ХОЛОСТЯК

Глава

Глава 1. Ника

Дима не любил просыпаться рядом с одной и той же женщиной два утра подряд.

Ему казалось, что на второй день исчезает главное — ожидание. Вечером ещё можно было придумать, что всё получится иначе: разговор окажется интереснее, прикосновения — неожиданнее, а ночь — длиннее. Утром же оставались чашка на подоконнике, чужая заколка возле раковины и вопрос, который Дима терпеть не мог:

— Ты позвонишь?

Он обычно отвечал уклончиво. Иногда обещал. Иногда улыбался так, будто обещание уже выполнено. Телефон после этого молчал, а Дима возвращался к своей жизни — к музыке, стихам, сцене и случайным знакомствам.

Ему было тридцать два. Он писал песни, выступал в небольших клубах, иногда читал стихи на литературных вечерах и уже несколько месяцев работал над романом о любви. Поклонниц у него хватало. После выступлений девушки подходили к нему, просили автограф, фотографировались, оставляли номера телефонов на салфетках. Дима принимал всё это как естественную часть своей жизни.

Он был уверен: жениться ему ни к чему.

Женщина в доме, по его представлениям, быстро превращалась в расписание. Завтраки, разговоры, покупки, просьбы, планы. Он боялся, что однажды проснётся и поймёт: собственная жизнь больше ему не принадлежит. А творчество не терпело тесных рамок. Для стихов нужна была свобода, для музыки — тишина, для романа — одиночество.

Секс он считал чем-то совсем другим. Простым, честным и не требующим обещаний.

В тот вечер Дима сидел за письменным столом, наклонившись над ноутбуком. За окном моросил дождь. Свет от настольной лампы падал на кружку с остывшим кофе, на разбросанные листы и раскрытый блокнот, в котором он уже несколько дней пытался написать сцену встречи главных героев.

На экране стояла одна фраза:

«Клава вошла в комнату и посмотрела на него так, будто знала о нём всё».

Дима стёр её.

Потом написал снова:

«Клава вошла в комнату, и Дима понял, что больше всего на свете хочет прикоснуться к ней».

Он откинулся на спинку кресла. Герой романа был похож на него — такой же свободный, уверенный в себе, привыкший менять женщин и уходить до того, как отношения становились серьёзными. Но Клава должна была всё изменить. Дима пока не знал как именно. Он только чувствовал: рядом с ней герой перестанет прятаться за красивыми словами.

Дима перечитал последнюю сцену.

Клава стояла у окна. На ней было светлое платье, волосы падали на плечи, а от кожи пахло чем-то тёплым — ванилью, дождём и ещё не придуманный им запахом. Она повернулась к герою, и между ними осталось всего несколько шагов.

Дима замер.

Он вдруг ощутил сильное физическое желание. Не то привычное, которое приходило вместе со случайной встречей в баре и так же быстро исчезало после неё. Это было другое — острое, почти раздражающее. Ему захотелось настоящего присутствия рядом: дыхания, голоса, чужих рук, тепла.

Он встал из-за стола и прошёлся по комнате.

— Ну и что с тобой? — спросил он сам себя.

Телефон лежал на диване. В списке контактов было достаточно имён, но звонить никому не хотелось. Одни девушки могли приехать слишком быстро и остаться слишком надолго. Другие начинали задавать вопросы. Третьи ждали от него продолжения.

Дима открыл приложение такси и почти сразу передумал. Потом вспомнил о сауне на другом конце города. Там он бывал раньше. Никаких разговоров, никаких обещаний, никаких случайных признаний.

Через несколько минут он вызвал машину.

Пока ехал, Дима снова думал о Клаве. О том, как точно описал её лицо, хотя никогда не видел такой женщины. Он даже начал подозревать, что придуманный образ теперь сильнее настоящих воспоминаний.

В сауне было жарко и пахло эвкалиптом. Администратор встретил его без лишних вопросов. Дима оплатил комнату, заказал напитки и сделал звонок. Ему сказали, что девушка скоро будет.

