Диск Золотого Орла. Или приключения на необитаемом острове

Для начала нужно было убедиться, что можно выкопать ямы под столбы. Найдя подходящую палку-копалку и слегка обтесав ей лопасть, Святослав принялся за работу. Земля была податливая, попадались лишь мелкие камни, и вскоре он углубился на полметра, после чего наткнулся на каменистый грунт, и прекратил работу, посчитав, что такой глубины будет вполне достаточно.

Теперь нужно было найти подходящие прямые столбы с развилкой на высоте трех метров или с ответвлением. Это была, пожалуй, самая сложная задача. На поиски подходящих деревьев Святослав потратил почти целый час, после чего потратил еще два часа на то, чтобы срубить их каменным топором, хотя столбы были в диаметре всего тридцать сантиметров. Теперь оставалась самая тяжелая задача: перетащить их к месту, засунуть в ямки, поднять и вкопать. На это он потратил еще час, при этом он с помощью подпорок выровнял столбы и вертикально вкопал их. Осталось положить на них бамбуковую перекладину длиной три с половиной метра. Но для этого нужна была лестница.

И Святослав её сделал. Решение было простое, исходящее из того материала, что был у него под рукой. Для начала он обтесал пару жердин, высотой два с половиной метра, и положил на землю, так что расстояние между верхушками было полметра, а расстояние между основаниями было вдвое больше. Используя сучки боковин, он стал крепко привязывать лианы, делая из них ступеньки лестницы. Так как сама лестница напоминала подобие обрубленной сверху буквы «А», то лианы-ступеньки как бы натягивались на расходящихся к низу шестах и таким образом не соскальзывали вниз. Первую и последнюю ступеньки юноша сделал из обтесанных палок, привязав их таким образом, чтобы они фиксировали ширину верха и основания лестницы, так, что теперь по ней можно было смело влезать наверх.

Теперь оставалось заготовить строительный материал. Рядом росла бамбуковая роща, где Святослав нарубил достаточное количество бревнышек своим каменным топором. Бамбук был превосходным строительным материалом, легким, крепким, достаточно длинным и прямым. Святослав никуда не спешил и решил сегодняшний день посвятить постройке основательного жилища. Перерыв он сделал только на обед, перекусив вяленым мясом, яблоками и ягодой.

Затем он снова принялся за строительство. Сначала Святослав закинул один край перекладины, на раздвоенную опору, а затем, подставив лестницу к верхней части скального проема ниши, сумел положить ствол бамбука и на развилку второго столба. Потом он, не торопясь, к этой основе принялся тщательно привязывать бревнышки, положенные наклонно под углом семьдесят градусов, основания которых он вкапывал в землю и закладывал камнями. Для дополнительной прочности он перевязывал бамбук между собой лианами вверху, внизу и посередине. Поверх наложил еще один слой более тонких жердин из этого же материала. Снаружи нижнюю часть настила заложил камнями и засыпал песком, а дальше все проконопатил мхом. Затем, длинными пальмовыми листьями, как черепицей, покрыл всю поверхность, кладя их внахлест. Вышестоящий ряд накладывался поверх нижнего ряда, так, чтобы вода скатывалась по ним. Каждый лист тщательно привязывался, чтобы его не сорвало ветром.

С боков этой конструкции получились два входа, как в шалаш, ведь бамбуковая стена была наклонена к скале. Одно из этих отверстий между бамбуковым скатом и скалой он заделал наглухо, а во втором отверстии сделал узкую невысокую дверь, из более тонкого бамбука, связанного лианами, которая больше напоминала люк в отсеке подводной лодки, только квадратный. Эта оригинальная крышка крепилась сверху лианами и опускалась на высокий порог из нескольких рядов вбитых колышков, причем внутри колышки были выше и не позволяли наклонно лежащей двери проваливаться. Снаружи её можно было открыть, потянув на себя, чего не могли сделать ни какие зверюшки. Для освещения комнаты в боковых стенах, между наклонной крышей и скалой, он сделал два небольших окна размерами около полуметра, зарешеченных толстыми ветками, образовывавших рисунок в стиле снежинки. Одно окошко он разместил высоко над дверью, другое на противоположной стороне, почти у земли, это должно было обеспечивать помимо всего прочего дополнительную тягу для костра, чтобы дым исправно уходил вверх под крышу, в щель между бамбуковым скатом и нависающим над ним козырьком пещеры.

