И не Москва… И не Петушки

© Мирсавой Чикленгирзен, 2019

ISBN 978-5-0050-8884-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

блокада

Утро раннего сырого тумана нанизывалось на жалобный скрип трамвайных колес, ковыляющих по кривым, восстановленным рельсам. Этот скрип, казалось, уносился в тревожную черноту Вселенной, наводя там дребежжащий ушным звоном слабости и бессилия, тоскующий Хаос голодной Неизвестности…

Сам голод стоял в каждой мысли. В каждом взгляде. В каждой клеточке изможденного тела, просившего ежесекундно пополнять запасы витаминов, солей, минералов и всего огромного количества веществ, необходимых для сложнейших процессов огромных фабрик организма, чтобы он мог быть здоровым.

Эта единственная мысль вместе с чувством голода была так сильна, что заставляла людей делать страшные вещи, которые сытым людям не поддавались логическому пониманию…

Видимо потому, что за этой гранью была смерть…

Вибрирующее, грязное стекло вагона трамвая было запотевшим от дыхания плотно набившихся людей, стоявших совершенно молча, спешащих на поля весеннего состояния после таяния снега, для поиска голодными глазами сохранившихся клубней картофеля, моркови, редьки и всего, что могло остаться в земле, бывшей раньше огородами и в качестве подсобного хозяйства рабочих Кировского завода.

Теперь это были поля распаханные взрывами бомб и снарядов, которые взрываясь, беспощадно уничтожали то живое, что находилось в земле.

И, не смотря на ужасающие изменения на огородных грядках, Человеческий Дух оставался неизменным.

Благодаря Силе Духа людей России и людей сострадающих всего мира, Жизнь продолжалась и вскоре стала наверняка побеждать смерть.

2008. Свидетельство о публикации №208101100436

живущим – жить!

Трудно говорить о том, что чувства к женщине, родившиеся при первой встрече и оставшиеся на долгие годы в памяти сердца, «воскресли» для практического выхода спустя много лет и это стало возможным потому, что умер мой хороший товарищ, умер муж этой женщины. Эта женщина была женой моего товарища. Он был для своих друзей не до конца понятный в своих поступках, потому что быстрее других стал работать на государственном предприятии, быстрее других обзавелся семьей и ушел в семью. Работе он отдал больше половины своей жизни, поборов в себе желание жить свободной жизнью нонконформиста. В то время, во время «шестидесятых», много передовой молодежи считало своим долгом быть «протестантами» существующему политическому режиму государства, существующему государственному строю. Когда я увидел ее в первый раз, я ощутил взрыв чувств на моей внутрикосмологической орбите, пронесшийся взрывной волной до самого сердца и мой взгляд в этот момент, ей в глаза, скорее всего выдал меня. С тех пор, с момента первой встречи и первого взгляда, она это почувствовала, и при следующих встречах смотрела очень холодно, и вообще, почти не смотрела мне в глаза на протяжении многих лет. Я, конечно, глубоко внутри себя недоумевал и обижался, хотя, не имел права на это, потому, что она была замужней женщиной. Она уже была закована в табу супружеской верности. Мы, дети пятидесятых, впитали много хороших принципов от наших взрослых родственников, учителей, знакомых и старших товарищей. Они были из довоенного и дореволюционного поколения. В этих людях и в их жизненных принципах не было почти ничего фальшивого и наигранно-несущественного. Поэтому для меня, воспитанного на этих принципах порядочности и чести, и по православным законам – жена моего товарища не могла восприниматься мною как женщина, а точнее я не имел морального права смотреть на нее с вожделением, хотя мысль, что она должна быть моей женщиной все время терзала. С первого мимолетного взгляда моя природа ощутила ее природу и мне пришлось убить эти волшебные чувства, чувства возникшие не на основе мысленных выводов от наблюдений, а возникшие и продолжающиеся в веках чувства двух людей с одинаковой частотой колебания их сексуальной энергии. Наверное, они оба это чувствовали и не могли признаться многие годы даже самим себе, и препятствием этому была супружеская верность и порядочность. С первого взгляда я хотел ласкать ее тело, целовать ее глаза, веки, ресницы, ее чудные маленькие уши, обрамленные завивающимися локонами. Дуновением тонкой струйки воздуха, выдуваемой моими губами, прикасаться, лаская, к самым потаенным складочкам ее тела, ее женской плоти. Я представлял себе ее теплое нежное тело у меня в объятьях, и ее бархатные ноги обвивающие мои бедра, которыми она подтягивала свое тело вверх и расслабив их до необходимого состояния опускала свое тело вниз и получая от этого наслаждение, вместе с омолаживающей ее женскую плоть моей мужской энергией… Представлять это было для меня невыносимой пыткой, но моя сексуальная природа, уцепившись за эту мысль, жгла мне этой мыслью мой мозг. Целая система микрокосмоса, построенная Господом, начинала передавать в голову ощущение наиглавнейшего физиологического наслаждения и голова подкруживалась от туманного состояния блаженства. Её образ, с откинутой назад головой, с закрытыми глазами и распущенными волосами, с приоткрытым стонами ртом, обрамленным набухшими от сладострастия губами, стоял передо мной абсолютно живой и энергетически ощутимый… Так могло продолжаться со мной целую вечность, но она стала свободной, и теперь, я имею моральную и чувственную возможность сказать ей все…! Живые должны жить и любить!!!

