Отряд "ГМО": Герои трех миров
- -
- 100%
- +
— И все же… — продолжила Пуля мысль умолкшего на время Бенедикта, — они были чем-то похожа нас. Нас, троих.
— Ага, — кивнул перец, все еще глядя на ноги, — и там, и там был чудак в таких же кроссовках, как у меня. Точь-в-точь!
Преподаватель остановился, еще несколько секунд помялся в нерешительности, и, наконец, сказал:
— Я не уверен, но… есть одна гипотеза.
Все трое подняли взгляды на Кислицкого.
— Похоже, вы столкнулись с феноменом пересекающихся миров. Те существа, которых вы видели, — это… как бы сказать… это и были вы, только из других вселенных.
— Э-э...Что еще за вселенные? — удивился перец.
Профессор вынул ручку с блокнотом из кармана халата и прочертил на листе прямую горизонтальную линию.
— Если представить пространство-время в виде луча, — продолжил он, демонстрируя всем листок, — который тянется только вперед, то их лучи будут идти параллельно нашему, — профессор добавил еще по линии сверху и снизу. — Причем, судя по всему, настолько близко, что три наши вселенные можно назвать смежными. Это значит, что события в них развиваются очень похожим образом, хоть и сами миры могут отличаться в корне.
— Это вот такому в институтах учат? — обратился Чад не столько к профессору, сколько к напарникам. — Лучи, вселенные какие-то… я знаю только одну вселенную! Вроде как…
— То, о чем вы говорите, профессор, — произнес Бенедикт, серьезно глядя на крыжовника, — это действительно всего лишь гипотеза? Или у вас есть более достоверные данные о концепции мультивселенной?
Крыжовник заметно побледнел. Кажется, только сейчас он понял, что сказал слишком много. Обратного же пути не было: детектив явно все понял.
— Данные… — дрожащим голосом сказал крыжовник, — это секретная информация, я не могу с вами поделиться.
— Профессор, вы разрабатывали устройство для перемещения в пространстве. Не мне вам объяснять, что пространство и время представляют собой неразрывный континуум.
Кислицкий отер лоб и тихо сел на скамейку напротив, не глядя на Бенедикта, который извлек из кармана брюк ПУП.
— Если у института есть секретная разработка, подобная этой, — огурец взвесил ПУП на ладони, а затем взглянул на маслину, лицо которой к этому моменту сделалось мрачнее тучи, — то должна быть и разработка, связанная с временными перемещениями. Скажите мне, профессор, я прав?
Кислицкий ничего не мог ответить, он лишь мигал, глядя в никуда, и безмолвно открывал рот, силясь подобрать слова.
— Я… я вам ничего не говорил… Послушайте. Это совершенно секретно, я не имею права разглашать…
— Я видела ее, — сказала, наконец, Пуля то, что мучило ее все это время. С самого начала их миссии. — Машину времени.
Бенедикт был единственным, кто остался невозмутим после этого признания — он ожидал его. Остальные же ошеломленно глядели на маслину.
— Я видела ее, — повторила она, — но не здесь. В другом… в другом времени. Я изменила прошлое.
Взор маслины, как тогда, после звонка генерала, был направлен в пустоту.
— Там, у порталов, когда я встретилась взглядом с другими версиями себя, я вспомнила то, … чего никогда не происходило. В том прошлом была я. И вы. Но все было совсем иначе, — маслина закрыла глаза и тяжело вздохнула. — Бекар завладел и портальным устройством, и машиной времени. Мы опоздали. Когда мы до него добрались, машина уже была готова к запуску. Вы все… — маслина осеклась. — Никого не осталось. Только я одна. Кое-как я проникла к машине. Один из ученых помог мне с настройками. У меня было всего десять минут, чтобы изменить прошлое. Последнее, что я помню: как бандиты вламываются в лабораторию, а я запрыгиваю в охваченную синим сиянием кабину машины времени.
— Невероятно! — воскликнул профессор, дослушав рассказ Пули. — Вы действительно сделали это! Теперь, — профессор надел очки, которые все это время держал в руках, и его глаза стали в два раза больше, — теперь все становится очевидно!
Кислицкий вдруг замер и опасливо покосился на Бенедикта.
— Продолжайте, профессор, — кивнул детектив, — вы должны нам все рассказать. Мы все выполняем крайне важную миссию. Не менее секретную, чем этот проект.
Крыжовник выдохнул.
