- -
- 100%
- +
Помимо научных сессий, в рамках конференции были запланированы экскурсия с посещением архитектурных достопримечательностей Кахетии (а также виноградников с дегустацией местных вин) и роскошный ужин в ресторане грузинской кухни.
Уважаемый Арчил, стараясь проявить внимание и сделать приятное, пригласил меня на автобусную экскурсию, которая началась рано утром.
Я находился в автобусе с гостями из капиталистических стран – их было шестеро: четверо мужчин и две женщины из Европы, люди очень доброжелательные и открытые. Мы разговаривали в основном о Грузии – их интересовало буквально всё: традиции, география, население, культура…
По мере сближения они мне признались, что их тревожит вопрос безопасности: они читали, что на Кавказе живут агрессивные, воинственные народы, которые даже чтят кровную месть…
Конечно же, я категорически опроверг такую ересь, одновременно думая о том, как продемонстрировать им настоящее грузинское гостеприимство и тем самым показать себя с наилучшей стороны перед тестем.
И вот мы подъезжаем к первой точке нашего маршрута – храму Алаверди, монастырскому комплексу одиннадцатого века с большим внутренним двором, окруженный церковной оградой.
Когда мы вышли из автобуса, я обратил внимание на лавки, где продавались разные национальные сувениры и предметы одежды. Моё внимание привлекли традиционные кахетинские шапки – такие чёрные квадратные изделия из очень плотной ткани.
И тут у меня появилась идея.
Я дождался, пока группа зайдёт на территорию монастыря, и подошёл к сувенирным прилавкам, за которыми стояли типичные кахетинцы: чёрные волосы, короткая чёрная борода (больше щетина), чёрный камзол, чёрные брюки и чёрные кахетинские шапки на голове. Если к этому добавить заметные животы (я бы сказал «винный живот» вместо общепринятого «пивного»), то у вас сложится представление о пятерых совершенно безобидных и доброжелательных, но для непривычного глаза весьма грозно выглядящих героях моего рассказа.
– Друзья, – обратился я к ним, собрав их вместе, – у меня к вам есть очень важное дело! Мы с вами вместе должны продемонстрировать иностранцам наше знаменитое грузинское гостеприимство!
Мужчины выказали полную готовность участвовать в столь почётной миссии.
– Вот как мы будем действовать, – я выглядел как военачальник, выступающий перед бойцами, – когда группа выйдет из монастыря и направится к автобусу, ей придётся пройти мимо вас. Я буду идти сзади и пальцем покажу вам нескольких людей (я имел в виду капиталистических гостей), которым вы подарите кахетинские шапки: просто так, от души. Гости будут в восторге и надолго запомнят такую щедрость. Я вам заранее заплачу за них, – добавил я и, вынув деньги, сразу расплатился за шесть шапок.
Я уже собрался уходить, но в последний момент повернулся и дал дополнительную, на мой взгляд, незначительную инструкцию, которая впоследствии сыграла роковую роль:
– Друзья, – сказал я, – постарайтесь подобрать шапки по размеру, – и ушёл.
Ничего не подозревающая группа исследователей облаков спокойно, беседуя между собой, двигалась в сторону моих кахетинских товарищей.
Я, как и обещал, подкрался сзади и указал пальцем на головы «избранных» гостей. По кивку кахетинцев я понял, что они всё усекли, и сам пошёл в обратную сторону, чтобы быть как можно дальше от места запланированной благородной акции во избежание любых подозрений о моём участии.
Когда я понял, что надо срочно вмешаться в происходящее, было уже поздно: контроль над ситуацией был потерян.
Кахетинцы поджидали, внимательно наблюдая за приближением группы. Когда гости поравнялись с ними, они вдруг одновременно выбежали из-за лавок с несколькими шапками в руках у каждого. При этом они по-грузински (это уже была их импровизация для создания доброжелательной атмосферы) громко приветствовали иностранцев и одновременно старались, заранее распределив между собой гостей, надеть на них шапки для примерки, чтобы, не дай Бог, не подвести меня и не ошибиться размером.