2008. Свидетельство о публикации №208101200271

Взгляд… отрывок жизни

…и встретились глаза двух незнакомых до взгляда людей – мужчины и девушки… Ещё не вышел последний выходящий, а толпа входящих уже ринулась в вагон метро, чтобы успеть уехать на этом поезде… тесня и толкая друг друга, люди притираясь, занимали, отвоёвывая, свои места… его толкали и подталкивали, наступали на пятки и упирались локтями в бока, хватали за рукава и за плечи, а людской поток нёс его в вагон… барахтаясь с целью определения более удобной позы, он не заметил как очутился лицом в глаза прекрасной незнакомки… её упругая грудь вздымалась при вздохе… он чувствовал это, будучи прижат к её телу очень плотно, как блин к сковороде… и её хризолитовый взгляд упирался в его глаза, видимо, с целью удержать его тело… злобы во взгляде не было и он не стал сильно переживать – это все-таки метро в час – пик, а не первая палуба круизного лайнера, думал он… как только его взгляд проник в её глаза, внутренний вулкан его Природной системы взорвался энергетическим колебательным контуром синхронной вибрации животного чувства энергии любви и ему стало невыносимо жарко от пронзившего всё его тело эротического тока, бросившего его плоть в жар… она смотрела ему в упор… чувствуя свою вину, из-за своего воспитания, он упирался руками на дверь и старался оттолкнуться и отлипнуть от неё, но все было тщетно… взгляд незнакомки выражал благодарность за его попытку облегчить её положение порядочной женщины… вместе с тем, у неё внутри тоже взвивался ураган желаний вызванный неведомым ей до сих пор чувством – не самовольной близости… то есть, придавливания её тела спонтанно, без её желания, без её разрешения, принудительного воздействия на некоторые эрогенные зоны её женской плоти… смирившись и расслабившись, она позволила своему аурическому телу слиться с телом прилипшего мужчины, и испытала такое блаженство от полученных энергетических и физиологических посылов его мужского начала, что закрыла глаза и тихонько про себя постанывала под стук колес… доли секунды превратились в минуты, минуты в часы, часы в… она перестала осознавать где находится… свет льющийся с неба был каким-то музыкально-золотистым на густом бирюзовом фоне красивейшей атмосферы… она лежала на горячем песке, вибрирующим под её полуобнажённым телом необычайной вибрацией, которая приносила такое наслаждение, что не хотелось, да и не моглось, открыть глаза… музыка, окутывающая тело, была почти осязаема потому, что возникала от мужчины, которого она любила уже много веков… руки его, чуть прикасаясь, нежно гладили внутреннюю поверхность её бёдер, с абсолютно не сексуальным содержанием прикосновений каждой подушечки пальцев… чувства были совсем другого качества – они были громадно платонические…

