- -
- 100%
- +
Роза почти весь первый подъезд 32-го дома, что за старым гастрономом, знала – кто, где живет. Первая квартира была Репиных. Семья дружная, – двое детей. Все время вместе. Вторая квартира была однокомнатная. Жил в ней тракторист. Над Репиными жили Селедковы. Он- милиционер, она- учительница младших классов. Напротив была квартира Салахутдиновых. Он часто приходил навеселе, шумел. На третьем этаже жила Ольга, мать-одиночка с двумя детьми. Двенадцатая квартира была Просвирниных. Пятнадцатую квартиру занимали Васильевы. Он работал водителем рейсового автобуса, жена- медсестра. У них еще была черная лохматая собака. На пятом этаже Роза никого не знала по имени – только в лицо. Роза уже вторую неделю жила у Абатуровой Гальки, подруги из пятой квартиры. Галька училась в училище на каменщика, жила с матерью и братом; ей не было еще семнадцати. Роза была на год старше Гальки, через месяц – 18. Роза была среднего роста, продолговатое лицо, широкий нос, недоумевающий, по-детски наивный взгляд, мужской, волевой подбородок… Роза была некрасива, но молодость брала свое – свежа, бела. Работала Роза маляром, в декабре попала под сокращение, лишилась работы, комнаты в общежитии и уехала к матери в Сосновку- 15 минут езды. У матери была двухкомнатная квартира. Роза не одна была у матери, были еще Катька с Сонькой. Катька ходила во второй класс, Сонька – в садик. Мать была одна, сожителя не было: он то жил, то не жил. Мать даже не предложила остаться, а о прописке и слышать не хотела. Роза вернулась в общежитие, заведующая Галкина Фаина Петровна разрешила переночевать, потом Хромова, директор детского дома, из жалости, как бывшую воспитанницу, приютила Розу на неделю….
В десять лет Роза попала в детский дом. Мать пила, была лишена родительских прав. Роза закончила шесть классов, выучилась на маляра. Отца Роза не помнила: была маленькой, когда отец уехал, как мать говорила, на заработки и пропал. Роза почему-то была уверена: отец прописал бы ее в квартире, и было бы где жить.
Гальки не было дома. Роза, прихрамывая – хромая с рождения, – поднялась на четвертый этаж, села на лестнице. Было уже поздно. В подъезде горела только одна лампочка – на пятом этаже. Хлопнула в подъезде дверь, послышались усталые шаги. Кто-то поднимался. Это был мужчина, немолодой. Черное пальто с каракулевым воротником, потертая лисья шапка. Мужчина был выше среднего роста. Внимательный, но не сердитый взгляд.
– Не меня ждешь? – спросил мужчина, поднявшись на четвертый этаж
– Нет, – лениво ответила Роза. – Закурить у вас не найдется?
– Не курю. Сейчас посмотрю. Может, найду.
Скрипнула дверь на пятом этаже.
– Нет, не нашел, – донеслось сверху. – Выпить хочешь?
– Что? – спросила Роза, не поднимая головы.
– Спирт.
– Нет.
– А что бы ты хотела?
– Шампанское.
– Завтра приходи в шесть часов, будет шампанское. Придешь?
– Приду. А ваша жена?
– Нет у меня жены. В разводе. Смело заходи, 20-я квартира. Мужчина поднялся к себе, и стало опять тихо.
Было около шести, точно Роза не знала, не было часов. 20-я квартира. Роза позвонила. Сразу почти щелкнул замок, и дверь открылась.
– Можно? – потупившись, негромко спросила Роза.
– Конечно. Проходи.
Одет мужчина был просто, по-домашнему-футболка, синие спортивные штаны.
– Раздевайся.
Роза сняла изрядно потрепанный китайский пуховик, повесила на вешалку в углу, потом – шапочку, распустила пепельного цвета волосы. Она нравилась себе такой, с распущенными волосами.
– У вас не найдется расчески? – спросила Роза, глядя в зеркало, висевшее на стене в прихожей.
– Конечно, … Вот, пожалуйста.
Роза сначала зачесала волосы вперед, на глаза, затем рукой небрежно откинула назад. Роза была в старой, местами порванной желтой кофте, годной только на половую тряпку. Она давно ничего себе не покупала из одежды, не было денег. Зарплата маленькая. Тут еще сокращение. Донашивала старое.
– Меня зовут Роза.
– Очень приятно. Я- Антон Павлович. Проходи на кухню. Я сейчас, – засуетился Антон Павлович, достал из холодильника бутылку шампанского, поставил на стол, початую бутылку водки, сделал глазунью, разогрел тушеную картошку с мясом и- все это быстро, в спешке
Роза сидела за столом, знакомилась с обстановкой. Стол, в левом от двери углу – холодильник. Над раковиной висел небольшой шкаф. Ничего лишнего.
