Парадокс Джона. ТВОРЕЦ

Глава

Бесценным читателям:

Вы знаете, она другая.

Если бы книги могли воплощаться в людей, а не наоборот, то вторая часть дилогии, которую вы сейчас держите в руках, была бы девушкой — уверенной в себе, с твёрдой рукой и острым умом, точно знающей, куда идёт. Той, что после тяжёлой борьбы с чужим видением наконец мысленно воскликнула: «Так вот оно как всё устроено!»

В отличие от первого этапа жизни, когда нужно было пройти кратчайший путь, когда всё летело по наитию, на ощупь, как в детстве, — сейчас пришло время действовать. Время творить. И я считаю, что она готова.

Надеюсь, за маскировкой напряжённого сюжета вы сможете уловить мой философский взгляд на нашу жизнь и отношение к ней. Ведь никто не знает, что на самом деле станет истиной через двадцать, сто или десять тысяч лет. Я постарался записать на бумагу то, что ещё пять лет назад казалось мне недосягаемым, невозможным и даже сумасшедшим. Но сейчас это — моё видение происходящего с нами.

К счастью, не понадобилось тысячи лет, чтобы написать вторую и (наверное) последнюю часть истории Джона. И я рад, что закончил её. Как всегда, я получил колоссальное удовольствие от создания нового мира. Я доволен текстом, героями, сюжетом. Доволен, что наступает моя новая эпоха — благодаря этой дилогии.

И, конечно, благодаря вам, бесценные читатели!

Надеюсь, прочитав эту книгу, вы обретёте свой новый взгляд на обыденное.

Кратчайший путь пройден — настало время Творца.

Глава 1

Невозмутимая, гибкая, огненная лодка сжигала атмосферу вокруг и, управляемая редкими дуновениями воздуха, а также фитилем-килем, изящно продолжала свое плавание, расчищая тьму вокруг. Ее маленького, но яркого тела вполне хватало, чтобы осветить части древних икон на стенах, смиренно хранящих тайны в границах своих багетных рам. Под ними оголялся девственный белый камень, лишь слегка обработанный, не потерявший свою первобытность. Аскетичность помещения нарушал куполообразный потолок приличного диаметра, полностью расписанный православными фресками, искусно выполненными с использованием большого количества золота. Золото так органично подыгрывало шхунам из свечей, выстроенных в идеально ровные фаланги справа и слева от центрального прохода, устланного ярким красным ковром.

На возвышении двух метров, четко по центру этого святилища, расположилась массивная потрескавшаяся от старости деревянная рамка, украшенная драгоценными камнями и вырезанными на ней символами неизвестного языка. Вокруг стояло множество тонких вытянутых свечей на канделябрах, которые были похожи на древние, тлеющие вулканы. Внутри этой рамы была абсолютно плоская, глубокого черного цвета, поверхность, гладкая, словно зеркало.

— Еще пятнадцать секунд — шепотом, едва слышно проговорил мужчина. Вытянутый, как струна, он стоял четко по центру красного ковра. Его левая рука была приподнята, а взгляд не отрывался от секундной стрелки механических часов-скелетонов.

Как только стрелка часов перешагнула в новую минуту, поверхность внутри рамы загорелась ярким пурпурным светом. И без промедления раздался нечеловеческий, механический голос —

— Докладывай.

Игорь опустил руку, которой прикрыл глаза от сильного свечения, выпрямился еще сильнее, сделал вдох и начал —

— Высший регент, спешу вам доложить, что все разрешилось благополучно. Именно так, как я планировал.

Игорь сделал небольшую паузу, ожидая вопросов.

— И дальше все идет по плану. Мы взяли наемников наших врагов. Уверен, что сможем достать всю информацию об их организации и искоренить ее. — продолжил он

Снова пауза. И снова никакой реакции со стороны пурпурного свечения.

— В Судане тоже все под конро…

— Что с анафемой? — жесткий механический голос прервал Игоря.

Игорь опешил от такого резкого вступления Высшего регента и не сразу понял, о чем он спрашивает. Помешкав несколько секунд, он ответил —

— С анафемой покончено, Высший регент. Я лично видел его смерть.

Ожидая положительной реакции или же дополнительных вопросов, Игорь замер, бегая глазами по монитору с пурпурным свечением. Но в ближайшие несколько секунд воцарилась кромешная тишина. Она была отличной от того молчания, что Игорь слышал раньше.

