Пенсия для морского дьявола

Это … наша земля.

Хм. Информативно.

– Скажи, а она окружена водой со всех сторон? Или большая вода только с одной стороны?

Я … не знаю

Блин…

– А где ты живешь, Хеху?

Я живу со своей семьей. В нашем доме.

Та-а-ак…

– А дом твой где?

Мой дом, это лес. Мы люди земли, так нас ещё называют. Потому что мы живем землей: не даем лесу забрать у нас участок, обрабатываем его, сажаем ростки и заботимся о них, пока не вырастут.

– Окей, окей парень. Вы земледельцы. Это понятно. Уважаемое занятие…

Совсем нет

Я почувствовал грусть парня.

Людей земли все презирают. Все смеются над нами, называют земляными червями или крысами. А ведь вырастить урожай – это так непросто.

– А «все», это кто?

Люди сетей, в первую очередь.

– Это кто?

Те, кто живет рыбной ловлей. Ещё их иногда называют людьми лагуны. Они плавают по ней на своих лодках и забрасывают сети. Рыба стоит дорого. За одну маленькую рыбку надо отдать пригоршню просо или несколько клубней батата.

– Ага. Люди сетей – это рыбаки. И они выше вас по статусу.

Вообще, странно. Насколько помню историю, именно земледельцы создавали первые цивилизации, поскольку производимого ими продукта хватало, чтоб содержать военно-административную верхушку. Но хрен с ним, я что, антрополог-социолог? Мне тут устроиться надо, а не исследования проводить. Моя цель не диссертация, цель – выжить. И, желательно, с комфортом.

– Та-а-ак. А где живут люди лагуны, в смысле сетей?

Они живут в деревне

– Не в вашей, в другой деревне?

Нет, что ты! Деревня у нас одна! Она там, ниже, на берегу … А мы живем в лесу.

– Ладно, разберемся по ходу. А кто у вас ещё есть?

Есть люди войны, во́ины.

– Дай сам догадаюсь, они живут войной?

Хеху задумался. Затем я ощутил сомнение

Не знаю. Нет наверно. Они нас защищают, от других людей войны.

– Каких, «других»?

Тех, что приходят ночью, убивают мужчин, воруют женщин, разоряют наши дома.

– Откуда они приходят, Хеху?

Ты что, пацан? Это ж ключевая информация!

Оттуда… Не знаю. Говорят … из-за моря.

– Ладно, Хеху, с этим тоже разберёмся потом. А этот пацан, на берегу, которого я ударил? Он тоже из людей лагуны? Или как их?

Люди глубины. Может быть… Я не знаю… Я … Я никогда их не видел – людей глубин… Нет, один раз видел, но хорошо не рассмотрел.

Ага, сообразил я, это наверно мелькнувшая в воспоминаниях сцена на рынке.

Говорят, они живут под водой, поэтому их так и называют. А ещё, что у них жабры, как у рыб, и они могут долго не дышать.

– Слушай, но у тех ребят, на пляже никаких жабр вроде не было…

Я не заметил, как провалился в воспоминания. Особенно не выходила из головы та девчонка. Эх… Персик! Грудь, бедра, ноги… Длинные волосы, да и на лицо приятная…

Она очень красивая.

Согласился со мной Хеху. Ты чё пацан? Подслушиваешь? А впрочем, фигня. Мы же теперь считай одно целое.

– Понравилась?

Я таких красивых и не видел раньше. Может она и правда, дух или фея?

– Слу-ушай! – я даже отвлекся от работы. – Хеху, а у тебя девчонка есть?

По телу расплылась волна смущения.

Ну-у-у… Постоянной нет.

– Так, погоди… Ты надеюсь уже знаешь, чем мужчины с женщинами занимаются, когда наедине остаются?

И тут же испытал гамму чувств: от стыда до удовольствия, и даже страх. Вместо ответа в памяти замелькали картинки из чужой жизни… Ага, пацан, значит пару раз тебя всё-таки «приголубила» одна подруга. Молодцом!

– Твоя девушка? – подмигнул я.