Он прошёл в парилку.

Сначала жар помог. Дима прикрыл глаза, стараясь выбросить из головы роман, Клаву, незнакомый запах и странное беспокойство. Но через несколько минут в дверь постучали.

— Заходите, — крикнул он.

Дверь открылась. На пороге стояла крупная женщина в строгом костюме. За её плечом виднелась девушка.

Дима сначала посмотрел на женщину, потом — на блондинку позади неё.

И замолчал.

Девушка была очень похожа на Клаву.

Не полностью. У Клавы в романе были другие глаза, другой цвет платья, другой голос. Но выражение лица совпадало — осторожное, будто она всё время ждала, что мир потребует от неё слишком многого.

— Вы заказывали девушку? — спросила женщина.

Дима с трудом вернулся к реальности.

— Да.

Женщина назвала сумму. Он расплатился, не сводя взгляда с блондинки. Та стояла, сцепив пальцы перед собой, и явно чувствовала себя неуютно.

Когда они остались одни, девушка тихо сказала:

— Меня зовут Ника.

— А я Дима.

— Я знаю.

— Мы раньше встречались?

Она покачала головой.

— Нет. Я слышала ваши песни.

В её голосе не было привычного кокетства. Ника не старалась понравиться. Она говорила коротко и смотрела в сторону, словно боялась задержать на нём взгляд.

Дима неожиданно почувствовал неловкость.

— Ты давно работаешь?

Ника помолчала.

— Сегодня первый раз.

Он посмотрел на неё внимательнее.

— Первый раз вообще?

— В этой работе.

Она сказала это почти шёпотом, но Дима услышал. В её лице не было ни игры, ни притворства. Только напряжение и желание поскорее закончить непривычный вечер.

Дима вспомнил, как сам когда-то впервые вышел на сцену. Тогда он тоже улыбался, говорил уверенно и делал вид, будто всё под контролем. А внутри не чувствовал ног.

— Ты можешь уйти, — сказал он.

Ника подняла глаза.

— Что?

— Если не хочешь оставаться. Я заплачу за время, но ничего не будет.

Она долго смотрела на него, словно пыталась понять, действительно ли он это предлагает.

— Вы не сердитесь?

— Нет.

— Тогда я останусь.

Он кивнул.

Они прошли в душевую. Дима включил воду, и пар быстро затуманил зеркало. Ника держалась скованно, не знала, куда деть руки и куда смотреть. Дима заметил это и впервые за долгое время не стал торопить события.

Он спросил, хочет ли она выпить воды. Потом — не холодно ли ей. Потом они почему-то заговорили о музыке.

Ника слушала его песни. Ей нравилась одна — о человеке, который уезжает из родного города и всю жизнь пытается вернуться. Дима не помнил, чтобы кто-то так подробно пересказывал ему смысл этой песни.

— Вы поёте так, будто всё уже потеряли, — сказала она.

Дима усмехнулся.

— А ты часто делаешь выводы о незнакомых людях?

— Только когда они сами рассказывают о себе в песнях.

Он хотел ответить шуткой, но не нашёл подходящих слов.

Ника оказалась совсем не похожа на женщин, с которыми он обычно проводил ночь. Она не пыталась захватить его внимание, не строила планов, не называла его талантливым и особенным. Просто сидела рядом, кутаясь в полотенце, и смотрела на струи воды.

Желание никуда не исчезло, но стало другим. Теперь Дима хотел не только близости. Ему хотелось, чтобы Ника перестала бояться.

Он осторожно коснулся её руки.

— Всё хорошо?

Она кивнула. После короткой паузы сама переплела свои пальцы с его.

Дима наклонился к ней. Поцелуй получился нерешительным, почти вопросительным. Ника сначала напряглась, но потом ответила. Он не торопился, каждый раз давая ей возможность отстраниться.

