Бакинские новеллы

Волны набегают на берег с золотистым песком. Море ласково шелестит. Солнце почти в зените. На пляже, несмотря на рекомендации врачей купаться до 11 часов, полно народу. Дети бегают, кричат, как чайки. Два малыша, прямо у самой воды, с большим удовольствием копошатся в жиже, состоящей из мокрого песка и соленой воды. Компания подростков и ребят чуть постарше демонстрируют свои, еще не заплывшие жиром тела. В воде также оживленно, как и на берегу.

И вдруг, истошный крик. Он повторяется через равномерные промежутки. Кричит женщина, дрейфовавшая на надувном матрасе и отплывшая немного дальше основной массы купальщиков. Плескавшийся неподалеку пузатый мужчина, обернувшись на крик и увидев что-то странное, быстренько рванул к берегу.

Молодые люди, оказавшиеся рядом и в первый момент сделавшие движение в сторону дамы, также спешно развернулись и поплыли к берегу.

На берегу отдыхающие засобирались в пансионат. Кто-то вспомнил о спасателях, которых никогда нет на месте.

Девочка лет 14, лежавшая на берегу, уткнувшись в детектив, подняла голову, очнулась от книги и поразилась совершенно переменившемуся опустевшему пляжу.

Крики несчастной разносились под тем же ярким солнцем и при таком же ласковом море, как и пять минут назад.

Девочка прищурилась, чтобы защитить глаза от солнца, пытаясь разглядеть откуда доносятся крики. Ничего кроме надувного матраса рядом с буйком и моря свободного от купальщиков, она не увидела.

Она легко вошла в воду, минутку поежилась от контраста горячего песка и прохладной воды и пробежав до глубины, поплыла, стараясь не выпускать из виду надувной матрас. На матрасе, боясь пошевелиться и вцепившись в его края лежала женщина, издававшая время от времени пронзительные звуки, переполошившие и оголившие побережье, белокожая от природы, но покрывшаяся красным загаром. Рядом из воды высовывалась черная, круглая, блестящая, словно лакированная голова тюленя. У него были круглые глаза с редкими длинными ресницами, и он с удивлением и любопытством смотрел на кричащую даму.

Девочка, приблизившись к живописной группе, переглянулась с тюленем как с сообщником, помахала ему рукой, взяла матрас с обезумевшей женщиной на буксир и поплыла в сторону берега.

Тюлень с удовольствием нырнул в воду, догадавшись, что представление окончено, и уплыл в открытое море.

Женщина по инерции продолжала кричать еще некоторое время, а потом затихла. Девочка с трудом вытащила ее на берег вместе с матрасом и увидев, неведомо откуда взявшихся отдыхающих, поручила даму их заботам, а сама убежала дочитывать свой детектив.

Пустынный пляж вновь ожил. Сердобольные мамаши и многоопытные мужи наперебой давали советы на все случаи жизни, в том числе и как вести себя при внезапной встрече с диким зверем или ядовитой змеей. Пострадавшая потихоньку приходила в себя. Ей принесли попить водички, поместили в тень и закутали в полотенце.

Женщина воспрянула и через некоторое время раздавался теперь уже ее смех, немного истеричный и своим высоким тембром, отдаленно напоминавшем прежние крики ужаса. Она оживленно пересказывала случившееся, несколько вольно обращаясь с реальными фактами.

– Представьте себе, этот противный тюлень, среди стольких купающихся, подплыл именно ко мне. А я вначале совершенно не обратила на него никакого внимания, я была занята своими мыслями и унеслась куда-то очень далеко.

– Я прекрасно понимаю тюленя, – вступил в разговор тот самый пузатый мужчина, который удирал некоторое время назад с невероятной скоростью.

– На его месте я поступил бы также. Такая очаровательная женщина и одна, совершенно немыслимо.

Ситуация, обещавшая вначале трагическую развязку, завершилась фарсом. Все с облегчением вздохнули.

Девочка услышав смех, а не крики, взглянула на оживленную группу на берегу, чему-то про себя удивилась, натянула прямо на мокрый купальник юбку и стала подниматься по широкой асфальтированной дороге, идущей серпантином к санаторию. Она поднималась и спускалась по этой дороге дважды в день. Отдыхающие предпочитали ездить на пляж на автобусе. И никто не мешал ей наслаждаться прекрасным видом, открывающимся на море и смешанным запахом хвои и моря. Девочке было и смешно, и грустно. Неужели все взрослые такие странные, смешные, трусливые и иногда непонятные. Может быть так и есть. Она сама, став взрослой, станет похожей на них.