– Пить будем из стаканов, – предупредил Антон Павлович, когда все было разогрето, закуска на столе. – Извини, бокалов нет. – Антон Павлович, сел за стол. – Государство не балует зарплатой. Тебе, Роза, шампанское, мне – водочки.
Антон Павлович пил мало.
– Пей, Роза, пей. Наливай сама.
Роза пила небольшими глотками.
Антон Павлович все подливал шампанское.
– Антон Павлович, у вас не найдется закурить?
– Вчера вот купил, – достал Антон Павлович из шкафа над раковиной пачку «Мальборо». – Вот, пожалуйста.
– Спасибо.
– Пепельница.
Роза закурила. Курила она жадно: затяжка за затяжкой. Антон Павлович сидел за столом, сложив на груди руки, смотрел.
– Ты, Роза, здешняя?
– Я детдомовская.
– Как детдомовская?
– Мать меня туда определила… – Роза не любила о себе рассказывать – ничего интересного. Да и рассказчик она была плохой, иногда только, по настроению, откровенничала, жаловалась на свою неудавшуюся, безалаберную жизнь. – Антон Павлович, скажите, сколько мне лет?
– Не знаю, – пожал плечами Антон Павлович.
– 17. А мне дают 12—13, – с гордостью призналась Роза. – А вам сколько?
– Много.
– Вам примерно 50 лет.
– Ну давай… – поднял Антон Павлович стакан.
– Мне вообще-то пить нельзя. На голову действует.
– Роза… – беззвучно, одними глазами рассмеялся Антон Павлович. – Это – шампанское, 12 градусов, как две бутылки хорошего пива. Разве можно с этого опьянеть?
– А вы что себе так мало налили?
– Мне на работу.
– А где вы работаете?
– Где я работаю? – Антон Павлович на минуту задумался. –.. в леспромхозе.
– Кем?
– Рабочим.
– Что-то не похоже. Вид у вас нерабочий. Вы, наверное, работаете начальником.
– Глазунья остыла. Чай будешь?
– Можно вообще-то… – с расстерянным лицом сидела Роза.
Антон Павлович налил чай, достал из навесного шкафа над раковиной коробку конфет, открыл, положил на стол.
– Ты, что, Роза. не пьешь? Это же не водка, шампанское… Давай, давай… – в выжидательной позе застыл Антон Павлович у стола.
.Роза взяла стакан с шампанским, выпила сколько могла. Живот был полный, оставалось еще немного места для чая с конфетами.
– Пойдем полежим… – предложил Антон Павлович. – А то мне на работу. Ты ничем не болеешь?
– Ничем, кроме СПИДа, – громко рассмеялась Роза.
Каким-то нездоровым, внутренним был ее смех. Антон Павлович расстерялся, стал серьезным, но быстро нашелся:
– У меня «резиночка» есть, пошли в комнату.
Роза без лишних слов встала, прошла в комнату: так надо было, таковы были правила игры, в которую она была вовлечена. Комната была небольшая. Платяной шкаф, кровать, диван. Шкаф с книгами. Телевизор. Кресло, два стула. На полу потертая ковровая дорожка. Роза села на диван, Антон Павлович – рядом.
– Антон Павлович, включите, пожалуйста, телевизор, – попросила Роза, чтобы не скучно было.
– Он не работает, – усмехнулся Антон Павлович. – Все никак не могу сходить в ателье, не выберу время. – Собственно, для меня он что есть, что его нет….. Роза, мне на работу….! Время….
– Давайте я лучше к вам завтра приду.
– Нет.
– Я не обману.
– Нет, нет! – был категоричен Антон Павлович.
– Можно ванну принять? – спросила Роза.
– …только побыстрее..!
Роза прошла в ванную. Она бы еще полежала, погрелась, постиралась, но Антон Павлович торопил.
Сделав набедренную повязку из полотенца, стыдливо прикрывая рукой грудь, Роза вышла из ванной. Антон Павлович сидел в кресле. Роза скромно встала у книжного шкафа.
– Какая прелесть! – вскинув вверх руки, в изнеможении простонал Антон Павлович. – Какие груди. Лимончики…
Роза смутилась, скорее забралась на кровать под одеяло. Антон Павлович тоже разделся. Роза лежала, закрыв глаза. Антон Павлович прильнул к груди, сосок был большой твердый. Антон Павлович представил себе, как маленьким брал грудь, но тогда это была другая грудь, -грудь матери, с молоком.
– Щекотно, – интуитивно дернулась Роза всем телом.
Антон Павлович достал из-под подушки презерватив и – опять все быстро, в спешке. Роза лежала, блаженно улыбаясь, она не против была повторить, но Антон Павлович уже встал.
– На работу опаздываю…, – пожаловался Антон Павлович.
Роза сидела на диване, одетая, и с интересом смотрела, как Антон Павлович бегал по комнате, одевался. Он, кажется, совсем не собирался платить за удовольствие. И Роза решила напомнить:
– Антон Павлович, у меня к вам просьба.
