Высшая проба. Брат мой, друг мой

Глава третья

Тайну моего появления в королевском дворце открыл мне Фаргес, мой секретный наставник в магии. Двадцать лет назад в один из зимних дней главный лесничий принес в королевский дворец закрытую крышкой корзину и доложил, что нашел необычное животное. Но покажет только его величеству.

Ничего странного никто не заподозрил, наш король Леонтид маг-природник и коллекционирует различные диковинки. Поэтому он пригласил лесничего в кабинет и запер двери.

Но подняв крышку, обнаружил обычного медвежонка, лишь слегка бледноватого окраса.

– Я тоже ничего сразу не заподозрил, – признался лесничий и рассказал, что медвежат принесли егеря.

– Троих нашли, редкое дело. Медведицу кто-то извел, они и вылезли. Двое покрупнее и дикие, а этот самый маленький и совсем ручной. Но худющий… я и принес его на кухню, молочком напоить. А там дворовая ребятня набежала… завизжали, затормошили… а он и не против. Угощенье берет, когти не выпускает… ну я и не стал отнимать. Думаю, уже вечер, скоро уснут… тогда его и унесу. А позже пришел – дети спят, а звереныша нет. Начали искать… нету. Как сквозь пол провалился. А потом одна нянька и ахнула… на кроватке, в уголке, рядом с ее сынишкой спит чужое дите. Как две капли воды похожее на ее мальчугана, но вполовину меньше. И чумазое… словно давно немытое. Забрал я его и думаю, как проверить? Понес к клетке с дикими медвежатами. А он словно почуял… как увидал их – сразу шерстью оброс. Неужели оборотень?

Я прямо спросил об этом у Фаргеса, но он рассмеялся и погладил меня по голове.

– Конечно, нет. Ты чистокровный человек, Януар, даже не сомневайся. Причем, щедро одаренный, только дар у тебя очень редкий.

– А конюхи рассказывали на кухне про оборотней… – вспомнил я жуткие истории о страшных людях, в мановение ока превращающихся в кровожадных зверей. – Вроде бы живут они в лесу и выходят к поселкам чтобы воровать девиц и детей.

– Это байки обывателей, ничего не понимающих в магии и потому сочиняющих самые дикие объяснения тем случаям, каким были свидетелями. – решительно отрезал Фаргес. – А видеть они могли только магов. Либо иллюзионистов, надевавших личины, либо тех, кто обладает такими же способностями, как и ты. Но только не оборотнями и не метафорфами. Изучавшие этот вопрос магистры давно доказали, что подобные трансформации животных нецелесообразны, так как неимоверно сложны в исполнении и требуют просто катастрофичного количества энергии. К тому же абсолютно бессмысленны, диким зверям просто не нужны человеческие самки, а ловить и есть жертв им удобнее в собственном облике. Поэтому природой подобные мутации не созданы ни как вид, ни как исключение.

В то время мне были совершенно непонятны эти слова, но звучали они очень весомо, и я запомнил их наизусть. Память у меня хорошая. А теперь, прочитав кучу книг и тщательно все обдумав, и сам могу с уверенностью заявить, что Фаргес не покривил душой против правды и на волос. Впрочем, теперь я понимаю, что это и было его задачей, вселить в меня уверенность в собственных силах и возможностях.

– Можешь считать себя щитовиком, или иллюзионистом, – сказал наставник, – но магистры дали магам с таким редким даром короткое название – адапт. Одаренные дети, почему-либо оказавшиеся во враждебной среде, могут выжить лишь в одном случае. Если очень быстро и полностью адаптируются к новым условиям жизни, подстроятся под них и станут неотличимы от окружающих. Так, как пришлось тебе. Но обретенная в раннем детстве способность может постепенно ослабеть, и лучше этого не допускать. Один раз она уже спасла твою жизнь, значит может спасти и еще. И не только тебе.

Это я осознал даже тогда, и потому учился очень упорно и когда Фаргес ушел, ни на день не бросал тренировок. Потому – то и не боюсь теперь попасть в лапы наемников Греты. За себя.

Зато волнуюсь за брата. Как бы ни повернулась ситуация, конечный результат для него одинаково невыгоден.

Если Хирд сбежит от Греты – начнут говорить о его ветрености и предательстве. Почти подлости, ведь все видели, как упорно он добивался внимания красавицы. А как только надел корону – так сразу отвернулся и больше даже знать ее не желает. А девушка только поверила в его любовь… потянулась навстречу, а может, уже и уступила… по наивности. Хотя наивной она и пять лет назад не была, но кому это докажешь? И каким образом?