Пространство в комнате наполнилось новой, сильной энергией. Игорь физически ощущал, как от монитора в помещение проникает что-то, заполняя все вокруг него. Воздух вдруг стал вязким и густым, сжимая свет, обволакивая Игоря невидимой субстанцией. Комната кишела частицами, проникающими в его сознание и несущими недоверие, обман, ложь, сомнения. Игорь был скован, не видел и не слышал ничего, кроме треска воздуха и послания тишины Высшего регента.

В одно мгновение все закончилось. Пурпурное свечение погасло. Чистота и прозрачность вернулись в пространство.

— Ну и что это было?! — прошептал он, опустившись на колени и тяжело дыша.

***

Колючий дым наполнил легкие, и Джон мгновенно почувствовал эффект никотина. Его мышцы немного расслабились, а в затылке появилась тяжесть. Так всегда было после второй затяжки.

Он сразу понял, что очнулся на кухне далеко не самого лучшего заведения азиатской кухни. Прежде всего на это указывал специфический жареный запах того, что обычно люди не жарят. Ну и внешний вид изумленного «шеф-повара» больше подходил деревенскому мяснику, а точнее рыбаку, нежели работнику ресторана — его когда-то светлый фартук, практически полностью был покрыт остатками рыбьих потрохов и чешуи.

Но когда Джон оказался в основном зале, его ослепил красно-желтый свет классического интерьера всех азиатских ресторанов. С каменных стен, обшитых деревом, на посетителей свысока смотрели портреты мужчин, окутанных богатством, а также мифические животные, с не менее богатым окружением. К потолку стремились купола светильников-медуз, опускающие свои красные щупальца практически на стол посетителям. Довольно простая деревянная мебель и льняной текстиль, а также плотная посадка гостей говорила о среднем ценовом сегменте ресторана.

Гул посетителей вокруг, громкое звучание музыки из динамиков, острые запахи и яркий свет впереди — все это перемешалось в одну какофонию, которая волной накрыла Джона и не давала сосредоточиться. Его состояние было отличным от того, что он испытывал каждое утро ранее. Не было той свежести и бодрости, напротив, он ощущал себя потерянным и слабым, казалось, что кружится голова.

«Может, это от сигарет? Мало ли что они тут курят. Мне надо на воздух.» — постарался сфокусироваться Джон.

Поверхностно просканировав обстановку зала, Джон удостоверился в безопасности этого места и, пошатываясь, направился в сторону залитых солнечным светом, дверей. Не обращая внимания на хихиканье и провожающие взгляды посетителей, он двигался вперед. Джон не понимал, где он проснулся, в его голове была полная каша.

Тем не менее, этот вопрос не был чем-то новым и всегда стоял у него на первом месте, как только он открывал глаза.

«Скорее всего, это Азия.» — сквозь шум в голове промелькнула мысль. Но тут же прилетело опровержение о том, что азиатские рестораны есть практически в каждой стране, даже самой маленькой.

«Рано делать выводы.» — подытожил Джон, приближаясь к большим деревянным дверям.

Словно сопла двигателя самолета, загудели ноздри от мощного вдоха. Джон закрыл глаза и ощутил приятное жжение утреннего солнца. Сквозь бормотание прохожих и отдаленные звуки автомобильной дороги, доносилось звонкое щебетание птиц и такое резкое стрекотание насекомых. Остаточные запахи жареной рыбы обволакивали со стороны затылка, сталкиваясь с новыми, многогранными, но мимолетными, ароматами цветов, асфальта, специй, женских духов, чая, сиропа, сигарет, пота, орехов и множеством других. Очень быстро его сознание возвращалось к привычной ясности, тяжесть растворялась, а чувства становились острее.

Глаза Джона были закрыты, и он сделал всего два глубоких вдоха-выдоха, но успел ощутить мир вокруг себя всеми клетками своего тела и даже острее. Словно на каком-то неосязаемом энергетическом уровне он чувствовал связь с каждым, даже самым мельчайшим, элементом окружающего его пространства.

«Как же я рад, что снова могу просто вдохнуть этот воздух! Наполниться всем, что есть в этом прекрасном мире! Я снова здесь. Я живу!» — с легкой улыбкой и по-прежнему с закрытыми глазами подумал Джон.

