнимаюсь и сижу какое-то время в кровати, глядя в никуда. А стоит вспомнить – желание уснуть и не просыпаться кажется самым привлекательным на свете.

Готова ли я подписать договор? Избавиться от одной кабалы, чтобы вляпаться в другую?

Говорят, из двух зол нужно выбирать меньшее…

Егор выглядит меньшим злом.

По крайней мере, что я теряю? Хуже всё равно уже не будет.

Поднимаюсь с кровати и распахиваю шторы. Комната оказывается просторной и светлой. С большим окном, бархатными шторами пастельного цвета и широкой постелью, в которой можно утонуть.

Как капкан, обложенный мхом.

Я всё ещё чувствую усталость, но нервное напряжение не даёт даже просто лечь обратно в кровать. Воспользоваться затишьем, чтобы отдохнуть, пока всё снова не превратилось в безумие. Поэтому я мечусь по комнате туда-сюда, словно загнанный угол зверь.

До тех пор, пока не раздаётся стук в дверь.

Я замираю, как перед прыжком. Жду, что кто-то войдёт, но никто спешит вламываться внутрь.

Неужели нужно моё разрешение?

– Войдите, – голос хриплый спросонья, но меня слышат.

Дверь открывается и в комнату входит та же женщина в строгом чёрном костюме.

– София, Егор Александрович ждёт вас. Если вы готовы, следуйте за мной.

Я прошу подождать пять минут, и иду в ванную комнату, чтобы умыться.

Помпезная остановка не перестаёт удивлять. Я словно в музей попала. Только экспонатов не хватает. Позолоченная сантехника, мраморные стены, лепнина – и это только малая часть обстановки.

Быстро приведя себя в порядок, чуть ли не бегом вылетаю из стерильного кошмара. Даже в зеркало не смотрю.

Плевать, как я выгляжу.

Кабинет Егора при свете дня выглядит иначе. Если в сумраке он казался мне мрачным и изолированным от всего мира, то теперь это обычная комната. За исключением того, что она слишком… идеальная.

Ничего лишнего. Резной письменный стол из тёмного дуба, настольная лампа, бумаги, сложенные аккуратной стопкой в органайзере. Длинный шкаф, расположенный вдоль стены. Каждая полка уставлена книгами. В дальнем углу – закрытый бар. Напротив входа – часы в современном стиле.

Сдержанное тепло дерева, матовая сталь – всё буквально кричит: это кабинет влиятельного человека.

Почти десять… Долго же я спала.

Почему Егор не послал за мной раньше?

Когда я вхожу, Егор сидит за столом. Спина прямая, как будто рядом ходит надзиратель, следящий за его осанкой. Стоит ссутулиться – и получит указкой по спине. На нём тёмно-синий костюм, галстук с тугим узлом. На левой руке – часы, отражающие солнечные лучи, падающие сквозь незашторенные окна. Светлые волосы зачесаны назад. Так, что ни одна прядка не выбивается.

От его педантичности даже жутко становится.

Представляю, как его раздражает мой внешний вид.

Я чувствую себя не просто чужой в этом месте, а лишней. Неуместной. Как сорняк среди ухоженных грядок.

– Проходи, – мягко говорит Егор, не отрываясь от изучения договора.

Ни приветствия, ни улыбки, только холодная вежливость.

В одном из свободных кресел сидит высокий мужчина в очках, с планшетом в руках. Юрист. Егор коротко представляет нас друг другу, после чего принимается зачитывать пункты договора ещё раз. Я сверяюсь со своим экземпляром, который мне протянул юрист и не нахожу ничего нового, кроме того, что теперь всё написано слишком мудрёным языком. Официальным. Однако основной смысл чернового варианта сохранился.

Оба мужчины ждут моего решения. Вот только я почему-то думаю не о пунктах договора, и что прямо сейчас собираюсь продать свою свободу на целых полгода…

Я смотрю на Егора и вижу перед собой абсолютно незнакомого человека. Как будто этот Егор – брат-близнец того, который играл на рояле несколько часов назад.

Могу поклясться, до утреннего преображения он был другим. Живым, несмотря на всю холодность.

А сейчас передо мной не человек, а статуя. Идеальная, без единого изъяна. Такие не ошибаются. Не проигрывают. И не умеют чувствовать.