Ну а если все же выбрать второй вариант и сдаться, то можно не сомневаться, Грета постарается отравить ему жизнь. Поэтому Хирд никогда на это не пойдет. Да и родители не допустят.

Следовательно необходимо искать третий выход, а пока нам остается одно, тянуть время и изо всех сил держаться как можно подальше от назойливой «невесты» и ее шайки.

– И ты никогда не хотел… – Хирд замялся, не желая нарушать негласного запрета на эту тему, – посмотреть родовое имение… портреты предков? Прости, конечно, Ян… но она же не виновна в своей болезни?

Да она вообще ни в чем не виновна, мог бы сказать я. Потому что не имеет ко мне никакого отношения. И никогда не рожала бастарда и не теряла его во время путешествия. Вернее, поездки в святой монастырь на покаяние.

В том монастыре она и прожила еще несколько лет, заплутав в дремучем лесу своей памяти, и однажды не вернулась оттуда к завтраку. Так и не узнав, что официально признана матерью взятого под опеку самой королевой малыша. Которому, особым указом достались в наследство её имя, титул и крошечное фамильное имение Невенс. Весьма запущенное, бесприбыльное, почти безлюдное и потому абсолютно незавидное. Но благодаря тайному приказу короля охраняемое от расхитителей парой егерских семей.

– Не переживай, я видел, – сообщил ему чистую правду, – мне показали наследство. Но к чему ты об этом вспомнил? Думаешь, нам удастся там пересидеть, пока гиена угомонится? Вряд ли. Уж если они проследили, куда мы ездим на прогулки, то про мое имение точно не забыли. Как и про твои охотничьи домики и особнячок в Резвилле.

– Я думал… – Хирд резко помрачнел и коротко буркнул, – забудь.

– Уже. – Фыркнул я, – и так знаю, о чем ты подумал. Надеялся отправить туда меня. Только не догадывался, что нежную фиалку очень интересуют мои уши и пальцы. Причем, отдельно от тела.

Забудь! – с нажимом процедил он.

– Да забыл, забыл! Но даже не надейся, что я останусь сидеть здесь и наблюдать за прекрасной феей, пока ты попытаешься пожертвовать своей свободой, спасая Густава.

– Останешься, – непререкаемо заявил он, – рисковать тобой я не буду.

Простите, ваше величество, – печально вздохнул я, представив себе доброе и чуть встревоженное лицо опекунши, – но долго хранить тайну мне не удастся. Если я немедленно не докажу этому упрямцу, кто из нас более подходит на роль спасителя – завтра вы проснетесь свекровью очаровательной змеищи по имени Грета.

– Извини, Хирд, но и я не могу позволить тебе рисковать. Права не имею, – объявил ему с предельной откровенностью и наглостью, – а если продолжишь настаивать на своем, буду вынужден применить силу.

– Ты? – Он так опешил от неожиданности, что невольно развеселился, – меня?! Собрался остановить?!

– Угу, – вздохнул я огорченно, прекрасно понимая, что очень скоро ему будет не до смеха.

И мне, разумеется, тоже. Потому что никогда он не простит ни многолетнего обмана, ни заговора с его родителями.

Вот заранее и ныло мое бедное сердце от той невыносимой боли, какую принесет нам обоим моя неизбежная победа в предстоящей схватке.

– Ян, – мягко и покровительственно сообщил Хирд, – ты напрасно пытаешься меня остановить. Даже блефовать дерзнул. Я уже решил, и менять свои планы не собираюсь. Не так много у меня преданных друзей, чтобы я мог себе позволить кого-то оставить в беде. Но даже если бы вас было в тысячи раз больше – ничего бы не изменилось. Прости…

Момент, когда в его руке блеснул камешек усыпляющего амулета, невзрачной на вид зажигалки, любой обычный человек непременно пропустил бы. Вот только сложно назвать заурядным человеком тренированного адапта. Ведь в минуты опасности я могу добавить любых качеств своему телу, вернее, тончайшему защитному кокону, который ношу не снимая.

Да и мимику Хирда успел изучить, и не сомневался, что он нападет без предупреждения.

Потому и был готов к порции сонного заклинания, выпущенного мне прямо в лицо.

И разумеется, подыграл.

Охнул, покачнулся, закрыл глаза и медленно осел на пол. Надеясь, что упасть мне не позволят.

И не ошибся. Крепкие руки герцога поймали мое тело на полпути к полу, подхватили, потащили к узенькой кушетке, едва вмещающейся в ближнем к двери уголке.