«И все. Для счастья больше же ничего не надо. Просто чистый воздух, запах еды и отдаленное эхо общества, напоминающее, что ты не один… хотя и без него тоже хорошо…» — продолжал размышлять Джон, с закрытыми глазами — «Но чтобы это понять, видимо, нужно было оказаться на грани смерти… Хм. Какое же заблуждение! Конечно же, можно обойтись и без таких опасных крайностей, и пройти по кратчайшему пути.»

Американец стоял посередине оживленной улицы, зажмурив глаза и повернувшись четко по направлению к солнцу, жадно поглощая его тепло и свет, будто не виделся с могучим светилом тысячу лет. Солнечным лучам потребовалось совсем немного времени, чтобы добыча съела приманку и ощутила истинную силу далекой звезды. Джон ощутил, как его открытые участки кожи все сильнее обжигает, а мягкое прикосновение сменяется болезненной хваткой. Острые ощущения быстро заставили его вернуться в реальность.

«Так. Почему тут так жарко? Если я в Китае, то должно быть на юге. Хайнань или Гуанчжоу? Или что-то подобное? Но даже для этих областей что-то жарко для февральского утра…» — размышлял Джон, параллельно оглядываясь по сторонам, все еще щурясь от солнечного света — « Стоп! Джон! А почему ты так спокоен?» — мысленно он задал вопрос сам себе. — «Почему я вообще ничего не испытываю по поводу вчера?! Такое ощущение, что все суданские события произошли очень давно или вовсе ничего не было. Но ведь все это было наяву… А храм? Что насчет него? Я же почти умер? Или нет?»

Джон пытался разыскать ответы на вопросы в своей памяти, но ничего, совсем ничего не появлялось в его голове. Он помнил все до мельчайших деталей, но не мог эти детали воспроизвести мозгом.

«Очень странно! Как будто часть меня помнит все мое прошлое, а другая часть сталкивается с этим прошлым впервые. Что произошло?!» — спокойно, без паники, подумал Джон — «Погоди-ка…»

Джон почувствовал, что в его правом кармане что-то лежит. Что-то маленькое и твердое. Не опуская взгляда, он медленно потянулся рукой в карман. В эту же секунду он понял, что в этой ситуации не так…

«Откуда у меня карман?»

Одновременно с последней мыслью, его рука оказалась в кармане, по ощущениям, хлопковых штанов или шорт.

***

Джон все еще не смотрел вниз, на свои ноги, словно боясь там увидеть копыта. Он нащупал на дне кармана небольшой твердый шарик, завернутый в шершавую бумагу.

«Леденец!» — с облегчением понял Джон и с азартом ребенка, поспешил его рассмотреть. Он резко выдернул руку с конфетой и одновременно опустил взгляд на свою зажатую ладонь. Но его ослепленное солнцем зрение поймало небольшое, размытое пятно темно-багрового цвета на предплечье. Этот инородный рисунок, полностью приковал внимание Джона, позабыл про леденец и странные штаны. Он сфокусировался на четких изгибах капли крови, падающей на раскрытую книгу и его сознание мгновенно провалилось в необъятный мир, наполненный непрерывно меняющимися красками, пейзажами, лицами. Кадры ускорялись в сумасшедшем темпе и быстро превратились в серо-коричневую полосу. Джон закрыл глаза, не выдерживая скорости.

«Мир — не только то, что мы видим, Джон…» — где-то в отдалении раздался очень знакомый голос, но такой чужой… Все остановилось. Через миллисекунду темнота сменилась морщинистым лицом. Лицом совершенно незнакомого старика и в тоже время такого родного.

«Это твой пропуск. Твой шанс прикоснуться к никому не известным знаниям…» — все так же далеко, эхом, звучал голос старика. Его губы были неподвижны, а глаза смотрели так, будто вот уже тысячу лет он летит в пропасть.

Джон узнал старика, но никак не мог вспомнить, откуда он его знает. Старик достал старую потрепанную книгу из-за спины и вытянул перед собой, демонстрируя ее Джону.

«Хири?..» — неуверенно промелькнуло в голове американца.

Старик слегка улыбнулся, едва заметно кивнул головой и исчез.