— Вы должны понимать, что я не владею всей информацией и могу строить лишь предположения, исходя из тех данных, которые у меня есть…
— Пожалуйста, ближе к делу.
Кислицкий снова взялся за блокнот.
— Итак, вы и ваши версии из других двух вселенных изменили прошлое таким образом, что события в них стали не просто похожими, но идентичными. С этой точки, — он поставил три отметки на лучах друг под другом, — линии пространства-времени перестали быть параллельными и начали сближаться. Это и стало причиной аномалии. Если цель вашего перемещения в прошлое — не дать Бекару совершить задуманное, — крыжовник поставил точку перед линиями, где в конечном итоге они должны были сойтись, — значит, когда вы его остановите, события снова пойдут своим чередом, и слияние прекратится, — он дочертил, как линии снова расходятся, не доходя до конечной точки, — но вам надо поторопиться. Процесс уже запущен, и счет идет даже не на дни, раз происходит то, что вам довелось увидеть.
Наступила пауза — всем нужно было обдумать услышанное.
— Ты сказала, — обратился Бенедикт к маслине, — что машина времени должна была быть в Кормвельском институте, верно?
— Да. Только когда я оказалась там, я поняла, почему меня так сильно туда тянуло. Я знала, что должна искать машину времени, но еще не осознавала, почему. И… я ее не нашла. Ее не было там, где она находилась в прошлый раз.
— Значит ли это, что Бекар все же нас опередил и похитил ее?
Вновь наступило молчание.
— Профессор, — продолжил детектив, — что произойдет, если мы не успеем помешать планам Бекара?
— Это… это точно не подтверждено, но вероятно… если линии продолжат сближаться, то рано или поздно три вселенные сольются в одну. Точнее, две из них перестанут существовать, а третья сильно изменится. Трудно предсказать, как именно, однако почти наверняка… все живое исчезнет. Либо! — профессор поднялся с места и снова начал ходить по фургону, — Бекар найдет способ воспользоваться машиной, и тогда последствия будут непредсказуемы! Но это маловероятно, — казалось, с каждым шагом крыжовника все сильнее увлекал водоворот собственных рассуждений и он уже совсем перестал замечать собеседников. — Во-первых, установка — лишь прототип, и в нашей хронологии она, вероятно, еще ни разу не запускалась на полную мощь. Во-вторых, из-за физических параметров и свойств пространства-времени машину возможно запустить лишь в нескольких местах на планете. А это установка, с вашего позволения, размером с баскетбольное поле! Переместить и спрятать ее будет нелегко. Ну и третье, самое важное, машина времени — крайне сложное устройство. Без точных расчетов и большой группы ученых запустить ее невозможно, — закончил, наконец, Кислицкий и, словно придя в себя, остановился и оглядел слушателей огромными глазами за толстыми линзами.
— И именно поэтому, — сказал Бенедикт, — Бекар первым делом захватил институты с учеными и украл данные о разработках с серверов.
Возбуждение и даже воодушевление на лице крыжовника сменилось растерянностью.
— Однако, — продолжил детектив, — остается неясно, для чего ему химические фабрики и все эти искусственные выбросы. Либо Бекар действует хаотично, по наитию, либо мы до сих пор до конца не понимаем его замыслов.
В наступившей тишине послышалось короткое жужжание и Бенедикт извлек из кармана кнопочный телефон. Маленький бледно-зеленый экран засветился.
— Новый брифинг из штаба. Генерал думает, что мы только что освободились с фабрики. И похоже, он слишком занят, чтобы связаться с нами лично.
— Оно и к лучшему, — сказала маслина.
— Может, напишем ему СМС, что у нас есть дела поважнее? — предложил перец. — Конец света, там, и все такое.
— Разумно. Предупредить штаб стоит, — согласился детектив и обратился к Кислицкому, — Вам пора отправляться к генералу — портальное устройство прекрасно работает с новым аккумулятором. Благодарю вас за это, профессор. И за предоставленную информацию. Передайте генералу все то же, что рассказали нам.
Крыжовник неуверенно кивнул.
— Погоди, — сказал перец, — я не про то…
— Я понимаю, о чем ты. Нам сейчас нужен Бекар, и чем скорее мы на него выйдем, тем лучше. Но наводки из штаба ничуть не мешают нам в этом. Кроме них, у нас нет других зацепок, где искать Бекара или машину времени. А значит, нам стоит отправиться туда, куда сказано в брифинге.
— И куда же на этот раз? — поинтересовалась Пуля, скептически выгнув бровь.