– Надеюсь, ты меня простишь… – укладывая меня головой на подушечку, бормотал он хмуро, – но даже сильным иллюзионистам, как бы ты меня ни убеждал, никогда не победить опытного огневика. Тем более – отлично владеющего оружием.

– К тому же, не стесняющегося напасть без предупреждения, – произнес я укоризненно, вначале незаметно расширив защитный кокон.

Всего на три пальца. А затем убрал ту часть, что закрывала спину, приподнял остальной, как поднимают шляпу, и стремительно выскользнул из него, словно змея из старой шкуры, мгновенно создавая новый кокон. Дополнительно усиленный необходимыми в вылазке качествами, гибкостью, растяжимостью и мимикрией.

– Что? – не поверил своим глазам Хирд, потрясенно глядящий на мое «тело», оседающее быстро, как теряющий воду прорванный бурдюк.

Сам я, пользуясь моментом и мимикрией, копирующей на переднюю сторону кокона изображение находящихся за спиной предметов, бесшумно прокрался к выходу и шагнул за занавеску.

А вот теперь поиграем по новым правилам. Вытянув обтягивающий руку кокон, как тянут снимаемую лайковую перчатку, только раз в двадцать длиннее, просунул ее в щель занавеса и поднял к потолку. Само собой, заботясь о правилах мимикрии. По потолку кокон полз как муха, цепляясь крохотными коготками, а добравшись до начавшего озираться Хирда, спустился вниз пауком и осторожно коснулся герцогского плеча.

Тот даже подпрыгнул от неожиданности, хотя не зря гордится собственной выдержкой и невозмутимостью. Стремительно крутнулся на каблуках сапог, провел вокруг себя вытянутой рукой и замер, настороженно оглядывая углы маленькой комнатки.

– Ян?

– Нет, – отказался я в трубочку, которую на миг сделал из протянутой к нему перчатки кокона.

Весьма непростое действие, в чем-то сходное с умением управления куклой, висящей на десятке незримых нитей. Только тут я совместно с движением руками и приказом разума направляю и поток магии.

Хирд тотчас переместился вбок, одновременно обводя вокруг себя зажатым в кулаке амулетом и наконец осмотрел потолок. Очень бдительно, словно надеялся найти меня там.

Ну молодец, в правильном направлении мыслит, прятаться на потолках и колоннах я тоже умею. Но продержусь надолго, минуты три-четыре. Слишком много энергии уходит на удержание сотен крючочков, без которых никак не обойтись. Приклеиваться к поверхностям, как улитки, коконы адаптов не могут.

– Ты никогда не говорил… – так ничего и не обнаружив, произнес он медленно, начиная делать выводы, – о подобных умениях.

– Ты бы приготовился, – обвинил я в ответ, и на этот раз он мгновенно нашел взором конец кокона.

Не подозревая, что я уже успел его отделить. И пока мой названный брат пытался оторвать от потолка кусок тающей перчатки, я остальную часть, все удлиняя, намотал вокруг него тройной петлей. И теперь осторожно стягивал ее, стараясь не передавить шею, покрепче связать ноги и особо хитро закрепить руки, иначе он выскользнет раньше времени.

– Темные силы… – дернулся Хирд, очень быстро осознав бесполезность своих действий и обнаружив, что не может и шага ступить.

– Иллюзия, – ехидно пояснив в ответ, в свою очередь подхватил его на руки и устроил на кровати со всеми удобствами.

Пролежать тут его светлости придется не менее двух часов. На этот раз я не стану собирать из оставленного куска кокона свою магию, а наоборот, запру.

– Хорошая иллюзия, – мрачно похвалил он, когда на мне растаяли последние следы каменной кладки, – можешь меня отпускать.

– Извини, Хирд, – вздохнул я с искренним сожалением, – мне еще нужно увести коня и добраться до замка. Ловить тебя второй раз мне некогда, а добровольно ты никогда не сдашься. А Густав на самом деле может нуждаться в помощи. Ты же мне и не простишь, если с ним что-то случится.

– Тогда пойдем вдвоем, – его светлость еще не потерял надежду договориться. – Обещаю… не буду тебя останавливать.

– Прости… – повторил я, копая могилу нашей многолетней дружбе и доверию. – но в одиночку я легко попаду туда, куда вдвоем нам не пробиться и силой.

– Ты очень уверен в себе… – в его оскорбленном взоре мелькнула тень понимания, – и действовал весьма умело и быстро. Значит давно уже умеешь так делать и постоянно тренировался.