Гости, приняв слова приветствия за боевой клич, а чёрные шапки – за мешки, которые надевают в кинофильмах на людей во время похищений, начали громко кричать и в диком ужасе побежали в сторону автобусов.
Добрые наивные кахетинцы, которые не могли нарушить данное обещание, побежали за ними, призывая остановиться…
Вбежав в автобус, я обнаружил следующую картину: в задних рядах между креслами прятались светила физики облаков с побледневшими, перекошенными от страха лицами. Над ними нависли мои кахетинцы и, уверенные, что обязаны довести дело до конца, старались всучить им шапки, приговаривая уже с обидой:
– Мы же подарки, подарки вам принесли, а вы что устроили? Как не стыдно, а?
Возвращались мы с экскурсии в гробовой тишине.
А на другой день четверо докладчиков из нашей группы не смогли выступить, сославшись на плохое самочувствие, и просто не вышли из гостиничного номера.
Впоследствии они признались, что находились в состоянии стресса, так как никогда в жизни не испытывали такого ужаса!
«Эту поездку в солнечную Грузию с её гостеприимным народом мы запомним навсегда», – нашёл в себе силы улыбнуться во время прощания один из претендентов на обладание замечательной кахетинской шапкой.
Вот так, невольно, руководствуясь только благими намерениями, я принял участие в задержке развития такого важного для человечества направления, как физика облаков!
Тамада
Написал заглавие новеллы и сразу понял, что просто шуточным рассказом (как я изначально собирался) не обойтись: тамада в Грузии – это намного больше, чем просто ведущий, произносящий красивые тосты. От него напрямую зависит, состоится праздник под названием «застолье» или нет! Настоящий тамада – это уместные поэтические тосты, импровизации, искромётный юмор, многоголосное пение, внимание к гостям, чтобы они чувствовали себя частью происходящего, и, конечно же, умение пить вино, ни в коем случае не напиваться до последнего гостя.
Мне понравилось такое высказывание: «Тамада – это модератор застолья, балансирующий между весельем и серьёзностью».
Тут мне вспомнился один рассказ Владимира Познера о грузинском тамаде и его тостах, который мне кажется уместным для лучшего понимания феномена тамады.
Как-то Познер был в Тбилиси в гостях у своего грузинского друга. И вот друг приглашает его на большую свадьбу, которая длилась до позднего вечера. Дальше буду рассказывать со слов самого г-на Познера:
«После свадьбы мы гуляем по проспекту Руставели и обсуждаем богатый событиями день. Я говорю своему другу:
– Ты, пожалуйста, не обижайся, но я решил быть перед тобой откровенным: какой же всё-таки грузины лицемерный народ! Подумай сам: тамада сразу после тостов за молодожёнов и их родителей третий тост посвятил мне!.. Он долго хвалил меня, говорил, какой я замечательный человек, и пожелал столько всего са-мого-самого, что я не знал, куда спрятаться от недоумения и смущения. А после него все гости до единого поднимали бокалы и радостно за меня выпивали. Я уверен, что тамада даже представления не имел, кто я такой!
Какое-то время мы шли молча.
Потом мой друг начал вдумчиво говорить:
– Володя, мой хороший, ты так ничего и не понял. Во-первых, тамада знал, что ты мой гость и я не приведу на свадьбу случайного человека. Во-вторых, он меня хорошо знает уже давно и он не сомневался, что мой друг – порядочный и достойный человек. И тем не менее в глубине души он мог допускать, что ты можешь быть последним мерзавцем, но надеялся, что если он тебе скажет столько приятных слов, может, ты задумаешься?..»
События, о которых я хочу рассказать, происходили в моём детстве и были связаны с другом моего отца, известным тамадой батоно Ираклием, который так зазнался от своего «величия», что, как говорят, перестал чувствовать землю под ногами. Дело дошло до того, что он стал отказываться принимать приглашения от близких друзей: «Мне надо себя беречь для серьёзных застолий, это вам не просто вино хлестать, как вы делаете, нужен творческий подход, а это не всем дано», – говорил он поучительно, даже не замечая, что уже давно обижает людей.