За запотевшим стеклом шумела вода. За стеной кто-то смеялся. Город жил своей ночной жизнью, а в этой маленькой комнате двое незнакомых людей пытались понять, что делать дальше.

Они остались вместе до утра.

Дима не запомнил ни одной своей привычной фразы. Не говорил Нике, что она красивая. Не обещал позвонить. Не делал вид, будто точно знает, чего хочет. Ночь прошла иначе — медленно, с паузами, с тихими разговорами и прикосновениями, которым не нужно было объяснение.

Утром Дима проснулся раньше.

Сначала он не понял, где находится. Потом увидел Нику у окна. Она стояла спиной к нему и смотрела на мокрый двор. На стекле дрожали капли дождя.

Дима сел на кровати.

Глава 2. Что будет дальше.

В памяти возвращались отдельные моменты: её смущённая улыбка, разговор о песне, осторожное движение руки, голос, который становился увереннее с каждым часом.

Такого с ним ещё не случалось.

Обычно утро приносило облегчение. На этот раз вместе с ним пришло беспокойство.

Ника обернулась.

— Вы уже проснулись?

— Да.

— Я могу уйти.

Дима хотел сказать: «Конечно». Это было бы правильно. Просто, привычно, безопасно.

Но слово не произнеслось.

Он посмотрел на неё и вдруг увидел не Клаву из романа, не случайную девушку, не красивую незнакомку, которую можно забыть к вечеру. Перед ним стояла Ника — живая, растерянная, упрямая и совсем не такая, какой он её придумал.

— Останься на завтрак, — сказал он.

Она удивлённо улыбнулась.

— Вы уверены?

Дима взглянул на свой телефон. Там уже были сообщения от поклонниц, приглашения на выступления и напоминание о незаконченной главе.

Он впервые не почувствовал желания немедленно сбежать к своему привычному одиночеству.

— Пока нет, — честно ответил он. — Но хочу попробовать.

Ника ничего не сказала. Только снова повернулась к окну.

А Дима подумал о романе. О Клаве. О том, что вчера вечером он собирался написать сцену о выдуманной любви, а утром рядом с ним оказалась женщина, которую он не мог вписать ни в один заранее придуманный план.

И впервые за много лет ему захотелось узнать, что будет дальше.

В памяти возвращались отдельные моменты: её смущённая улыбка, разговор о песне, осторожное движение руки, голос, который становился увереннее с каждым часом.

Такого с ним ещё не случалось.

Обычно утро приносило облегчение. На этот раз вместе с ним пришло беспокойство.

Ника обернулась.

— Вы уже проснулись?

— Да.

— Я могу уйти.

Дима хотел сказать: «Конечно». Это было бы правильно. Просто, привычно, безопасно.

Но слово не произнеслось.

Он посмотрел на неё и вдруг увидел не Клаву из романа, не случайную девушку, не красивую незнакомку, которую можно забыть к вечеру. Перед ним стояла Ника — живая, растерянная, упрямая и совсем не такая, какой он её придумал.

— Останься на завтрак, — сказал он.

Она удивлённо улыбнулась.

— Вы уверены?

Дима взглянул на свой телефон. Там уже были сообщения от поклонниц, приглашения на выступления и напоминание о незаконченной главе.

Он впервые не почувствовал желания немедленно сбежать к своему привычному одиночеству.

— Пока нет, — честно ответил он. — Но хочу попробовать.

Ника ничего не сказала. Только снова повернулась к окну.

А Дима подумал о романе. О Клаве. О том, что вчера вечером он собирался написать сцену о выдуманной любви, а утром рядом с ним оказалась женщина, которую он не мог вписать ни в один заранее придуманный план.

И впервые за много лет ему захотелось узнать, что будет дальше.

Глава 3. Только кофе

Кафе оказалось почти пустым. За дальним столиком сидела пожилая пара, у окна девушка листала книгу, а за стойкой бариста протирал чашки. Тёплый свет падал на деревянные столы, и откуда-то тянуло корицей.