Юрист подаёт мне ручку, вырывая из размышлений:

– Подписать нужно здесь и здесь, – прицельно тычет в лист бумаги, а я не могу отвести глаз от Егора.

Он вопросительно вскидывает брови и я понимаю, что пялилась на него неприлично долго.

– Х-хорошо, – опускаю взгляд, пытаясь отыскать места, где нужно подписать.

Но не успеваю прикоснуться стержнем к бумаге – в кабинет без стука влетает вчерашний охранник.

– Егор Александрович! Ваш отец… Он… он уже внизу. Скоро поднимется.

Меня будто придавило к стулу чем-то тяжёлым.

К такому повороту никто оказался не готов. Даже Егор. Но единственное, что выдало его эмоции – слегка нахмуренные брови и острый взгляд, о который можно порезаться.

– Сколько у нас времени? – Всё что спрашивает у охранника.

– Минуты две.

Егор кивает. Юрист быстро поднимается – сразу заметно, что они давно знакомы.

– Подпишем позже. Я вышлю время и место. – Произносит командным тоном.

Мужчина в очках пожимает Егору руку и исчезает за дверью, следуя за охранником.

Хозяин дом бросает на меня короткий, но содержательный взгляд, и я вновь вытягиваюсь по струнке, сама того не осознавая.

– Похоже, придётся форсировать события. Визит отца я не учёл, – сжимает губы в тонкую линию. Берёт телефон и быстро набирает кому-то сообщение. – Иди в свою комнату, я возьму его на себя. Он пока не должен ни о чём знать.

Я не успеваю ответить. Он каким-то немыслимым образом оказывается уже у двери.

Но, прежде чем уйти, бросает последнюю фразу, обидную до оскомины на зубах:

– И приведи себя в порядок. Если собираешься стать моей женой, должна соответствовать фамилии. Ирина тебе в этом поможет.

Глава 3

София

Домработница появляется внезапно – прямая осанка, короткая стрижка, строгий взгляд.

– Меня прислал Егор Александрович. Пройдёмте за мной. – Ирина не улыбается, но в её голосе нет холода. Только деловитость.

По женщине невозможно понять, как она относится ко мне. Настоящий профессионал своего дела.

Я следую за Ириной. Она уводит меня дальше по коридору, затем по лестнице, вверх, на третий этаж. Здесь окна распахнуты настежь. Пахнет весенней свежестью и цветами из сада. В воздухе пляшут едва заметные пылинки, мерцающие в ярком солнечном свете.

Комната, в которую мы заходим, похожа на гримёрку: длинное горизонтальное зеркало со встроенными лампами по краям, узкий стол, заставленный кейсами с косметикой. В углу – длинная вешалка с нарядами на все случаи жизни.

Для начала Ирина отправляет меня в душ. В ванной долго не задерживаюсь. Хотя соблазн велик. Даже не смотря на пощипывающие порезы на руках, горячая вода – то, чего мне очень не хватало последние месяцы.

Усилием воли, я покидаю душевую кабину спустя пятнадцать минут. Обернувшись в пушистое полотенце, возвращаюсь в комнату-гримёрку.

– Присаживайтесь, – завидев меня, женщина указывает на квадратный стул с высокими ножками и низкой спинкой.

Ирина не суетится. Просто делает свою работу. Открывает кейсы, раскладывает кисточки на столике. Бросает на меня изучающие взгляды, подбирая палетки.

Я сажусь, стараясь не смотреть на себя в зеркало. Никого, кроме пугала в лохмотьях, там не увижу. Но это – мелочи. Больше отталкивает мысль, что придётся отдать себя в руки постороннего человека.

Терпеть не могу, когда ко мне прикасаются.

Ради договора приходится побороть себя. Поэтому даже не протестую. Просто прикрываю веки и жду, пока домработница приступит к макияжу.

– Простите мою фривольность, но… Боюсь даже представить, что вам пришлось пережить. – Вдруг вздыхает Ирина. И снова поспешно извиняется. – Ещё раз простите, если показалась грубой.

– Всё в порядке, – тяну безразлично.

Её слова никак меня не задевают. Я итак знаю, что она видит: впалые щёки, острые скулы, узкие плечи, худые руки и ноги. Удивительно, что Егор вообще счёл меня красивой.

Хотя, возможно, это была ирония, которую я не уловила за его вечно холодной, вежливой маской.

