Спор на Недотрогу

Глава 14

Яна

– И кого ты сторожевым псом назвал, ушлёпок? Давно по роже не получал? – цедит Ваня, поигрывая плечами.

– По-хорошему не хотим, значит, да?

Волк демонстративно цокает, отлепляясь от дверного косяка, и с надменной ухмылкой смотрит на разминающегося Брежина. Он полностью расслаблен и даже в какой-то степени высокомерен. Один его смеющийся взгляд чего стоит.

– Время вышло, Мышка.

Наклонившись вбок, Макс высматривает меня, прячущуюся за спиной «героя». И, когда наши глаза встречаются, я понимаю: этот гад так просто не уйдёт. Он получит своё, так или иначе.

Но это не главное.

Моё холодное, рациональное «Я» улавливает одну простую, но неочевидную истину: будь Ваня хоть трижды спортсменом, Макс его в бараний рог скрутит. И дело даже не в Брежине. Если бы перед Ваней был кто-то другой, не Волк, он бы обязательно победил. Но вряд ли дикий хищник дерётся честно.

Волков ни капли не сомневается в собственной победе. Его самоуверенность можно отследить по блуждающей усмешке на губах. По небрежной позе со скрещенными руками. И по леденящему кровь спокойствию, которое осело металлом на дне зелёных глаз.

Я обязана вмешаться, иначе Брежин пострадает.

Из-за меня.

Но сказать я ничего не успеваю.

Ваня, устав от того, что его игнорируют, вдруг резко подаётся вперёд и толкает Макса двумя руками в грудь. Бычит.

– Я с тобой разговариваю, волчара!

Вот только зверь даже бровью не ведёт. Лишь отступает назад по инерции, смягчая удар и гася его одновременно. Хотя Ваня – махина ещё та: под два метра ростом, с выступающей квадратной челюстью и бугрящимися мышцами по всем телу. Он выглядит, как и положено спортсмену. Футболисту, в его случае.

Но Волк устоял! А ведь толчок должен был, как минимум, сбить его с ног!

И это лишний раз доказывает то, что моя теория верна: Макс постоянно дерётся. У него есть опыт в драках. Как бы это ни звучало. Он знает, как себя вести. И, главное, – как выйти из замеса победителем.

А вот «золотой мальчик», радость мамы и гордость папы, вряд ли так часто дрался. И уж тем более не инициировал драку, я уверена. Даже сейчас Брежин намеренно провоцирует Волка только лишь потому, что пытается перекинуть фокус внимания на себя.

Пользуясь небольшой заминкой с нашей стороны, Макс, наконец, переводит на Ваню ленивый прищур и отвечает:

– Хочешь сказать, ты – не пёсик? – Вскидывает брови. И ухмыляется ехидно. Издевательски. – Бегаешь за ботаншей, подарочки даришь. Тяфкаешь мне тут что-то, – топит его, добивая. – Осталось только хвостом научиться вилять и всё! Гав-гав!

Волков намеренно измывается над почти поверженным противником. Ржёт, но как-то мрачно. Без веселья. Словно всё происходящее – холодный расчёт. Чётко спланированный и отыгранный план.

Не проходит и секунды – Ваня кидается на Волка. Драка начинается слишком быстро. Я даже моргнуть не успеваю, как эти двое матершинников, сцепившись, принимаются кататься по полу. Опасаясь попасть под раздачу, отскакиваю к дальней стене, и, прижав ладонь ко рту, с ужасом взираю на происходящее.

Драки в своей жизни я наблюдала нечасто. Точнее, практически никогда. Один раз стала свидетельницей подобного дикарства в школе. И всё. На этом мой опыт кровавых расправ, к счастью, закончился.

Хотя нет. Был ещё один случай…

Но вспомнить о нём не успеваю – драка кончается так же внезапно, как и началась.

Заломив Брежину руку за спину, Волк вдавливает голову парня в кафель, не позволяя тому даже шелохнуться. Ваня брызжет слюной и дёргается под ним, но Макс, как заправский борец, весом собственного тела задавливает любые попытки моего защитника выбраться.