Обустроил Святослав свое жилище и внутри. В глубине ниши, подальше от входа, он положил на каменный пол два одинаковых ствола бамбука, на которые поперек плотно уложил бревнышки поменьше, привязав их к основанию и перевязав между собой. Получилось что-то похожее на примитивную кровать, только очень низкую. На эту лежанку Святослав набросал душистой травы, а под голову вместо подушки скатал крупные листья тропических деревьев. Затем он тщательно все подмел, и даже установил в центре обрубок бамбука, куда, как в стильную вазу, поставил цветы. Кстати, это натолкнуло его на мысль, что из бамбука можно сделать посуду, если полые чурбачки снизу чем-нибудь заделать. Когда он рубил бамбук и подгонял по размерам бревнышки, осталось много таких заготовок. Для начала он подравнял будущие стаканы, а затем обточил на камне. Выровненные таким образом нижние края он обмазал смолой, куда приложил округлые куски мягкой коры. Получилось днище, выпирающие края которого он загладил кверху и крепко обмотал лианами по нижней части стакана. В результате получилась добротная, хотя и грубоватая посуда.

Не останавливаясь на этом, он сделал небольшой короб, сшив его природными нитками и приделав ему ременные петли, так, чтобы его можно было носить на поясе. Он даже приделал ему крышку, которая, загибаясь, закрывалась на внешней стороне специальным колышком на веревочке. Юноша назвал свой короб «подсумком» и торжественно прицепил его к ремню. Оказалось очень даже удобно. Не хватало фляжки, но завтра, когда он заберет кокос, выеденный муравьями, у него будет и она. А после того, как он сделает рюкзак из большого короба, можно будет двинуться к дальнему, южному краю острова. А пока он наделал еще несколько туесков, в которые положил ягоду и оставшиеся у него яблоки. Чтобы составить свою посуду, он сделал полочку, такой же конструкции, как и его лежак, только гораздо меньше и более узкую. Прислонил её к боковой каменной стене, подальше от входа, и составил на неё всю свою утварь.

У Святослава был такой творческий зуд, что он вбил несколько колышков в расселины ниши и подвесил на длинной стене украшенное разноцветными перышками копье, лук и колчан со стрелами. Получилось великолепно. Воткнул он сюда и несколько сосновых веток, отчего сразу стало уютно. Полюбовавшись результатами своего труда, Святослав вышел из дома, посмотрел снаружи и остался доволен.

– Крепкая изба получилась, – удовлетворенно произнес наш герой, бережно поглаживая творение своих рук.

Было время вечернего отлива, и Святослав спустился к морю, с повседневной обыденностью, словно горожанин, отправляющийся в ближайший гастроном. На этот раз он отошел подальше от речки, и на мелководье набрал корзинку мидий, попутно подобрал несколько понравившихся ему ракушек «для интерьера». Потом, не спеша, вернулся на плато Эльдорадо, поджарил мясо моллюсков. Большую часть съел на ужин, остальное оставил на утро. Обдумывая планы на завтра, Святослав решил с восходом солнца, не теряя времени, отправиться к озеру. Было тепло, и он не стал разводить костер. Перед сном юноша аккуратно расставил дюжину красивых ракушек на полочке, словно коллекцию дорогих раритетов, и, любуясь ими, не заметил, как уснул…

Проснувшись рано утром, Святослав не стал сразу вставать, а немного еще потянулся в постели. На удобной кровати, застеленной душистой травой, он хорошо выспался и набрался новых сил. Снаружи уже весело щебетали птицы, и, вспомнив, что он хотел сегодня пораньше отправиться на озеро, юноша решительно встал.