«Хири, Хартман, самолет…» — сознание Джона воспроизводило кадры, выстраивая в непонятные ему логические связи и набирая скорость воспроизведения.

«Выстрел, капсула, песок, предательство, не предательство, рыжая, вертолет, рассвет, аэропорт, солдаты, Марк, самолет, скотч, кровь, Гарл, сирены, полиция, туннель, огонь, бункер, трупы, картины, Игорь, не Игорь…» — Джон улавливал каждую мелочь, каждую деталь, стараясь ничего не упустить в постоянно ускоряющихся картинках в его голове.

«Большие кресла, шипение игристого, сновидения, загрузка, эврика!, снова Хири, красный пиджак, аэропорт, золотой герб, большая четверка, запах сливочных гребешков, посмотри на юг, опасность, сила, богомол, фрески, храм посреди барханов» — молниеносный бег кадров, сменился плавным полетом внутри храма — скользнув по шершавым изгибам песчаных гребней, заколосив сухие стебли в центре и нырнув в пурпурную тарелку, он растворился так же быстро как появился.

«Самолет, музыка, Лена…» — замедление

«Улыбка, страсть, уверенность, сила, офицер, оружие, снег, неизвестность, сожаление, доверие, спасение, космический храм… удар, страх, Нусьер, кран, Харами, пекло, наличные, лужайка Баашер, белые зубы солдат, джалабия, берег, хижина»

«Но это и твоя голгофа. За этим артефактом охотятся все регенты. Они тоже знают, какая сила заключена в этом знаке» — пронеслось с морским бризом, практически шепотом.

«Регенты. Игорь. Совет. Высший регент. Храм. Незнакомец. Сон. Энергия. Пленники. Выбор.» — Джон резко открыл глаза и устремил взгляд в голубое небо. Левой ладонью он накрыл татуировку на предплечье, опасаясь посмотреть вниз.

«Теперь все встало на свои места» — успокаивал ураган своих мыслей Джон.

Он сделал глубокий вдох, а затем выдох. Это простое действие, словно телепорт через далекие миры, вернуло его в суету утреннего урбана. Джон мысленно начал мечтать о чашке ароматного кофе, но его сладкие фантазии прервало странное чувство, неизвестное чувство. Оно исходило от его левой ладони, которая по-прежнему закрывала татуировку на правом предплечье.

«Кожа. Она такая гладкая и нежная.» — уловил Джон и начал гладить себя по руке, параллельно осматриваясь вокруг. Он не хотел опускать взгляд, так как зрительный контакт всегда портит остроту приятных ощущений.

Удивительно, но вокруг никто не обращал на него никакого внимания. Вокруг медленно проплывали толпы людей азиатской внешности, неторопливо озираясь. Тинейджеры смеялись, старики ворчали, торговцы кричали и зазывали.

«Хорошо, что здесь такие спокойные люди…» — не успел закончить свою мысль Джон, как его кто-то толкнул из-за спины.

Тучный турист в обтягивающей футболке даже не заметил, как задел американца.

Джон хотел было крикнуть ему вдогонку, но понял, что это будет бесполезно и лишь махнул рукой вслед.

Увидев свою руку вблизи, Джон оцепенел в ужасе

— Вот черт! — попытался выругаться Джон, но получилось лишь бессвязное мычание

***

Он вытянул трясущиеся руки прямо перед собой, растопырил пальцы, и его глаза забегали то вправо, то влево. Джон видел перед собой тонкие ухоженные кисти рук, с аккуратным маникюром, цвета темного шоколада. Он резко закинул руки за спину, зажмурил глаза и снова выставил руки перед собой.

«Пожалуйста! Пусть мне показалось!» — с мыслями ужаса, он открыл глаза и увидел все те же трясущиеся руки с темными ногтями.

В паническом ужасе Джон резко опустил руки на свои бедра и нащупал хлопковые штаны. Опустив взгляд вниз, американец встретил голые пальцы, торчащие из открытых сандалий, с окрашенными в такой же темно-шоколадный цвет ногтями.

Он судорожно начал ощупывать все свое тело, не желая признавать мысли, которые постепенно набирали силу и не сулили ничего хорошего.

Казалось, Джон отказывался доверять рукам, судорожно бегающим по незнакомому телу. Он вдруг понял, что последним шансом разоблачить эту дурацкую шутку будет увидеть все своими глазами.