Оказалось, что нет. Более того, я с некоторой оторопью узнал, что шансы на собственную семью у Хеху минимальны. Дело в том, что земельный надел, с которого кормится его семья, после смерти отца отойдет старшему брату. Среднему он достанется лишь в случае, если старший умрет, не оставив наследников. У старшего брата Хеху – Акахаты недавно уже рождался сын, но умер. И пока у Акахаты только две девочки, средний брат – Эруэра, всё ещё может стать старшим в семье. В случае смерти Акахаты, среднему брату должны отойти не только земля, но и жена старшего брата, и его дочери. И он должен заботиться о них, как о своих. Кроме того, после смерти отца Хеху, когда Акахата станет главой семьи и у него будет наследник, он вообще может разрешить Эруэре женится. Но только в том случае, если урожаи будут достаточными, чтобы выжить увеличившейся семье.

– А если умрет Эруэра? Тогда его жена станет твоей?

Нет. Тогда она будет жить с Акахатой.

– А если и он умрет?

У меня сильные и здоровые братья. Не то, что я.

– Ну, знаешь, как бывает, пацан, сильные и здоровые вдруг хиреют, и помирают. Или случай какой несчастный…

Видимо парень что-то такое почувствовал, ибо в голове тут же запульсировало.

Нет! Нет! Ты не посмеешь! Нельзя!

– Стоп-стоп-стоп! Ты чего, Хеху? – я даже руки поднял словно останавливая кого. – Я же так, просто рассуждаю.

Поклянись, демон, поклянись тем, что тебе дорого, что ты не тронешь мою семью!

– Да ладно, ладно. Клянусь! Не буду я им желать иль причинять зла… Если сами не полезут.

Ты поклялся, демон!

Да, пацан, перспективка у нас с тобой…

– Ладно, парень, не ссать! Теперь у тебя есть я. И хоть старшим в семье нам с тобой скорее всего не стать. Но и расклады такие меня не устраивают. Так что, надо что-нибудь придумывать!

Наконец я разогнулся, осмотрел работу. На ладони лежал нож. Конечно, до тех ножей, что хранятся в различных музеях ему как средневековой телеге до гоночного болида, но он: «а» – режет, «б» – лежит в руке. Надо только чем-нибудь рукоятку обмотать.

– А теперь самое время кишку набить, – потянулся я.

Надо возвращаться домой.

– Зачем? – я искренне удивился.

А что тут есть? Вряд ли тут растет дикий батат.

Я завис, переваривая последнюю фразу.

– Хеху, подскажи-ка. А чем вы обычно питаетесь?

Новая порция удивлений – его семья ела в основном батат. Ещё мать изредка пекла лепешки из проса, для чего перетирала зерно двумя камнями в муку. Но просо росло плохо, его было мало, так что просяные лепешки шли за деликатес!

– Так, а рыба? Впрочем, понятно, не отвечай. Рыба дорогая и вы её не ловите.

Так, кажется, когда я подплывал, видел дальше по берегу кокосовые пальмы? Осмотрелся. Блин, с пляжа не видать ничего – сплошная стена растительности не только маскировала это место, но и не давала мне осмотреться.

Ладно, тогда водой.

Нет, подожди! Ты обещал не ходить в воду!!!

Хеху в моей башке чуть ли не взорвался воплями.

– Значит так, пацан, – я вздохнул, – запомни. Пока ты не препятствуешь мне, я забочусь о твоём теле и берегу его. И ничего плохого не сделаю. Ты уже забыл? Я демон морской. Значит я в воде, как дома. Так что просто … расслабься, – я усмехнулся шутке, – и получай удовольствие.

Деревянный нож пришлось оставить на берегу, для задуманного он не подходил, а цеплять его некуда. Надо потом озаботиться какими-нибудь ножнами. Да и поясом тоже. А то рассекаю, в «трусах».

Кремнёвый нож зажал в зубах – грести, когда одна кисть сжата в кулак неудобно – и вошёл в воду.

Хеху пискнул что-то и замолчал. Терпи, пацан. Раз мне в твоём теле жить, надо это тельце в порядок приводить. А то совсем дрищь-дрищем.

Поплыл. Будем вспоминать кроль. Вернее – учиться снова.