Девочка поднялась в номер. Ее мать в этот день не выходила и лежала с перевязанной головой. Она страдала мигренью. Как у всех людей, страдающих мигренью, у нее было маниакальное пристрастие к порядку. Все вещи в маленьком номере лежали на своих местах. При мысли, что идеальный порядок может быть нарушен, приступ мигрени становился сильнее.

Девочка постаралась не вносить обычного хаоса, сопутствующего ей, в мир своей матери и не беспокоить ее. Но мать несмотря на нестерпимую боль почувствовала, что ей хочется высказаться.

– Я тебя хорошо знаю, по тому как ты вошла, я поняла, что что-то случилось.

Девочка рассказала ей все, что произошло на пляже.

– Представь себе, мама, громадную тетку на матрасе, которая истошно кричит, потому что рядом объявился симпатичный тюлень, и всех бравых мужчин удирающих неожиданно быстро для их комплекции.

– Знаешь есть такая библейская истина, не суди и не судима будешь, тихо произнесла мать, стараясь не спровоцировать новый приступ мигрени.

Девочка запнулась, подумала, что мама сегодня нездорова и может поэтому не чувствует комизма этой истории.

На следующий день поднялась настоящая буря. Дул пронзительный бриз, небо было серым с клочковатыми облаками, волны ходили ходуном. О том, чтобы спуститься на пляж, не могло быть и речи.

Девочка изнывала весь день. Для нее море было близким другом. Она предпочитала компанию моря своим сверстникам. Она могла ему высказать все то, чего не рассказала бы людям. Может только маме, да и то с оглядкой, старясь не сделать ей больно и не заставить волноваться лишний раз.

Еще через день небо оставалось серым, но море перестало бушевать, и девочка решила искупаться. Она не предупредила никого. Наверняка мать не позволила бы купаться после бури. Пляж был пустынным, но на сей раз в этом не было ничего странного. Она была одна наедине со своим любимым морем.

Ей казалось, что она хорошо знает море и видела его в любую погоду. На солнце без ветра, когда вода делалась бирюзового цвета и была прозрачной, так что можно было видеть дно. Оно было таким ласковым и ручным. В ветреную погоду, на нем поднимались волны в кружевной пене. Девочка очень любила качаться на волнах. Игра не всегда безопасная, но очень захватывающая. Кто кого перехитрит. Девочка волну или волна девочку.

Она смело вошла в воду и привычно легко поплыла. Вода была мутной, перемешанной с песком и водорослями, царапавшими загорелую кожу. Море было чужим. С ним не только нельзя было разговаривать по душам, но напротив, из друга, близкого и давнишнего, оно превратилось во врага, опасного и коварного.

Девочка плыла все дальше и дальше, надеясь, что оно узнает ее и переменится, станет ласковым, как прежде.

Легкий толчок в спину, и она застывает на месте. Течение воды становится сильнее. И вот уже ее несет по кругу, засасывая в водоворот. Соленая обжигающая вода забивает нос, рот, жжет глаза, ломает тело, забирая в безжалостный водяной спрут. Ей становится невыразимо страшно от мысли, что она, в своей самонадеянности и глупом бесстрашии совершенно одна. Она может кричать, звать на помощь, и никто не откликнется, просто потому, что вокруг никого нет, кроме бездушного моря. Девочка еще пытается бороться, выскочить из пучины, делая судорожные движения и напрягая до боли все мускулы.

Результат получается обратный приложенным усилиям, чем больше она сопротивляется, тем глубже погружается в ставшее ненавистным море. Сознание мутнеет, и тут она вспоминает чей-то рассказ о том, что с водоворотом не нужно бороться, а надо позволить увлечь себя течению. Усилием воли, она расслабляется и ее выбрасывает из водоворота как чужеродный элемент, почти на самый берег.

Полежав немного на мели и отдышавшись, она доползает до песчаного берега, больно оцарапав себе коленки и ладони, и долгое время лежит без сил, как выброшенная на берег рыба.