Джон побежал по улице, расталкивая прохожих в поисках любой отражающей поверхности. Но в панике он не мог сосредоточится и метался, как загнанный зверь. Наконец, он застыл, поймав свое отражение в витрине магазинчика с мороженым. Джон увидел лишь нижнюю часть своего тела, так как стеклянная дверца на уровне глаз была открыта и из нее торчал пожилой улыбчивый торговец мороженым.

Свободные хлопковые штаны накрывали маленькие стопы в коричневых сандалиях. Изображенная мультяшная панда на белой футболке издевательски улыбалась и подмигивала, словно говоря — «Ну что, не ожидал такого поворота?»

Джон смотрел на хрупкое, невысокое тело в отражении стекла и не верил, что это наяву.

«Скорее всего, ты переродишься в другом теле и не будешь помнить абсолютно ничего…» — в голове Джона внезапно возникли слова незнакомца из храма. Леденящий ужас пронзил его от макушки до пяток и тут же сменился невыносимым жаром, от которого стало невозможно стоять на месте. Джон окаменел, больше всего на свете боясь, что сейчас эта маленькая дверца закроется…

Улыбка на лице торговца мороженым постепенно сменилась на непонимание и растерянность. Он смотрел на неподвижную фигуру странного человека, который совершенно никак не реагировал на него. Джон замер, словно статуя, пронзая взглядом открытую стеклянную дверцу напротив глаз.

Не понимая, как реагировать на такое наглое безразличие, пожилой торговец начал закипать от гнева, выкрикивая ругательства прямо из открытого окошка. Но когда и это не помогло, он резко закрыл стеклянную дверцу и направился на выход.

Блик солнца на секунду ослепил Джона и замедлил все вокруг. В его голове промелькнули десятки вариаций его нового лица и даже первичный план действий, в зависимости от новой внешности. За этот короткий миг он прошел все стадии эмоций: от ужаса и отвращения до принятия и радости. Ослепительный свет отраженного солнца провалился в прошлое, и в неровном стекле он увидел лицо молодой женщины азиатской внешности. Ее темные волосы средней длины покорно лежали на худощавых плечах. В тусклом отражении стекла невозможно было разглядеть четкие линии лица и характерные особенности. Но даже так, Джон смог увидеть в этом лице открытость и доброту, доверчивость и большую тоску. В последний миг, перед тем, как его прогнал торговец мороженым, американец смог уловить слабый оттенок светло-голубых глаз.

«Это конец…»

Джон медленно побрел по мощенной улице, уткнувшись на свой новый педикюр. Странно для него самого было отсутствие ярких, бушующих эмоций относительно его нового облика. Или он не знал, как реагировать, или еще не осознал в полной мере, что произошло. Но его новое тело постепенно откликалось новыми ощущениями, и это вызывало тревогу и интерес одновременно.

«Странно, почему я полностью чувствовал себя прежним все это время, до того момента, как увидел отражение? Ведь я полностью отождествлял себя с прежним телом.» — старался спокойно размышлять Джон, но где-то внутри он дрожал от страха — «Похоже, что все дело в сигнале мозгу от моих глаз. Как только я увидел свое отражение, мозг сразу забил в колокол и начал перестраивать абсолютно всё, что когда-то связывал с моей прошлой внешностью. Ужас! От одних таких мыслей становится жутко!» — холодок пробежал по всему телу Джона — «А если бы я был слепым?! Что тогда, мозг?!» — он начинал злиться на ситуацию — «Ну да, ты бы все понял с помощью других органов чувств. Засранец!»

Джон смягчил свой гнев в сторону мозга, вспомнив слова незнакомца, что это всего лишь инструмент в чужих руках. К тому же, он признался себе в восхищении тем, как быстро происходит синхронизация его нового тела и сознания. Он буквально видел со стороны, как сделал несколько шагов и мозг мгновенно запомнил новые, более короткие и робкие движения, записав это на внутренний диск памяти. И так было абсолютно с каждым, даже самым микроскопическим изменением в его физическом теле.

«Поразительно! Незнакомец был прав, что это совершенный биоскафандр!» — внутренний исследователь Джона ликовал, опустив на второй план ситуацию, сама мысль о которой свела бы с ума многих.

Джон остановился на развилке, не обращая никакого внимания на окружающую обстановку.