Бенедикт серьезно посмотрел на напарников.
Глава 13. Чудовища
Оливка вошла в полумрачный кабинет, освещаемый лишь экранами нескольких ноутбуков на столе, которые загораживало офисное кресло с высокой спинкой.
Остановившись позади кресла, оливка произнесла низким голосом, негромко, но отчетливо:
— Бойцы готовы, ждут отмашки.
— Прекрасно, — послышался голос того, кто сидел в кресле. — Просто замечательно. Еще немного, и они будут у нас в руках.
Оливка какое-то время молча смотрела на один из экранов, где черно-белые перец, огурец и маслина продвигались по широкому полумрачному помещению.
— У нас в руках уже могла бы быть дочь Икрари, — сказала, наконец, оливка.
— Что, прости? — кресло легонько скрипнуло.
— Она была у нас под носом, в этом паршивом Грамваре, а мы позволили ей просто так уйти!
— Не забывайся, дорогая, — кресло медленно развернулось к оливке, и на нее уставилась пара прищуренных глаз. Перед ней сидел черная ягода в черных же брюках и рубашке с высоким зеленым воротником из листьев. Его пальцы были сложены домиком. — Я, конечно, ценю твое рвение, но порой ты… мыслишь слишком мелко, — ягода смерил оливку взглядом. — Эта девочка ничего не стоит. Генералу на нее плевать.
Оливка не выдержала испытующего взгляда и отвела глаза, но в тоне ее продолжало нарастать возмущение.
— Если так, то почему ГМО отправились именно в Грамвар, а не куда-нибудь еще? Не в Кормвель, например? Генерал их отправил за своей дочерью.
— Не будь такой наивной, — бархатным голосом произнес ягода и снова повернулся к мониторам, — Икрари нужен был только ПУП и его драгоценный профессор.
— Но мы и их упустили! Густав, почему ты позволил ГМО их забрать?
Кисть, лежащая на подлокотнике кресла, сжалась в кулак. Ягода медленно произнес:
— Я же просил больше не называть меня так, — бархатистость в его голосе сменилась сталью. — Ты задаешь глупые вопросы. Все это не важно. ПУП — просто игрушка, забава ученых. Та информация, которую мы извлекли из серверов — вот, что поистине ценно! Химия, наука, подарившая мне армию новых совершенных плодвощей, которые не нуждаются в солнечном свете — вот, что сделает “Империю тени” великой!
— Империю? Какую еще империю? О чем ты?
Теперь оливка сама попыталась заглянуть в глаза ягоде, но кресло оставалось неподвижным, а голос, доносившийся из-за непреодолимо-высокой спинки, становился все холоднее.
— Я построю новый мир, дорогая, в котором будут властвовать такие, как мы. А генерал и все ему подобные, будут пресмыкаться.
Несколько секунд оливка пыталась осмыслить услышанное — она не могла поверить, что собеседник говорит это всерьез.
— Подожди… какой в этом смысл? Ты говорил, что мы просто отомстим генералу за то, что он с нами сделал. Причем тут весь мир?
— Я же говорю: порой ты мыслишь слишком мелко. Месть… месть — это удел слабых. В моей империи будет властвовать сила.
Оливка, шокированная внезапным откровением, отшагнула назад. В этот момент черно-белые фигуры на мониторе одного из ноутбуков перешли в новое помещение и настороженно замерли.
— Тебе пора, дорогая, — произнесло кресло. — Скоро наш выход.
***
— Цеха обесточены, — послышался женский голос в рации.
— Замечательно, — ответил мягкий мужской голос. — Продолжай наблюдать.
— Поняла.
***
Перец, огурец и маслина продвигались по темному цеху вдоль окон, откуда едва пробивался тусклый свет. Ливень снаружи пускал ручейки по стеклам, покрытым изнутри слоем производственной пыли. Что-то скользнуло во тьме. Перец, шедший впереди, жестом показал, чтобы остальные остановились, и сказал вполголоса, чуть помедлив:
— А мы точно туда идем?
— Т-с-с, — оборвала его маслина. Она сделала шаг в темноту, а через мгновение вынырнула из нее с другой стороны от группы.
Чад обернулся и уставился на нее с подозрением.
— Ты чего это?
— Показалось, — ответила Пуля. — Идем дальше.
— Нам нужно найти и вывести всех рабочих, прежде чем фабрика перейдет на резервное питание, — сказал Бенедикт. — У нас не больше двадцати минут.