Не понимая, за что наказало ее любимое море, ей приходит на ум кричавшая женщина. Она на минуту представляет себя на надувном матрасе, не умеющей плавать, не представляющей, чего можно ждать от неведомого черного зверя. Теперь ей уже не кажется таким нелепым ее крик и паника окружающих.

Солнце лениво проглядывает сквозь тучу и бросает теплый луч на девочку. Она улыбается ему и подмигивает:

– А знаешь, я теперь поумнела и, кажется, взрослею.

Урок математики

Флот неприятеля перешел в наступление. Один из кораблей, подплывший совсем близко, выбросил абордажные крюки, и пираты приготовились спрыгнуть на судно капитана.

– Ты долго еще будешь занимать ванну. Я опаздываю, голос сестры донесся издалека.

– Я знаю чем ты там занимаешься, играешь в солдатики. Здоровенный лоб, и занимается такой ерундой.

Расул не стал отвечать. Подумав, что молчание в данном случае самый лучший и достойный ответ. Но игра была испорчена. Он выпустил воду из запруженной раковины, собрал свои кораблики и пиратов, спрятал в убежище, которое еще не обнаружила его зануда сестра. Выйдя из ванной, он молча прошел в свою комнату.

– Не забудь, у тебя сегодня урок математики, а ты еще не подготовился, – не унималась сестра.

– А про свое плановое свидание ты не забыла, твой милый приехал или еще нет, – он решил перейти в контрнаступление.

– Это не твое дело. А будешь много выступать, я расскажу твоей Сабиночке, как ты играешь в солдатики.

Все аргументы были исчерпаны, словесная дуэль как всегда кончилась не в его пользу. Расул вскочил, схватил попавшуюся под руку книгу и запустил в сторону сестры. Она с криком закрыла дверь в его комнату.

Немного успокоившись, он сел за письменный стол. Достал учебник по математике и тетрадь. Создал на столе полную иллюзию напряженной работы. Затем выдвинул большой выдвижной ящик, под столешницей. Стол как будто бы специально был устроен таким образом, чтоб при приближении неприятеля ящик можно было моментально закрыть и углубиться в решение уравнения в тетради, лежавшей на столе. В этом самом ящике лежала его любимая книга «Всадник без головы». Он раскрыл книгу наугад, ему было все равно с какого места читать. Мальчик знал ее наизусть. Он представлял себя на месте отважного мустангера, укрощал диких мустангов, скакал по необозримым просторам прерий, обнимал нежную Луизу. Иногда он настолько переносился в воображаемый мир, что возвращаться в свой современный мир, где нужно было учить математику, выслушивать колкости сестры, было непреодолимо трудно. Книга была старенькой, зачитанной. Она являлась частью его сокровищ, которыми он очень дорожил. Кроме нескольких книг, туда входили коллекция моделей автомобилей, батарея солдатиков и флот игрушечных кораблей.

Передышка была недолгой, вновь послышался голос сестры:

– Я знаю, ты читаешь своего Всадника. Хоть бы прочел еще какую-нибудь книгу. Ах да я забыла, еще «Три мушкетера». Интересно на месте кого ты себя представляешь, Д'Артаньяна, наверное, а может быть Портоса, он тебе ближе.

– Как ты меня утомила, тебе нечем заняться? Позвони своей подруге, вам есть о чем поговорить, не то что мне, бедному Портосу. Вы уже перемыли косточки всем, или еще кто-нибудь остался?

– Не беспокойся, твои косточки нас не интересуют. Зато наверняка они очень интересуют твою училку. Скорее не косточки, а голова. Вот устроит она тебе сегодня головомойку.

Он с ужасом посмотрел на часы. Так и есть, ему нужно быть на уроке через полчаса. Он схватил учебник математики и тетрадь, положил их в папку. Перед выходом, пригладил свои вихры и посмотрел в зеркало. Удовлетворенный увиденным, он прокричал:

– Я пошел, жди меня и я вернусь, а если задержусь, значит Фрида услышала твои молитвы, и устроила мне головомойку.

Учительница математики жила в нагорной части города. Он сел в старенький троллейбус, который неспешно, двинулся по своему маршруту. По дороге несколько раз соскакивала штанга, водитель выходил, стучал по штанге, что-то подправлял, и троллейбус также не торопясь ехал дальше.

