Пенсия для морского дьявола

– Это кто?

Сестра. Она всегда была добра ко мне. Вступалась, если ругался отец или подшучивали братья.

– Старшая, младшая?

Старшая.

– Замужем? Муж, дети?

Не. Жених есть, Эне́ле зовут. Но пока его отец добро не даст, обряда не будет.

– Понятно, – я отмахнулся, – детали потом. Лады, принимается, как рабочая версия плана. В общем, слушай боевой приказ: скрытно выдвинуться в поселение людей земли для встречи с потенциальным информатором. И получить у неё развернутую информацию.

Мелькнула мысль: за такую постановку задачи наш начштаба сожрал бы с потрохами! Усмехнулся: да ну и хрен с ним! Я боевик, а не штабист. Это он на каждую операцию заводил десяток планов, на все случаи жизни. Мой девиз, даже за годы службы не вытравленный: «Война план покажет!»

Перед выдвижением из лагеря экипировался. Из размочаленной лианы сделал что-то типа пояса, и пристроил кремневый нож на него спереди, параллельно земле. Идея так себе – как бы режущая кромка импровизированный подвес не перере́зала. Можно в самый неподходящий момент без оружия остаться. Деревянный кинжал пристроил на правую икру, с внутренней стороны. Привычка, да и любой рукой достать можно. Раньше всегда водолазный ножик только там таскал. Вместо фляги на перевязь пристроил пару кокосовых орехов. Запас воды, и при случае можно неплохо метнуть… Кстати! Как я забыл про пращу? Ладно, сейчас ею заниматься некогда, надо ещё и навык восстановить… скорее – заново выработать. Но как вернусь – обязательно.

Не знаю, что меня тут ждет, но, как говорил Аль Капоне: «Добрым словом и пистолетом можно сделать гораздо больше, чем одним добрым словом». Даже если вместо пистолета – праща и каменный нож.

Поскольку от пляжа действительно было не пройти, пришлось отплыть в сторону, за бамбуковую рощу. Там и выход на берег был подходящий, и вроде склон не такой отвесный.

Дорогу назад я плюс-минус представлял – двигался вдоль побережья, до знакомого обрыва, а дальше фактически по следам, в обратном направлении.

В поселок людей земли – а Хеху упорно разделял: деревня – это поселение на берегу, где жили рыбаки, воины, шаман и вождь, а скопление хижин людей земли – это «дом» – я решил дуром не переть. Как говорится: лучше перебдеть чем потом обделаться, и береженого сами знаете кто бережёт. Жаль только из средств визуальной разведки только глаза. Ну и ладно, глаза у Хеху зоркие, даром что в лесу живет, такое зрение, кстати, скорее можно было бы ждать от морехода.

Для начала изрядно покружил, вокруг предполагаемого места «рандеву с информатором». Чему Хеху, кстати, поначалу вовсю возражал, мол он это место знает как свои пять пальцев. Пришлось спросить: «А скажи мне тогда, не подглядывая, на каком из пальцев на левой руке есть заусенец?» после чего «шиза в башке» заткнулась.

Я уже знал, что каждый день девчонки касты земли ходят к небольшому водопадику в сотне метров от крайних домов. Простирнуть одежду, набрать воды для готовки, почесать языками.

Как раз в этом месте склон горы заканчивался десятиметровым обрывом и переходил в плато́, на котором, прямо посреди леса, и были поставлены хижины.

Там, где вода падала, образовалось даже не озеро, скорее – большая и глубокая лужа, в которую человек мог погрузиться до пояса. Берега же этой «купели» оказались выровнены и вытоптаны, что в свою очередь задачу усложняло – незаметно подобраться будет непросто.

Перебрал кучу вариантов, вплоть до на первый взгляд фантастических: обмазаться грязью и залечь под бережком или проползти по руслу, дыша через трубочку. Второй вариант отпал сразу – глубина в ручье дай бог по колено и вода прозрачная. Первый тоже отбросил – вряд ли получится поговорить с сестрой так, чтоб это было незаметно. Тогда вымазанный грязью человек привлечет куда как больше внимания.