Сборы были недолгими, он только поджарил мидии, позавтракал, и бодро отправился в путь. Из еды Святослав взял кулек с вяленым мясом, который он положил в подсумок. Быстро двигаясь вдоль ручья, он дошел до озера всего за час. Когда он добрался до болотистого берега, то замедлил шаг и стал высматривать капибаров, которых здесь видел в прошлый раз. Дойдя до звериной тропинки, он решил устроить засаду. Чтобы не досаждали насекомые, он вымазал лицо и руки грязью, кроме того, навязал на себя пучки трав, став похожим на лешего, покрытого зеленой растительностью. Убедившись, что ветер дует на него, унося запах в сторону, Святослав затаился, приготовившись к томительным часам ожидания. На удивление, ждать пришлось недолго. Скоро послышалось характерное шлепанье по грязи, и появились капибары, направляющиеся к болотистому берегу. Впереди шел самец, за ним все остальное семейство, свинка и несколько поросят. Юноша решил, что не будет трогать свинку с детенышами, пусть живут и размножаются, и поэтому прицелился в кабанчика. Звери подходили все ближе и ближе, не догадываясь о присутствии человека. Когда они подошли на расстояние, с которого невозможно промахнуться, Святослав выстрелил. Боевая стрела туго пропела и ударилась в шею капибара. Он дернулся, развернулся, чтобы бежать, но вторая стрела, вонзившаяся в бок, добила его. Остальные водосвинки благополучно убежали. Эта добыча для начинающего охотника была значительной. Самец капибара весил килограммов тридцать. Взвалив тушу, Святослав выбрался на берег озера, распугивая плавающих вблизи уток и гусей. Он без труда нашел свое старое кострище и сбросил тушу на землю. Оглядевшись, никого, кроме удивленно смотрящих на него попугаев, не обнаружил. Рыжего зверька видно не было. Может, испугался его обличья как у лешего? Однако не стоило терять бдительности. Дрова заготавливать он не стал, так как в прошлый раз натаскал их целую кучу. Поэтому Святослав достал свои «огненные палочки», и, не торопясь, развел огонь. Не забывал юноша и внимательно осматриваться по сторонам, особое внимание уделяя озеру, но вид плавающих птиц свидетельствовал об отсутствии каких либо хищных тварей.

Добытого капибара нужно было освежевать и разделать. Чтобы не испачкаться кровью, юноша снял с себя одежду, сделав себе из веток и травы первобытную юбку, исполнявшую роль фартука, принялся за дело. Руководствуясь смутными воспоминаниями ранее прочитанных книг по выживанию в дикой природе, Святослав решил, что водосвинка относится к мелким животным, поэтому, чтобы выпустить кровь, он каменным топором отрубить тушке голову и подвесил за задние ноги на нижнюю ветку. Под ней он выкопал ямку, куда стекала кровь, которую потом закопал, чтобы не пачкать место. После того как кровь стекла, он каменным ножом сделал круговые надрезы на задних и передних ногах, чуть выше колен. Потом провел острым, слегка зазубренным лезвием на внутренних сторонах ног, далее разрез пошел вокруг паха и вдоль середины брюха до горла. При этом охотник старался не повредить внутренние органы. Для этого он просунул нож под шкуру и медленно резал, так что бы кожа оттягивалась и разрезалась наружу. После того как надрезы были сделаны, он руками стал снимать шкуру, начав с задних ног, скручивая её в рулон, мехом вовнутрь, при этом стягивая её на себя и вниз. Когда он с задних ног всё снял, то снова взял каменный нож и сделал круговой разрез вокруг хвоста, а затем, просунув руку под кожу со стороны спины, пальцами отделил шкуру от мяса, иногда помогая себе ножом.