– Наверное, пешком я бы уже добрался, а теперь мне еще попадет за опоздание, – подумал он.

Наконец троллейбус дотащился до нужной остановки. Он спрыгнул с подножки и еще два квартала поднимался вверх. Подъем был крутой, один из домов прорезала трещина, грозившая в скором времени разрастись и разломить дом пополам. Однако жильцы дома продолжали жить в нем и, по-видимому, мало кого заботило бедственное положение дома. Мальчик ходил заниматься к учительнице уже полгода и каждый раз, проходя мимо этого дома, замечал, как трещина становилась все шире.

Перед дверью учительницы он набрал в легкие воздух, изобразил на лице улыбку.

– А вот и ты, я думала, что ты уже не придешь, опаздываешь на десять минут.

– Извините, это больше не повторится.

– Надеюсь. Надеюсь.

Они сели заниматься в большой светлой комнате. Примечательна она была тем, что вокруг стен стояли поставленные друг на друга полки, заполненные книгами.

– Ну, приступим, насколько я помню, нужно было составить два вида уравнений по простенькому условию задачи. Получилось или нет?

Мальчик помедлил минуту. Он не подготовил заранее объяснения, почему он не сделал задания и сейчас вдруг представил, что на его месте сделал бы Моррис Джеральд. Он бы вскочил, вытащил лассо из-за пояса, помахал бы им перед носом учительницы, и она тут же забыла бы и про уравнения и вообще стала бы его уважать и перестала бы донимать никому не нужной математикой.

– Нет, у меня ничего не получилось, очень трудная тема.

Он опустил глаза, так легче было придумывать отговорки. Обычно терпеливая и снисходительная учительница на этот раз решила проявить характер.

– Все, сказала она, – мое терпение лопнуло. Я закрою тебя в комнате, и ты выйдешь отсюда только после того, как составишь уравнения.

Она вышла из комнаты, и он услышал, как ключ повернулся в замочной скважине. Она выполнила свою угрозу. За окном месяц май вступал в законные права. Щебетали птички, пахло акацией. Мальчик еще раз подумал о своей тяжелой судьбе. Не оставалось ничего другого, нужно было заниматься. Он раза два внимательно прочитал условие задачи. Память у него была преотличная. Он мог процитировать, ни разу не сбившись, любой отрывок из своих любимых книг, но вот задача… К концу прочтения задачи он уже забывал ее начало. Придя к выводу, что это бессмысленное занятие, он, как всякий решительный человек, приступил к действиям. Прежде всего нужно было оценить ситуацию. Он встал, обошел комнату, подергал ручку двери, убедившись в том, что замок надежный. Прошел к окну. На широком подоконнике стоял аквариум, шарообразной формы. В нем метались две малюсенькие рыбки. Он подумал, что похож на такую же рыбку, правда запертую в больший по размерам аквариум. На окне не было решетки, и мальчик, открыв его, выглянул на улицу. Оказалось, что окно было расположено невысоко от земли, квартира со стороны улицы находилась в бельэтаже. Со стороны двора, где был вход в квартиру, нужно было подняться на второй этаж по старой скрипучей деревянной лестнице. Сегодня он обнаружил и оценил эту странность домов, расположенных в нагорной части города. Недолго думая, мальчик отодвинул мешавший ему аквариум, примерился и спрыгнул на улицу. Проходившая мимо парочка удивленно оглянулась, но увидев его веселые, отчаянные глаза, прошествовала дальше. Расулу захотелось пройтись пешком, подышать весенним воздухом. Он легко вприпрыжку спустился по той же улице, по которой недавно поднимался, прилагая усилия и надеясь лишь на то, что пытка уроком продлится не более часа. Домой он пришел веселый, с блестящими глазами. Сестра, увидев его оживление, удивилась:

– Наверное, у учительницы был день рождения и она вместо того, чтобы мучить тебя уравнениями, накормила тортом.

– Ты почти угадала, – он загадочно улыбнулся.

Вечером мать поинтересовалась его уроком математики.

– Мама, я, кажется, начинаю кое-что понимать.

– Я же тебе говорила, у цифр есть свой строй, если научишься говорить на языке цифр, то увидишь, какой гармоничной может быть строгая логика построения математических схем.

– Мама, ты говоришь о математике как о поэзии, – вмешалась всегда критически настроенная сестра.