К Ираклию обратился его близкий с просьбой быть тамадой на свадьбе его дочери. Как правило, это делается заблаговременно, минимум за месяц до события, чтобы у тамады было время всё спланировать и подготовиться. Сами понимаете: дело серьёзное. Ираклий, как подобает «великим», дал согласие после нескольких дней раздумий.
Утром, в день свадьбы, вдруг к Ираклию приезжает отец невесты в возбуждённом состоянии и в сердцах сообщает, что произошло непоправимое: двести литров вина, которое специально для него привезли из Кахетии неделю тому назад и положили на хранение в его гараже, полностью прокисло! Никто не понимает причины, но сегодня он на всякий случай проверил, и во всех бутылях вместо вина практически уксус! И нет никакой возможности найти за оставшиеся несколько часов столько вина!..
– Что будем делать? – близко к сердцу принял проблему Ираклий.
– Я напряжённо думал, пока ехал к тебе, – ответил отец невесты, – и вижу один-единственный вариант выхода из сложившейся ситуации: ты настолько авторитетный и всеми уважаемый человек, что, если ты будешь вино хвалить, никто не усомнится в твоих словах, тем более что там ещё не до конца уксус…
Наступила длинная пауза. Ираклий понимал, что авантюра практически обречена на провал, но слова о его авторитете польстили ему, и он, поколебавшись, согласился.
И опять ход повествования напомнил мне об одной маленькой истории, которая поможет лучше понять суть дальнейших событий.
Как-то раз я читал газету, которая называлась «Комунисти», что, как несложно догадаться, на грузинском языке означает коммунист (вот так легко, убрав одну букву «м» и добавив в конце букву «и», можно превратить русского коммуниста в грузинского). Единственная страница, которая привлекала моё внимание в газете, – последняя, где публиковались спортивные новости и криминальная хроника. Именно в этом разделе я прочитал сообщение о реальном происшествии, написанное с максимальной серьёзностью:
«В селе Ахалсопели[6] Зугдидского района товарищ Кемулария справлял свадьбу. Во время празднования товарищ Эмзар Кобалия пробежал по столу 35 метров (я представил, как криминалисты с серьёзными лицами замеряли свадебный стол) и ударил тамаду товарища Васо Джанашия графином по голове! Товарища Джанашию с разбитой головой забрала прибывшая скорая помощь, а товарища Кобалию препроводили в местное отделение милиции. На вопрос дежурного инспектора, по какой причине он так поступил, товарищ Кобалия крайне возмущённо ответил, что он многократно обращался к тамаде с просьбой говорить тосты громче, так как он ничего не слышит! „Я весь измучился! Не мог же я выпивать сам по себе, не понимая за что!“ – пожаловался задержанный в заключение, уверенный, что все понимают, в какую тяжёлую ситуацию его поставил тамада». И он был не далёк от истины.
Но вернёмся к нашему уважаемому батоно Ираклию.
В день свадьбы перед Ираклием лежало «поле боя» – огромный зал с тремя сотнями гостей. Ему подобрано почётное место, которое видно всем. Отец невесты берёт слово и по традиции первым тостом предлагает всем выпить за батоно Ираклия, которого просит быть тамадой и руководить застольем. Батоно Ираклий смущённо (так принято) соглашается и предлагает кандидатуры своих заместителей на флангах, которые будут передавать тосты дальше, чтобы все знали, за что или за кого выпивать (вы уже хорошо разбираетесь в правилах грузинского застолья и понимаете важность правильной организации мероприятий). К тамаде прикреплён помощник (мерикипе), который следит за тем, чтобы в графине тамады всегда было вино, и вовремя наполняет ему бокал.
Ираклий произносит первый красочный тост за молодожёнов и выпивает бокал вина. «Да-а… – подумал Ираклий. – Это хуже, чем я предполагал…» – и изобразил абсолютный восторг, не опуская бокал на стол, театрально показывая всем, как он смакует, причмокивая губами.
Он настороженно окинул взглядом зал и сам не поверил своим глазам: он видел со всех сторон одобрительные жесты, указывающие, что вино всем очень нравится. Они многозначительно переглянулись с отцом невесты. «Сработало», – подумал Ираклий.