Я не отвечал, молча собирая все необходимое. Пояс с оружием и зельями, тонкий шелковый шнур, скалолазный молоток с удобной ручкой и петлей из шнура. В крайнем случае он прекрасно заменит любое холодное оружие. Ну и немного еды, до замка часа три скачки и лошади понадобится передышка. Хотя я не собираюсь ехать на ней до самых стен, заранее выпущу возле какого-нибудь стожка.

– Ян… – холодно окликнул Хирд, когда я уже стоял у выхода, – если сейчас ты уйдешь один… можешь не возвращаться.

Ну вот и наступил этот проклятый миг… которого я давно ожидал, точно зная, что достойного способа его избежать просто не существует.

– Понял, – кивнул ему на прощанье и почти бегом ринулся прочь, устремляясь в тот проход, из которого можно было только скатиться на дно оврага.

Минуты, отпущенные мне на все задуманные дела, таяли просто стремительно.

Глава четвертая

Мелкий мошенник давно уже исчез, а я всё еще не верил до конца в его уход, и напрасно крутился в постели, пытаясь снять совсем не иллюзорные путы. И как я умудрился проворонить рядом с собой столь искусную западню?

Хотя можно не сомневаться, сам он, без помощи моих родственников, никогда не сумел бы так ловко все устроить. Следовательно, все они были в курсе его невероятный умений… и их величества и Гарл. И это обидно втройне. Пока я, считая его братом, а потом воспитанником матери, защищал мелкого и всюду таскал за собой, кроме тех мест, куда ему ходить было рановато, Ян втайне упорно тренировался, готовясь стать моим телохранителем. И молча сносил все ехидные подколки и шуточки… раньше меня осознав, за что его кормят.

Вспомнив свои последние слова, брошенные вгорячах от обиды и бессилия, люто скрипнул зубами. Прости меня, Ян и забудь… как забыл все прошлые выпады… это же не со зла, а от тревоги за тебя. Спутники проклятой гиены вовсе не паркетные шаркуны, и оружие у них боевое. А темный маг, которого откуда-то выкопала гадюка, единственным брошенным издали взглядом заставил ощутить себя загнанным в капкан затравленным волком.

Дернувшись еще пару раз, я притих, осознав, как напрасно трачу силы и время. Раз выбраться до срока не получится, нужно использовать эти часы с пользой, тщательно все обдумать и решить, как действовать, если он не вернется.

От зеркала донесся пронзительный от злости крик и я невольно приподнял голову, желая рассмотреть, чем там недовольна интриганка, которую Ян мстительно зовет то прекрасной гиеной, то подлой феей.

– Зачем вы везли эту гадость? – вопила Грета, – я не ем яичный соус!

– А омлет утром ели, – невозмутимо припомнил один из наемников.

– Ты не понимаешь разницы между омлетом и соусом? – ядовито осведомилась мадмуазель, и кровожадно пообещала, – как только вернемся в замок – пойдешь на кухню и будешь там сидеть, пока не выучишь все блюда, которые я не ем! А сейчас подавайте второе.

– Оно уже тут, – воин смотрел на капризную нанимательницу хладнокровно, словно был ее отцом или опекуном.

– Где? – с затаенной яростью осведомилась она, хищно рассматривая супницы и жаровни со снятыми крышками.

– В какой-то чашке, – пожал он плечами, и в тот же миг ему в лицо плюхнулось содержимое самой большой посудины.

– Забери себе, если это второе! А мне принеси фазана по-горски!

– Всё тут, – отвернувшись, сообщил наемник и пошел прочь, отирая с лица густую массу, похожую на грибной паштет. Время от времени он совал кусочки в рот и громко причмокивал, облизывая пальцы, явно нарочно зля все громче вопившую Грету.

– Пора возвращаться, – заявил темный маг, блеснув на мадмуазель неприязненным взором, – ждать тут бесполезно и вредно для здоровья. К тому же скоро пойдет дождь.

– Эй, парни! Седлайте лошадей и собирайте вещи, пора домой. – тотчас скомандовал наемникам Юлиус.

– Давно пора, – фыркнул их главарь и холодно кивнул в сторону свирепствующей Греты, – собирать за ней посуду мы не будем.

– Вам платят за выполнение приказов, – сухо напомнил Юлиус, – и весьма щедро. Ее брату не понравится, если она нажалуется.

– Ее брат нанимал нас в охрану к хрупкой мадмуазель, – саркастично ухмыльнулся наемник, – а не бешеной тигрице. Она сама…

Договорить он не успел, от кустов шиповника, за которыми паслись на берегу ручейка стреноженные и привязанные к ивам кони, раздался тревожный свист.

– Что там еще? – обернулся главарь.

– Коней нет… – выскочивший на поляну наемник держал в руках перемятые и пожеванные ремни, – и следы медвежьи.

