Бакинские новеллы

– Ты послушай, больше нигде такого не услышишь. Эпохальный доклад генерального Секретаря. Эпохальный, ни больше, ни меньше. – Он засмеялся. Посмотрев на ее осунувшееся лицо, озаботился:

– Что с тобой?

– Мне что-то нехорошо, живот тянет.

– Ложись и теплее укройся, ты, наверное, простыла. Расскажи, как чувствует себя бабуля. Она уже может двигаться или лежит без движения. Что-нибудь съела? Говорит? Мама сказала, что ей поставили диагноз: инсульт. Мама так торопилась тебя заменить.

– Наверное, чувствовала, что мне нехорошо.

Она разделась и легла. Некоторое время еще слышала сквозь дрему обрывки фраз и смех брата, но вскоре заснула. Проснулась глубокой ночью от резкой боли под лопаткой. С трудом прошла на кухню, выпила воды. К утру она почувствовала, что пылает. Мать пришла через час. После короткого совещания с братом, решили вызвать скорую. Машина скорой пришла неожиданно быстро. Врач подошел к ней и холодными после мытья руками прощупал живот.

– По-моему, банальный аппендицит. Но ждать нечего. Нужно оперировать как можно скорее. Представьте себе, что и от аппендицита можно отправиться к праотцам. А Вам, девушка, нечего будет им рассказать. Едем прямо сейчас.

Мать быстро собралась, сосредоточенная и серьезная. Лили тихо постанывала. Машина с ревом помчалась по улицам еще тихого утреннего города. Больница, в которую они приехали, была больницей скорой помощи. Врачи, казалось, привыкли к тому, что каждый привезенный больной был экстренным случаем. Лили приняли спокойно, без спешки. Женщина в белом халате и колпаке, с руками, усеянными кольцами разных размеров, уложила ее на койку. Врач скорой помощи тихо говорил ей что-то. Лили не прислушивалась. В голове гудело так, что она, в обычной жизни, в меру любопытная и живая, сейчас чувствовала себя отстраненной. Странно было наблюдать за происходящим, как бы со стороны. Вот женщина задумалась. Невзначай полюбовалась кольцами. Села рядом на кушетку, поправила волосы, выбивавшиеся из-под шапочки.

– Ну, покажи, где у тебя болит. Здесь болит? – Она резко нажала пальцами внизу живота. От неожиданности Лили вскрикнула.

– Так, понятно, – женщина удовлетворенно кивнула.

Мать стояла рядом и с надеждой смотрела на врача.

– А Вас, мамаша, я попрошу выйти. Мне нужно поговорить с вашей дочерью.

Женщина врач начала разговор издалека.

– Скажите, девушка, у Вас есть друг?

Лили с недоумением посмотрела на нее:

– А при чем тут мой друг?

– Отвечайте на мои вопросы; здесь спрашиваю я, а отвечаете Вы.

Лили поморщилась, но ответила, превозмогая боль.

– Есть.

– А как давно Вы с ним виделись?

– Месяц назад. Его сейчас нет в Баку.

– Ну вот, теперь, кажется, все проясняется, моя дорогая. Судя по всему, у Вас внематочная беременность.

Лили попыталась улыбнуться.

– Доктор, я, наверное, догадываюсь от чего может возникнуть беременность, даже внематочная. А в моем случае, это невозможно.

– А это ты, моя хорошая, расскажешь своей мамочке.

Лили закрыла глаза. Ноющая, не проходящая боль, температура, при которой все окружающее расплывается, и какая, в конце концов, разница, что о тебе думает эта странная женщина. Лили стала тихо сползать на пол, теряя сознание.

Женщина врач засуетилась. Вызвала санитаров. Они уложили Лили на носилки и подняли на второй этаж в относительно свободную палату. Положили ее на койку и ушли также быстро, как до этого поднялись. Женщина врач, видимо решила, что свою роль она успешно выполнила. Когда к ней в коридоре подошла мать Лили, она сказала громко, уверенным тоном :

– У вашей дочери внематочная беременность. Лучше нужно следить за взрослыми дочерьми.

Мать посмотрела на нее в полной растерянности, ничего не ответила и стала медленно подниматься на второй этаж, куда унесли на носилках ее дочь.

Она не сразу нашла палату, в которую положили Лили. Спросила у нескольких больных, прогуливающихся в коридоре с блаженным выражением выздоравливающих людей, избегших опасности. Один из них кивнул в сторону нужной палаты. Мать почти вбежала в нее, и сразу же следом за ней в палату вошел высокий, в белоснежном халате человек, окруженный свитой молоденьких симпатичных стажерок. Он подходил к каждому больному, тщательно осматривал его и что-то рассказывал своим спутницам, слушавшим его с большим вниманием. Подойдя к кровати Лили, у которой уже сидела ее мать, он только посмотрел на нее и тут же отдал распоряжение, подхваченное свитой:

– В операционную, немедленно!

