Метка убийцы Богов. Единственная любовь

Полной грудью вдыхаю этот воздух, наполненный запахами гари, серы и смерти. Ветер нещадно треплет то, что осталось от моей одежды, время от времени он доносит до меня ароматы травы и весеннего цветения, молодого леса и прошлогодних листьев. Нет, я не хочу ощущать их. Я предпочту вдыхать смерть.

В мир приходит весна, и все оживает – жизнь, вот она, совсем рядом. И она не дает мне отрешиться от этих чувств, не дает игнорировать их. Нет, я не могу так!..

Я глубже вдохнула запах гари и подлетела еще ближе к тому месту, откуда он исходил. Возможно, именно сегодня у меня, наконец, хватит духа покончить со всем этим.

Говорят, надежда умирает последней. Чистая правда, как бы я ни пыталась уничтожить ее, растоптать, она продолжает изводить то, что осталось от моего сердца, продолжает ранить меня и мучить.

Нет, на земле меня держит вовсе не чувство долга. Я ничего никому не должна.

Я летела навстречу крошечным точкам, кружащимся в воздухе среди выжженных скал и покрытых пеплом равнин, на которых столетиями не было жизни – ни травы, ни деревьев, ни людей, ни Богов. Лишь очищающее пламя. Пламя, способное убить бессмертного.

Нет, я ничего не должна ни себе, ни тем более… ему. К чему мне жизнь? Гори она ярким пламенем!..

Дракон развернул в мою сторону свое могучее тело, его ритмично бросало то вверх, то вниз в такт ударам огромных кожистых крыльев. Я завороженно смотрела ему в глаза. Одна секунда… вторая, третья… Он видит меня, ему тоже это нужно – вот она я, добровольная жертва. Возьми свое! Не дай мне передумать!..

Он распахнул свою пасть, и в ее глубине я увидела зарождающееся пламя. Мое сердце пустилось вскачь, волнение раскалило нервы докрасна. Еще мгновение… не дай мне передумать…

Поток огня должен был уничтожить меня через долю секунды, он приближался навстречу мне, клубясь, извиваясь. Он обещал мне покой, отдых, он мог покончить с моей болью раз и навсегда…

Нет!..

Безумная надежда снова сделала это со мной.

Я не могу, не могу!

И я переместилась. Ушла от столкновения с очищающим огнем за миг до конца.

Проклятие элийцев!

Отчаянно ругаясь про себя, я как следует пнула ни в чем не повинный куст первоцвета. Зачем я иду на поводу у этого безумия, почему продолжаю цепляться за жизнь? Кто-то спрашивал меня, хочу ли я жить? Что меня держит, что не дает погрузиться в ласковые объятия Судьбы?

Судьба… Ненавижу ее всем сердцем и отчаянно к ней стремлюсь. Ведь согласно нашей религии именно это и ждет каждого из нас после смерти – воссоединение с Судьбой. Злые и добрые, праведные и грешники, все мы попадем в один котел, наша личность будет очищена, стерта, хорошие и недостойные поступки не будут иметь значения, боль пройдет, уйдут все переживания. Это не то, чего можно бояться, это не то, к чему стоит стремиться.

Но я стремлюсь.

Вспоминая свое прикосновение к Судьбе, я не могу не мечтать слиться с ней окончательно. Я была ею, была всем, что живет и будет жить. И я продолжаю думать о ней, раз за разом возвращаюсь мыслями к этому моменту… и все же не могу решиться.

Почему? Почему?!

Потому что я не могу отпустить это. Не могу перестать испытывать эти чувства, не могу прекратить существовать!.. Не только надежда держит меня на земле, нет, я боюсь потерять то единственное, что имеет для меня значение. Осознание… что он где-то здесь, рядом со мной.

Я вцепилась пальцами в волосы. Нет, не снова, не могу об этом думать! Я согнулась пополам, выдохнула воздух из легких; постояла так какое-то время.