Пока грёб небольшое расстояние, до замеченной ранее рощицы, не отпускали панические мысли о скользящих в глубине монстрах, только и думающих, как бы вцепиться в мой мягкий живот. Понятно, что это не мои эмоции, но чувствую то их я! И от этого у меня сердце колотится ещё сильнее, заставляя организм расходовать кислород ещё более активно. А вдыхать сквозь зубы, сжимающие плоский кусок камня, то ещё удовольствие. Поэтому, пока выбирался на берег, цепляясь за торчащие корни, пришлось провести ещё одну воспитательно-успокоительную беседу.

На склонившуюся к воде пальму забрался без особых трудов, отсёк и сбросил в воду пару гроздей зеленых кокосов. Не утонут! И тут же бултыхнулся вслед сам, благо наклон позволял.

Временно отбуксировал «вязанки» кокосов к берегу. Повезло! Нашлись и лианы, срезав которые и размочалив о камни, я получил что-то типа веревки. На всякий случай срезал побольше.

А ещё рядом оказались заросли бамбука. Вот уж точно – счастье! Для начала нарезал немного тонких зеленых стволиков. А затем пришлось поискать сухие стебли. Причём не толстые – рубить или пилить мне их не чем. Но, в итоге, набрал охапку сухого.

Увязав всё богатство лианами, отбуксировал к пляжу. Пора устраиваться.

Но самым первым делом – взял один орех, примерился к камню, хрясь! Из появившейся трещины побежала жидкость – кокосовая вода. Задрав над головой, успел влить в рот пару глотков. Половина, не меньше, пролилась. Ну и фиг с ним, тут этих кокосов – хоть обожрись и опейся! Видать земляки Хеху сюда не заглядывали. Да и зачем им? Когда под боком такая роскошная лагуна?

Второй орех вскрыл аккуратнее: сначала острием кремнёвого ножа проковырял один из трех «глазков», поглубже, на сколько смог. А затем уже продолбил дырку тонкой бамбучиной. Вот тебе, Скат, и коктейль: кокосовый орех с трубочкой. Эх, шезлонга нет, а то хоть делай фотки и отсылай Маринке, дескать, смотри, коза. Сетовала, что связала жизнь с неудачником? А неудачник в тропическом раю коктейли кокосовые пьет. А ты, как была дурой, так и останешься…

Ладно, прошлое в прошлом, надо думать о дне сегодняшнем. Жажду утолил, из расколотого ореха выскоблил мякоть, но пожрать хотелось бы чего-нибудь и посущественнее.

– Слушай, Хеху, а какие звери у вас тут водятся?

Сначала парень даже не понял вопроса. Но потом, в ходе диалога выяснилось, что окромя уже виденных мной ящериц – никого! Даже крыс, про которых тут периодически вспоминают, Хеху не видел ни разу. Птицы были, но сейчас их ловить нечем. А так – прям как в Новой Зеландии или на островах Микронезии – пока маори не привезли на своих лодках собак и крыс – считай одни птицы и жили.

С одной стороны хорошо – никакой варан или крокодил ночью не приползет и голову не откусит. И тигр из кустов не выпрыгнет. С другой – где брать белок? Людей земли я уже видел, большей частью, конечно, в воспоминаниях реципиента: пузатенькие рахитики. Ну а кто ещё может вырасти на одном крахмалистом батате, да на просяных лепешках? Мышц нормальных не будет.

Рыба? Рыба – это, конечно, хорошо, особенно тунец какой-нибудь – морская говядина. Вот только добыть эту быструю, мощную рыбину, весящую килограмм под двести? Даже не представляю как, в этих условиях.

Вся рыба в лагуне, а здесь – только та, что я видел в глубине. Не с гарпуном же мне за ней нырять? Без чего-либо метательного я её не достану, скорость, с которой человек может ткнуть гарпуном в воде, слишком мала для этого, добыча уйти успеет. Так что отложим пока на неопределенное будущее.

Моллюски… Хм, а что?

– Ну что, Хеху? Готов стать человеком глубины?

Остановись, демон! Это невозможно.

– Поверь мне.

Не делай этого! Солёная вода не место для человека!

Я вновь зашел в воду по пояс.

– Не отвлекай меня сейчас, пожалуйста, – самым серьезным тоном попросил я экс-владельца тела.