Отложив пока шкуру в сторону, Святослав принялся за разделку туши. Каменным ножом он сделал разрез вдоль брюха, и, преодолев брезгливость, руками стал вытаскивать внутренности, складывая их на большие листья, после чего отнес в сторонку, надеясь, что рыжий зверек съест. Однако того не было. Тогда Святослав взял палку и громко постучал по дереву, в надежде, что это привлечет его внимание.

– Братец, Братец! – позвал он его, но тот так и не появился, и юноша вернулся к биваку.

После разделки туши получившиеся окорока он зажарил на вертеле, а остальное мясо положил на деревянную решетку, и, закрыв корой, принялся коптить над костром. Пока мясо готовилось, он успел счистить со шкуры округлым острым камнем жир и мясо. А затем растянул её недалеко от костра на деревянной раме.

Тут он заметил, что в лесу под кустом, где он положил требуху, сидит рыжий зверёк и уплетает угощение, все время посматривая на человека. Узнав своего старого знакомого, юноша ровным тихим голосом заговорил с ним:

– Ешь, Братец, не бойся, это тебе угощение. Можно я тебя буду называть Братцем? Ведь ты же Братец, а не сестричка? Наверное, все же Братец!

Зверёк молчал, занятый едой.

– Ну что ж, молчание знак согласия! Отныне буду тебя звать Братец! Или даже Рыжий Братец, учитывая твой окрас и поведение, это имя тебе очень даже подходит! Ну, вот что, Рыжий Братец, пока ты тут изволишь кушать, я воспользуюсь моментом и ополоснусь, а то я в таком дикарском наряде да еще в крови. Надеюсь, я тебя не напугал? – говорил ему Святослав, чтобы зверек привык к его голосу. Затем он медленно отошел к берегу.

Вода была спокойной. Утки не обращали на него никакого внимания. Осторожно зачерпнув воду скрученным кульком из листьев, скрепленных веточкой, он, как ковшом, стал ополаскиваться, смывая грязь, которой он до этого вымазал руки и лицо, а также кровь. Все было спокойно. Зайти в воду юноша пока не решался. Лучше он посмотрит, приплывет ли кто-нибудь на запах смытой крови. Кое-как приведя себя в порядок и одевшись, Святослав встал и еще раз осмотрел воду. Все было спокойно. Тогда он бросил в озеро недалеко от берега обрезки шкуры с неочищенным мясом и жиром, после чего пошел обедать.

Зверек свою трапезу закончил, и, обойдя человека, пробежал к озеру попить воды.

– Ты, Рыжий Братец, будь осторожней, вдруг в воде крокодил притаился или пираньи какие! – негромким голосом предупреждал юный охотник своего друга. Видимо, лесной гость уже стал привыкать к членораздельной речи человека, и поэтому, напившись, он с невозмутимы видом, подняв свой черно-рыжий хвост трубой, пробежал в десяти шагах от Святослава и скрылся в чаще.

– Ни тебе здрасте, ни тебе до свидания, ни просто спасибо! – укоризненно покачал головой человек. И вдруг из чащи раздался писк. Святослав посмотрел в ту сторону и увидел рыжего зверка, который смотрел на него. Затем он смешно покачал мордочкой вниз вверх, не сводя глаз с человека, а потом юркнул в заросли, мелькнув черно-рыжими кольцами на пушистом, поднятом вверх хвосте.

– Ну, чего уж! До свиданья! Пока-пока! Рыжий Братец! – попрощался юноша со своим приятелем.

В ответ он услышал, как коати еще раз пискнул где-то вдали.

На ветвях дуба, под которым сидел человек, загомонили обеспокоенные таким разговором зеленые попугаи.