лёгкое движение инерционного положения тела при повороте поезда и поскрипывание тормозов вернули её в действительное состояние пассажирки метрополитена в час-пик… двери с шумом открылись и закрылись запустив следующую партию жаждущих движения… ей совсем не хотелось отлипать от этого стесняющегося мужчины, который постоянно бормотал слова извинений… она никогда не испытывала такого удивительного чувства, граничащего между физиологической и платонической любовью – это было для неё необыкновенным наслажденческим открытием… такое их положение продолжалось не долго потому, что следовала следующая станция… двери открылись с их стороны и они на гребне толпы вылетели из вагона… он продолжал извиняться и отлип… у неё внутри похолодело испугом возвратившегося одиночества…

мужчина уходил всё дальше, не оборачиваясь, к эскалатору, не в силах заговорить с этой девушкой, оглушённый потрясением от невероятных, высочайшей частоты блаженственных чувств, замкнувших его разум,… а инстинкты, обычно, не требуют ещё и звукового словесного сопровождения… он воспринимал трубящий зов плоти так, что ему необходимо сблизится с ней потому, что он, может быть, никогда не испытает такого наслаждения с другими женщинами, но, вместе с тем, его Разум высвечивал ему красным – он сразу потеряет себя…

2008. Свидетельство о публикации №208101600485

про звезды…

Забота о хлебе насущном не забирала его энергии мыслей, и он мог не закрепощаясь, отдавать результаты спокойного творчества бумаге, не забывая, также, регулярно охотиться на вальдшнепов, уток и рябчиков…

Таких людей в России было не много. Не смотря на богатство России талантами, не следует будущим поколениям забывать об этом и самим селекционировать Творчество!

– — – Невозможно выдержать в тишине, громоподобный фейрверк впечатлений, врывающийся в душу и остающийся там пожизненно после прочтения произведений этого, можно сказать, Вселенского Гения, этого «человека – Пушку»!!!

– — – — Сквозь утренний туман пронизывался скрип трамвайных колес, пробуждающий в подсознании Стравинского музыку зловеще-великолепного марша «Еврейской Звезды». Была еще не зима, была краснолистая осень блокадного Ленинграда…

– — – — – Иосиф Мандельштам брел по мокрой, тусклой улице Петербурга. Он был еще маленьким мальчиком, приходившим в синагогу слушать старого раввина, слушать музыку и впитывать все новое и не понятное. Он был «специальным» мальчиком, мужчиной, человеком и собирал все вокруг себя для того, чтобы вспыхнувшее потом внутри его души поэтическое солнце, своими взрывами выплескивало во Вселенную народного ожидания, новые и новые стихи, поэмы и другие вечные произведения…

– — – — – — – — Александр Блок, был свидетелем событий, происходивших в виде брожения умов дворянского сословия Петербурга, и поэма «Двенадцать», явилась предвестником нехороших событий в истории русского народа. В то время над Россией распростерся когтями двурогий, двукопытный, однохвостый Бес!…в образе «Ильича» – фантома дьявола…

– — – — – — – — «Англитер» жил своей беспокойно-помпезной жизнью. Он и не предполагал, что «пшеничный» русский поэт захочет провести в его номере некоторое время, пока гостит в Петербурге. Поэт не знал о том, что его ждали злые силы, готовившие покушение на него… Вот и попал один из номеров и вся гостиница, в историю, как зловещее место убийства «народного гуляки»…

– — – — – — – — – Гумилев, со своей энергией, бегал по Петербургу, по своим друзьям, обществам, кружкам преподнося слушателям со «свободными» головами, собственные стихи и мысли, заводя одновременно друзей и врагов. Но ему все равно было тесно в мирной, спокойной жизни, его тянуло в огонь пожарищ, в огонь приключений, путешествий и необузданных страстей. Он хотел этого и летел на опасный для жизни огонек, ублажая судьбу…

– — – — – — – — – — «Доставая из своих широких штанин»… он всегда по-настоящему думал и заботился только о себе, впыляя другим в глаза образ широкодушного парня, советско -комсомольского Робин Гуда пера и бумаги, но мне почему-то никогда не нравилось его творчество, рожденное лихим безинтеллигентным нонконформизмом, за которым он прятался…

– — – — – — – — – — – Огромная Сила Духа, уносящая писателя далеко от реальной жизни и ее серьезных невзгод во внутренний мир его творчества, позволила создать для человечества незабываемый шедевр – «Доктор Жеваго».