Ужас достигает апогея. Царапает когтями грудь, вынуждая замереть и просто наблюдать за тем, как Волк унижает Брежина. Прямо у меня на глазах. А я даже слова вымолвить не могу от оцепенения.

Это какая же груда мышц прячется за мрачными толстовками…

Или же дело не в мышцах?

Мозг, вместо того, чтобы придумать, как разнять парней, издевательски машет мне ручкой, сваливая в глубины подсознания.

Я – пас, – говорит мне он. – Надо было сваливать раньше.

Меня всю передёргивает, стоит увидеть кровь на белой рубашке. Но именно алые пятна отрезвляют. Я вспоминаю, что моему организму жизненно необходим кислород и заставляю себя сделать вдох.

– Ты заплатишь! Ублюдок! – шипит Ваня искажённым голосом. – Держись от Яны подальше! Она со мной, понял? Я не позволю тебе играть её…

С каждым произнесённым словом Волк меняется в лице. Его черты заостряются, становятся животными. Яростными. Но ярость эта тихая, как ледяная вьюга. Он делает одно мимолётное движение, один удар, от которого у меня кровь стынет в жилах, и Брежин резко замолкает, так и не договорив. Только тихо постанывает от боли.

Склонившись к уху парня, Макс безжалостно цедит:

– Заткнись или я тебе все зубы выбью. По одному. Стоит она того?

Сжав светлые волосы в кулак, он задирает Брежину голову и кивает подбородком на меня, жмущуюся к стенке. Ваня неразборчиво мычит и уже не сопротивляется, а я едва дышу.

– Вижу, урок усвоил. С этого и нужно было начинать, – со снисходительной улыбкой похлопывает моего защитника по спине.

Я смотрю на эту страшную картину мужской драки, и что-то внутри меня надламывается. Оковы оцепенения, наконец, спадают, и я с разбега бросаюсь на Волка.

– Отпусти его!

Макс позволяет мне скинуть его тушу с Брежина. Не сопротивляется, когда я оттаскиваю его за рубашку к кабинкам, и даже успевает подхватить меня, чуть не свалившуюся на пол.

Чёртовы каблуки!

Чёртов клуб!

Чёртов Волк!

Ненавижу! Как же. Сильно. Я. Его. Ненавижу!

– Не стоит благодарности, – оскаливается, удерживая меня в полуобъятиях.

– Дикарь! Зверюга безмозглая! – кричу дрожащим от слёз голосом. Но Волк только ядовито ухмыляется. – Не смей ко мне прикасаться! – ужом выскальзываю из его рук и подлетаю к Брежину. – Вань? Вань? Слышишь меня? Ты как?

Мой защитник со стоном переворачивается на спину. Из его рассечённой брови течёт кровь. Но в целом всё не так ужасно, как я думала.

Правду говорят, что у страха глаза велики.

– Идти можешь? – помогаю Брежину подняться.

– Конченый, – тихо выдыхает Ваня, садясь. – Ты, мать его, конченый ублюдок!

– Вали, пока я добрый, – небрежно бросает ему Волк.

Брежин раздражённо отмахивается от моей помощи и, кряхтя, поднимается на ноги.

Растерянная, я отступаю в сторону.

– Не думай, что мы закончили, – хрипит парень, с ненавистью взирая на Макса.

– Да-да, вали уже, – закатывает глаза. И косится на меня. – А ведь всё могло быть иначе, Мышка. Прикажи ты своему пёсику свалить по-хорошему, мы бы мирно поболтали и разбежались по норам. Вот что бывает, когда не умеешь обращаться с поводком…

От того, чтобы снова броситься на Волкова, Ваню удерживает стайка девчонок, решивших так не вовремя зайти в уборную. Они улыбаются, громко обсуждая популярного вокалиста группы «Devil Inside» – Олега Громова. Но увидев, что тут происходит, девушки принимаются визжать, после чего с ужасом сматываются подальше отсюда.

– Ну, вот, всех девчонок распугал. Сходи в соседнее помещение, приведи себя в порядок, а то эти курицы точно охрану вызовут. Ты же не хочешь испортить другу день рождения? – белозубо скалится Волк, оглядывая Брежина с ног до головы. – Он так просил не разукрашивать тебе рожу, что я не удержался. Ты уж извини, ничего личного, – разводит руками и почему-то морщится, когда его взгляд падает на ладони.