– А вот вы-то мне тоже нужны! – проговорил юноша, твердо решив приручить молоденького попугайчика. Но сначала нужно было сделать небольшую клетку. Недолго думая, он сплел её из гибких, но довольно прочных ветвей кустарника, правда, она получилась наподобие высокой корзины, с решетчатой крышкой, но зато с жердочкой посередине. Когда она была готова, Святослав по крупным лианам, опоясывавшим могучий дуб, забрался на толстую ветку, над которой в кроне дерева, на тонких веточках, покачивались гнезда этих птиц. Пернатые обитатели подняли жуткий переполох, но, не обращая на это никакого внимания, человек дотянулся до крайнего гнезда, в котором сидели два птенца. Один был шустрый и постоянно толкал того, кто был поменьше, и даже клевал его по голове. Юному охотнику стало жалко малыша, и он взял его к себе, птенчик даже сильно не трепыхался. Видимо, наглый братан забирал его долю корма себе, и тот немножко ослабел.

Святослав засунул птенца к себе за пазуху и стал спускаться. Попугайчик скребся по телу, но не очень больно, и даже пробовал ущипнуть своим клювом, тем не менее юноша благополучно слез на землю, где повнимательнее стал разглядывать своего маленького пленника. Тот, зажатый в ладошке, свесил лапки и неотрывно смотрел на человека, Святослав чувствовал, как бешено билось его сердечко.

– Ну, чего ты так испугался! Не бойся! Я тебя не обижу и никому в обиду не дам! Я тебя буду кормить, поить, научу разговаривать! – как можно более ласковым голосом обратился юноша к попугайчику, – Хочешь разговаривать?

Птенчик сделал слабенькую попытку выкарабкаться, при этом замотал головой.

– Не хочешь? Не хочешь разговаривать, мотаешь головой! Бедненький, испугался, а я тебя так долго держу. Сейчас я тебя отпущу, посажу в новый домик, там тебе будет хорошо! – с этими словами человек аккуратно положил птенчика в клетку-корзинку и закрыл сверху крышкой.

Попугайчик встал и принялся озираться по сторонам. Помещение, в котором он оказался, было просторнее гнезда, но небо было в клеточку. Рядом лежала подстилка из мягкого мха, оплетенная свежей травой. Тут же на полу были рассыпаны красные ягоды, которые он так любил, и которые отнимал у него более сильный брательник.

Когда Святослав увидел, что попугайчик сначала попробовал перекусить туго сплетенные ветки корзины, а после нескольких безуспешных попыток, принялся бодро клевать ягоду, то обрадовался, как мальчишка, и с восторгом глядел за всеми перемещениями птенца. Проблема с прокормом попугая отпала сама собой. Видимо, птенцы уже были достаточно большие и не столь беспомощные, чтобы их кормить из рук. Наевшись, попугайчик забрался на жердочку и замер, а вскоре, спрятав голову под крыло, уснул, видимо, сказались все треволнения, выпавшие на его долю.

Святослав, чтобы скоротать время, пока вялится мясо, решил смастерить короб, который бы заменил ему рюкзак. Он набрал подходящей коры и принялся за работу. Сначала он сделал несущий каркас, который методично обшивал кусками коры. Когда мясо провялилось, он как раз закончил свою работу. В результате получился длинный ранец на станке из обструганных веток, куда без труда поместилось вяленое мясо и золотистые яблоки, которые Святослав набрал неподалёку. Снизу приторочил свернутую шкуру, которую снял с рамы, где она сушилась над дымом костра. Было тяжеловато, но тем лучше, хорошая проверка для рюкзака. Навесив на себя оружие и взяв в руки клетку с попугаем, он имел довольно живописный вид.

Юноша пошел вдоль берега озера, проверив то место, куда бросил обрезки шкуры. Там плавали только безобидные рыбины, и наш путешественник окончательно убедился, что в озере никаких хищных тварей не водится, а вид мирно плавающих уток лишний раз подтверждал это. В следующий раз можно будет искупаться. Проходя мимо болотца, он увидел нескольких капибаров, которые плескались возле берега. При таком обилии дичи он голодным не останется на берегах этого озера…

Когда Святослав добрался до дома, солнце уже клонилось к горизонту. Он устал, ведь рюкзак был забит под завязку, поэтому, придя домой, плотно поужинав вяленым мясом, он с удовольствием растянулся на своем топчане. Правда, перед этим поставил клетку на свою полочку, подсыпал ягод и даже налил попугаю водички в половинку раковины, но тот почему-то не проявил к ней интереса.

