Будущее гомо сапиенс, человека разумного
- -
- 100%
- +
© Чирков Ю.Г., 2024
Корректор Е.Ю. Чиркова
Дизайн обложки Паул Фан Элс
Книга издается в авторской редакции
* * *
Чирков Юрий Георгиевич – доктор химических наук, ведущий научный сотрудник Института физической химии и электрохимии им. А.Н. Фрумкина РАН. Одновременно он член Союза писателей России, признанный мастер жанра научно-популярной книги, автор более 30 научно-популярных изданий. В 2017 году за книги «Углеводородный человек» и «Карусель энергетики» Ю.Г. Чирков был удостоен звания «Лауреата золотой медали за выдающиеся достижения в области пропаганды научных знаний» на конкурсе, объявленном Президиумом РАН.
Пролог
Будущее – это огромный материк, к которому мы еще не пристали.
Советский литературовед и писатель Виктор Борисович Шкловский
Если вы не думаете о будущем, у вас его не будет.
Английский писатель Джон Голсуорси
Будущее уже здесь – просто оно распределено еще не очень равномерно. Меня больше тревожит то, что прошлое тоже здесь – и так равномерно распределено, что нам не прорваться к будущему.
Американский писатель-фантаст Уильям Гибсон
Люди существовали задолго до начала истории. Животные, весьма схожие с современными людьми, впервые появились примерно 2 миллиона лет тому назад, однако на протяжении бесчисленных поколений они никак не выделялись среди миллиардов иных существ, с которыми делили места обитания. На прогулке по Восточной Африке пару миллионов лет назад вы могли бы наткнуться на вполне привычную сценку: нежные матери прижимают к груди младенцев, беззаботные ребятишки играют в грязи, а усталые старики просят оставить их в покое; мачо колотят себя кулаками в грудь, стремясь произвести впечатление на местную красотку, мудрые матриархи глядят на происходящее и знают, что все это они видели не раз. Те древние люди умели играть и любить, между ними связывались прочные отношения, они боролись за власть и статус – но также вели себя и шимпанзе, бабуины, слоны. Люди ничем не отличались от животных. Никто, и в первую очередь сами люди, не мог бы предугадать, что их потомки пройдутся по Луне, расщепят атом, разгадают генетический код и создадут летописи. Это нужно обязательно помнить, когда мы обсуждаем доисторического человека: он был самым обычным животным и оказывал на экологическую среду не большее влияние, чем гориллы, жуки-светляки или медузы.
Юваль Ной Харари. «Sapience. Краткая история человека»
Наш мир населен множеством различных созданий – странных и удивительных. Но самое странное и удивительное из всех – это ты, мой читатель. С одной стороны, человек – это просто существо, живущее на нашей планете. Мы рождаемся, едим, спим, размножаемся, умираем, а вокруг рождаются, едят, спят, размножаются, умирают другие существа: глубокомысленно-молчаливые рыбы… непонятно чем там у себя в поднебесье занимающиеся птицы… нарядившиеся в шубки из редких мехов звери. С другой стороны, лишь одно из населяющих нашу землю существ – человек. Жуткое, если разобраться, бремя человечности навсегда отделило нас от остального мира. Тоскливо ощущая свое одиночество, шестимиллиардное человечество шарит телескопами по небесам: может, все же не одни, а? И никакое сходство с животными тут не поможет. Мы другие. Ни на что в мире не похожие. Между нами и всем на свете лежит Бездна. Провал, дна не имеющий. Впрочем, всегда находились желающие задуматься: а как мы здесь оказались? Как перебрались через Бездну? И перебрался ли кто-нибудь еще?
Многие пытались представить этот прыжок – рывок, едва не выкинувший человека из его кожаной одежды, но все-таки перенесший его СЮДА, в то время как все остальные остались ТАМ. Трудно установить, кто первый высказал эту мысль, но мысль показалась спасительной, как крик петуха, избавляющий от ночного кошмара. Мысль сводилась к тому, что на другую сторону Бездны человек перебрался постепенно. В несколько шагов.