Ника остановилась у входа.

— Здесь можно?

— Можно, — ответил Дима.

— Я не о кафе.

Он понял не сразу.

— Ты можешь уйти в любую минуту.

— Тогда садимся.

Они выбрали столик у стены. Дима снял пальто и повесил его на спинку стула. Ника осталась в своём тёмном пальто, только расстегнула верхнюю пуговицу. Она держала сумку на коленях, будто собиралась в любой момент встать.

Подошла официантка.

— Вам что-нибудь принести?

— Чёрный кофе, — сказал Дима.

— Мне чай. С мятой, пожалуйста.

— Что-нибудь ещё?

Ника посмотрела на Диму.

— Нет.

Официантка ушла.

Несколько секунд они молчали. Дима привык заполнять паузы. Он мог рассказать смешную историю, сделать комплимент, спросить о музыке, фильмах, работе — о чём угодно, лишь бы собеседник не успел заметить его собственное напряжение.

Но теперь ему не хотелось превращать встречу в выступление.

— Ты часто приходишь на концерты одна? — спросил он.

— Не часто.

— А сегодня почему пришла?

— Ты оставил записку.

— Я имел в виду, почему пришла именно ко мне.

Ника опустила взгляд на стол.

— Не знаю.

— Это честный ответ?

— Самый честный из тех, что у меня есть.

Принесли напитки. Ника обхватила ладонями чашку, согревая пальцы. Дима заметил, что на её запястье виден тонкий шрам.

Он не стал спрашивать.

— Песня была хорошая, — сказала Ника.

— Ты слышала её раньше?

— Несколько раз.

— В интернете?

— Да.

— И всё-таки пришла.

— Не приписывай музыке слишком много власти.

— Я и не приписываю.

— Приписываешь. Ты смотришь так, будто песня привела меня сюда.

Дима улыбнулся.

— А разве нет?

— Нет. Я сама пришла.

Он кивнул. Ему понравилось, как она это сказала. Спокойно, без желания его задеть. Ника не позволяла превращать себя в красивую часть его истории.

— Хорошо. Тогда почему?

Она долго смотрела на чай.

— Я хотела увидеть, какой ты без сцены.

— Разочаровалась?

— Пока не решила.

— Что именно тебя смутило?

— Ты всё время пытаешься понравиться.

Дима откинулся на спинку стула.

— Это моя профессия.

— Петь?

— Нет. Нравиться людям.

Ника подняла глаза.

— Тяжело?

— Иногда.

— А тебе самому кто-нибудь нравится?

Вопрос был простым, но Дима не ответил сразу.

Раньше он бы назвал несколько имён. Легко, почти не задумываясь. Среди его знакомых всегда находилась женщина, которая казалась ему красивой, интересной или желанной. Но Ника спрашивала не о внешности.

— Да, — сказал он.

— Кто?

— Ты.

Она слегка нахмурилась.

— Это не ответ.

— Другого у меня пока нет.

— Ты всегда так разговариваешь?

— Как?

— Будто каждое слово может стать строчкой в песне.

Дима посмотрел на неё и неожиданно рассмеялся.

— Нет. Иногда я молчу.

— Тебе это идёт больше.

Он сделал глоток кофе. Напиток оказался горьким и успел остыть.

На улице проехал автобус, осветив окна кафе. В его стекле на мгновение отразилось лицо Ники. Дима снова поймал себя на том, что сравнивает её с Клавой. Но теперь сходство казалось неправильным. Ника была сложнее выдуманного образа. У Клавы не было привычек, которые нужно было узнавать. Она не отводила взгляд, когда говорила о себе, не прятала руки в рукава и не проверяла время каждые пять минут.

— Ты злишься на меня? — спросил он.

— За что?

— За ту ночь.

— Нет.

— Тебе было неприятно?

Ника поставила чашку на блюдце.

— Не так, как ты думаешь.

— А как я думаю?