– Но они не ржали… – мгновенно сделал вывод главарь, – а куда ведут следы?

– Во все стороны… там натоптано, словно хозяйничало стадо мишек… – озадаченно хмурился воин.

– Посидите тут… – поднялся с места маг и торопливо направился к ручью.

– Сорванец… – с досадой прошипел я, сразу сообразив, чьих рук это дело.

Не мог потихоньку взять одного коня, как будто он сам отвязался? Тогда они уже уехали бы на остальных, ведь вьючная лошадка в отряде была. А теперь будут сидеть, пока не отыщут весь табун… может час или два… а тем временем и дождь соберется. Придется им лезть в нашу избушку… чего доброго, еще и ночевать останутся и печку топить решат.

И тут я ясно понял, что именно на это он и рассчитывал, мой ехидный братец. Вот же жук мелкий, все продумал! Конечно, чем больше времени будет у него в запасе, тем крепче надежда на спасение Густава. Я и сам бы так поступил, если знал, что сумею уйти незамеченным.

– Собирайтесь и за мной, – выглянув на поляну, властно приказал маг, – далеко они не ушли. Полтора десятка коней не так просто провести через кусты и болота, особенно в это время.

– Чем оно особенное? – Снова взъелась Грета, и тут же забыв про свой вопрос, категорично объявила, – я пешком не пойду.

– Ну посидите пока в хижине, – равнодушно буркнул командир наемников, – как только мы поймаем коней, так кого-нибудь за вами пришлем.

Вскинул на плечи связанный из одеял баул и посвистывая пошел прочь.

Вслед ему понесся новый взрыв негодующих воплей, но на этот уже привычный крик никто не обращал никакого внимания. Только Юлиус, сложивший в явно заговоренный мешок серебряную посуду, проходя мимо сообщил:

– А особое это время потому, что лето только началось, и болота еще почти непроходимы после зимних снегопадов и весенних ливней.

– А зачем мне знать про какие-то ливни? – На миг остолбенела Грета, потом оглянулась, и обнаружив, что осталась одна, с возмущенным ором ринулась догонять графа.

Скатертью дорожка, с ненавистью плюнул я им вслед, яро жалея лишь об одном.

Что прозрел слишком поздно. Если бы рассмотрел ее шакалью сущность хоть пару лун назад, ни за что не стал бы умолять Гирда пощадить обожаемую на тот момент мадмуазель Форсье. А ведь он всерьез собирался выставить гадину из замка, даже указ уже подписал. За дело, нужно признать.

Слишком грубо обращалась Грета со слугами, особенно с горничными и белошвейками. Не просто капризничала и ругалась, но и измывалась, не гнушаясь даже наказывать собственноручно. Могла облить супом, надавать пощечин, оттаскать за косы или заставить стоять на коленях.

Сейчас я и сам выкинул бы гадину… и слушать не стал, а тогда наивно верил, будто все они строят ей козни, потому как завидуют или подкуплены соперницами. Нет, завидовать несомненно есть чему, оболочке.

Жаль только, боги по ошибке поместили в этот прекрасный, совершенный по форме сосуд, смердяще мерзкую, злобную сущность, считавшую себя выше всех. И желавшую лишь одного, влезть на трон, и неважно, если карабкаться придется по головам.

Прежде, заступаясь за красотку, я объяснял ее поступки обидой на судьбу. Мать Греты имела титул баронессы, но не обладала никакими средствами к жизни и потому вышла замуж за богатого купца. Ей удалось каким-то чудом передать по наследству свой титул первенцу, но с дочерью это не прошло. Вот и осталась Грета просто мадмуазелью, хотя по сути давно не соответствует этому званию.

Но даже несмотря на это стать моей женой, или фавориткой упорно не пожелала, предпочитая менять как перчатки богатых любовников. И я всегда точно знал, почему.

Просто, как и большинство придворных, считала меня нищим, и потому недостойным своего внимания.

Разумеется… на самом деле все абсолютно не так, как кажется непосвященным. Тем, кто наивно верит, будто король с королевой могут отправить младшего принца зарабатывать деньги тяжким трудом.

Да, на личных счетах в королевском банке у меня лежат лишь относительно скромные капиталы, полученные в наследство или подаренные по разным поводам разными людьми. В основном родственниками, но не забывают и послы и всевозможные миссии, в которых я состою для придания им весомости. Однако за покупки я всегда платил оттиском печатки, подаренной мне дедом на первое совершеннолетие, случившееся еще десять лет назад. И за эти годы никто ни разу не спросил, куда я потратил эти деньги.