***
— Они выводят последних рабочих, — сообщил женский голос по рации.
— Пора действовать!
— Еще рано.
— Скоро на фабрике совсем никого не останется. Сейчас самое время!
— Я что, неясно выразился?
— Прости…
***
Морковь и томат вели под руки измученный каштан — все трое были одеты в промасленные синие робы рабочих. Плодвощи с другой стороны портала помогли им перебраться к себе. Бенедикт посмотрел вслед последним рабочим фабрики, кивнул и закрыл пространственный разрыв.
***
Мужской голос в рации просмаковал единственное слово, произнести которое ему не терпелось уже очень давно:
— Запускай.
***
Под высоким цеховым потолком тускло-желтым светом лампа за лампой стали разгораться огни; загудели вентиляционные трубы. Маслина, перец и огурец стояли спиной к спине посреди цеха, между станками и другим производственным оборудованием и озирались по сторонам.
Скрипучие ворота по четырем сторонам цеха начали медленно раскрываться и через них вовнутрь один за другим стали просачиваться, пробираться, проламываться десятки существ: одинаково серые, кривые и сморщенные, словно высушенные на солнце, с острыми когтями на непропорционально длинных руках. Они двигались вприпрыжку, прихрамывая и переваливаясь с боку на бок, но это не выглядело неуклюже — напротив, существа казались крайне проворными. Из-за цвета и формы тел они были словно неживые, но под дряблыми складками кожуры проступал рельеф тугих мышц, обтянутых пульсирующими прожилками.
— Ну и рожи, — сказал перец. Он приподнялся над землей и сжал кулаки, приготовившись драться.
У маслины же при виде существ на секунду подкосились ноги. Она узнала их. Именно такие существа одолели ее на подходе к Кормвелю, а ведь тогда их было в разы меньше, чем сейчас.
Существа обступили отряд плотным кольцом. Вдруг в дальнем конце цеха с гулом и грохотом пришел в движение какой-то механизм. Это была кран-балка под потолком. Она медленно приближалась, неся на толстых цепях огромную белую цистерну, а наверху, в самом центре кран-балки возвышались две фигуры: зеленая и черная. Вспышки искр от движения тяжелого механизма по рельсам бросали на них зловещие отсветы.
“Оливия”, — острым взглядом подметила Пуля.
— Бекар, — прорычал Чад.
Но стоило ему лишь дернуться, чтобы полететь в его сторону, как одно из существ гигантским прыжком сбило его в воздухе и прижало к полу, навалившись всем телом. Следом набросились еще несколько. Маслину, пытавшуюся помочь Чаду, тоже быстро схватили и обездвижили.
Лишь Бенедикт спокойно стоял, держа руки в карманах плаща.
Когда кран-балка остановилась в десятке метров от поверженного отряда, цистерна покачнулась и из открытого люка сверху плеснула прозрачная жидкость. Брызги, упавшие на станок внизу зашипели и запенились, расплавляя под собой металлические детали.
— Наконец-то! — крикнул Бекар, и его голос разнесся эхом по цеху. — Бенедикт, собственной персоной! Рад познакомиться.
— Взаимно, — ответил Бенедикт.
Он продолжал стоять неподвижно, из-за чего монстры вокруг не трогали его, но готовы были наброситься в любую секунду.
— Прекрасно! Чувствую, мы найдем общий язык. Но сперва, чтобы беседа сложилась удачно, мне нужна одна вещь. Та, что лежит в твоем левом кармане. Марта — Бекар щелкнул пальцами, — будь так любезна.
Оливка со скоростью, едва уловимой глазом, спустилась с кран-балки по металлической лестнице сбоку и через миг уже была в паре метров от Бенедикта. Монстры перед ней расступились.
Холодно глядя на огурца, оливка протянула руку, но тот медлил.
— Не глупи, — сказал Бекар, — мы оба знаем, что так будет лучше для всех.
— Лучше не дергайся, — добавила оливка.
Бенедикт медленно вытащил из кармана ПУП.
— Ты не обязана… — успела выкрикнуть маслина, прежде чем монстры зажали ей рот.
Чад, придавленный массивными существами, предпринял попытку вырваться, но тщетно.
Оливка взяла ПУП, развернулась и неторопливо зашагала обратно.
— Чудесно, — снова заговорил Бекар. Он слегка качнул головой и от толпы чудовищ отделились двое, последовав за оливкой, — И все-таки, как долго мы не могли встретиться лицом к лицу, Бенедикт! А все из-за чего? Из-за сущего пустяка, нелепой формальности, которую эти недоумки из Организации называют “договором о невмешательстве”.
