Связанные судьбой. Притяжение сирен

Нет уж. Я что есть силы сжал руль в ладонях. Она была слишком хороша для торопливого секса в машине даже в тот первый день, а сейчас и говорить не о чем!

Да, я романтик. До Милы я об этом даже не подозревал.

–Прости… ―проговорил я и откашлялся, заметив, что мой голос охрип.

Возможно, она уже жалеет, что позволила мне раздеть себя на парковке, где нас кто угодно может увидеть. Мне стоило подумать и об этом, в конце концов, кто из нас взрослый ответственный человек?

–За то, что остановился? Ну, такое не так-то просто простить, ―ответила Мила хриплым от желания голосом.

Я взглянул на нее, и мне открылась поразительная картина: девушка откинулась на сидение в позе, полной сладострастной расслабленности. Она явно была готова на все. Жалеет, ну да.

Я торопливо отвел глаза.

–Я имел в виду: прости, что так далеко зашел.

Очевидно, извиняться было не обязательно.

–Ну, тогда прощаю.

Мила, наконец, надела свое платье, и я немного расслабился. Но мои мысли постоянно возвращались к тому моменту, как я развязал этот пояс. Я сам свой худший враг, зачем я усложняю себе жизнь?

Девушка, казалось, была того же мнения. В каждом ее шаге, вдохе, движении чувствовалось желание, ее зрачки были расширены, она смотрела на мои губы, окидывала меня взглядом. Сирена… Только сирены могут быть такими… потрясающе сексуальными! Даже Мила, с ее детской невинностью и чистотой.

Мы сели за столик, сделали заказ, а Мила все никак не могла успокоиться. Но в тот момент, когда я уже готов был предложить ей наведаться в мой номер в Астории, она извинилась и вышла «припудрить нос».

Меня вдруг посетила неожиданная мысль – а сколько у нее было любовников? Раньше я об этом не задумывался. В любой другой день я бы сказал – ни одного. Но сегодня я увидел Милу с другой стороны, в ее позе и жестах было столько соблазнительного бесстыдства! Дело только в том, что она сирена, или еще в чем-то?

Я представил себе ситуацию наоборот – не я, а Мила вчера утром переспала с кем-то, с каким-то случайным парнем. О, даже одна мысль об этом!.. Я покачал головой. Хорошо, что это всего лишь мое воображение. На нее это не похоже, слава Богу.

Мила вернулась из туалета, села за столик и спокойно мне улыбнулась. Хорошо, что она больше не раздевает меня взглядом… наверное. Я, конечно, хочу, чтобы она любила меня, а не просто хотела, но в этом ее желании было что-то… успокаивающее, что ли. Так я чувствовал, что нужен ей, ощущал свою власть. Но я снова вспомнил ее глаза, в тот момент, когда она попросила меня не уезжать. Нет, мне нужна власть совсем другого рода. Неужели ее чувства начинают меняться? Как мне хочется верить в это!..

–Андрей, так где ты живешь? ―Мила прерывает наше молчание. ― Здесь ты проездом, ты говорил, но где твой дом?

–Ну, у меня много недвижимости в разных городах, но детство я провел в Лондоне.

Где я живу – сложный вопрос. Наверное, наш Лондонский дом я до сих пор могу назвать домом, хоть и не был там много лет. Но если бы я женился на Миле, стал бы я знакомить ее с матерью? Лучше пока не давать воли этим мечтам, представляю, как бы я напугал ее предложением руки и сердца.

–Здорово!.. А я и за границей ни разу не была! ―восклицает Мила и тут же смущается.

–Не волнуйся, побываешь, ―и в самое ближайшее время, стоит ей только захотеть – будь моя воля, мы бы уже полмира объехали, ―а насчет детства… ―продолжаю я. ―Мой отец был русским эмигрантом и одним из самых богатых людей Англии, а моя мать… она такая же, как и мы с тобой.

–Она была сиреной?

–Она и сейчас сирена. Мы не стареем, так что она так же молода и красива, как и в юности. Она все еще живет в Англии.

Парень, ноющий о своей матери – что может быть сексуальнее? Вдаваться в подробности я не буду, но все же мне хочется поделиться с ней этим.

–Я тебе уже говорил о силе наших способностей… Так вот, моя мать часто злоупотребляла ими. Красивая и обаятельная, как и все сирены, она вполне могла по-настоящему увлечь кого угодно, но она предпочла самый простой путь: она наложила заклятие на моего отца.