В итоге просто затаился в кустах неподалеку, и, выбрав момент, когда девчонки уже собрались расходиться, кинул в спину сестре маленький, специально подобранный камешек.

– Эй! – встрепенулась Хаэата, оглядываясь. – Чьи это шутки?

Я, на секунду показал из кустов свою физиономию и поманил девушку пальцем.

– Хеху? – изумилась та, и замолчала, увидев мои гримасы и прижатый к губам палец. Надеюсь, это всем понятный жест.

Оглянувшись по сторонам, сестра рассеянно приблизилась. Остановилась.

Блин, ну что она делает? Можно подумать разговаривающая с кустами девушка ни у кого не вызовет подозрений? Пришлось схватить за руку и втянуть в заросли.

– Привет.

Чтоб уменьшить силуэты я потянул её вниз, и мы уселись друг напротив друга на корточках.

Сестра Хеху резко отличалась от девчонок, виденных на пляже. Ширококостная, приземистая, с очень широко расставленными глазами на почти плоском лице. На голове – что-то типа венка из листа, уж очень похожего на папоротник, из-за чего «головной убор» напоминал зеленую корону. Фигуру скрывало «платье» из растительных волокон, прямое, закрывающее от подмышек до колен. Но, всё равно, я разглядел короткие полные ножки, а такие же пухлые ручки были на виду.

Однако по телу пробежала тёплая волна – Хеху явно был рад сестре.

– Братец, ты всё-таки жив! – Хаэата с трудом сдерживала слезы радости.

– Да что со мной сделается? – как можно небрежнее заявил я.

– А эти воины… Ну, что побежали за тобой… Они сказали, что ты упал с обрыва и утонул.

– Как видишь, – усмехнулся, – слухи о моей смерти несколько преувеличены.

– Это правду ты, братик, – сестра коснулась моей щеки, провела пальцами по лицу, затем потрепала по коротким и жестким волосам. – Так что же мы сидим? Пойдем скорей домой, надо обрадовать маму, отца…

– Сто-оп-стоп-стоп! – я изобразил останавливающий жест. – Не так быстро, сестрёнка. Расскажи-ка мне лучше, что говорят… ну, по поводу э-э-э… меня… и этого… как его? Водяного. И отца его… И того воина…

– Какого воина? – брови Хаэаты взлетели вверх.

– А что? Ничего не говорили? – удивился я.

– Я слышала, как Ману́ распекал одного из своих людей за неуклюжесть… Ты про это?

– Ману?

– Правая рука отца войны, – пояснила сестра. – Говорят ты ударил мальчика из касты людей глубин? Это был сын его брата.

– Ага, – кивнул я, – тот татуированный «людоед».

– Ты что, Хеху? – вылупилась на меня Хаэата. – В нашем племени нет каннибалов! Храни нас лесная заступница и все духи земли и моря от этих порождений…

На секунду мне показалось, что девушка осеклась в конце фразы, но поскольку меня интересовало другое, пропустил мимо сознания.

– Слушай. А что говорят о той драке? Ну, там, я ударил парня.

– Человека глубин, – поправила меня сестренка. Пожала плечами. – Это нехорошо, братик. Ты же знаешь – поднимать руку на людей этой касты – табу! Но у нас говорят, что Кай – так звали парня – ещё не прошел инициацию как полноценный ныряльщик, и сурового наказания быть не может.

– А что может?

– Не знаю, – опять пожала плечами девушка, – все же считают, что ты утонул.

– А как бы узнать? Просто, понимаешь, – принялся я пояснять, – когда этот… татуированный людо… Когда Ману заорал на меня, я так испугался… Что рванул куда глаза глядят, не помня себя!