Чтобы закрепить успех, он решил нарушить все традиции и предложил высокопарный тост за людей, которые собирали виноград, давили его, бережно хранили сок, пока он не превратится в то великолепное вино, которое доставляет всем нам такое удовольствие сегодня!.. И выпил очередную порцию уксуса с тем же восторженным выражением лица.
Застолье длилось долго…
В какой-то момент, когда всякая вероятность разоблачения отпала, он подошёл к отцу невесты и высокомерно произнёс: «Я сам не до конца понимал, каким авторитетом, оказывается, я пользуюсь!» – и покровительственно похлопал его по плечу.
Единственное, что омрачало его триумф, – несколько графинов настоящего винного уксуса, выпитых им в тот день.
Он даже не подозревал, насколько был прав, когда хвалил великолепное кахетинское вино от лучших виноделов, которым угощали гостей. Единственным, куда в тот вечер друзья наливали скисшее вино, был личный графин не в меру зазнавшегося тамады.
Людоед
Хочу рассказать ещё одну тбилисскую байку которую я в детстве слышал от разных людей, причём каждый называл себя «непосредственным участником» того события. Во избежание лишних вопросов я всегда говорил, что свидетелем этой истории был близкий друг моего отца, который и поведал её мне.
Как я уже рассказывал, в Тбилиси я жил в старом районе Мтацминда[7], расположенном у подножия горы святого Давида, которую снизу до самой вершины (270 метров выше города) рассекает фуникулёр, построенный бельгийской компанией ещё в 1905 году.
Красивое трёхэтажное арочное здание верхней станции с великолепными панорамными видами на город, возведённое в 1938 году, можно увидеть с любой точки города. Оно, можно сказать, является одной из визитных карточек Тбилиси.
На втором этаже строения находился (и по сей день находится) знаменитый ресторан «Фуникулёр», куда в советское время в обязательном порядке привозили иностранные делегации для праздничных ужинов, как правило, с участием артистов грузинских народных песен и танцев.
Как часто со мной происходит, начали всплывать воспоминания, связанные с памятными местами, заставляющие отвлечься от основной линии сюжета.
На вершине горы находился парк развлечений и аттракционов. В том числе одна из двух в городе бильярдных, которые считались полулегальными заведениями, а игра на бильярде – занятием людей с сомнительной репутацией.
Начиная с 9 класса (середина семидесятых), я стал постоянным посетителем указанного заведения: часто вместо школы на вагончике фуникулёра поднимался в бильярдную и терпеливо ждал возможности поиграть в свободное от игр на интерес[8] между профессионалами время. (Так продолжалось и все годы учёбы в институте уже вместе с моим другом Отаром.)
Вспоминаются колоритные завсегдатаи, которые ходили в бильярдную ежедневно, как на работу. Наблюдать за ними вблизи было чрезвычайно интересно.
Главными людьми бильярдной являлись маркеры. Их было двое: высокий, статный мужчина по имени Амиран с кличкой Каджана и среднего роста, с большим животом, хромой на одну ногу Отар, которого все звали Элиоз.
Игра на бильярде состоит из двух основных элементов: кладка – как точно ты умеешь забивать шары, выходить на следующие – и отыгрыш – умение не подставлять лёгкие шары сопернику Так вот, Элиоз феноменально владел отыгрышем. После его ударов, как правило, шары не оказывались «на игре». При этом он практически никогда не бил сильно, но шары странным образом закатывались в лузу.
В основном в бильярдной шли игры на интерес между постоянными «членами клуба». Так как игроки хорошо знали друг друга и уровень игры каждого, началу состязания предшествовали длинные, иногда растянутые на несколько дней переговоры по поводу размера форы.
Дискуссии велись открыто и порою весьма напряжённо. Но достаточно было в бильярдную забрести незнакомцу, как атмосфера сразу преображалась: никаких споров и противостояний. Только улыбающиеся доброжелательные мужчины, изображающие таких же случайных посетителей. И никакого соперничества за «клиента»: каждый понимал свою роль и исполнял её с неменьшим мастерством, чем играл на бильярде.