Илья Стогов. «Челюсть Адама: Карманный путеводитель по доисторическому прошлому человека»
Человек – существо малопонятное. Какой-то странный гибрид: с одной стороны, животное, с другой – полубог. Поэтому-то его так трудно охарактеризовать, четко втиснуть в какие-то жесткие условные рамки. Впрочем, многие и не раз уже пробовали это сделать. Вот некоторые из таких попыток понять, что же все-таки есть человек и какими глазами он разглядывает себя и окружающий его мир.
Немецкий философ Фридрих Ницше (1844–1900) утверждал, что человек – это канат, натянутый между животным и сверхчеловеком, – канал над пропастью.
Английский драматург Бернард Шоу (1856–1950) в предисловии к пьесе «Назад к Мафусаилу» язвительно заметил: «Никто не в состоянии объяснить, почему попугай живет вдесятеро дольше собаки, а черепаха едва ли не бессмертна. В случае с человеком налицо явный промах: люди не живут достаточно долго; в сопоставлении с задачами высокоразвитой цивилизации они умирают сущими детьми…».
Русский поэт-футурист Велимир Хлебников (1885–1922) заявлял прямо: «А вообще мы – ребята добродушные: вероисповедание для нас не больше, чем воротнички (отложные, прямые, остро загнутые, косые). Сословия мы признаем только два – сословие «мы» и наши проклятые враги…
Мы новый род люд-лучей. Пришли озарить вселенную. Мы непобедимы».
Немецкий поэт Иоганн Вольфганг Гёте (1749–1832) отмечал: «Существует мало людей, фантазия которых направлена на правду реального мира. Обычно предпочитают уходить в неизведанные страны и обстановку, о которой не имеют ни малейшего представления и которую фантазия может разукрасить самым причудливым образом».
Русский философ Николай Александрович Бердяев (1874–1948): «Слова имеют огромную власть над нашей жизнью, власть магическую. Мы заколдованы словами и в значительной степени живем в их царстве. Слова действуют как самостоятельные силы, независимые от их содержания. Мы привыкли произносить слова и слушать слова, не отдавая себе отчета в их реальном содержании и их реальном весе. Мы принимаем слова на веру и оказываем им безграничный кредит».
Русский писатель Лев Николаевич Толстой (1828–1910): «Человек подобен дроби, числитель есть то, что он есть, а знаменатель то, что он о себе думает. Чем больше знаменатель, тем меньше дробь».
Бельгийский писатель и драматург Морис Метерлинк (1862–1949): «Пчелы не знают, придется ли им съесть собранный ими мед. Равно и мы не знаем, кто воспользуется той умственной силой, которую мы вносим во вселенную».
Французский поэт и философ Поль Валери (1871–1945): «Человек компетентный – это тот, кто заблуждается по правилам».
Французский хирург, лауреат Нобелевской премии по физиологии и медицине 1912 года Алексис Каррель (1873–1944): «Никогда познание самих себя не достигнет изящной простоты и красоты физики. Нужно хорошо понимать, что наука о человеке – труднейшая из всех наук».
Число подобных высказываний о человеке можно множить и множить до бесконечности. Но нам необходимо все же объяснить, почему данная книга названа не просто «Человек», а словами «Человек будущего». Заглянем в Интернет за ответом. Гомо (или хомо, от латинского homo) просто означает «человек». Но, понятно, человек бывает разным. Поэтому к слову «гомо» обычно приклеивают самые различные ярлыки. К примеру, по страницам книг гуляют словосочетания – «гомо советикус» (так назвал свою изданную за рубежом книгу о советских людях изгнанный из России русский философ Александр Зиновьев, 1922–2006), «гомо футурус» (человек будущих тысячелетий), «гомо технократикус» (человек, у которого от белкового организма останется только мозг). Еще можно встретить, скажем, и такие выражения: hомо habilis – человек умелый, homo faber – человек творящий (так назывался роман швейцарского писателя Макса Фриша), homo ludens – человек играющий, homo scientificus (подчеркивается страсть человека к познанию). И так далее, и так далее, и так далее. Однако автора данной книги интересует самая главная отличающая человека от всего, что его окружает, черта – обладание разумом. Ведь он вовсе не случайно, не по ошибке носит гордое имя homo sapiens – человек разумный. О чем дальше пойдет в этой книге речь? О том, как возникло на нашей планете такое удивительное существо – Человек разумный. Какое при этом ему было даровано (Богом ли, Природой) поразительное дарование – умение говорить и мыслить. Как человеку в дальнейшем удалось столь умно распорядиться этой своей способностью, создавая сначала ВЕЩИ, а затем МАШИНЫ. Как все больше и больше становился он венцом творения, царем природы, хозяином планеты, ее полновластным господином. И как он, наконец, возжелал создать свое подобие – искусственный интеллект, обладающий уже неограниченными возможностями.