– Наконец-то я узнаю тебя, Хеху, – с мягкой улыбкой проговорила Хаэата, наклонив голову набок, – а то я ненароком подумала, что в тебя ночью вселился какой-нибудь злой дух! Больно уж ты странно говорил вначале. И взгляд… – её глаза тревожно скользнули по моему лицу, – мне показалось, взгляд у тебя стал другой.

Блин! Чуть не спалился! Эй, Хеху, ну-ка помогай! А то обвинят нас с тобой во всяком… А там и шаман со своей киянкой пожалует.

Как там Кири?

– Кстати, как там Кири?

– Кири? – улыбка на губах Хаэаты стала лукавой. – Думаешь о ней?

– А то!

Так, Кири, кто это? А-а-а! В голове тут же замелькали весьма откровенные картинки, по телу пробежала сладкая дрожь. Точно! Это та подруга Хаэаты, что «пожалела» пацаненка-девственника… Кстати, ну и страшная же она! Более толстая и рыхлая копия сестренки.

Не смей так думать о Кири! Она… Она… хорошая!

Да-да, парень, понимаю, первая любовь, первый секс в жизни, всё такое…

– Я вижу, – понимающе покивала Хаэата, – ты на неё запал… Я расскажу, что видела тебя, – подмигнула девушка, – и передам привет.

– Да, конечно! – против воли чуть ли не выкрикнул я.

Так, пацан, стоп. Мы тут не вагиностраданием занимаемся, а проводим разведмероприятие. Ну-ка отставить вмешательство в процесс!

– Так всё-таки, ты сможешь узнать, что мне грозит? Просто… мне пока страшно вот так появляться…

– Бедный малыш Хеху, – сестрина рука опять коснулась моей щеки, шутливо щелкнула по носу, – конечно я узнаю.

– Вот и хорошо! А я завтра буду ждать тебя здесь же!

Остаток дня посвятил обустройству – расчистил себе «комнату» в зарослях, небольшую, три на пять метров, причем так, чтоб оставалась «зеленая стенка» перед пространством на берегу, – «прихожей». Или «верандой у моря», как посмотреть.

Чтоб не сидеть на песке, по-быстрому соорудил подобие шезлонга. На мое счастье, тут растет бамбук – универсальный стройматериал, хоть дома строй, хоть мебель, можно и оружие. Кресло получилось корявенькое, но меня выдерживало, и позволяло развалиться в удобной позе, а большего мне и не надо. Сделал в уме пометку – надо ещё чем-то типа кровати озаботиться, чтоб не на песке спать. Но это – позже.

А пока, нужно тренироваться. Три цикла круговой, потом нашел за бамбуковой рощей небольшой, вполне проходимый участок метров в сто пятьдесят, в горку. Сделал два ускорения, и чуть не блеванул, видимо упал сахар в крови.

Ну что ж, самая очевидная причина – недоедание. Я тут пытаюсь «строить» тело, а мне его и строить то не из чего… И в магаз не метнешься… В общем так, Скат… и Хеху, кстати. Вопрос добывания пищи надо ставить на поток.

– Где, говоришь, тут бананы растут?

За бананами надо идти к самой лагуне. Это мимо нашего дома и дальше, по побережью.

Прикинул… Хм, не близко. Ладно, завтра, после встречи с сестрой надо будет прихватить вязаночку. А пока: кокосы, моллюски, может опять ящерицы попадутся.

Давай без ящериц? Они же … противные!

Не, братан, без вариантов! На одних моллюсках далеко не уедем, там белка хоть и не меньше, чем в той же говядине, и усваивается он легче, но набор аминокислот беднее. Так что мясо животного происхождения нужно… Эх, были бы у вас тут коровы…

А что это?