– Лично меня интересует один банальный вопрос. – Отец не мог остаться в стороне от дискуссии.

– Какая у тебя будет оценка по математике в этой четверти.

Телефонный звонок прервал их мирную беседу. Трубку взяла мать:

– Здравствуйте, Фрида Николаевна. Мы как раз говорили о математике, ,и Расул признался, что ему все больше и больше нравится этот предмет. Да конечно, что-нибудь срочное? Нет, он мне ничего не говорил. Хорошо. Я зайду к вам в субботу, во второй половине дня.

Положив трубку, она внимательно посмотрела на сына:

– Выкладывай. Что ты выкинул. Просто так она не стала бы меня вызывать.

– Мамочка, представь себе, в такую погоду, когда вокруг все цветет, она заперла меня в комнате и пообещала не выпускать, пока я не сделаю задание. А я взял и выпрыгнул в окно, – он жалобно посмотрел на нее, зная какой эффект производила на нее его жалостливая физиономия.

– Что ты сделал? Мать понизила голос.

– А вот сейчас я ему объясню, – отец встал из-за стола, и сделал движение по направлению к Расулу, тот вскочил и убежал к себе в комнату.

– Оставь его, он еще такой ребенок, – мать говорила тихо, устало.

– Ребенок в шестнадцать лет? Не слишком ли затянулось его детство.

В субботу Расул старался не попадаться матери на глаза.

В два часа она уже преодолевала тот же подъем, что и ее сын несколько дней тому назад. Она шла не спеша, и замерла перед трещиной в стене соседнего дома.

Подойдя к дому учительницы, она в первый раз обратила внимание на то, что дом словно поднимался в гору. С улицы он возвышался всего на полтора этажа, тогда как со двора он был двухэтажным.

Позвонив в дверь, она справилась с волнением и совершенно успокоилась.

– Проходите, пожалуйста, – учительница была подчеркнуто вежлива. – Я думаю нам есть о чем поговорить, и вы, наверное, уже все знаете. В моей практике – это первый случай. Нет, не надо ничего объяснять. Представьте себе, я многое повидала за время моего учительства, но всему можно найти какое-то объяснение, в данном случае я в недоумении. Я пришла к выводу, что у него задатки авантюриста, да он самый настоящий авантюрист. У меня в тот вечер случился сердечный приступ. Я очень переживала, ругала себя за то, что может быть злоупотребила своей властью. Но вы должны меня понять: он способный мальчик, но ленивый. Мне очень хотелось, чтобы он стал серьезнее, и я надеялась, что моя тактика поможет ему встряхнуться. Я даже представить не могла, что он способен выкинуть такой фортель. Я не знаю, чем у него занята голова, но, во всяком случае, не математикой.

– Если позволите, – мать мальчика решилась прервать словесный поток, – я в его оправдание хочу сказать только, что наступила весна, и может поэтому поступки людей, а в особенности детей, не всегда так серьезны как хотелось бы.

– Вы так считаете?

Женщина смутилась.

– Я Вас вызвала, чтобы сообщить о своем решении. Вы извините меня, но я не буду больше с ним заниматься. Мне здоровье не позволяет переносить подобные стрессы.

– Фрида Николаевна может все-таки вы передумаете, он прекрасно к вам относится.

Учительница с иронией посмотрела на женщину:

– Я в полной мере оценила его прекрасное отношение.

Женщина поднялась:

– Ну, в таком случае я не буду отнимать у вас время. И надеюсь, что несмотря ни на что у нас сохранятся добрые отношения.

Учительница взяла со стола книгу и тетрадь и подвинула их к матери мальчика.

– Ваш сын в прошлый раз так спешил, что забыл их у меня. Я представляю, как вам трудно с ним.

Женщина попрощалась и вышла. Она шла домой пешком, вдыхая свежий, пахнущий весной, воздух.

Дома ее ждал Расул:

– И что она тебе сказала. Какой я не серьезный, ленивый, голова забита неизвестно чем.