«Но черт! Я ведь теперь женщина!» — с этими мыслями он схватился за грудь — «С маленькой грудью. Не знаю, хорошо это или плохо. Женщины придают этому большое значение. Не знаю… Мне нравились девушки с небольшой грудью» — искренне подумал Джон, приняв свой размер как должное.

Резким движением руки он схватился за промежность, словно ему нужны были еще доказательства, и тем самым привлек стыдливые, возмущенные взгляды окружающих. Но они волновали его меньше всего. Он обнаружил там то, что ожидал и не обнаружил того, что не должен был.

Джон огляделся по сторонам, понял, что разницы в выборе направления дальнейшего движения нет, и поэтому направился налево. Он всегда выбирал именно левое направление, когда не понимал куда идти. Этот выбор не был чем-то обусловлен, еще в детстве выработалась такая привычка, и он ее придерживался.

«Забавно, даже в этом таинственном храме я выбрал левый источник, видимо не особо думая. Вообще очень странное ощущение… Как и все ощущения сегодня. До сих пор не верю, что этот храм действительно был. И что я умер в итоге? Получается, переродился? Но почему не в теле ребенка? Почему не начал жизнь сначала? Вроде же теория реинкарнации именно это трактует — новая жизнь в новом, зарождающемся теле. Хотя, как выяснилось, человечество заблуждается в корне вещей.» — окончательно приняв ситуацию, размышлял Джон, все так же уткнувшись в свои новые ноги. — «Незнакомец говорил, что, я скорее всего, не буду ничего помнить. Но я все помню.» — Джон прервал свои размышления, так же резко, как и неспешную походку по узкой улице.

«Нет. Когда я вышел из ресторана, то не мог вспомнить вообще ничего. Ни одной детали из вчера. И только когда я обнаружил…» — американец провел по правому предплечью рукой и крепко сжал татуировку, словно хотел ощутить ее грани.

«А как она вообще осталась со мной? Сколько я ни набивал татуировок, все исчезало на следующее утро. Тем более в новом теле.» — Джон отпустил руку и оставил красный след ладони поверх изображения раскрытой книги и капли крови.

Посчитав, что слишком много вопросов для такого короткого промежутка времени, он не стал углубляться в рассуждения и домыслы, решив, что все станет понятным именно тогда, когда придет нужное время. Приятно удивившись своему спокойствию, Джон неторопливо направился вперед, лавируя между частыми прохожими на узкой улице. Словно в награду за достойное прохождения столь необычного испытания для его ума, он вспомнил про леденец в кармане.

Джон улыбнулся и ловким броском руки закинул леденец себе в рот. Через пару секунд слюна приобрела сладко-мятный вкус, заполнивший его голову странными воспоминаниями. Он увидел маленькую азиатскую девочку, весело резвящуюся на живописном озере. Солнечный день, бабочки, трава -все было таким реальным… Как будто Джон увидел кадр из незнакомого фильма, который та кже неожиданно исчез, как появился.

«Что за конфетка такая? С галлюциногенами?» — Джон начал внимательно рассматривать микроскопические буквы на обертке конфеты, которая подарила ему странные абстракции.

«Абсолютно все на китайском. Черт с ней, с конфетой! Я, похоже, был прав и это далеко не Чайна-таун на Манхэттене. К сожалению. А может и к счастью. Тут по крайней мере тепло, даже жарко. Представляю, какая мерзкая погода сейчас в Нью-Йорке.» — переключился на старые алгоритмы размышления Джон.

***

Громадная, старая черепаха, тысячелетиями живущая на этой земле, смиренно принимала очередное поколение людей. Она совсем не противилась ярким бусам и зажигательным фонарикам, надетым на ее могучий панцирь, бесконечным туристам, почти круглосуточно прогуливающимся по артериям ее костного тела. И даже многочисленные запахи жареной пищи, совсем не нарушали ее спокойствие. Она просто наблюдала за непрерывным и постоянно ускоряющимся движением людей. Совершенно не понимая куда они опаздывают, и в то же время чувствуя, что они сами этого не осознают. А когда встречались те немногие, кто проникся ее древней энергией и наконец-то остановился, их неминуемо сносила безудержная толпа, бесконечно бегущая по узким улицам жизни. Поэтому она просто наблюдает из столетия в столетие, даже не пытаясь бежать.