– Какая?
– Дайте на жвачку.
– Понимаешь… – замялся Антон Павлович, сильно покраснев. – Получка у нас седьмого числа. Вот… – достал он из платяного шкафа деньги. – Сто рублей.
– Спасибо.-Деньги были небольшие –на две пачки сигарет, но- лучше, чем ничего, плюс шампанское, закуска, конфеты.– Может, не пойдете на работу?
– Ты что! Надо идти. А как жить? Кто меня будет кормить? – стоял Антон Павлович одетый, в пальто. – Ты, Роза, первая выйдешь, а я… второй. Конспирация.
Роза сошла на второй этаж, закурила. Из Галькиной квартиры доносилась музыка. Антон Павлович вышел.
– Роза, будет время – заходи.
– Спасибо вам, – вспомнила Роза, что ушла, не поблагодарив.
– Это тебе спасибо, – улыбнулся Антон Павлович.
Роза потушила сигарету, подошла к Галькиной квартире, прислушалась, позвонила: идти больше было некуда, были, правда, две подруги, тоже детдомовские, но это надо ехать. На улице было холодно. Пуховик совсем не грел.
– Кто там?! – истерично закричала Галька.
*
Роза, как ни старалась, никак не могла вспомнить, у кого в четверг была. 20-я квартира- это она помнила… Пить совсем было нельзя: память пропадала, голова отказывала работать. Дождавшись, когда в подъезде никого не будет, Роза быстро поднялась на пятый этаж, позвонила в 20-ю квартиру… Только на третий звонок дверь открылась.
– Можно? – потупив глаза, тихо спросила Роза.
– Конечно, проходи на кухню, – отступил Антон Павлович.
– Я на минуту, – обманывала Роза. Она хотела остаться на ночь. Галька в последнее время плохо принимала, была чем-то недовольна.
– Торопишься куда?
– Нет, – села Роза за стол.
– Есть будешь?
– А вы… как вас зовут?
– Забыла? Антон Павлович.
– Я, Антон Павлович, только чай попью. Замерзла.
– Глазунью сделать?
– Сделайте. Вы такой добрый. Ну..почему вы такой добрый? -плаксиво тянула Роза
– Смотри не сглазь, милая.
– …. милая – вполголоса повторила Роза, ее никто еще так не называл. – Милая… У меня, Антон Павлович, послезавтра день рождения.
– Ешь, – поставил Антон Павлович сковородку с глазуньей на стол. – Я пойду в комнату.
– Не уходите, посидите со мной. Ну, не уходите…. Останьтесь, – просила Роза.
– Ладно.
Роза встала, закрыла на всякий случай на кухне дверь, чтобы никто не пришел, не подслушал, не помешал и села за стол.
– В среду, Антон Павлович, я опять ездила к матери. У нее новый мужчина. Какой-то седой… Я дебильная, а мать, оказывается, еще дебильнее меня. Замуж собралась в 50 лет. В квартире меня не прописывает. Мне бы расчесать ее. Волосы у нее взять. Я бы ее заколдовала. Я ведь, Антон Павлович, опять прославилась…
Роза положила на стол ложку, задумалась. Каким-то неживым, потусторонним был ее взгляд. – Я, Антон Павлович, юная взломщица! У матери дверь сломала. Такое меня зло взяло, разбежалась и ногой вышибла дверь. И никто даже не вышел на шум, – собирала Роза со стола хлебные крошки в ладонь, – слизывала. – Мать вызвала милицию. Меня посадили в камеру, как рецидивистку. Через два часа выпустили. Я буду судиться. Так нечестно, – часто заморгала Роза глазами. – Пусть разменивает квартиру. Мне тоже надо где-то жить. Сегодня я была у юриста. Он за меня.
– Конечно, тебе надо где-то жить, – согласился Антон Павлович. – Ешь.
Роза быстро расправилась с глазуньей из двух яиц, выпила два стакана чая с хлебом с маслом.
– Слушай…
– Что? – забеспокоилась Роза.
– Какой я у тебя партнер по счету?
– Сорок пятый… -Роза не считала. Были и насильники, и- сама Роза хотела. Все было.
– Что ж…, неплохо.
– Вы, Антон Павлович, не без чувства юмора. Да нет… У меня всего было трое, – поправилась Роза, поняв, что сказала глупость: про 45 партнеров. – Что-то не верится, – улыбнулся Антон Павлович.
– А вы крещеный?
– Крещеный.
– Я тоже крещеная.
Роза отрезала кусок черного хлеба, густо посолила его и стала есть.
– Бери белый хлеб. Он лучше.
– Я черный люблю. От него не толстеют.
– Мажь маслом.
– Антон Павлович, а вы верите в Бога? – чуть поддела Роза кончиком ножа масло, намазала на хлеб.
– Мажь больше.
– Мне хватит. Надо экономить.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.