Часть I
Однажды моя маленькая дочка, рассуждая о происхождении человека, спросила: «Мама, вот ты меня родила, тебя родила бабушка, а бабушку, что, родила обезьяна?» Это звучит смешно, но она почти права. Только вот цепочка от живущего сейчас поколения до первых людей на самом деле оказывается гораздо длиннее. Давай попробуем ее размотать!
Татьяна Александровна Пироженко. Книжка для детей «Откуда взялся человек?»
Завеса молчания скрывает от нас десятки тысяч лет человеческой истории. Эти тысячелетия, вполне возможно, стали свидетелями войн и революций, религиозных реформ, глубоких философских учений, шедевров искусства. Появлялись, должно быть, Наполеоны, чьи империи простирались на тысячи квадратных километров; Бетховены – без симфонического оркестра, на бамбуковой дудочке игравшие такие мелодии, что соплеменники рыдали от восторга; первые пророки, которые несли своему народу слово не о творце мироздания, но о духе, обитающем в могучем дубе на ближнем холме. Но это все – из области догадок. Завеса молчания столь плотна, что мы не знаем, было это или не было, не говоря уж о подробностях.
Ученые склонны задавать лишь те вопросы, на которые возможно получить ответ. Но пока у нас нет инструментария вроде машины времени или умения вызывать духов далеких предков, нам не узнать, во что верили древние охотники-собиратели и какие драмы сотрясали их мир. И все же эти вопросы нужно задавать, иначе мы попросту сбросим со счетов 60, а то и 70 тысячелетий, оправдываясь тем, что «в ту пору люди ничего существенного не создали».
Юваль Ной Харари. «Sapience. Краткая история человека»
Главное – понять, что эволюционный подход к человеку ничего и никого не оправдывает. Он объясняет происхождение, а это разные вещи. Мне непонятна логика тех граждан, которые считают, что эволюция якобы оправдывает безжалостное истребление слабейших (эта ошибочная теория известна под именем «социал-дарвинизма»), равно как и тех, кто требует запретить преподавание эволюции в школах под тем предлогом, что «если детям сказать, что они произошли от обезьян, то дети и будут вести себя как обезьяны». Фантастическая чушь! Давайте тогда уж скрывать от детей, что они состоят в основном из воды, а то еще начнут растекаться и принимать форму сосуда.
Мы не произошли от обезьян. Мы – обезьяны особенные, культурные (в том смысле, что наше поведение определяется культурой, а не только генами) и к тому же умные, аж с семью регистрами кратковременной рабочей памяти. С какой стати нам брать пример с шимпанзе, этих реликтовых лесных гоминоидов, не способных изготовить простейший олдувайский отщеп. Мы ведь даже со своих совсем недавних предков – палеолитических охотников-собирателей, людей бронзового века или средневековых европейцев – если и берем пример, то очень избирательно. И правильно делаем. Эти ребята считали «добром» многое из того, что сегодня является безусловным злом.
Если серьезно, то я считаю, что десакрализация и демистификация человеческой психики, вскрытие ее подлинных эволюционных и нейробиологических корней – это путь к переводу нашего самосознания на новый, более высокий уровень. Многие считают, что главная отличительная черта человека – способность к рефлексии, осознанию собственного существования. Этого мало. Следующим шагом должно стать осознание собственной природы и происхождения. Честно говоря, я надеюсь, что когда-нибудь парадоксальная фраза «человек происходит от Дарвина» будет восприниматься как банальная истина.