– Теперь не важно…

В памяти всплыли здоровенные «бревна» глубоководных рыб, которых заметил, когда собирал ракушки. Но они ходили куда как глубже, чем я опускался. Впрочем, как раз это я собирался устранить – лёгкие постепенно разовью и к гипоксии организм приучу, так что до жирных рыбин рано или поздно доберусь. Но чем их бить? Гарпуном под водой так не ткнешь. Значит надо придумывать что-то метательное. Резины бы… Да где её тут возьмешь? Как выглядят пальмы-каучуконосы я не представляю. Соорудить пневму – даже думать не стоит, при здешнем уровне развития технологий. Арбалет? … Хм, ну не знаю. Распрямление плеч будет тормозиться водой, опять же тетива нужна не размокающая… Но надо попробовать, вдруг чего и получится?

Я даже мысленно представил здоровенные куски тунца, запекаемого на углях… Сглотнул.

Кстати, тут удивительно прозрачная вода, раз я без очков или маски смог разглядеть рыбу на таком от себя расстоянии.

Второй вечер в новом для себя мире и в новой жизни я опять провел на «веранде»-пляжике, перед костерком.

Над углями очередные ящерицы, числом три. Видимо не привыкли, что на них здесь охотятся, вот и легко добываются. Пригоршня ракушек, запечённых в тех же углях. Сегодня я озаботился импровизированной авоськой, поэтому за нырок успевал отодрать от скалы три или четыре штуки. Но время на задержке дыхания слишком маленькое. И мало того, что объем легких никакой. Так ещё и Хеху всякий раз, как только лёгкие начинало только-только «поджимать», впадал в истерику, с которой я уже ничего сделать не мог: выброс адреналина, участившийся пульс, бешено скачущие панические мысли – всё это сжирало остатки кислорода мигом.

– Кстати, а кто такие, эти «люди глубин»?

Я откинулся на спинку шезлонга.

Я почти ничего про них не знаю. Разве что живут в воде и ныряют за жемчугом.

– Ого! Вы тут знаете жемчуг?

Как знаем? Я про него только слышал. Чтоб выменять даже самую маленькую жемчужинку надо очень-очень много батата и просо.

– Понятно. А рыбы надо меньше… А зачем вам вообще этот жемчуг?

Как зачем? Только на жемчуг меняют свои товары приплывающие торговцы. Ничего другого они не берут!

– Ага! Здесь есть торговцы? Ты не говорил раньше

А ты не спрашивал.

– Тоже, верно. И откуда они берутся, эти торговцы?

Их ещё зовут люди паруса, у них своя каста. А берутся? Приплывают. Из других земель

Всё-таки остров… Хотя, о чем это я? На Русь торговцы тоже приплывали. В том числе и по рекам. Так что это ещё ничего не значит. А жемчуг здесь, выходит, вроде международной резервной валюты. Оно и понятно! Чего ради везти за море мешок батата или сушеной рыбы… Кстати, рыба, скорее всего там и своя есть.

– А чем торгуют, эти торговцы?

О! Всякими диковинками!

Я подобрался. Если сейчас речь пойдет про стеклянные шарики, или бусы, то…

Например, они привозят красивые платья…

Я как наяву увидел платья, явно из крашеной ткани, но фабричным производством тут и не пахло

Энеле обещал сестре, что подарит такое к свадьбе. Они очень дорогие! … А ещё очень удобные кувшины…

Понятно. Неплохие гончарные изделия… Хм, тут своей что ли глины нет? И тоже – самое обычное ручное производство.

– А ещё чего?

Ну… много всего. Я лишь это видел.

Да уж, информатор хренов. Повезло мне с тобой. И чего в тело какого-нибудь вождя не закинуло? Ух, и наворотил бы я тут делов… Хотя, если положа руку на сердце… Мне б пожить спокойно. В свое удовольствие.

Утро началось с зарядки. И хоть мой реципиент ворчал и канючил, я опять подорвался с первыми лучами солнца.

Разминка, дыхательные упражнения. Круговая. Ну, надо же! На первом круге – восемь отжиманий! Расту!