Запрокинув голову, я увидела покрытый легкими белыми облаками краешек неба, он просвечивал сквозь кроны деревьев, усыпанные нежными светло-зелеными бархатистыми листочками. Весна сводит меня с ума, наполняет мое тело воспоминаниями о жизни… о любви!.. Нет!..

Я все чувствую. Почему-то я не потеряла эту способность. И хотела бы не чувствовать, не ощущать, не думать – ведь когда-то я могла не думать. Но мое новое бессмертное тело полно сил, энергии, оно придает всем ощущениям такую реалистичность, многогранность, силу, от которой нет никакого спасения!.. Боль, ненависть, любовь… и снова ненависть, моя одержимость, упорная, неубиваемая одержимость, они владеют моим сознанием, моим телом, и я все чувствую!

Нет, эти ощущения не становятся слабее. Я постаралась очистить сознание, сделала глубокий вдох, задержала воздух в легких на несколько мгновений. Снова наглухо запечатала все мысли, лишающие меня рассудка. С силой очистила разум, за эти месяцы я привыкла к этому упражнению. Боль продолжает изводить мое сердце, но так я становлюсь способна что-то делать, становлюсь способна действовать.

Я не могу позволить себе часами валяться на земле в позе эмбриона – для меня это уже пройденный этап. У меня есть цель. Далекая и неосуществимая, но все-таки цель. Не смогла покончить с жизнью (опять!), а значит, пора приниматься за работу.

Пора вернуться домой.

Я двинулась по тропинке к основательно поросшим плющом и вереском руинам древнего замка Балденай, к тому, что я называю своим «домом». Мое убежище. Безопасное место.

Выйдя из леса, я начала подниматься по холму вверх. Можно было бы переместиться, конечно, но для восстановления моральных сил нет ничего лучше пешей прогулки. Когда-то мне казалось немного нелепым обилие мостов в элирийском городе – мне казалось, что это всего лишь бессмысленное украшение, что с их помощью Боги просто хотели придать впечатляющий вид своей стране. Но теперь я и сама предпочитала ходить пешком.

Я снова вспомнила о Судьбе – надолго выкинуть из головы мысли о смерти у меня не получалось. Да, мое божество предало меня, пустило в расход. Все происходит к лучшему. И моя агония – тоже к лучшему. Я сжала зубы с силой и стиснула руки в кулаки.

Множество мелких отдельных решений, тоненьких нитей, связывающих события друг с другом и привели к этому меня, меня и всех остальных в этом проклятом загнивающем мире! Мое божество… Нет, я больше не молюсь. Я потеряла веру в молитвы.

Но если я растворюсь в ней, стану ей, потеряю личность и перестану что-то значить… я обрету покой.

Девушка может мечтать.

Я недобро усмехнулась. Дальше мечтаний я так и не пошла, всякий раз, как я оказываюсь лицом к лицу со смертельной опасностью, в последний момент меня все время что-то останавливает. Логики в этом нет, я знаю сама.

И все же, только лиссанделийцы верят, что после смерти воссоединятся со своим божеством, и неважно, праведником ты был при жизни или грешником. Люди всего мира верят во что-то свое. И абсолютное большинство все-таки считает, что человеку, так или иначе, воздастся после смерти по заслугам. И хоть я и не понимаю, как можно поклоняться мстительному божеству, отправляющему непослушных в преисподнюю, доля сомнений остается.

Все это неважно. Я и так приговорена к преисподней, не могу вырваться из нее.

Дойдя до Балденая, я окинула руины внимательным взглядом, пристально всмотрелась в эоланийские росписи, покрывающие его стены. Я понимаю их все лучше и лучше.

Вот символ, означающий «свет», вот «мысль», «знание» и, встречающийся чаще всего – «защита». Защитные символы, скрывающие мысли и местонахождение всех, кто находится в этих стенах – если бы ни они, элийцы давно схватили бы меня. Может, это было бы не так уж и плохо. И все же, именно этого я не хочу.