Александр Марков. «Эволюция человека. Кн. II. Обезьяны, нейроны и душа»
Мы, люди, – большие животные, очень хитрые и умные, и зачастую чрезмерно используем свое мышление. Мы спрашиваем себя: и это все?
Может ли быть такое, что мы просто более причудливые и изобретательные животные, чем те, которые ходят под столом, ожидая подачки? Разумеется, мы устроены куда сложнее, чем, например, пчела. Помимо автоматических реакций, которые есть и у пчелы, у нас, людей, есть также мышление и самые разные убеждения, а обладание ими перевешивает любые непроизвольные биологические процессы и «комплектующие», отшлифованные эволюцией, которая сделала нас такими, какие мы есть. Обладание убеждениями, пусть и ложными, вынудило Отелло убить свою любимую жену, а Сидни Картон – добровольно отправиться на гильотину вместо своего друга и заявить, что это самый прекрасный поступок в его жизни. Человечество – венец творения, даже если порой мы чувствуем себя незначительными, когда глядим вверх на миллиарды звезд и вселенных, внутри которых живем. Нас все равно преследует вопрос: разве мы не часть более грандиозного замысла? Традиционная, добытая тяжелым трудом научная и философская мудрость гласит, что у жизни нет иного смысла, кроме того, которым мы сами ее наделяем. Он полностью зависит от нас, даже если мы продолжаем мучительно сомневаться, так ли это на самом деле.
Однако сейчас некоторые ученые и философы пошли еще дальше – они утверждают, что привносимое нами в жизнь от нас не зависит. Вот некоторые истины из разряда современных знаний и неприятные выводы, которые из них следуют. Физико-химический аппарат головного мозга каким-то неведомым образом порождает наш разум, подчиняясь при этом физическим законам Вселенной, как любой другой материальный объект. На самом деле, если задуматься, мы бы и не хотели, чтобы было иначе. Скажем, мы не желали бы, чтобы наши действия приводили к хаотическим движениям: поднося руку ко рту, мы рассчитываем, что мороженное очутится именно в нем, а не у нас на лбу. Однако есть люди, которые утверждают, что мы, по сути, зомби, лишенные свободной воли, раз наш мозг подчиняется законам физического мира. Многие ученые полагают, что человек понимает, кто он и что он такое лишь после того, как его нервная система уже осуществила определенную деятельность. Впрочем, большинство людей слишком заняты – им некогда обдумывать подобные утверждения, а потому они и не могут почувствовать на себе их бремя, так что экзистенциальное отчаяние становится уделом лишь немногих. Мы хотим завершить работу и отправиться домой к своей семье, поиграть в покер, посплетничать, выпить виски, посмеяться – просто жить. Большую часть времени мы, похоже, совсем не бьемся над загадкой смысла жизни. Мы хотим не думать о жизни, а жить.
Майкл Газзанига. «Кто за главного? Свобода воли с точки зрения нейробиологии»
К веркоровскому списку определений человека я могу прибавить еще одно – столь же точное, сколь убедительное: «Человек – единственное животное, знающее, кто его бабушка и дедушка». Отца и мать знают многие звери, но уже «отец отца» и «мать матери» не выделяются из массы себе подобных.
Давний интерес человека к предкам несомненен. Мертвые были (а у многих племен и народов и сейчас остаются) почетными членами живых коллективов. Мало кто из современных людей не задавался хотя бы однажды странным, непрактичным как будто вопросом; «Где жил, кем был мой прямой пращур 500 лет, 2 тысячи, 25 тысяч лет назад?..» В английской палате лордов заседают люди, разбирающиеся в своих предках 500–700-летней давности, однако их превосходят полинезийские рыбаки, способные перечислить своих предков до 50–60-го колена, с присовокуплением разнообразных биографических подробностей. Очень длинные семейные хроники, конечно, у представителей правящих династий.
Если на самом деле существовал полулегендарный князь Рюрик, то он был прапрапрапрапрапрапрапрапрапрапрапрапрапрапрапрапрапрадедом последнего царя из династии Рюриковичей, несчастного Федора Иоанновича. Императоры Эфиопии, ведущие свое происхождение от царя Соломона и царицы Савской, способны, однако, представить втрое большее количество царственных предков. Рекорды же принадлежат, разумеется, тем вождям, шейхам и магараджам, которые не забыли о своем божественном происхождении.