После – плаванье. На этот раз маханул от кокосов до обрыва, с которого прыгал в первый день. Нырнул, подавшись исследовательскому соблазну – вдруг что интересное нарою? Восходящее солнце помогло разглядеть такой же крутой, заросший губками уходящий в тёмную бездну склон, как и рядом с «базой». Тут даже похуже будет – на тех глубинах, куда я пока доныриваю даже моллюсков мало. Метров на десять надо уходить, не меньше, там вроде как заметил крупные раковины. Кстати, сильно ниже по склону мое внимание привлекло какое-то тёмное пятно. Хм? Что это? Пещера? А может просто небольшое скопление каких-нибудь чёрных водорослей… Впрочем, что гадать – разовью лёгкие, донырну и посмотрю, а пока нафиг из головы, есть вопросы поважнее.

После тренировки мышцы побаливали, но уже меньше. На завтрак опять ракушки и кокосы. Как бы почки не угробить на такой диете, тем более Хеху до моего появления был почти чистым веганом. А тут белок, белок и ещё раз белок. Но развиваться надо. В этих обществах физуха рулит. Не абсолютно, конечно, правильно родиться это тоже сильный козырь, в игре под названием «жизнь». Но если ты дрищ – то тебе вообще ничего не светит. Вон, даже «хорошо родившийся» Кай – вполне себе атлетичный.

В поселок выдвинулся чуть позже, чем вчера, у старого кремнёвого ножа уже повыкрошилась режущая кромка. Хотел озаботиться новым, но видимо навык ещё недостаточно вырос, чтоб забацать себе новый ножик быстро. Отложил пока заготовку.

Придя на место, немного покружил, разнюхивая. Но всё казалось обыденным, плюс Хеху стал опять канючить. К тому же этот «Ромео» категорично заявил, чтоб через Хаэату я вызвал к нему Кири. Хочу, говорит, Кири, и всё тут! Блин, тут буквально разведвыход, а он яйцами думает!

Сестру я поджидал всё в тех же кустах. Вот она пришла, с большим кувшином, набрала воды… Видно же со стороны как мнётся, и чего-то ждёт. Ну, сестренка, не пались ты так явно! Могла бы и побольше с подружками потрепаться…

Ладно, я понаблюдал за девушками достаточно долго. Вроде всё норм. Всё, как и в прошлый раз: кто стирает, кто воду набирает, кто посуду моет, кто треплется.

Подкинул на ладони маленький камешек, чуть выдвинулся из густой листвы…

Хаэата наверно ждала меня, ибо кидать в неё не пришлось. Тут же обернулась.

– Тс-с-с… – я прижал палец к губам, поманил её к себе.

Хаэата стояла столбом, не сводя с меня взгляда… Взгляд! Ох, черт!!!

Рванул с места. Два шага – из-за разлапистого куста ко мне метнулся татуированный мужик. Поднырнул под мелькнувшие руки – слишком уж у нас разные массы, чтоб вступать в противоборство.

Тут же изменил направление бега. Следующий абориген ждал, что я буду бежать по прямой и тоже остался ни с чем.

Блин! Ещё один. Как кабан сквозь камыши наперерез кинулось мускулистое тело. Успев зацепиться за ствол дерева, ещё раз резко изменил траекторию движения, вывернулся.

Сзади трещали кусты – ломятся уже напролом. Но сзади – пофиг. Что там впереди?

Снова чуть довернул, поднажал ещё. Не догоните!

Выбивая воздух из лёгких в спину что-то ударило. Тяжёлое. Меня бросило вперед.

Хрен вам! Я мордой вниз не падаю – автоматом ушел в перекат.

И уже снова вскакивая на ноги влепился головой прямо в живот словно из ниоткуда взявшегося ещё одного загонщика.

Эх, была б у меня масса чуть больше – снёс бы его к чертям собачим с пути, скорость я набрал уже приличную. Но доставшееся мне хлипкое тельце влетело в преграду как в мат, подвешенный на бетонную стену. Бум!

И в следующую секунду тяжелый удар, обрушившийся на затылок, выключил свет.