–Боже!.. Зачем? ―искренне недоумевает Мила.

Как это на нее похоже. Такая правильная, хорошая! А ведь многие девушки удивились бы другому – как можно не пользоваться способностями, раз уж Бог наградил нас ими. В конце концов, мы никому не причиняем вреда, всего лишь манипулируем людьми, как это делают, например, маркетологи. А учитывая, что люди сами быстро и охотно отдают нам свои сердца, это и манипулированием сложно назвать.

–Обычная история, ―отвечаю я. ― Она думала только о себе, а так добиться цели было легче и быстрее. Ты удивишься, но далеко не все сверхъестественные так высокоморальны, как ты. Так или иначе, заклятие, которое она на него наложила, было таким сильным, что он полностью утратил волю. Она могла водить в дом мужчин прямо у него под носом, а он был счастлив только от того, что она есть на свете.

На девушку мой рассказ произвел впечатление, какое-то время она молча сидела, прижав пальцы к губам, но в ее глазах я видел понимание.

–Сочувствую! ―она успокаивающе дотрагивается до моей руки.

Я подержал ее руку в своей, погладил нежную кожу изящной кисти. Ее понимание и сочувствие очень много значат для меня. Такая душевная близость – для меня это что-то новое.

–Спасибо! Так или иначе, когда он умер, она стала богатой и свободной. А я зарекся накладывать любовные чары, да и вообще любые заклятия подобной силы. Но сирены – совсем другое дело, на нас наша магия не действует в такой степени. Мы не лишаемся воли, какой бы силы заклятие на нас ни лежало.

Мать заколдовала нас с отцом, и я никогда не смогу поступить так же с другим человеком. Избавление от этой магии тяжело мне далось. Но заклятия, которые сирены накладывают друг на друга – просто детский лепет по сравнению с тем океаном любви, преданности и симпатии, в котором оказываются люди. Ей нечего бояться. Смогу ли я убедить ее?

–В последнее время я часто думаю о своих родителях, ―негромко произнесла Мила, не глядя мне в глаза. ―Моя мама сиреной точно не была, остается только отец. Он ушел от нее до моего рождения, и, как только я родилась, она поехала за ним. И они оба не вернулись. То есть, возможно, моя мама не хотела бросать меня… это все чары моего отца?

Девушка посмотрела на меня, ранимая, очаровательная. Ей нелегко дается этот разговор, это видно, но я очень рад, что она решила рассказать мне о чем-то личном, сокровенном. Мне безумно захотелось обнять ее, развеять все тревоги.

–Да, возможно это так, ―говорю я с нежностью, ―и, возможно, если она изначально была под заклятием, он надеялся разрушить его, уехав от нее. Но, последовав за ним, она снова подпала под его влияние.

–Но… как он мог? Как вообще можно спокойно жить… творя такие мерзости? И моя мама, разве она не должна была очнуться, прийти в себя, после его уезда?

Прийти в себя… это маловероятно. Если и есть на свете люди, не подверженные нашей магии, то я таких не встречал. Но лучше в эту тему не углубляться по вполне понятным причинам. Как же я ненавижу себя за то, что мне приходится ей врать! И это именно сейчас, когда мы стали ближе, когда я увидел проблески чувства в ее глазах.

–Мог, точно так же, как и моя мать. В какой-то мере их оправдывает, что жертва их чар после наложения заклятия пребывает в мире сладких грез. А по поводу твоего второго вопроса… ―надо преподнести это осторожно. ―Она могла по-настоящему полюбить его за время, проведенное вместе, или пытаться вернуть его ради тебя.

Осторожно не получилось. Мила ушла в свои мысли, на ее лице отражались грусть, сомнение, внутренняя борьба. А если я прямо сейчас скажу ей, что у нее есть выбор, что она может встречаться, с кем захочет, что она сделает? Я… не могу… Никогда не смогу! Но что-то сказать нужно.

–Я знаю, о чем ты думаешь, но ты и правда можешь остаться со своим одноклассником, если хочешь. С человеком могут произойти вещи и хуже, чем быть по уши влюбленным в прекрасную сирену. И уж точно, то, что происходит с ним сейчас, намного хуже.