Не хочу, чтобы они победили.

«Будут стены защитным кольцом – скроют свет, скроют мысль, скроют знание», почти поэзия, и по-эоланийски звучит красиво. Я нахмурилась. Защита получается все-таки двоякой – засекут Боги мои мысли за пределами остатков замка и возьмут меня тепленькой под белы рученьки, ибо перемещаться в этих стенах невозможно.

Ну, особого выбора у меня нет. Открыв тяжелую обитую железом дверь, я вошла в дом, а точнее, заползла в свое логово, устроенное мной в оставшихся целыми комнатах замка. Сырое и негостеприимное логово, пристанище крыс. Вот соломенный тюфяк, накрытый волчьими шкурами, на котором я сплю, а вот небольшой изящный рукомойник из розового дерева, инкрустированный перламутром; несколько месяцев назад я стянула его из Атенрая. Зеркал в моем логове нет – они мне просто ни к чему. Хоть иногда я и задумываюсь, во что превратилась за эти месяцы.

Моя кожа теперь светится неярким внутренним светом, и волосы отросли почти до пят. Я и не знала, что все эти отличительные особенности элийской внешности приходят вместе с божественностью. Думала, Боги просто придают себе те или иные черты, повинуясь, возможно, моде. В какой-то степени это так. Просто сейчас у них в моде оставлять все как есть, не придавать себе других черт и особенностей, кроме тех, что были им даны изначально. Это считается особым шиком.

Это подчеркивает их принадлежность к этой «расе».

Мое лицо скривилось от отвращения. Раса, как же. Убей человека, стань Богом – и как они спят по ночам, после всей той крови, что пролил их народ за прошедшие тысячелетия? Устраивают балы, пикники, маскарады. И ставят себя выше других. Считают, что имеют право на что-то. Убийцы.

Нет, меньше всего я хочу, чтобы они победили!

Они превратили мою жизнь в руины, и от меня остались одни обломки. Они боятся меня, того, что я могу сотворить, и это единственная радость моего существования.

Да, радостей в моей жизни немного. Я отогнала крыс от самого ценного, что у меня было – от книг, написанных по-эоланийски, которые я в несколько заходов забрала из дворца Латэи. Именно этим я и занималась все эти месяцы – переводила книги, искала в них любую информацию, которая могла мне помочь. Пыталась найти способ оживления мертвых, все, что было написано элийцами об этой стороне их магии.

Увы, это была непосильная задача. Основная сложность состояла даже не в трудностях с переводом эоланийских текстов (хотя и в них тоже). Как бы я ни хотела как можно скорее приступить к изучению искусства оживления, наиболее полезными для меня оказались учебники самых основ элийской магии. И даже с освоением этих основ у меня возникли серьезные затруднения.

Я так и не научилась создавать предметы из ничего – и видела в сознании Богов, как они это делали, и инструкцию читала, но нет, сама не смогла даже пылинки сотворить. То же касается уничтожения предметов. Пыталась заставить исчезнуть одну из крыс, но только подкидывала ее в воздух раз за разом, пока она от меня, наконец, не сбежала.

Зато я научилась переносить предметы силой мысли издалека. Так я добываю себе пропитание, и вообще все, что мне необходимо – просто забираю это у людей. Истинная Богиня в современном понимании этого слова. Никчемный паразит, живущий за счет человечества.

По давно устоявшемуся порядку, первым делом я села за книгу «Тонкие искусства. Воссоздание по образу», перевела и записала несколько страниц, а затем стала разбираться с тем, что уже было переведено и записано ранее. Работа эта была кропотливая, сложная, затейливая – мой мозг начинал кипеть уже через полчаса этого занятия.

Просматривая записи, я то и дело убеждалась, что не поняла значения той или иной фразы, и мне приходилось все переделывать. Но даже когда перевод, наконец, переставал хромать, я осознавала, что не могу разобраться с природой описанных явлений, понятия не имею, что хотел сказать автор книги. Будто я, ученица младшей группы нашей деревенской школы, взялась за учебник по математике для выпускников.