– — – — – — – — – — – — – — —

Петербург помнит все, как само Пространство. Он всегда особенно вампирно относился к людям с повышенной творческой чувствительностью и, не смотря на это, эти люди обожали и боготворили Петербург, чувствуя его, как красивейший город на Земле. Город помогал им творить их шедевры во всех видах искусства, шедевры ставшие эталоном мировой классики.

2008.Свидетельство о публикации №208101800056

вся жизнь – полет…

Когда я слушаю состояние неопознанного летающего пёрышка – перышка такого выгнуто-выпуклого своими тончайшими пушинками белого-белого цвета или света, которое парит то вверх, то вниз, то влево, то вправо, то вдруг закружится в воздушной воронке, еще больше распушаясь и уносясь. Уносясь от меня, от моего завидующего взгляда, все дальше, все выше – в Солнечную Волшебную Пустоту!

Но, пока я вижу его, пока связан с ним, с перышком, пока успел зацепиться своим золотым канатиком с трезубцем-якорем на конце, я перебираюсь по этому золотому канатику на перышко и оно уже не может никуда от меня деться и становится моим пушистым кораблем – звездолетом, плывущим по перламутру озонового купола Земли.

Летишь, и сквозь мелко вибрирующие боковые пушинки видишь все, а вверху сияет, греет, любит, зовет и манит – мое любимое Солнце!

Ну вот, с пёрышком моя задача выполнена и я его не упустил – мы вместе, оно несёт меня. Теперь хочется испытать то же самое с мыслью – хочется не упускать мою мысль без себя, – хочется забраться на нее сверху или вовнутрь и лететь на другие Планеты, в другие Миры – за долю секунды на пять миллионов световых лет от Земли, и за такую же долю секунды обратно на Землю, наслаждаясь необоримым простором звездно-светящегося Космоса!

2008. Свидетельство о публикации №208101800075

надо спасать…

Он все время говорит мне, – купи тетрадь, купи карандаш, пиши на бумагу пока ты кочуешь – земнуешь в Космосе. Он – это который сзади меня, и который не отбрасывает тень от солнца, а отбрасывает тень только от Тьмы. Я не знаю кого слушать?! Меня-Себя или Себя-Его?! Вечный вопрос снободрствующего состояния, т.е. наверное, когда на сноубординге летишь со снежных вершин Земли, такое состояние преследует – купи листок бумаги, купи карандаш – пиши о прилетающих крыльях утреннего, не проснувшегося еще Света… Я-меня всегда спорю с Ним-его, – зачем мне заниматься этим делом, когда я и так могу все рассказать не открывая рта (надоело разговаривать) любому земнующему члену корабля, зачем загромождать свое жилище листком бумаги и карандашом…

Он-его долго смотрит на Я-меня, прислонившись спиной к моей спине, видимо Он-его хочет думать, что Он думает, и надумав скрежетнет Мне, сорвавшись с места и мыслестартом оказавшись на Трумике, за 2млн. световых тысячелетий от голубой планеты – Земля – единственной живой души в этом холодном и бездушном мраке Космовечности. Теперь Я-Меня понимаю Его-Себя, зачем нужно карандашировать земным кодом на бумаге. Карандашировать обязательно надо душу – теплоту – любовь, которые излучает все слабее и слабее в Космовечность Земля. Необходимо наибыстрейше спасать Космос от холодности, от бездушности, от безлюбовности! Дать скорее тепла Космосу, сначала ближнему Космосу, а потом… пока он не превратился в огромную ледяную глыбу космоайсберга и не уплыл от Земли по океану Вечности, оставив ее – Землю, одну одинешеньку, любить саму себя, дарить душевный земной теплотизм самой себе, – а вокруг ничего – просто Свет! Вечный свет, и никогда не будет больше ночи, не будет границы светотени. Это разве интересно? И Земля не будет больше вращаться, а просто встанет, как голубая точка, во всей своей плоти светового безмолвия. Не на что будет опереться в этом свете. То ли дело была Тьма! – вот была стена, так стена! Стенища! – облокачивайся взглядом, мыслью, бедром – чем хочется! А теперь? … Не-е-ет…, надо срочно спасать Космос, срочно!