Потом он повернулся к матери:

– Не беспокойтесь. У нее воспаление аппендикса. Оперировать буду я сам. Профессор Абдуллаев. Опыта у меня достаточно. Все будет в полном порядке.

У Лили не стали брать многочисленных анализов. Операция была срочной. Ее раздели, накрыли простыней и повезли в операционную. Уже на столе, когда ей стали делать местную анестезию, она очнулась, открыла глаза и увидела над собой лампы операционной и ясные глаза хирурга. Он тут же отреагировал на ее открывшиеся глаза и, хотя руки продолжали привычную работу, он спросил, с усмешкой:

– Ну что, в какой класс мы уже перешли?

Лили почувствовала резкую боль, казалось, сейчас вывернут наружу все содержимое ее несчастного живота:

– Не заговаривайте мне зубы, – почти прокричала она, – а тащите скорей этот аппендикс.

Острая боль кончилась. В руках у врача Лили увидела зелено-коричневого цвета стручок.

– Все хорошо, – пропел хирург, – он лопнул у меня в руках и это замечательно, что не у вас в животике, а у меня в руках.

Глаза его смеялись, и Лили сразу же успокоилась и поверила тому, что в самом деле, теперь все будет хорошо.

После операции ее отвезли в палату, где лежали такие же послеоперационные больные. Лили положили на кровать у стенки. Рядом с ее кроватью стояла другая, на которой спала девушка. На низеньком стульчике сидела женщина и читала журнал. Дверь открылась и в нее вошла Лилина тетя, пахнущая свежестью. Она улыбнулась Лили:

– Мама ушла после операции к бабушке. Я постараюсь ее заменить.

Она вытащила термос, стакан и стала наливать яркий оранжево-красный сок. При одном виде сока Лили стало поташнивать. Она отрицательно покачала головой. К вечеру ей и еще нескольким девушкам, лежавшим в той же палате, стало заметно хуже. Боли не проходили, все время тошнило и Лилина тетя, заменяя нянечку, переходила от одной девушки к другой. Наконец пришла мед сестра. Она подошла к больной, мирно проспавшей весь день, сделала ей укол, другим раздала таблетки и удалилась.

После ее ухода, женщина, сидевшая у кровати спящей, подала голос:

– Моей доченьке операцию делал академик. Видите, какая большая разница. Он очень аккуратно все сделал и поэтому она так спокойно спит. А у вас все кишки перевернуты и сейчас ложатся на место, поэтому вам так больно.

Лилина тетя с сомнением посмотрела на нее.

– Вас зовут? Обратилась она к женщине.

– Клара.

– Очень приятно. Если бы вы еще сказали, Клара, какое лекарство ввели вашей дочери и как нам договориться с медсестрой, то, я думаю, что кишки у бедных девочек, тоже сразу же легли бы на место.

– Ну что вы такое говорите! Ей сделали обычной укол, какой полагается делать после операции.

– А разве я сказала, что его не полагается делать? – искренне удивилась Лилина тетя.

– Может, она просто забыла сделать его другим. Вот поэтому я хочу узнать название препарата.

– Я в этом ничего не понимаю и не вмешиваюсь обычно.

– Я с вами совершенно согласна, но мне хочется помочь девочкам.

Спор разрешился неожиданно. В палату быстрым, энергичным шагом вошел хирург, так во время сделавший операцию Лили.

– Ну как наши дела? – он обернулся к Лили.

– Нормально, спасибо.

Посмотрев на ее скрюченную фигурку под одеялом, он обернулся и окинул взглядом всех больных, задержавшись на спящей. Он быстро вышел. Через минуту вернулась медсестра, неся на подносе одноразовые шприцы и ампулы с лекарствами. Боль отпустила, сначала стала глухой, а потом Лили провалилась в сон.

На следующее утро она была уже совсем другим человеком. Тетя ушла, но Лили не сильно огорчилась. Она чувствовала себя вполне взрослой и самостоятельной.

Девочки просыпались одна за другой и через некоторое время, их щебетание было слышно в коридоре. Самые оптимистичные вытащили из тайников сумочки с косметикой и наводили красоту.

Лили лежала вытянувшись, улыбалась каким-то своим мыслям и продолжающейся жизни.

Только потом, когда уже все закончилось, мать узнала, что визит профессора Абдуллаева в тот страшный день в палату ее дочери был внеплановым, и что зашел он туда, только для того, чтобы показать своим студенткам выздоравливающего больного, и ее Лиличка попалась ему на глаза совершенно случайно. А мог и не зайти….