И тогда мной завладевало отчаяние, хоть я и пыталась с ним бороться. Я говорила себе, что обязательно во всем разберусь, пусть у меня и уйдет на это несколько столетий. В конце концов, эта работа не так уж плоха, она отвлекает меня, занимает все мои мысли. Намного хуже другое – на самом деле я не уверена, что во всех этих книгах вообще содержится нужная мне информация.

Что то, к чему я стремлюсь, вообще осуществимо…

Я в очередной раз вцепилась пальцами в волосы, с силой сжала голову руками. Осуществимо! Должно быть осуществимо! Ну, а если нет… ничто не помешает мне сделать то, что я задумала давным-давно. Выжженные Земли никуда не денутся. Мой дракон давно ждет своего часа.

Так я и жила все это время. Почти не спала, почти не ела. Старалась не думать о том, о чем думать не могла. То надеялась на что-то, то вконец отчаивалась и отправлялась искать смерти. Потом снова возвращалась в свое логово, снова бралась за поиски способа оживления мертвых и вновь впадала в отчаяние.

Бесконечный круговорот. Безвыходная ситуация.

Когда же все это закончится? Когда, наконец, погаснет эта надежда?

Когда я, наконец, осознаю, что мне не склеить обломков, оставшихся от моей жизни?

Пару месяцев назад моя жизнь и вправду оказалась в опасности, и отнюдь не по моей воле. Это был один из тех дней, когда мне было особенно тяжело оставаться живой, тяжело было дышать, существовать, невозможно было чувствовать.

Я шла по лесу, проваливаясь в лужи, цепляясь одеждой за голые ветви деревьев. Мое бессмертное тело было способно выдержать что угодно, и мне не было холодно. С каждым шагом я все глубже и глубже погружалась в пучину апатии.

Не помню, как, но, в конце концов, я оказалась на земле. Лежа на мокрых прошлогодних листьях, я бездумно смотрела на бледное небо над своей головой. Я не думала о смерти, лишь всей душой стремилась к ней.

И Судьбе было угодно исполнить мою мечту.

Внезапно рядом со мной материализовалось с полдюжины Богов, может, больше. Я лежала на земле, и мне удалось увидеть их на полсекунды раньше, чем они заметили меня. Только это и спасло мне жизнь в тот день. В руках у каждого из них находились светящиеся сети, я успела перенестись оттуда за мгновение до того, как они их на меня набросили.

Так я поняла, что мое состояние в любое время может стоить мне жизни. Когда-нибудь апатия может завладеть мной целиком и полностью, я перестану защищать свое сознание, и в этот момент они победят, легко и без малейших усилий. А я просто не могла этого допустить! Я понимала, что должна сделать что-то, что лишит их победы, превратит ее в ничто.

И я решила рассказать кому-нибудь их тайну, ту, что известна только им и мне, ведь именно этого все они больше всего и боялись. Я не хотела, чтобы она умерла вместе со мной.

Но кому я могла доверить ее? Как я вообще могла решиться на подобный поступок? Ведь тайна эта была опасна не только для народа Эл, но и для всего человечества. И это было хуже всего. Я не могла раскрыть ее, не навредив при этом огромному количеству людей, а если в моей выжженной душе и осталось для кого-то место, то это для них. Для тех, кто не обладает магией, кто страдает и мучается, изо дня в день проходя через немыслимые испытания. Если я кому-то и сочувствовала на этом свете, так это людям.

Но оттого я и должна была раскрыть им секрет магической силы, способной что-то изменить в этом мире не только в плохую, но и в хорошую сторону.