Вдох-выдох, вдох-выдох. Вдох – сквозь зубы, «свистелочкой», медленно и глубоко. Выдох – губы трубочкой, так, чтоб воздух сам выходил.

Наконец поймал то самое чувство, когда дышать сразу после выдоха уже не хотелось. Ещё немного, и появиться головокружение. Вот до этого доводить не надо – гипервентиляция перед погружением только во вред. Мышцы распустить, расслабить, нефиг лишний кислород жечь. Фридайвинг, как смеялся Михалыч, это антиспорт. Спорт – это про напряжение и преодоление, а нырки на задержке дыхания – это про расслабление. А мы, подводные охотники, считай тоже фридайверы.

Покачал головой, проверяя, чтоб шея не была зажата, там сосуды, питающие мозг. Затем неспешный полный вдох, от живота, постепенно заполняя лёгкие снизу вверх, до самых верхних отделов, чтоб ключицы распирало.

И позволил телу соскользнуть в воду.

Весь шум – ветер в кронах пальм, шелест широких листьев, плеск волн, крики попугаев – всё отсеклось. На смену пришло приглушённое ворчание прибоя, доносящееся как сквозь вату.

Тут же развернулся головой вниз. Гребок, ещё, ещё. Господи, какое же это офигенское чувство!

Именно из-за любви к глубине я поперся в бассейн после «дембеля» из ВМФ, в надежде получить место инструктора по аквалангу или как это стало модно называть – дайвингу. Нет, вначале, как ушел в запас, так думал: под воду – ни ногой. Максимум – на пляже с девчонками поплескаться.

Но прошло буквально полгода, и я затосковал. По колышущейся над головой поверхности, что отсекает тебя от остального надводного мира, от его звуков, от солнца, ветра… Зато дарит свои и звуки, и ощущения. Ощущения словно паришь в толще воды, как какая-то подводная птица, и волен плыть куда хочешь… Конечно, пока воздух есть.

Но в бассейне на меня посмотрели … странно. Какой-то непонятный отставник, с неподтвержденным международными корочками статусом. Да ещё и не хочет рассказывать, где это он всему этому набрался. … Ха! Кто б мне в ВМФ лицензию PADI выдал?

Мало ли, что где-то там я был подводным разведчиком и диверсантом, и опыта у меня, как у чемпиона мира рядом с деревенским учителем физкультуры…по моим же опять словам. Ведь главное, что тут придется дело иметь не с какими-то непонятными мичманами иль контрактниками, а с людьми приличными, с обеспеченными гражданами, за денюжку решившими попробовать себя в новой, насквозь героической ипостаси. Они, за свои бабки хотят приличного обхождения, надо понимать всю их тонкую душевную организацию, им приказ не отдашь. А ты, сапог, небось, только и знаешь «ать-два, левой!» да «на первый-второй рассчитайсь».

На «сапога», я тогда, по большому счету почти не обиделся, по крайней мере, тот высокомерный мальчик, что всё это высказывал даже с неповрежденным фейсом остался. Жалко стало дурака, это ведь он перед девочкой, своей напарницей по нелёгкой тренерской доле выёживался, а такое я понимаю.

Скрипнул зубами, развернулся и решил поскорее заполировать нанесенную мне душевную травму. Но был перехвачен невзрачным пузатым мужичком моих лет, что, пока я разговаривал с ребятами в футболках «Инструктор», плавал в ванне бассейна в толстом потертом гидрокостюме и простых советских ластах-дельфинах.

Это потом я узнал, что у мужичка свой бизнесок, новый «Паджерик», стоимостью в десяток годовых зарплат высокомерного мальчика. И он не рыбью мелюзгу по кораллам разглядывает и не на подводные красоты ахает, а предпочитает опускаться в глубину чтоб подстрелить что-нибудь крупное. Тунца, там, или группера.

Минуточку! Щелкнуло в моем мозгу. Стреляет? Да ещё под водой? А я, простите, чем до этого занимался?

Так я и узнал, что в области и свой, типа. клуб есть, и ныряют ребята в основном не в бассейнах. Правда, делают это на задержке дыхания, ибо с баллонами это уже браконьерство, но меня таким не удивишь. Опять же, когда не по приказу Родины, а в свое удовольствие, это, прям, совсем другое дело!