Очнулся. Голова болит и подташнивает, во рту привкус крови. Понятно, знакомо, сотрясение мозга. Плечи ноют – руки вывернуты назад и туго связаны. Сам лежу на земле. Вот такая диспозиция.

– Я вижу он очнулся. Поставьте-ка этого крысёныша на ноги и дайте ему хорошую затрещину, чтоб быстрей в себя пришел.

Знакомый голос. «Людоед» ты? Или как там тебя? Ману́.

Меня рывком вздёрнули за плечи. Тот, кто это сделал, там же и остался, контролируя и придерживая мою тушку.

Хоть в глазах по-прежнему калейдоскоп, разглядел перед собой замахивающуюся фигуру.

– Не сбивай руки, я в сознании, – бросил как можно независимее.

Бамц! Увернуться, когда тебя держат за плечи почти нереально.

Новые искры из глаз, голова мотнулась, словно мячик на веревочке.

Сплюнул. Пошатнулся.

– Какие тупые у тебя люди, Ману. Будут исполнять команду, даже если в ней уже нет смысла.

Я пропал! Мне конец! Как мне сказать им, что это не я? Как рассказать про демона?!

Не стал реагировать. Не до сбрендившей от страха шизы.

– Какой-то он разговорчивый Ситу…

Я, наконец, сфокусировал зрение. Ага, вот они, два братца-акробатца. Стоят плечом к плечу передо мной. Понятно, тот, у кого плечи, грудь и главное рожа – все в татухах в виде квадратных и треугольных спиралей, тот Ману. Ещё и ожерелье на шее из сушёных ушей. Богато трофеев!

Другой, такой же высокий, накачан меньше, но всё равно атлетичный и лицо чистое, без татушек. Лишь на плечах какие-то круги и волны, да в районе ключиц какие-то косые полосы вытатуированы. К тому же вместо плетёного фартука на причинном месте, одежда представлена набедренной повязкой из светлой ткани. Ого, по местным меркам круто. Этот видимо Ситу.

Ману вгляделся мне в глаза, потом спросил, с издёвкой.

– Ты, наверно решил, что здесь самый умный?

– А ты хочешь сказать, что я ошибся? – вернул усмешку. Получилось не очень.

– Сопляк, – Ману наклонился мне к самому лицу. Странно, ни торжества, ни злости я не заметил. – Ты родился, чтоб возиться на своем участке в лесу, растить батат и просо. Я не знаю, хорошо или плохо это у тебя получается, но это – твоя жизнь. А я, – он коснулся пальцами своей груди. Не ударил кулаком, с вызовом. Просто коснулся. – я родился ловить таких как ты, будь это на нашей земле или на какой другой. Это – моя судьба и мое дело. И делаю я его хорошо, – он выпрямился, оглянулся на Ситу. – Можешь говорить с ним, брат, он тебя понимает.

– Ты знаешь, кто я? – выпучил глаза шагнувший вперед Ситу.

Я попытался независимо пожать плечами, но уж слишком хорошо их стянули.

– Без понятия, – выдавил с видимым усилием.

– Я – отец глубин. Я – главный в касте людей, что поднимают со дна слёзы богини. Ты знаешь, что полагается за покушение на одного из моих людей?

– На тебя я не покушался, – вновь пришлось сплюнуть кровь. И когда мне умудрились губу разбить? – А твой сын, ещё не человек глубин. Он посвящение не прошёл!

– Кто ж тебе такое рассказал, крысёныш? – усмехнулся со стороны Ману.

А Ситу, не обращая внимания на реплику брата, продолжил нагнетать.

– Зато он мой сын! – выкрикнул взбешённый отец. – Ты, жалкая земляная крыса, выползшая из своей норы. Ты посмел ударить его! Его! Кто может стать лучшим в нашем племени!

– И всё равно, – говорил я с трудом. – Это не по правилам.

Я не виноват!!! Это демон во мне говорит!!!

– Правила? А кто здесь будет следить за правилами? – хищно осклабился старший над ныряльщиками.