Я всматривался в ее лицо, ловил каждое его выражение. Надеюсь, она не примет мои слова всерьез? Но я же не сказал ей ничего нового…

–Ты не можешь так, и я не стану. У него это пройдет, как только я уеду, ―Мила поднимает подбородок, решительно расправляет плечи, но в ее голосе слышится неуверенность.

Как я устал. Я даже не могу больше злиться, не сейчас. Эта девушка, такая идеальная во всем, в мыслях, поступках… Что бы она подумала обо мне, узнай она правду? Что все это время я врал ей, что именно из-за меня она не может быть с тем, кого любит. Что я вовсе не тот достойный, хороший человек, за которого она принимает меня. Я вовсе не прекрасный принц. Я и хотел бы измениться ради Милы, но в этом случае я ее потеряю.

–Мила, Мила! ―вздыхаю я обреченно. ―Какая ты хорошая, чистая! Сколько лет живу, другой, такой как ты, не встречал.

–М-м-м, а сколько тебе лет? ―ни с того ни с сего спрашивает девушка.

Я хмыкнул. Конечно, я чуть старше, чем она думает, но с тем же успехом мне могло быть и сто пятьдесят, и больше. Хотя до такого возраста редко кто доживает – только самые умные и осторожные. Моей матери в августе исполнится сто восемь.

–Тебе так интересно? Хорошо: сорок пять.

Ее глаза расширились от изумления, она немного покраснела, но постаралась скрыть свои эмоции. Я с трудом сдержал смех! Сорок пять – это же совсем не много даже по человеческим меркам, а у нее такое лицо, будто я совсем старик! Но на самом деле я могу ее понять, меня ведь тоже смущало то, что она девочка-подросток.

–И ты… чувствуешь себя на свой возраст? ―осторожно спрашивает Мила.

Я все-таки засмеялся:

–Нет, я чувствую себя, так же, как выгляжу: молодо. Сама увидишь, лет через тридцать.

Ну, это правда только отчасти. За эти годы я повзрослел и стал циничнее. Но на самом деле вечная молодость – огромное преимущество, люди теряют вкус к жизни не потому, что она надоедает им, а просто из-за возрастной перестройки организма. С нами ничего подобного не происходит, для меня мир так же интересен и прекрасен, как в юности.

Я обнял Милу, провожая ее из ресторана. Она спокойно и нежно мне улыбнулась, и все негативные мысли сразу вылетели из моей головы. Как самые обычные влюбленные мы прогулялись по Невскому и через Дворцовую площадь вышли к реке. Прохладный воздух теребил пряди ее волос, я никак не мог на нее насмотреться. Понимает ли она, как сильно я люблю ее?

Накинув на плечи Милы свой пиджак, я коснулся губами ее лба. Нет, не понимает.

Вечереет, зажигаются фонари, нам пора двигаться в сторону клуба. Этот день еще не закончен, но мне так хочется, чтобы он длился вечно!.. Рядом с ней я теряю чувство времени.

Я мог бы сказать ей, что люблю ее, что уже сейчас не представляю без нее своей жизни, но это было бы ошибкой. Я мог бы попросить ее руки, но это было бы совсем уж глупостью. Ей нужно время, а мне нужно запастись терпением.

Касаясь ее биополя, я чувствую отклик, мое сердце отзывается на него, а вслед за ним нервы, все мое тело. Что бы она почувствовала, коснувшись моего? Все тот же вопрос. Почувствовала бы она огненный жар, сводящий с ума, резонанс, от которого трепещет сердце? Если бы это было так!

Мы доехали до клуба на такси, внутри было уже полно народа. Атмосфера веселья, быстрая громкая музыка, несколько алкогольных коктейлей – и мы с Милой танцуем и смеемся, легко, беззаботно. Я шептал ей на ухо всякие глупости, она прыскала, и смотрела на меня влюбленными глазами. Кружа Милу в танце, я прижимал ее к себе – так легко было представить, что она моя и только моя.

Это был долгий вечер, но мне хотелось продлить его еще немного. Уже в такси на обратном пути, я снова поцеловал ее, усталость и головокружение сделали свое дело, мы просто целовались, не пытаясь продвинуться дальше. Я провел рукой по мягкой коже ее лица и шеи, обнял за талию. Когда я снова увижу ее? Я вложил в поцелуй все свое чувство.

Сейчас оно казалось разделенным.

Примечания