– Вань, я могу чем-то помочь? – тянусь к нему.

– Не нужно, я сам, – жёстко отрезает он. Окидывает меня долгим, внимательным взглядом сквозь заплывшие веки, а потом молча идёт к выходу.

Мне не остаётся ничего другого, кроме как потерянно стоять на месте. От помощи Брежин отказался, а что ещё сделать или сказать в этой патовой ситуации я понятия не имею.

Шурша одеждой, Волк подходит к раковинам. Включает воду и с какой-то маниакальностью принимается отмывать руки жидким мылом. К тому времени Ваня уже скрывается за дверью. А я вскидываюсь, вспомнив, что оставаться в уборной наедине с придурком опасно для ментального здоровья.

И, как оказалось, ещё и физического…

Вот только сбежать следом за Брежиным мне не позволяют. Макс опережает меня на долю секунды. Вырастает передо мной, словно из-под земли, и одним быстрым движением поворачивает дверной замок, отрезая нас от остального мира.

– А теперь поговорим на моём языке, Яночка, – обхватив талию лапами, Волк впечатывает меня в своё тело.

Не дав мне опомниться, он разворачивает нас на сто восемьдесят градусов и прижимает меня к ближайшей стене. Нависнув, дарит очередную мрачную улыбку, не предвещающую ничего хорошего, и, вцепившись сильными пальцами в подол моего платья, умело задирает его до самого пупка.

Испуганный вскрик гасит волчья ладонь, закрывшая мне рот.

– Сейчас я покажу тебе, что бывает с непослушными девочками, которые не соблюдают условия договора, – хрипло басит Макс, поддевая резинку моего кружевного белья. – Трусики за трусики, Мышка.

Глава 15

Макс

То, что устроил этот пёс – цирк и клоунада. Слишком много спеси, ещё и за языком не следит. Чуть не проговорился, что парни в АМО спорят на девственниц. Да узнай об этом хоть одна девчонка, слухи бы уже по всей академии разлетелись, и дядька быстро бы прикрыл эту лавочку. Но наши ставки: игры на чужую девственность, нелегальные гонки, подпольные бои и прочее, – секретная инфа, которую нельзя разглашать. За это карают свои же, без суда и следствия, потому что деньги там крутятся немалые.

Такие, как я, – сыновья богатых предков, – как бы странно это ни звучало, хотят быть независимыми. А как этого добиться в максимально кратчайшие сроки?

Верно. Проворачивать что-то незаконное. То, что порицается обществом.

И хорошие мальчики, как Ванечка, например, быстрее всех сдают позиции. Сначала играют в рыцарей, защитников сирых и убогих, а потом первыми падают в аморальную пропасть. Стоит почуять запах лёгкой добычи и деньги сразу же перестают пахнуть. Вся их показушная человечность испаряется, оставляя только азарт и жажду лёгкой наживы.

Я называю это извращённым видом лудомании. Но выбраться из этой пропасти пока не могу. Деньги мне жизненно необходимы. Причём много и в самый кратчайший срок. Иначе я так и останусь марионеткой своего папаши.

А он с каждым днём всё сильнее сжимает удавку…

Не за горами тот день, когда мне придётся обучаться под его руководством. И долго я не протяну, учитывая методы больного ублюдка. К тому времени я просто обязан свалить отсюда. Как можно дальше. Хоть на необитаемый остров!

И сделаю всё для этого. Буквально всё!

Но для начала проучу заучку.

А потом доходчиво объясню Ванечке, что бывает с теми, кто не умеет держать язык за зубами и выносит опасную инфу из закрытых чатов на общак.

Как он вообще туда попал – вопрос второстепенной важности. Поэтому буду решать проблемы по мере их поступления. Прямо сейчас мне нужно что-то сделать с дурманящим запахом волос долбанной ботанши. Которая, походу, готова дать всем, кроме меня.

Зато недотрогу из себя строила…

Сучка продажная!

Видать, я просто ей не по масти. Рожей не вышел или не излучаю пафос и лоск, как хренов рыцарь.