Особенно желанными гостями считались обеспеченные товарищи, у которых были домашние бильярдные. Как правило, они обладали великолепной кладкой и легко обыгрывали родственников и друзей, но без навыка отыгрыша не имели никаких шансов против профессионалов, которые изматывали соперников и заставляли их нервничать и подставляться. Таких игроков называли «хлопушками».
В один прекрасный день Элиоз собрал всех и объявил, что с ним связался представитель райкома партии и сообщил о принятом решении провести матчевую встречу между спортивными командами бильярдистов Москвы и Тбилиси.
Надо сформировать сборную команду познакомиться с которой и провести инструктаж приедет один из руководителей райкома партии, отвечающий за спорт.
До сих пор перед глазами стоят обескураженные лица «спортсменов». (Хочу отметить, что ничего, кроме тёплых чувств, воспоминания о них у меня не вызывают. Игроки до мозга костей со своим кодексом чести, юмором, относящиеся к нам заботливо и никогда не ленящиеся давать нам уроки мастерства.)
И тем не менее команда была сформирована и в назначенное время собралась для встречи с представителем райкома. Естественно, я тоже не мог пропустить такое событие.
Первая часть выступления райкомовца была посвящена регламенту соревнования: сколько матчей и по какой системе запланировано. Затем он перешёл к организационным моментам.
Выяснилось, что соревнования первым ударом будет открывать многократная чемпионка мира по шахматам Нона Гаприндашвили.
Эта информация вызвала одобрительную реакцию. Но после двух следующих пунктов регламента – приходить на соревнования в костюмах, в рубашках с бабочками и ни в коем случае не играть на деньги – спортсмены начали шумно высказывать недоумение: «У нас в жизни не было никаких костюмов, в них невозможно играть, какие ещё бабочки, мы не умеем играть без интереса, так ни одного шара не сможем забить…» – посыпались протесты с разных сторон.
Тем не менее чемпионат состоялся в запланированные даты. (Игрокам с обеих сторон разрешили играть в привычной для них «спортивной форме».)
Мы с Отаром наблюдали за всеми играми без исключения и стали свидетелями высочайшего уровня игры на бильярде в исполнении лучших бильярдистов страны.
В командных соревнованиях с минимальным перевесом победила команды сборной Москвы. Абсолютным чемпионом турнира стал капитан сборной команды Москвы легендарный Ашот Потикян, общепризнанный первый кий СССР.
Он был известен не только феноменальной игрой, но ещё и тем, что впервые в истории полузапрещённого бильярда поднял в стране ставки с 5-10 рублей до 500. Мне запомнилась одна из его игр на серьёзную сумму денег, когда он каждый удар выполнял, поставив шар на борт бильярдного стола. И это не помешало ему выиграть!
После турнира мне предоставили возможность вручить один из призов Ашоту и пожать ему руку. Представьте себе моё состояние, когда через несколько лет я вместе друзьями зашёл в бильярдную в Парке культуры имени Горького в Москве и Ашот меня узнал, подошёл, пожал руку и тепло обнял. Более того, подозвал маркера и попросил предоставить нам стол для игры и подобрать кий.
По сей день, когда я прилетаю в Тбилиси, у нас с Отаром обязательный ритуал – посещение бильярдного клуба. И как же без воспоминаний о нашей славной спортивной карьере.
Но пора возвращаться к основному повествованию.
В тот раз в ресторане «Фуникулёр» принимали большую делегацию из Японии. Среди почётных гостей на ужин был приглашён известный грузинский борец по вольной борьбе сверхтяжёлой категории – огромный человек устрашающего вида. Вероятнее всего, из-за любви японцев к борцам сумо организаторы посадили нашего героя непосредственно рядом с одним из членов делегации.
После разнообразных закусок официанты начали выносить горячие мясные блюда.
Первыми на столе появились жареные курицы. Борец переложил себе на тарелку целую курицу, обильно посолил, разорвал на части и быстро расправился.
Японец, увидев такое, стал вежливо улыбаться.
Через некоторое время подали жареных поросят. Борец оторвал половину поросёнка, долго солил и моментально съел, оставив только горстку косточек.