– Волосы будет сложно уложить, но мы что-нибудь придумаем, – Ирина подходит ко мне сзади и осторожно касается обесцвеченных добела коротких прядей.

Ужасно непривычно…

Я вздрагиваю. Больше от посетивших мыслей, чем от чужого прикосновения.

Знала бы, что смена внешности не поможет…

Только время зря потратила.

– У вас интересный цвет глаз, – чувствую, как она смотрит на меня через зеркало. – Кажется, такие глаза называют хамелеонами. Не голубые и не зелёные. Интересно… Нужно будет подчеркнуть их. – Рассуждает вслух, поняв, что я не собираюсь ей отвечать.

И смотреть на себя в зеркало – тоже.

– Начнём с макияжа. Готовы?

Киваю, едва слышно переведя дыхание.

Ирина приступает к работе. Её движения быстрые и точные. Уверенные. Палетки сменяют друг друга одна за другой. Кисти порхают надо мной, как крылья бабочек.

Я же взволнованно ковыряю ногти.

Раньше была дурацкая привычка теребить волосы, а теперь не знаю, чем занять руки.

– Вы выглядите моложе своего возраста. В вашей ситуации, это скорее минус, чем плюс. – Лёгким движением наносит румяна на щёки, заканчивая. – Поэтому не улыбайтесь. Смотрите спокойно и уверенно. И не забывайте дышать. – Я открываю глаза как раз в тот момент, когда на губах Ирины появляется едва заметная улыбка.

Убегая от реальности, я читала множество фентезийных романов. И вот в них часто описывали преобразившихся героинь, которые едва узнавали себя в зеркале.

Я себя узнала. И описанного в книгах восторга не испытала. Скорее – желание стереть с себя боевой раскрас.

Гладкие волосы, уложенные лёгкой волной от лица. Оттенённые, чёткие брови. Длиннющие чёрные ресницы. Нежно-розовые губы. Слишком ровный тон кожи. Благодаря тёмному карандашу для глаз, взгляд стал выразительным и глубоким.

Вроде я, а вроде и нет.

Размалевали, как актрису перед выходом на сцену.

Хотя… Так оно и есть.

Наверное, в параллельной вселенной, в которой София Белова родилась не в семье алкоголиков, а среди статусных и уважаемых людей, так выглядела бы настоящая я.

Но не в этой реальности.

Кажется, будто на моё лицо надели маску. Как у «дневного» Егора. Точёную, красивую. Идеальную. И вместе с тем ненастоящую.

Ирина замечает злую ироничную усмешку, скользнувшую по моим губам. Поэтому спешу поблагодарить её за проделанную работу:

– Красиво. Спасибо, – выдавливаю из себя улыбку. На этот раз искреннюю.

Если отбросить лирику, получилось и вправду красиво. Ни убрать, ни прибавить – ничего лишнего.

– Рада, что вам понравилось, – и снова подчёркнуто вежливый тон. – Теперь перейдём к платью.

Платью…

Ненавижу платья.

Я как будто на личную пытку подписалась. Вроде бы плюсы договора перевешивают минусы, но стоит коснуться неприятных мелочей и их становится уж слишком много…

Ирина долго подбирает наряд, то и дело бросая быстрые взгляды в мою сторону. В итоге останавливается на нежном голубом платье в пол с бретельками – просто, но со вкусом. От помощи отказываюсь. Надеваю его сама. Единственное – прошу застегнуть молнию сзади.

По привычке хочу поправить волосы сзади, но жёстко обрываю себя, с досадой сжимая ладони в кулаки.

Их больше нет. Как и твоей прошлой жизни.

Забудь.

– Егор Александрович будет доволен.

Ещё бы мне было до этого какое-то дело…

Понравится этому снобу или нет – вопрос второстепенный. Главное, чтобы держал руки при себе.

Ирина поправляет складки на платье, рассматривая мой образ с лёгким оттенком гордости в карих глазах. Её голос звучит мягко. Словно она испытывает к хозяину дома тёплые чувства, похожие на материнские.

Хотя, откуда мне знать, какие эмоции родители испытывают к своим детям? Моим было плевать на всё, кроме бутылки.

Смотрю в зеркало, чтобы отвлечься. Мне даже начинает нравиться то, что я там вижу. Немного.

Правда, с трудом верится, что это – договор, Егор, преображение, фиктивный брак – происходит со мной на самом деле.