2008.Свидетельство о публикации №208101800304

я добрый…

Не знаю как у вас, а у меня такое количество мыслей в голове, что просто не остановить этот поток ни на долю секунды. Ручка записывать не успевает, даже почерк испортил. Вот и приходится записывать в свою «библиотеку» или выбрасывать на свою же «свалку», их – мысли, мыслишки, когда нет возможности вцепиться в ручку или карандаш и в клочок тетради, когда занят другими делами, другим шевелением. Всё ломаю голову, как сделать био-энергетическо-сенсорно-телекинезно-гипнотически управляемую ручку, чтобы она упёртая своим шариком в тетрадку стояла (работала) дома, а я бы занимался спокойно важными жизненно-промышлительными делами. А то ведь бывает не откопать в библиотеке и не найти на свалке мыслишку, мысль, Идеищу! Поразившую моё изображение в зеркале! Дааааа… мысли, мыслишки – шалят, бегают, как маленькие озорные букашки и вдруг!… среди этих букашек как выпрыгнет, как вспухнет ИДЕИЩА!, аж мурашки по телу… Слушаю как-то Голос ЮЭСЭй, и вот говорят – что НЮЁРК, город такой, нуждается, бедненький, в экономическом подъёме, в экономической (стыдно сказать) помощи. А у меня сразу со свалки идея впрыгивает, вспухает, надувается, как громадный розовый слон в яблоках, – в смысле экономического взрыва, т.е. в плюсовом отношении – цзынь доллар, бряк доллар – смотришь, миллиардик в лузу банковского нюёркского счёта покатился. Хотите знать? Напишите. Я добрый! Отдаю идеи почти бесплатно – за возможность жить землянином, а не на лоскутном одеяле в сарае валяться, огороженном колючей проволокой пограничных законов государств – лоскутков, на Планете нашей любимой, Прелести Нашей Космической – голубой жемчужине – на матушке Земле нашей! Ну, а когда узнал, что Гершвин тоже из Петербурга, т.е. родился бы в Питере, если бы его мама не переехала в Нюйёрк, то уж очень захотелось помочь Нуйёку… Сплошные ноу-хау на свалке, никто не спрашивает, никому не рассказываю, лежат себе на свалке, пылятся… Покрываются слоем времени…

2008.Свидетельство о публикации №208101800514

природа – это фолклёр…

Радость ещё неуверенно, медленно падающих снежинок первого снега после тёплого лета и дождливой осени, порождает неуёмную тонкую сказочную грусть расставания и навевает воспоминания об ушедших днях счастья, любви, радости беззаботного детства.

Мне всегда было интересно испытать самому те «переживания», которые ощущают люди живущие в экваториальных широтах, где нет резких изменений Природы, а продолжается вечное лето.

Это непосредственно должно влиять на тонкие души творческих людей, и влиять определённо, потому что влияние четырёх стадий Природы в виде зимы, весны, лета и осени, очень значительно. Это влияние прослеживается во всем фолклёрном искусстве народов Земли. Оно настолько разное и представляет собой саму духовную сущность народа, его чувственность, на которую по-разному влияют времена года. И под этим влиянием создано и создаётся колоссальное количество произведений разных жанров истинно народного творчества.

Напрашивается вывод – Природа является причинно-следственным фактором рождения национальной культуры. Дальше можно рассматривать вопрос о влиянии изменений Природы на человеческий менталитет, то есть уровень мышления в зависимости от постоянного места проживания на Земле, от постоянного влияния, постоянных климатических условий.

2008.Свидетельство о публикации №208102000088

внешний? фак – тор…

Почему мне никогда не нравилось слово ФАКТОР, может быть потому что оно применялось не по назначению?… Рассмотрим первую половину – ФАК – мы с Вами прекрасно знаем значение этого слова у англоязычных народов. Вторую половину – ТОР – мы можем увидеть и в латинском написании, а с английского это означает – ВЕРШИНА. Вот и получается, что «ФАКТОР» – это, на самом деле, определение «Вершины сексуального взаимодействия».