– Я думал, мы договорились: я удаляю видос, а ты делаешь вид, что мы друзья. Ну, или типа того, – хриплю ей на ухо не своим голосом, проводя пальцами по выступающим костяшкам под резинкой кружевных трусиков.

Белобрысая вздрагивает и судорожно выдыхает. Поднимает на меня взгляд, полный ужаса, который срабатывает не хуже подсечки.

Это прикол? Она реально думает, что я её насиловать собрался?

– Я буду кричать, – голос Мышки дрожит. Серые глазищи наполняются слезами.

М-да… Это не рофл. Она действительно так считает.

– Да кому ты сдалась? Расслабься, не трону я тебя, – фыркаю как можно пренебрежительнее. И одним рывком лишаю её трусиков. – Мне нужно только твоё бельё.

Приходится собрать всю силу воли в кулак, чтобы смотреть Мишиной в глаза. Но в выдержке девчонка меня переиграла – даже не вскрикнула, в то время как мне дико хотелось посмотреть вниз и...

Подняв руку, трясу кружевным перед лицом испуганной ботанши, демонстрируя трофей. Вот только удовлетворения от того, что наказал Мышку, не испытываю. И со мной такое впервые.

Обычно меня не заботят чувства других…

Кинув полный сожаления взгляд на своё бельё, девчонка разрывает наш зрительный контакт и поправляет сверкающее платье, натягивая его чуть ли не до пяток. И, зажмурившись, трясёт головой. Так, будто пытается прийти в себя после гипноза.

– Ты что, какой-то фетишист? Извращенец? Или просто садист? – прижимая руку к груди, пялится с таким ужасом и отвращением, что даже меня пробирает.

– Всего понемногу, – язвлю в ответ, ощериваясь.

Но Мишина принимает всё за чистую монету. Всхлипывает и запускает когти в мои предплечья, решив драться за свою честь до последней капли крови.

Да твою ж…

Желание проучить заразу вдруг окончательно сдувается, словно воздушный шарик. И чтобы дурная хоть немного успокоилась, отдираю её клешни от себя и делаю шаг назад.

Подальше от напуганной девчонки и поближе к двери.

Нельзя, чтобы Мышка сбежала. Сначала я должен узнать ответы на свои вопросы.

Запоздало допираю, что такое простое действие – выпустить ботаншу из плена – далось мне с трудом.

С большим. Трудом.

А когда осознаю весь треш происходящего, то выпадаю из реальности на несколько секунд, споря с самим собой.

Я что, настолько страшный и пугающий? Или мерзкий?

Вроде до белобрысой никто не жаловался. Наоборот, девчонки текли, как сучки, когда начиналась эта игра в «обними-отстань» и «я не такая, так что возьми меня типа силой».

Внутренности внезапно обжигает злость. Причём на самого себя.

Ля! Как это вообще работает? Почему я злюсь на себя, а не на неё?

Попал под её женские чары? Или то, что теперь я хочу трахнуть ботаншу не просто из интереса, а чисто из принципа, плавит мне мозг не в лучшую сторону?

– Не смотри на меня так, – бурчу, скрещивая руки на груди.

Но Мышка всё равно глазеет исподлобья. Как котёнок, который вот-вот бросится на льва, считая, что тот хочет его сожрать. Хотя на самом деле лев просто забавляется. Играет.

И смешно и грустно.

Писос. Походу, стрессоустойчивость у девчонки колеблется между отметкой ноль и минус один.

– Хорошо, давай так: я забуду о твоём непослушании и о том, что ты нарушила условия нашей сделки в обмен на парочку честных ответов.

– Я больше не собираюсь идти у тебя на поводу! Ты – маньяк и агрессор! Избил ни в чём неповинного человека! – шипит Мишина, сжимая маленькие ладошки в такие же миниатюрные кулачки. – И верни мне трусы! Сейчас же!

Я смотрю на эту злобную фурию, и будто впервые вижу. Её. Настоящую.

Белые локоны растрепались. Лямка впечатляющего платья сползла, оголяя холмик груди слева и татуировку сакуры под ключицей. На лице выражение, достойное какой-нибудь валькирии, а не забитой ботанши с вечными учебниками в руках. В глазах – убийственный огонь, который точно спалил бы меня на месте и даже пепла не оставил, будь она ведьмой.