Натан Яковлевич Эйдельман. «Ищу предка»
Еще в глубокой древности у разных народов мира создавались легенды о происхождении первых людей. В Ассирии, Вавилоне, Египте, Иудее были мифы о сотворении человека из «красной глины». В мифах австралийцев людей творят из скелетов зверей, птиц и рыб. Тибетские ламы полагали, что люди произошли от сочетания племен обезьян и духов. В Центральной Африке считали, что люди вышли из разбитого термитника. У перуанцев, согласно их мифологии, человек вышел из кокосового ореха. У многих племен Африки и Южной Азии имелись предания о происхождении людей от обезьяны. Многие народы Кавказа, Океании считали, что человек произошел из камня. Однако в настоящее время существуют более распространенные три теории: теория происхождения человека от бога (креационистская), либо от обезьян (дарвинизм), либо от инопланетян. Первые две версии старые, третья – самая молодая.
Пак П.А., Сущенко Л.Г., Сущенко С.А. «Человек. Его происхождение, его сущность»
Несколько лет назад на международной встрече ученых в Ленинграде Анри Валлуа, выдающийся французский антрополог, сравнил свою науку с затопленным в неведомые времена громадным городом: он весь под водой, выступают лишь несколько шпилей соборов и башен, но по этим шпилям, и только по ним, нужно восстановить план, историю, архитектуру города. Предполагалось, конечно, что никто не умеет спускаться под воду. Но, в самом деле, кто же, ныряя в «доисторические глубины», когда-либо достигал дна?
Натан Яковлевич Эйдельман. «Ищу предка»
И сегодня не каждый задумывается над тем, что было время, продолжавшееся достаточно долго, когда не было человека на Земле. В подобном утверждении нет ничего парадоксального или удивительного. Возраст древнейшего человека на Земле составляет около полутора миллиона лет, и, следовательно, был такой период истории нашей планеты, когда по ней вообще не ступала нога человека. А его предки, не подозревая о «предначертанной» им самой природой великой роли, беспечно резвились на вечнозеленых деревьях, с опаской поглядывая на загадочную, полную неожиданностей и опасностей землю.
Какие причины заставили «первых колумбов» открыть и освоить бескрайние пространства Земли? Что за силы увлекли их из роскошных тропиков на холодный север с его неприветливой тайгой? Новые охотничьи угодья? Страсть к бродяжничеству и приключениям? Просто желание посмотреть, что там, за очередным поворотом реки? Земля хранит бесценные свидетельства, которые приоткрыли завесу над замечательными по значимости событиями и величественными подвигами, связанными с древнейшим человеком, нашим предком.
Воображение привыкло рисовать его жалким дикарем, троглодитом – пещерным жителем. Но ведь именно ему, первобытному человеку, выпало на долю невероятно трудное – быть первым «путешественником» и «географом» шагать по Земле, открывая самые отдаленные и труднодоступные ее уголки. Это он за 40–50 тысяч лет до Колумба сумел пересечь из конца в конец Сибирь, форсировать Берингов пролив и открыть Новый Свет, Америку. Это он первым начал осваивать богатства Земли, когда с успехом охотился на слонов, мамонтов и носорогов, бизонов, северных оленей, песцов и зайцев, научился выискивать подходящее для изготовления каменных орудий и украшений сырье – кремень и кварцит, кварц и нефрит, халцедон и агальматолит. Древний человек победил жестокий холод, когда не только освоил огонь, но и с гениальностью прирожденного архитектора научился строить из дерева, костей мамонта и каменных плит хорошо приспособленные для условий севера дома. «Разработанный» закройщиками и портными каменного века меховой комбинезон, плотно охватывающий тело, предохранял его от самой лютой стужи. Тяжелую борьбу за жизнь вели люди древнего каменного века. Она отнимала большую часть времени и энергии, изнуряла, подавляла и временами, очевидно, вызывала отчаяние и приводила к гибели. Однако это не значит, что первые покорители Земли заботились только о «хлебе насущном». Они оставили после себя волнующие и удивительные по силе образцы искусства – наскальную живопись, скульптуру, украшения. Творческий гений первобытных людей красноречивее любых слов свидетельствует, как давно не «хлебом единым» жив человек. Искусство первых людей – не только призыв, обращенный к таинственным духам природы, и мольба о защите от несчастий и бед. Оно – показатель сложности духовного и интеллектуального мира, многосторонних способностей и талантов первобытных охотников.