– Ты напрасно иронизируешь. Она все это сказала, потому что это правда. Но я не буду повторять ее слова, я тебе скажу то, что пришло мне в голову. По дороге к ней я заметила дом, который пересекает трещина. Дом поразил меня. Мне стало страшно за живущих в нем людей. Я представила себе, как в один прекрасный, вот такой же как сегодня весенний день, дом может разломиться. При благоприятном исходе, человеческих жертв может не быть и люди останутся живы, но потеряют кров. Но может быть и другой исход. Я догадываюсь, что люди, живущие в доме, не раз обращались к городским властям, и может быть к их просьбам прислушаются. Еще я подумала о том, что в случае с домом, я бессильна. Я не могу ничего изменить. По странной аналогии, я подумала о твоем уроке математике, о твоем будущем, о том, что маленькая трещинка, пробел в твоих сегодняшних знаниях, может перерасти в непреодолимый ров, который может разломить твою судьбу и ничего нельзя будет изменить. Математика – это не просто уравнения и формулы, это способность логически мыслить. Способность предвидеть, маневрировать, анализировать.

Женщина замолчала. Расул сник и не пытался ничего возразить.

Через несколько дней, дочь подошла к матери:

– Мама угадай, что Расул читает втихую.

– Что значит втихую?

– Что за книга у него спрятана в потайном ящике письменного стола.

– Том Сойер?

– Никогда не угадаешь, математика.

Нелетная погода

Зал ожидания в аэропорту, своеобразная остановка во времени. Некоторые события, приведшие людей в этот зал, уже произошли, другие ожидаются, и у пассажиров, готовящихся улететь есть небольшая пауза перед прыжком в будущее, обещающим новые надежды и нежданные, но неизбежные разочарования. Кто-то дремлет, кто-то читает. Несколько матрон, удобно устроившись в креслах и не обращая внимания на возню детей, сосредоточенно смотрят на далекий экран телевизора, подвешенного под потолком. Страсти, бурлящие на экране, взбадривают их. Они долго будут переживать экранные интриги, забывая свою собственную жизнь.

Он сидит в углу, вытянув ноги. Голова чугунная гудит. Ощущение пустоты и горький вкус во рту. Маленькая девочка крутится около него, пытаясь развлечь. Он с неприязнью смотрит на нее, представляя, как она вырастет и станет такой же лживой, как все женщины. Женский гнусавый особый аэропортский голос объявляет о задержке рейса на Баку. Он вздрагивает, стискивает челюсти и еще глубже вдавливается в кресло. В голове звон молоточков и ее смех. Низкий прерывистый смех. Он знает, когда она смеется таким смехом. Он снова взбирается на Голгофу и снова пережевывает события, сделавшие из него, счастливого молодого человека, самого потерянного и несчастного.

Еще раз удивляется странной загадке времени. Сутки назад, 24 часа назад все было иначе, несколько мгновений и мир перевернулся. Он зацикливается на данном отрезке времени. Произошел сбой в сознании, и один и тот же кадр прокручивается по несколько раз. И нельзя крикнуть как плохому киномеханику: Сапожник, давай кино.

Вот он идет, еще счастливый, в переговорный пункт на ритуальный звонок. Сложившийся ритуал предполагал звонок в пятницу в конце рабочего дня и рабочей недели, чтобы получить заряд бодрости на предстоящую неделю и жить иллюзиями. Своего рода наркотик, к которому привыкаешь так быстро. Всегда ее радостный звонкий голос. Он предполагал, что так она может говорить только с ним. Святая наивность. Откуда ему, неопытному мальчику, знать, на что способны женщины. Он уже готов приписать им все мыслимые и немыслимые грехи, забывая свои собственные или не придавая им особого значения.

Монетка падает, отбойные гудки и где-то далеко ее смех.

Врывается чужой мужской голос:

– Скажи, эта бабка долго будет тебя караулить?

Она кокетничает:

– Ни за что и никогда.

Повторяет дурацкую фразу на разные лады. Для нее это игра. Как шкодливый котенок она пробует коготки. В голове свободно от каких-либо мыслей об измене, о предательстве, ничего тяжелого, все легко, воздушно, весело и захватывает дух как на качелях.

Собеседники так увлечены, что понятно, что слова, только слова, а что-то другое в ее низком смехе.

– Прошу тебя, как только она уйдет, закрой окно, и я спущусь.

– Ни за что и никогда, – звучит как поощрение.

Отбойные гудки. Наверное, она пошла закрывать окно.

В телефонной кабине жарко. Он покрылся испариной. Выждал минут пять, проглотил комок в горле и взял следующую монетку.