Что-то в груди странно сжимается и впивается колючками, как если бы я решил обнять кактус.

И в этом виновата заучка!

Заучка, мать вашу!

– Отдай. Мои. Трусы. Придурок! – чуть ли не рычит, собираясь броситься на меня и отвоевать их силой.

Против воли вздыхаю. Страдальчески.

Как же с ней сложно…

С другой стороны, девчонка уже херового мнения обо мне, так что терять нечего…

Издевательски медленно сую кружевные трусики в передний карман джинсов, пристально глядя Мышке в глаза. И ухмыляюсь, точно зная, что её это выбесит.

– Обещание не сдержала – трусы потеряла, – развожу руками и едва удерживаюсь от того, чтобы не хрюкнуть от смеха, потому что лицо заучки смешно перекашивается. – Не видать их тебе, как своих ушей, – добавляю, чтобы закрепить клоунский эффект.

Или, если быть точным, джокеровский…

Даже я осознаю, что выгляжу сейчас как псих.

– Это Оливия Сикрет*! Я копила на него почти год! Год, Волков!

Безразлично пожимаю плечами.

– Да хоть десять. Думать надо было, прежде чем разбрасываться словами. Терпеть не могу людей, которые не отвечают за свой базар.

– Базар? – Выпучивается на меня, как сова. И яростно шипит: – Я прибью тебя! Прибью, слышишь?! Ты мне за всё ответишь, Волков!

– Боюсь, придётся встать в очередь.

– Придушу! – Мишина угрожает, но её голос трясётся от едва сдерживаемых слёз.

– Да ты себя в зеркало видела? Метр с кепкой в прыжке! Руки не дотянутся, – неестественно ржу, пытаясь хоть немного разрядить обстановку. – А если и допрыгнешь, то силёнок не хватит.

– Какой метр? Какая кепка? – визжит девчонка, чуть ли ногами не топая. Бессильно сжимает и разжимает кулачки. – Я сто шестьдесят пять сантиметров!

– А я – метр девяносто шесть. Да и весовые категории у нас разные. Так что хорошенько подумай, прежде чем кинешься исполнять угрозы.

Ситуация сюрр, нахер! Кто бы мог подумать, что тихоня Яна Мишина такая сексуальная в гневе и… забавная.

Ловлю себя на том, что лыблюсь, как придурок, которым она меня обозвала. И тут же осекаюсь, моментально приходя в себя.

– Короче, хватит пустой болтовни. Ответишь на вопросы и свободна. – От резкой перемены настроения, блондинка теряется, глупо хлопая ресницами. Чем я и пользуюсь. – Внимание вопрос: где ты была примерно год назад?

Мышка окончательно впадает в ступор, потеряв нить разговора. Хмурится, открывая и закрывая рот, как рыба на берегу. Но недаром белобрысая заслужила свой титул заучки. Она быстро соображает, как выкроить максимальную для себя выгоду из сложившейся ситуации.

– Отдашь трусы, и я попытаюсь вспомнить, – разжимает кулачки и протягивает мне руку раскрытой ладонью вверх. Трясёт ею нетерпеливо.

– Ты не в том положении, чтобы торговаться, – морщусь. – Несколько минут назад ты почти рыдала от страха и думала, что я тебя изнасилую, а теперь условия мне ставишь? – хмыкаю я.

– Я не выйду отсюда без своих трусов!

– Слушай, – угрожающе понижаю голос. – Не беси. И не обманывайся на мой счёт. Я ведь могу перестать играть в добрячка.

– Если бы ты хотел мне навредить, уже бы это сделал, – выплёвывает Мышка.

Сука! Терпеть не могу умных баб! От них одни проблемы…

– Доиграешься… – начинаю злиться по-настоящему.

Видимо, что-то отражается в моём взгляде, потому что зараза принимается кусать губы, и отводит глаза.

– Не знаю, зачем тебе эта информация, но в первой половине сентября я была в лагере. – Заметив непонимание, отразившееся на моём лице, поясняет: – Ну, лагерь. Загородный. Там где дети отдыхают. Вожатой подрабатывала.