2008. Свидетельство о публикации №208102000090

попробуйте любить…

*Надо подышать солнышком *– говорю я себе, выходя на мохнатобархатистую поляну из полумрака заваленного валежником леса и расплавляюсь и распадаюсь на мельчайшие частицы Блаженства от Громогласного Энергетического Потока Галактической Любви! Кто ощутит это вместе со мной, тот больше никогда не забудет путешествие в Вечность и в Бессмертие. И будет помнить, и стремиться повторить неоднократно это путешествие, пользуясь памятью клеточек своей плоти навсегда сохранивших в себе Нирваническое Блаженство Бессмертия Космической Бесконечности. Только Вселенская Любовь поселившаяся в нашем сердце с помощью разума, может быть для нас опорой в понимании Неимоверной Сложности – - Простоты Пространства Бессмертия Любви!

2008. Свидетельство о публикации №208102000092

будьте… начеку!

Жаль было бы расставаться со скрипом мозговых извилин, попадая во власть, уже вездесущего мирового паука – называемого Интернетом.

2008. Свидетельство о публикации №208102000094

Грусть

Грусть твоя подобна бархату ночному

Как шелест волн остывших о морской песок

И ароматом роз росой покрытых томных

С туманом утренним растает глядя на Восток.

Проснувшись с пеньем птиц в березовой аллее

Ты полетишь к теплу в сияньи солнечных лучей

А желтый лист опав совсем не сожалея

Уверен в жизни в бесконечности своей!

Природа говорит нам – не грустите!

Берите все чем я богата – я вам дам…

Обидчиков своих не помня зла – простите

Добром любви Божественной за то воздастся Вам!

2008. Свидетельство о публикации №208102000095

совет…

отсутствие мыслей – является наиглавнейшей мыслью…!!!

2008. Свидетельство о публикации №208102000103

прикосновенчики

Я тихонько заползаю под солнечный лучик, который динькая своими колокольцами по неприкосновенной глади дрожащего голубого тумана, стелется и влучивается так плотно в поверхность тумана, что мне составляет большого труда заползать под него и щекотать ему животик или пятки, и он динькая от неожиданного ощущения нестерпимости отпрыгивает от моей щекотухи в другое место, и мне снова приходиться вскакивать, уплощаться и быстренько торопиться за ним, под него и начинать все с начала… Он будет долго сердиться на меня, пока туча не преградит ему путь здесь, на Земле, и не разлучит его с утренним, голубым земным туманом. Тогда моя любовь кончается и он, лучик, упав на тучу высоко над Землей, на ее ватноватую поверхность, начинает скучать по щекотанию, по любви на поверхности голубого земного тумана. Он будет ждать, пока он, лучик, не попадет снова на Землю, а не на Марс, Юпитер или другие планеты, и нигде не поласкается он так, стрекоча своими боками о голубой земной туман. Нигде, ни на какой звезде, его не будут так любить и заигрывать с ним щекотаниями земного уплоскостившегося прикосновенчика, который попискивает скрипучими парашютиками одуванчиков, когда уплоскостившись от счастья, прикосновенничает под лучиком. Прикосновенчик будет искать другого Друлучика, которого можно будет запросто пощекотать, сплести свою прикосновенчатость с друлучистостью любовного романсового счастья, результатом которого могут быть крошечные прикосновеньчики с чертами друлучиков. Они вырастут вместе, и будут искать другие наслаждения… Все забудут, что начиналось все с одной щекотушки…

Друлучики будут лучиться по голубым туманам соннокричащих озер, а Прикосновенчики будут искать другой способ прикосновенничать с порхающей прозрачностью утренней зари. А озера будут улыбаться своими большими шарами водных забав, наблюдая любовную идиллию тумана. Кто хочет стать лучиком, – приходите на сонно-кричащие, туманно-пушистые озера. Ложитесь на перину тумана и ждите щекотушки со стороны азартно появляющихся в любую секунду Прикосновенчиков. Опьяняясь щекотухою Прикосновенчиков не забудьте оставить им полную поверхность любви – любви к озерам, любви к туману, лучистой любви. И пусть они вспоминают нас, как самых добрых туманнопушистомягких любвилюбовников на поверхностях всех этих соннокричащих озер!