— Полагаю, это не твое дело, Бекар.
— “Бекар”! Как поэтично! Признаюсь, я был впечатлен, когда впервые услышал это имя. Моя подпись была лишь банальным сочетанием двух зеркальных рун, но ты увидел в этом иной смысл, Бенедикт, даже более глубокий, чем закладывал я. Бекар отменяет ранее назначенный бемоль или диез в нотной записи. Так же и я отменю все старые правила, на которых держится нынешний уродливый миропорядок.
— Что ты задумал?
— Не уверен, что это твое дело, Бенедикт, — Бекар развел руками, — но позволь мне дать намек. Твой фиктивный контракт с организацией — кому он был нужен? В чем его смысл? Признайся, ты думал об этом. Но хватило ли тебе смелости найти ответ?
Слушая слова Бекара, оливка, которая поднималась по ступеням, все сильнее замедляла шаг.
— Никто не должен знать о проекте ГМО, — ответил Бенедикт, не поднимая глаз на Бекара. — Даже сами ГМО. Это обеспечит безопасность для всех сторон.
— Безопасность! — Бекар зашелся хохотом, — Ты все понял, Бенедикт. Ты понял самую суть! Они пекутся о своей безопасности, потому что боятся меня и тебя, и твоих дружков. Для них мы чудовища, которых они сами же создали!
— О чем это он? — прохрипел Чад и почувствовал, как его руку сильнее заломили за спину.
Бенедикт промолчал.
— Знаешь, почему вы здесь? — продолжал Бекар. — Можешь не отвечать. Я скажу: потому что вас сюда послал генерал. Думаешь, он просто хотел, чтобы вы освободили рабочих с какого-то завода? О, нет. Он знал, что это ловушка. Он специально отправил вас туда, откуда вы не вернетесь. Вы узнали слишком много и действовали слишком своевольно, а эта миссия лишь стала тому подтверждением. Мы — оружие. Бракованные универсальные солдаты. Они хотели, чтобы мы подчинялись, но совершили роковую ошибку. Ты знаешь, о чем я говорю, Бенедикт. Знаешь, зачем был создан проект ГМО, и кто за ним стоит. Разница между нами с тобой лишь в том, что тебе рассказали об этом так, как удобно им, а я сам узнал всю правду! И именно поэтому они запретили тебе приближаться ко мне. Они боялись, что и ты узнаешь.
— И в чем же твоя правда? — сказал, Бенедикт.
Оливка, поднявшись по лестнице, медленно приближалась к Бекару, зажав в руке ПУП. Сопровождавшие ее монстры тяжело шагали позади.
— Правда в том, Бенедикт, — сказал Бекар, — что мы — чудовища Франкенштейна. И наша судьба — отомстить своему создателю за то, что он с нами сделал. Присоединяйся ко мне и моей армии совершенных урюк-хай-теков, — он обвел рукой монстров внизу, — вместе мы заставим генерала поплатиться за все! Или… у вас есть другой выбор — сгинуть без следа в этой бочке с кислотой. Решать вам.
Оливка остановилась рядом с Бекаром. Он протянул к ней руку.
— Отдай мне эту игрушку.
Оливка не шелохнулась. Повернувшись к ней, Бекар смерил ее взглядом.
— Чего ты медлишь? Отдай мне ее.
Оливка, не отрываясь, смотрела Бекару в глаза.
— Я, что, неясно выразился?
— Ты… — наконец, произнесла оливка, — ты лжец!
Глава 14. Секунда за секундой
Время замедлилось. Время почти замерло.
Оливка в два прыжка оказалась перед Бекаром, а в третьем — размахнулась ногой целясь в голову, но удар прошел вскользь — кто-то одернул ее сзади вниз с такой силой, что она впечаталась в железную поверхность кран-балки. Бекар, оглушенный неточным, но сильным ударом, пошатнулся в сторону перил.