Так я и увлекся подводной охотой.

Без очков видимость в воде не лучшая, несмотря на всю прозрачность океана. Сразу за перегибом песчаной «ступеньки» дно обрывалось крутым склоном, терявшемся в темно-синей бездне. Пошел глубже.

Уши начало поддавливать. Автоматически сглотнул. Не помогло. Прижал пальцами нос и подвыдохнул. В ушах щелкнуло, болевые ощущения пропали. Ожидаемо, носоглотка не тренированная.

Наконец на глаза попалась первая раковина. Подцепив ножом, оторвал. А куда девать? Ни сетки, ни корзинки. Эх, Скат, теряешь хватку! Почему сразу не подумал? Засунул за пояс трусов, авось не выскользнет.

Надолго меня не хватило, лёгкие начали спазматически сокращаться в позыве на вдох, пришлось всплывать. Совсем мало получилось, успел лишь пару раковин достать. Выкинул на песок, и начал готовиться к следующему нырку.

Вечерело. Я глянул на добычу: дюжина раковин средних размеров и две ящерицы, размером в локоть взрослого человека. Их я прибил камнями, когда ходил после купания ополаскиваться в набравшемся бочажке. На удивленные вопли Хеху, типа что это ты гад такой, питьевую воду портишь, пришлось провести разъяснительную работу, что ополаскиваться после соленой воды надо обязательно. И что пить из бочажка некипяченую воду я не буду. Мало ли что ты пил до моего подселения. А я вот лучше перебдю, чем буду мучаться животом. Или вообще загнусь от какой-либо кишечнополостной инфекции.

Я не буду это есть, демон!

Меня окатило отвращением.

– Ты не ешь, а я буду, – хмыкнул я. – И, вообще, скажи спасибо, что личинок не набрал. Это ж голимый белок!

Меня стошнит.

– Да не ссы. Или ты решил, что я сырьем их есть буду? Не, брат, сырых моллюсков я бы тебе тоже не посоветовал. Да и ящерицы… Вроде не должны быть ядовитыми: не яркие, слизь не выделяют. Но термообработка не помешает.

Что?

– Запечем их. На костре.

Ты умеешь вызывать огонь?

– Хм… Твоя мама ведь готовит на огне? Так чем она разжигает?

Расщепил вдоль сухую бамбучину на три части, настругал-наскоблил тонких волокон на растопку. В одной половинке прорезал узенькую поперечную канавку, кончиком ножа ещё и проковырял насквозь. Под канавку подложил растопку и прижал ещё одной половинкой бамбучины. Воткнул третий отщеп в землю.

– Ну, пацан, работал когда-нибудь швейной машинкой?

И стал быстро-быстро тереть получившийся бамбуковый бутерброд канавкой о край вертикальной бамбучины.

Прежде чем показался слабенький дымок, успел взмокнуть, хоть снова мойся. Но дым есть, значит и огонь будет! Аккуратно раздувая и подкладывая щепу, добился крошечного огонька. После чего организовать небольшой костерок было делом времени.

И вот уже насаженные на прутики выпотрошенные ящерки устроились над углями, в которые я прикопал раковины.

Я думал… Ты просто дохнешь огнем, и всё…

– Ладно, Хеху, проехали. Будешь мне доверять, мы с тобой таких дел наворотим. Ого-го! Только не называй меня демоном. Поначалу, конечно, прикольно было, но мне привычнее Скат.

Скат? Так тебя зовут?

– Звали.

Я ещё посидел, уставившись в затянутое звездным покрывалом небо. Ни одного знакомого созвездия! Кстати, надо будет определиться со сторонами света, а потом и соответствующие звездные ориентиры запомнить. Мало ли, пригодиться.

Ну что, Скат? Пенсия? С посиделками на пляже под шашлычок из рептилий, да кокосовые коктейли. Жаль только, покрепче ничего нет. Но это – пока нет.

Или…

Или рано вам, кап-три4 Мантин расслаблять булки? Не все ещё вороги повержены. Есть и тут отдельные элементы, что не желают дать одному отставнику спокойно греть бока на пляже, да за девчонками ухлестывать.

Ладно, разберемся.