Виталий Епифанович Ларичев. «Охотники за черепами»
Глава 1. Появление человека на планете
Нам, жильцам-домоседам XXI века, трудно себе вообразить-представить, какая буря споров, мнений, предположений, догадок волновала людей, живших во второй половине XIX века. Споры велись по такому, казалось бы, очень отвлеченному (так, теперь нам кажется) от практики и жизни вопросу – по поводу происхождения человека.
Ныне, на удивление, эта тема уже никого не волнует, никто, кроме крайне узкого круга специалистов-антропологов, ею не интересуется. Почему? Не потому ли, что людей на планете стало чересчур много. Куда не кинешь взгляд – всюду люди, люди, люди… И всем ныне кажется, что такое многолюдье было всегда. И представить нашу планету без людей, населенную одним зверьем вкупе с растениями, уже просто немыслимо.
Но давайте в порядке мысленного путешествия перенесемся в конец XIX века. И послушаем, что говорит видный соратник великого англичанина Чарльза Дарвина (1809–1882), немецкий естествоиспытатель и философ Эрнст Геккель (1834–1919). Приглашенный выступить на Международном конгрессе зоологов в Кембридже (1898), он, начиная свою речь, выразился так: «Из этих вопросов ни один не представляет такого величайшего общего интереса, такого глубокого философского значения, как вопрос о происхождении человека – этот колоссальный “вопрос всех вопросов”».
Да, это был важный этап развития мировой науки, она тогда, видимо, впервые столкнулась лоб в лоб с религией. Захотела хотя бы отчасти сбросить с себя религиозную мантию, заменить веру наукой. Человечество вдруг словно бы прозрело. И стало размышлять о том, а не происходит ли человек, скажем, от обезьяны?
Если это так, то, казалось бы, необходимо было срочно начать поиск «переходных форм для этого наверняка бесконечно долгого эволюционного процесса. Надо было найти свидетельства существования каких-то промежуточных существ. Отыскать, так сказать, «недостающее звено», найти создание, которое было в глубокой древности одновременно и полуобезьяной, и получеловеком.
Для этакого, существующего пока еще лишь в мыслях существа, некоего предка человека вышеупомянутый Эрнст Геккель придумал даже особое название. Он соединил два греческих слова – pithekos – обезьяна и antropos – человек. Так в зарождавшейся тогда науке о происхождении человека возник новый термин – «питекантроп».
1.1. Евгений Дюбуа: поиски питекантропа
Евгением Дюбуа в выборе для поисков «недостающего звена» района Суматры и Явы двигали, как теперь стало очевидным, неверные научные посылки. Но в том-то и парадокс, что ошибочные расчеты порой приводят к триумфальному успеху, который можно определить как открытие века. Таким триумфом упорства в достижении поставленной цели и поистине фанатичной веры в правоту эволюционного учения стали успешные поиски питекантропа, незадолго до этого «открытого на кончике пера» Эрнстом Геккелем. Не вина, а подлинная трагедия Дюбуа состояла в том, что он на десятилетия опередил свое время. Ученый мир оказался неподготовленным безоговорочно и полностью принять это открытие.
Виталий Епифанович Ларичев. «Охотники за черепами»
Ни одна кость питекантропа не была найдена Э. Дюбуа in situ, в надежно датируемом слое, в не переотложенном состоянии. Он платил деньги за каждую принесенную косточку, и народ тащил. Сам Э. Дюбуа специалистом не являлся, он был врачом, что позволяло ему отделять нормальные кости от уродливых, – их он и накупил. Постольку поскольку он платил за каждую кость, поставщики начали колоть кости на мелкие фрагменты, в силу чего в коллекцию легко могли попасть патологические кости обыкновенных людей, пораженных болезнями.