Быстро поднявшись на ноги, оливка оглянулась: позади нее стоял монстр, прожилки на его теле вздулись — он был готов к новому скоростному рывку. В такие моменты чудовища могли превосходить оливку в быстроте. Но не в ловкости. Сделав обманный прыжок в сторону, она перемахнула через монстра ровно в тот момент, когда он бросился вперед, чтобы схватить ее. Однако прямо за первым монстром Оливия не заметила второго. Удар в бок. Сильный. Болезненный. Что-то хрустнуло внутри, а в глазах потемнело. Она знала, на что способны урюк-хай-теки, но драться с ними ей еще не доводилось. Оливка ждала, что последует еще один удар, и уже сгруппировалась, чтобы уйти от атаки. В тот момент, когда когти чудовища прорезали воздух над головой, оливка внезапно почувствовала укол в бедро. Она не успела понять, что это было, но не позволила себе отвлекаться на боль.
Оливка продолжала уворачиваться от атак двух монстров, однако силы стремительно ее покидали. Неловкий рывок в вправо. Потеря равновесия. Ошибка. И вот она уже зависла в воздухе по ту сторону перил, в тридцати метрах от пола внизу. Попытка протянуть руку к перилам. Схватиться. Хотя бы пальцами.
Только сейчас она совершенно случайно взглянула на свою ногу и увидела торчащий из нее дротик. Взгляд на Бекара. Он стоял у перил и ехидно скалился, отбрасывая в сторону пистолет-инъектор.
Все произошло за считанные секунды; за доли секунд.
Оливке удалось в последний миг уцепиться за перекладину ограждения и, прежде чем пальцы соскользнули, перенаправить свое падение к кабине кран-балки, закрепленной снизу. Внутри ждал еще один монстр.
“Взять ее!”, — раздался вопль Бекара.
Вытащить дротик. Увернуться. Атаковать. Снова увернуться.
Оливка повалилась на пульт управления и кран дернулся в сторону. Подвешенная цистерна покачнулась, звякнув цепями, и выплеснула на пол кипучую жидкость.
Бой в кабине продолжался, а кран раскачивал груз все сильнее, пока одна из цепей не лопнула и огромная цистерна с грохотом и шипучим плеском обрушилась вниз.
Наступила паника. Волна кислоты хлынула по цеху, и чудовища, окружившие отряд, бросились в рассыпную. В воздух поднялся густой едкий пар, а кран-балка начала удаляться.
Воспользовавшись моментом неразберихи, перец мощным толчком освободился от захвата последнего не сбежавшего монстра и с возгласом “не уйдешь!” полетел к кран-балке. Ему показалось, что он уже почти настиг удаляющийся механизм, как вдруг из-за туманной завесы на него сверху набросился монстр, спрыгнувший прямо с крана. Чад хотел увернуться, но не успел — тот схватился за плащ и за ногу, и поволок своей массой вниз. Прямо в кислотную лужу.
Тем временем, маслина как могла отбивала Бенедикта от монстров. Вдруг со стороны кран-балки послышался голос оливки: “Лови!”. Пуля обернулась. Что-то блеснуло в тумане. Что-то маленькое очень быстро летело в их сторону. “ПУП!”, — догадалась маслина, и вместе с ней это понял монстр перед ней. Пуля ринулась первой к летящему предмету. Монстр на секунду отстал, раздувая прожилки, а затем рванул вперед, опережая маслину. Он подпрыгнул и потянулся когтистой лапой за устройством, но в этот момент его на огромной скорости сбил другой монстр.
Когда Пуля схватила ПУП, ее в полете подобрал Чад.
— Плащ мне порвал, представляешь? — успел пожаловаться маслине перец, прежде чем поставил ее на пол, и на них вновь не набросились чудовища.
В пылу сражения, передав Бенедикту ПУП, маслина краем глаза сквозь развеянный Чадом туман увидела, как монстры хватают обессиленную оливку и утаскивают куда-то вниз, к складским помещениям цеха.
Все то время, пока Бекар, ощущая свое полное превосходство, пытался склонить отряд на свою сторону, Бенедикт был занят лишь одной задачей: настроить ПУП, чтобы открыть портал там, где удастся застать Бекара врасплох. Держа руку в кармане плаща, детектив старался незаметно вслепую задать нужные координаты для перемещений.
Напряжение в походке оливки, неуверенность в ее взгляде, нервные движения Бекара — все это могло значить что угодно, но только не для Бенедикта. Наблюдая за происходящим, детектив понял, что план Бекара не может сбыться. А значит, он задействует запасной план: отступление. Сперва Бенедикт пытался представить, к каким воротам направится Бекар, но потом осознал, что отступать по земле для него было бы слишком рискованно. Ему нужно на крышу, лестница на которую скрывалась за будкой мастерской в дальнем углу цеха. Она находилась в зоне прямой видимости, так что задать для нее координаты не составило труда.