В выражении лица японца появилось некоторое удивление.
Следующим блюдом на столе появились жареные ягнята. Картина повторилась: борец оторвал внушительный кусок, сильно посолил и съел без промедления.
Можно предположить, что японца этот этап трапезы тоже впечатлил.
После нескольких официальных тостов тамада объявил о присутствии за столом известного спортсмена и попросил его произнести тост, для чего официант поднёс бокал с красным вином.
Но когда борец с бокалом в руках вставал, он чуть-чуть потерял равновесие и случайно пролил вино на своего соседа! Ему стало жутко неудобно перед облитым красным вином гостем, и он в качестве первой помощи схватил солонку и, нависнув над своим маленьким соседом, начал сыпать соль прямо на одежду японца.
Говорят, что никто из присутствующих так и не понял, почему один из гостей с жутким криком убежал из зала.
Памятник
Тбилисский государственный медицинский институт находится на проспекте имени классика грузинской литературы Важа-Пшавела и состоит из двух основных корпусов, между которыми разбит большой сквер. В этом сквере был установлен памятник известному физиологу Ивану Тархнишвили, который величаво восседает в удобном кресле в позе мыслителя.
В институте существовала традиция: в период выпускных экзаменов ректор лично приглашал особо отличившихся студентов и награждал их разными памятными подарками.
И вот в один прекрасный день я тоже получаю приглашение от ректора, Арчила Асатиани (дяди Арчила, который был очень близким другом нашей семьи, вплоть до того, что я считал членов его семьи родственниками и знал его с малого детства), в числе отличившихся студентов. Я был сильно удивлён, так как точно ничего выдающегося за период учёбы не совершал.
Но я не мог ослушаться, пришёл в назначенное время к кабинету ректора и смущённо заглянул, просунув только голову, с надеждой, что, увидев меня, они поймут ошибку и мне не придётся унижаться дальше.
– Батоно Арчил, произошла какая-то ошибка, на мой взгляд, – произнёс я.
– Нет, нет, нет, Дато, заходи – мы именно тебя и ждали.
Я подошёл к столу, вокруг которого стояли ещё два проректора института. Батоно Арчил взял со стола несколько гвоздик и диплом и торжественно произнёс:
«Как ты знаешь, мы отмечаем особо отличившихся студентов. Мы, очень внимательно изучив твои показатели, единогласно пришли к мнению, что у тебя есть уникальное достижение: за период учёбы в институте ты провёл в сквере между корпусами больше времени, чем г-н Тархнишвили, за что мы тебя и решили отметить!..»
И передал мне цветы и диплом!
Призывник
Учёба в медицинском институте была привлекательна ещё и тем, что выпускники нашего вуза освобождались от призыва в армию.
Вот как это происходило: в институте была военная кафедра, которая давала будущим защитникам отечества теоретические знания по общим вопросам и по токсикологии (всякие отравляющие вещества: зарин, зоман, иприт, фосген… – курс изучения гадостей, созданных человеком).
По завершении обучения на кафедре, ещё до сдачи экзамена, нас отправляли на двухмесячные сборы в военную часть уже для строевой и стрелковой подготовки. Студенты привозили оценку со сборов от двойки до пятёрки, затем сдавали экзамен по токсикологии и получали суммарный балл, который не должен быть меньше шести, а итоговый результат рассчитывался как среднеарифметический, и он не должен быть меньше тройки: шесть, разделённое на два, равняется трём. Ура! Ты свободен от призыва.
Ради справедливости скажу, что, несмотря на кажущуюся сложность, в многолетней истории института не было прецедента, чтобы кому-либо ставили оценку ниже тройки и отправляли на два года служить в армию.
Фактически все последующие события, которые чуть не стали для меня роковыми, начались с того, что я банально опоздал на общий сбор студентов в большом актовом зале. Заведующий военной кафедрой товарищ Миндадзе, высокий худощавый полковник со строгим выражением лица, собрал всех студентов мужского пола для проведения инструктажа перед отправкой на военные сборы в город Батуми. В зале присутствовали и высокие чины из Закавказского военного округа.