– Не забывай, уважаемый Ситу, что здесь наша земля, – раздался скрипучий голос сбоку. – И Хеху, хоть и непутевый, но сын нашей касты.

Я покрутил головой, наконец «навёлся» на толпу мрачных, потупившихся мужиков. На фоне крупных братьев мужики смотрелись низкорослыми, более квадратными, высохшими, хотя многие с пузиками. Ручки-ножки жилистые, но почти без мышц. Из одежды – верёвочные «стринги» с «написниками» – что-то вроде чехла для детородного органа, у кого из сушёного стручка, у кого из чего-то типа выдолбленной тыквы.

Впереди незнакомый седой старик. На бёдрах – такие же «трусы» как у меня, но из светлой, некрашеной ткани. Это ткань, не тростник размочаленный. А в седых волосах, что-то типа венка из листа типа папоротника. Догадался: «Старейшина».

– Мой сын виноват, – подтвердил стоящий рядом со стариком ещё один мужик. Кучерявая шевелюра тоже уже седеет, как и реденькая бородка. На голову ниже Ситу с Ману, и хоть шире их в плечах, но ручки и ножки явно слабее, хотя и перевиты жилами. В глаза бросалось бочкообразное тело, крупные кисти рук, широкое лицо и мощный мясистый нос.

– Он виноват, но не заслуживает смерти, – закончил мысль отец Хеху.

– А кто здесь говорит о смерти? – хищно ухмыльнулся Ману.

Верещавший от ужаса в моей голове Хеху тут же заткнулся.

– Твой сын, земляной, понесёт наказание. Но это не смерть.

В животе засосало, словно там образовалась пустота. Что ещё? Хуже смерти?

Только не смерть! Не смерть! О боги! Жить, жить, любой ценой!!!

Слышь, пацан. Иная цена будет повыше жизни, так что не радуйся, раньше времени.

– Поскольку за виру5 ни с него, ни с тебя взять нечего, твой сын будет обязан отработать свой проступок, – с надменной каменной мордой проговорил Ситу. – Поскольку он напал на моего сына, и это могло помешать тому готовиться к испытаниям… то Хеху будет обязан поступить к нему в услужение…

По рядам стоящих здесь же людей касты земли пробежался ропот.

– Он не может пойти в услужение к твоему сыну! – опять выступил седой старик. – Он сын земли! Да, наш труд мало ценится, но это наш труд! Только люди вне каст идут в прислугу!

Пускай! Пускай я потеряю свое место в касте земли! Но я останусь жить! И даже буду накормлен, и мне будет, где спать!

Что ты несешь, пацан? Ты хоть понимаешь, чего ты хочешь? Я не большой специалист во всяких примитивных обществах, но знаю чётко одно – человек вне касты, это дно. Это неприкасаемый! Иной раз это хуже смерти.

Ну и что! Да мне и так ничего не светит! Думаешь после смерти отца, братья не выгонят меня из дому? Скажи отцу глубин что я согласен. Скажи!!! Или я сам!

Да вот те хрен! Зашибись! Попал на пенсию! Устроился в теплое местечко! Да я в прошлой жизни хоть что-то имел…

Тем временем Ситу приблизился ко мне почти в плотную и негромко прошипел.

– Не надо было убегать в прошлый раз, крыса. Наваляли бы тебе, тем бы и закончилось. Но ты выставил меня дураком перед местными жителями. Перед братом! Перед его воинами! … И хуже всего… – он сделал небольшую паузу, лишний раз смерил меня взглядом, – перед моей кастой!

Я отработаю! Я буду стараться изо всех сил загладить вину! Я сделаю что угодно!!!

Что ты несешь? Думаешь, тебя простят? Думаешь, станешь жить на положении шныря, и всё тебе забудется?

– Хреново, когда какая-то крыса выставляет дураком? – неожиданно для окружающих ухмыльнулся я прямо в рожу. И добавил еле слышно, – А знаешь что?