Ирина ободряще кладёт руки мне на плечи и легонько сжимает их:

– Вы справитесь, София. – Не поддержка. Не утешение. Просто факт.

И тут, как по заказу, раздаётся мужской голос за дверью:

– Я могу войти?

Женщина сразу отступает от меня. Впускает Егора в комнату. Не успев войти, парень тут же принимается придирчиво осматривать меня с ног до головы. Как лошадь на рынке.

Настроение сразу ползёт вниз, достигая отметки «минус».

– Неплохо, – озвучивает вердикт. Но на красивом лице не отражается ни капли эмоций.

И вот с этим камнем мне придётся уживаться полгода?

Впрочем, какая разница…

Уж лучше Егор с причудами, чем антоновские псы и подвал.

– Можете быть свободны, – обращается к Ирине.

Когда женщина оставляет нас наедине, парень самую малость расслабляет галстук у шеи. Позволяет себе тяжёлый вздох и выразительно вздёрнутые брови, усаживаясь на стул, в котором я сидела не так давно.

Кошмар. Как будто каждое его движение проходит контроль качества.

Какого чёрта он такой… идеальный?! Здесь же никого, кроме нас, нет!

– Это будет сложнее, чем я рассчитывал, – басит едва слышно.

Внутри всё переворачивается.

– О чём ты?

Если он о моей внешности, я точно подпорчу это холёное мажорское личико.

Егор снова скользит по мне взглядом снизу вверх. И, кажется, будто на мгновение в нём что-то меняется. Становится темнее и опаснее. Как ночью.

Или я это себе придумала?

– Пошли. Расскажу за обедом.

И, грациозно встав со стула, уходит, не оглядываясь. Знает, что я покорно последую за ним.

Выбора ведь всё равно нет.

Видимо, репетиция нашего брака уже началась. Потому что иначе, чем пыткой – в платье, на каблуках по ковру, по лестницам вниз – я это никак не назову.

Ровный мраморный пол на первом этаже радует блаженством в икрах. Напряжённость сменяется расслабленностью. Я даже выдыхаю от облегчения. Егор это слышит и на мгновение оборачивается, одаривая кривой ухмылкой.

Я громко цокаю.

Он действительно проверяет меня. Как я хожу. Как держусь. Как веду себя. Что говорю.

Всё это – одна сплошная проверка.

Чтоб его!

Столовая расположена, в прямом смысле, на другом конце особняка. И напоминает банкетный зал, нежели трапезную.

Я как-то работала официанткой на свадебных торжествах… Так вот, место, куда привёл меня Егор, практически ничем не отличается от данного мероприятия. Разве что декорации в виде цветов отсутствуют.

Как они вообще могут жить здесь? Это же не дом, а одна сплошная пытка! Да даже общага, в которой я жила последнее время, выглядела уютнее, чем этот особняк.

Холодная геометрия на стенах и на полу. Длинный стол из серого камня на двадцать человек, как минимум. Глубокие кресла, садясь в которые чувствуешь себя не гостьей, а экспонатом.

Егор останавливается у одного из стульев-кресел. Отодвигает его за спинку и ждёт, пока я сяду.

На мой вопросительный взгляд поясняет:

– Привыкай. У нас же любовь, – с ехидством.

Сам садится напротив. Не рядом.

– Куда ты, дорогой? У нас же любовь! – Не могу удержаться от ответной шпильки.

– Юмор прибереги до лучших времён. Поверь, он тебе понадобится, чтобы не отъехать в комнату с белыми стенами, – говорит без тени улыбки. И это напрягает.

Всё настолько плохо?

Егор поправляет часы на левом запястье – жест, выдающий лёгкую нервозность. Если бы не умела подмечать мелочи, то не заметила бы. Собираюсь спросить, в чём дело, но в столовую заходят два официанта во главе с поваром, и приходится на время отложить разговор.

После краткой презентации трудновыговариваемых блюд, нам желают приятного аппетита и оставляют наедине. Егор берёт графин с обычной водой и наливает себе в стакан, игнорируя основные блюда и закуски.

– Это, – обводит руками стол и еду, от которой рот наполняется слюной, – репетиция семейного ужина. Сегодня ты должна быть безупречна в своей роли, София. А так как времени на подготовку у нас немного… придётся импровизировать, – заявляет слишком спокойно.