— Думаешь, что я жалею.

Дима промолчал.

— Я не жалею, — сказала Ника. — Просто не хочу, чтобы ты решил, будто после одной ночи я стала частью твоей жизни.

— Я так не решил.

— Тогда почему искал меня?

Он провёл пальцем по краю чашки.

— Потому что хотел увидеть тебя ещё раз.

— Этого мало.

— Для чего?

— Для того чтобы искать человека, о котором ты почти ничего не знаешь.

Дима посмотрел в окно.

— Я сам не понимаю.

— Вот это уже похоже на правду.

Он впервые почувствовал облегчение. С Никой не нужно было выглядеть уверенным. Она замечала, когда он говорил заученными фразами, и не позволяла спрятаться за ними.

— Я привык, что всё начинается и заканчивается быстро, — сказал он. — Люди знакомятся, проводят время вместе, потом расходятся. Никаких сложностей.

— И тебе этого хватает?

— Обычно.

— А сейчас?

Дима ответил не сразу.

— Сейчас нет.

Ника опустила глаза. На её лице промелькнуло выражение, которое он не успел понять.

— Что ты хочешь от меня?

Вопрос прозвучал без обвинения. Она действительно ждала ответа.

— Не знаю.

— Дима.

Он выпрямился.

— Я не хочу покупать твоё время. Не хочу делать вид, что между нами ничего не было. И не хочу обещать тебе отношения, в которых сам не уверен.

— Хорошее начало.

— Но я хочу видеться с тобой.

— Просто так?

— Просто так.

— Люди редко хотят «просто так».

— Тогда… хочу узнать тебя.

Ника чуть улыбнулась.

— Уже лучше.

В кафе вошли двое мужчин. Они громко разговаривали, стряхивая с курток дождевые капли. Дима невольно повернул голову. Один из них узнал его.

— Вы же Дима Орлов? — спросил мужчина.

— Да.

— Можно фотографию?

Дима встал. Мужчина передал телефон спутнице, та попросила его подойти ближе. Дима улыбнулся, сделал снимок, ответил на вопрос о следующем выступлении и вернулся за стол.

Ника всё это время смотрела на него спокойно.

— Тебе нравится? — спросила она.

— Что?

— Когда тебя узнают.

— Иногда.

— А когда не узнают?

— Тогда я могу спокойно выпить кофе.

— Значит, сейчас тебе не очень спокойно.

— Сейчас мне спокойно.

— Тебя только что отвлекли три раза.

— Но ты всё ещё здесь.

Ника провела пальцем по краю чашки.

— Я могу уйти.

— Можешь.

— Ты не станешь останавливать?

— Нет.

— Даже если хочешь?

— Даже если хочу.

Она посмотрела на него дольше обычного.

Дима понял, что именно сейчас должен был сделать привычный шаг. Наклониться ближе, коснуться её руки, сказать что-нибудь уверенное. Раньше он бы не стал спрашивать. Но теперь ждал.

Ника первой протянула руку через стол и коснулась его пальцев.

Прикосновение было коротким.

— Тогда не останавливай, — сказала она. — Но можешь предложить встретиться ещё раз.

Дима улыбнулся.

— Завтра?

— Нет.

— Послезавтра?

— Ты быстро привыкаешь.

— Я просто стараюсь не упустить возможность.

— В этом и проблема. Ты всё воспринимаешь как возможность.

Он убрал руку со стола.

— А что нужно воспринимать иначе?

— Иногда — как человека.

Эта фраза осталась между ними.

Дима хотел возразить, но понял, что она права. Он привык замечать в женщине детали: голос, походку, запах, линию плеч. Из этих деталей он складывал желание, воспоминание или сцену для романа. Сам человек часто оставался за пределами его внимания.

Ника не позволяла ему так с собой поступить.

— Расскажи о себе, — попросил он.

— Что именно?

— Всё, что захочешь.

— Это самый ленивый способ узнать человека.