Я напрягаюсь, чувствуя, что прямо сейчас узнаю ответ на вопрос, не дающий мне покоя с той самой ночи, когда я увидел чёртову татуировку. Даже на сушняк пробивает от внезапного волнения.

– И где находится этот детский лагерь? Территориально. – Подгоняю её, так и не дождавшись продолжения.

– В пятидесяти километрах от АМО. Там ещё лесополоса недалеко. Забыла название… – Она морщится и трёт лоб, пытаясь вспомнить.

Но мне и не нужно слышать название посёлка, потому что я прекрасно запомнил место, в котором чуть не подох…

*Оливия Сикрет – бренд нижнего белья, в шутку придуманный автором по аналогу всемирноизвестного.

Глава 16

Яна

Наш странный диалог прерывается нетерпеливым стуком чужого кулака по ту сторону двери.

– Это охрана! Открывайте, если не хотите проблем, – басят нам предупреждающе.

Я вздрагиваю от сурового тона охранника и, наконец, прихожу в себя. Осознание происходящего приносит с собой волну стыда, которая безжалостно накрывает меня с головой.

Я в элитном клубе. Заперта в туалете с парнем. Тет-а-тет. На мне нет белья. Я вся растрёпанная. И вряд ли кто-то подумает, что мой взъерошенный внешний вид – следствие борьбы за свою честь…

Скорее, наоборот.

– Я вызову тебе такси, – глухо бросает Волк.

После моих слов о том, где я была прошлой осенью, он стал какой-то… пришибленный, что ли? И отстранённый. А на лбу появилась табличка «ушёл в себя, вернусь не скоро».

– Та… Такси? – переспрашиваю я, абсолютно не понимая человека, стоящего передо мной.

Что же на самом деле творится в его больной голове?

Сначала он, пытаясь выиграть спор, караулит меня в женском кампусе. Затем шантажирует. Потом пытается помочь: удаляет видео в обмен на сделку. Затем снова устраивает охоту на меня. Устраняет Ваню. После чего запирается со мной в туалете, но не с целью совратить и получить своё. Он…

Он тупо крадёт мои трусы!

Вот для чего они ему? Чтобы наказать? Просто наказать в качестве назидания за несоблюдение условий нашего уговора?

Серьёзно?!

Поверить не могу…

Ещё и эти вопросы не в тему!

Причём тут то, чем я занималась в прошлом году? Зачем Волку эта информация?

И как, чёрт возьми, это всё взаимосвязано?

Кажется, я окончательно запуталась…

– Чего встала, как вкопанная? Мишина, голову свою включай уже, вроде бы ненатуральная блондинка! – Режет, словно лезвием, вырывая меня из личного мозгового штурма. – Тебе валить нужно отсюда, поэтому соберись, если не хочешь проблем! И чтобы больше я тебя на таких вечеринках не видел. Поняла? Дурью маешься… – добавляет в конце. Колко и тихо.

Тем временем по двери начинают колотить всё сильнее.

– Я считаю до трёх, не выходите – выбиваю дверь. Раз…

За какие-то считанные доли секунд Волков оказывается рядом со мной. Хватает меня под локоть и тащит к выходу, шипя на ходу:

– Охранника возьму на себя, а ты смойся под шумок.

И, как обычно это бывает, в самый неподходящий момент я начинаю жутко тупить.

– Ч-чего?

Чувствую себя тугодумкой… Хотя, скорей всего, дело в стрессе, который я испытала благодаря этому придурку!

– Чего-чего, – передразнивает меня, разозлившись. – Притвориться дурой – идея огонь, но не переигрывай. И, главное, свали отсюда, как можно быстрее. Такси я тебе сейчас вызову, – достаёт телефон из кармана и быстрым тапаньем по экрану заказывает мне машину, продолжая тараторить. – Подъедет к турникетам. На вечеринку Кира не возвращайся. И своего рыцаря тоже не ищи, поняла меня? – рявкает тихо.

Я поднимаю взгляд на Макса и, в который раз за сегодняшний вечер, теряюсь. В нефритовых глазах плещется что-то такое, что заставляет меня покорно кивнуть. Стоит мне это сделать, а охраннику досчитать до трёх, как Волк резко распахивает дверь.