Так я приняла решение открыть тайну королю Венсану IV, своему старому знакомому. Почему ему? Во-первых, он носил на себе метку «Мудрый государь», и это уже кое о чем говорило; я верила, что он сможет мудро распорядиться этими знаниями. Во-вторых, я и сама была знакома с ним, и могла сказать точно – он человек с железной волей, но при этом думающий, рассудительный. Он еще меньше моего хочет, чтобы в нашей стране разгорелась война.

И да, я собиралась с самого начала предупредить его о том, как опасно обладать этим знанием, решила предложить королю самому решить, хочет ли он узнать тайну бессмертия Богов или нет. Я надеялась, что в конечном итоге все это принесет людям больше пользы, чем вреда.

Прежде чем действовать, я решила понаблюдать какое-то время за обитателями королевского замка. В течение нескольких недель я читала мысли короля и его придворных всякий раз, как они оказывались за пределами заколдованных помещений. Так я пришла к выводу, что мой выбор верен. Король обладал и сердцем, и критическим умом, и понимал свою ответственность перед королевством. Я и раньше уважала его, как правителя, но заглянув в его сознание, зауважала еще больше.

Мир и процветание Лиссанделии заботили его куда больше собственной личной славы. Он не хочет войны, никогда не хотел. Он мудро распорядится этим знанием, в этом нет сомнений.

Конечно, после того нападения Богов на королевский замок все государство охватил настоящий, подлинный страх перед элийцами, и затронул он всех от короля до последнего крестьянина. А потому я знала, что мой разговор с его величеством может закончиться ничем. Может статься, что он просто сбежит от меня в панике с громкими призывами к своей страже. И все же я решила рискнуть обратиться к нему.

Проникнув в королевские покои через окно, я начала бродить по ним в ожидании прихода их владельца. Я рассматривала изысканную, хоть и несколько старомодную обстановку, вертела в руках изящные безделушки, украшенные королевской монограммой, но разум мой был занят совсем другим.

Едва за дверью послышались шаги, я спряталась за портьеру, как какой-нибудь банальный вор или наемный убийца. Прислуга зажигала свечи в золоченых напольных светильниках, подбрасывала дрова в камин, расстилала королевскую постель, а я ждала, когда смогу выйти из своего укрытия.

И вот, наконец, я вышла из-за портьеры и сделала несколько шагов по комнате. Король стоял перед зеркалом, снимая с себя верхнюю одежду, со своего места я хорошо могла видеть его орлиный профиль и черные коротко стриженые волосы. Увидев меня краем глаза, Венсан IV обернулся и воззрился на меня настороженным, но отнюдь не испуганным взглядом.

–Ваше величество! ―я сделала насмешливый реверанс, прямо как в старые добрые времена.

–Кто вы и что здесь делаете?

–Вы меня не узнаете? ―я сделала еще несколько шагов, и свет озарил мою сияющую кожу, эти слишком длинные волосы, черты лица и метку на груди, повествующую о моей необычной судьбе.

–Элиалар? Убийца Богов? ―король слегка сощурил глаза, рассматривая мою внешность.

–Она самая. Теперь уже Богиня Элиалар.

Венсан IV пару минут молча меня разглядывал, мне было трудно понять наверняка, о чем он думает. Я видела, что он не боится меня, хоть для этого у него были все причины. Я Богиня, и я зачем-то забралась в его покои, от меня явно можно было ожидать чего угодно.

–Вы с графом Камбрийским исчезли в день нападения элийцев на замок, и я считал, что вас обоих нет в живых, или что вы успели сбежать. Как же вышло, что ты стала Богиней? И что ты здесь делаешь, скажи на милость? ―его серые с металлическим отливом глаза слегка сузились.

–Я пришла рассказать вам, как можно стать Богом, если вы захотите. Я стала Богиней в тот самый день, и в тот же день свершилась моя судьба, и я убила… двоих элийцев.

Мне было невыносимо рассказывать о событиях, память о которых я столь тщательно подавляла все это время. И хоть я готовила себя морально к разговору с королем, я чувствовала, как к моему разуму постепенно начало подбираться знакомое безумие.