— Тогда спроси меня о чём-нибудь.

— Ты всегда боишься конкретных вопросов?

— Только тех, на которые ещё не придумал красивого ответа.

Ника задумалась.

— Что ты скрываешь от людей?

Дима усмехнулся.

— Ты решила начать с трудного.

— Ты сам попросил.

Он посмотрел на свои руки.

— Я боюсь, что без сцены, песен и внимания никому не нужен.

Ника не перебила.

— На сцене всё проще, — продолжил Дима. — Там достаточно включить свет, взять микрофон и сказать нужные слова. Люди смотрят на тебя и сами решают, каким ты должен быть. А в обычной жизни приходится показывать то, что не умеешь.

— Например?

— Например, оставаться рядом, когда становится страшно.

Ника медленно кивнула.

— Теперь моя очередь?

— Только если хочешь.

Она посмотрела на дверь кафе. За стеклом шёл человек, прикрывая голову папкой.

— Я пришла в эту работу не потому, что мне нравится, — сказала Ника. — И не потому, что мечтала о лёгких деньгах.

Дима молчал.

— У меня есть младший брат. Ему восемнадцать. Он учится в другом городе. У него проблемы со здоровьем, и лекарства стоят дорого. Мама работает, но её зарплаты не хватает. Я тоже работала — в магазине, потом в салоне красоты. Денег всё равно было мало.

Она сжала ладони вокруг чашки.

— Несколько месяцев назад одна знакомая предложила мне подработку. Сказала, что ничего сложного. Я согласилась не сразу.

— Ты можешь не продолжать.

— Могу. Но тогда ты снова начнёшь додумывать.

Дима ничего не ответил.

— Вчера был первый клиент, — сказала Ника. — Ты.

Он почувствовал тяжесть в груди.

— Мне жаль.

— Не надо меня жалеть. Я не беспомощная.

— Я не…

— Знаю. Но многие именно так и смотрят.

Ника допила чай.

— Я не уверена, что продолжу. Сегодня пришла к тебе, потому что хотела понять, не ошиблась ли в тебе.

— И как?

Она надела пальто.

— Ошибся ты.

— В чём?

— Думал, что знаешь, чего хочешь.

Дима встал вслед за ней.

— А чего я хочу?

Ника застегнула пуговицу и посмотрела ему прямо в глаза.

— Это тебе придётся выяснить самому.

На улице было прохладно. Дождь почти закончился, только с крыш падали редкие капли. Они остановились у входа в кафе.

— Я могу проводить тебя? — спросил Дима.

— До остановки.

— Договорились.

Они пошли рядом. Между ними оставалось чуть больше расстояния, чем хотелось Диме, но он не сокращал его.

У остановки Ника достала телефон.

— Запиши свой номер.

Дима протянул ей мобильный.

— Ты сама позвонишь?

— Не обещаю.

— Я тоже.

— Хорошо.

Она набрала номер и вернула телефон.

На экране появилось имя: «Ника».

Всего пять букв, но Дима смотрел на них так, будто впервые получил не контакт, а шанс.

Подъехал автобус. Ника поднялась по ступенькам, затем обернулась.

— Дима.

— Да?

— Не пиши обо мне роман.

— Я уже писал.

— Тогда хотя бы не делай меня лучше, чем я есть.

— А если ты лучше?

— Тогда тебе придётся это доказать.

Двери закрылись. Автобус тронулся, и Ника исчезла за запотевшим стеклом.

Дима остался на остановке один. Телефон лежал в его руке. Он мог написать ей прямо сейчас, отправить песню, предложить встретиться завтра или придумать красивую фразу.

Но впервые решил не торопиться.

Когда он вернулся домой, ноутбук всё ещё ждал его на столе. Дима открыл рукопись и долго смотрел на название романа.

«Клава».

Он выделил его и стёр.

Вместо этого написал:

«Ника».

Потом подумал и тоже удалил.

Имя осталось в его телефоне. Этого было достаточно.