–И откуда же ты узнала, как стать Богиней? ―король по-прежнему разглядывал меня без страха, но с глубочайшим недоверием на лице.

Зачем он задает все эти вопросы? Ему ведь выпала немыслимая удача, он может узнать величайшую из тайн, обрести бессмертие и колдовскую силу! Я с силой сжала голову на мгновение, скрепила сердце, и все же, в конце концов, смогла ответить на его вопрос:

–Граф Камбрийский был Богом. Перед смертью он завещал это знание мне, ―я сумела выговорить это, но стала еще ближе к погружению в знакомый океан безумной боли.

–Вот оно что! Так значит, элийцы явились в замок за вами двумя? В этом есть смысл. Намного больше смысла, чем в других теориях и предположениях. Значит, это вы виновны в гибели десяти моих придворных?

–Да!.. Да, это так! ―выкрикнула я. ―И элийцы все еще хотят моей смерти, знание о том, как становятся Богами опасно. Если хотите, я расскажу вам, как обрести бессмертие и магические способности, но обладание этой тайной может стоить вам жизни! ―предложение было испорчено торопливой подачей, и я понимала, что выгляжу, как сумасшедшая.

–И тебе все равно, что они и меня могут убить, как твоего жениха? Все равно, что в этом случае народ Лиссанделии останется без своего главы?

–Став Богом, вы не будете беззащитны! Меня они уже несколько месяцев выслеживают, никак поймать не могут. Вы сможете использовать это знание во благо нашего народа, ―я говорила эти слова, но и сама с трудом верила в них, ―хотите вы узнать тайну, которой владеют только Боги или нет?

Король снова замолчал на полминуты, но по глазам я видела, каким будет его ответ:

–Засунь эту тайну в свой симпатичный круглый зад, убийца Богов, ―усмехнувшись, произнес, наконец, мудрый государь. ―Я не рискну своей жизнью и благополучием сотен тысяч подданных в погоне за химерой. Думай ты о ком-то, кроме себя, ты и сама не посмела бы обратиться ко мне с этим предложением.

–Как считаете, кто-то из ваших придворных или сыновей откажется узнать секрет вечной жизни и невероятной силы? ―бросила я издевательски.

Глаза короля расширились, впервые за это время на его лице промелькнул страх, но я не стала ждать следующих его слов. В мгновение ока я оказалась у окна, и, выпрыгнув в него, сразу же перенеслась обратно к своему дому.

Так бесславно закончилась моя первая и единственная попытка поделиться тайным знанием с кем-нибудь из людей. Король, как выяснилось, не зря носил эту метку, он и в самом деле обладал завидной внутренней силой – уверена, немногие отказались бы от бессмертия и божественной власти ради благополучия и процветания королевства и его жителей. Впрочем, может он и соблазнился бы моим предложением, сумей я правильно его подать.

В конечном счете, я и вправду верно выбрала, кому доверить свою тайну, проблема в том, что это решение изначально не было правильным. Я продолжила размышлять, с кем еще я могла бы ею поделиться, не начав при этом полномасштабную войну Богов, но так и не пришла ни к чему в своих мыслях.

Вскоре мое посещение короля Лиссанделии стало первой новостью среди элирийцев (не знаю уж, как Боги это поняли, возможно, они следили за замком, а может, просто прочитали мысли короля), и она вызвала новую волну паники, пересудов, отчаянной ненависти ко мне, страха перед тем, что еще я могу сотворить. Элийцам было известно, что Венсан IV отказался от этого знания, но по вполне понятным причинам они считали, что на одном короле я не остановлюсь, и понимали, что не смогут ни узнать, кому еще я поведала опаснейшую из тайн, ни каким-либо образом мне помешать.

И так в Элирии за мной окончательно закрепилась слава безумицы, которая ни перед чем не остановится на пути к своей цели.

А моей целью Боги считали месть.