– Ну, ты тут пока осваивайся, а я часок-другой посплю, умаялся я что-то, – сказал ему Святослав и уснул…

Проспал он целый вечер, всю ночь и проснулся только поздним утром. Солнце уже припекало, только прохлада, которую давала тень от скальной гряды, освежала воздух. Через пару часов солнце появится на юге и начнет освещать плато Эльдорадо, и тогда станет жарко. Но и тут можно было спрятаться в тени деревьев. Словом, микроклимат на террасе был лучше, чем внизу, во влажном от испарений тропическом лесу. Святослав не чувствовал себя таким бодрым, как вчера вечером, и поэтому решил сегодняшний день посвятить отдыху. Напрягаться в жарком климате без привычки было небезопасно.

Попугайчик в клетке стал призывно верещать и качать головой.

– Да встаю я уже, встаю! – сонно проворчал юноша, и, взяв клетку со своим питомцем, вышел наружу. Высокий дуб, стоящий на полянке возле хижины, величественно шевелил листвой, чуть подальше видны были заросли магнолии, а в стороне, вперемежку с лиственными деревьями, рос бамбук. Возле самой скальной гряды, в её многочисленных уступах, разместились стройные сосны, обступая хижину слева и справа.

В роще было еще прохладно, свежо. Попугайчик замер, крышка корзинки открылась, человеческие руки протянулись к нему. Он зажмурился, но его бережно подхватили, и в следующий миг посадили на плечо. Обросшее щетиной лицо тряхнуло давно не чесанной каштановой гривой волос, и, искоса глядя на него, пробурчало что-то совсем не страшное на своем непонятном языке. Попугайчик не испугался, он стал привыкать к этой странной огромной бескрылой птице, каким казался ему Святослав, ведь если бы его хотели съесть, то давно бы слопали. Это внушало оптимизм попугайчику.

– Ну, дружище, похожи мы с тобой на пирата и просоленного всеми морскими ветрами попугая? Чё молчишь-то? Чё припух-то? – «чёкал» по-Забайкальски Святослав, стараясь не дергать плечом. Его подопечный привыкал к новому месту, изредка взмахивая крылышками, чтобы не потерять равновесие. Такая игра показалась попугайчику веселой, забавным выглядел и его новый папа, или кто он там ему? В маленькой голове птенчика не могло уместиться столько мыслей, тем более что человек встал, и, слегка покачиваясь, пошел куда-то, поэтому попугайчику пришлось приспосабливаться к мерным покачиваниям, чтобы не упасть, он хлопал крылышками и немного устал с непривычки. Но вскоре Святослав взял его в руки и понес в раскрытой ладошке, как в лодочке. Попугайчик отметил про себя, что определенно о нём заботятся. Приятно, что кто-то поддерживает тебя, чтобы ты не упал. Он сидел на ладошке, как капитан на носу корабля, и смотрел вперед.

– Ну, вот мы и пришли, это моя летняя кухня, я здесь кушаю! – проговорил Святослав, опуская попугайчика в клетку, но на этот раз крышку не закрыл. Тот, цепляясь клювом и работая лапками, вскарабкался на перекладину, а затем с шеста взобрался на край корзины, и уставился на человека. Летать он еще не умел, но спрыгнуть и удрать в заросли мог, тем более человек не обращал на него никакого внимания, занимаясь своими делами. Пока Святослав разводил костер, разогревал над огнем оставшийся со вчерашнего окорок, попугайчик делал выбор: или остаться с этим двуногим, который явно о нём заботится, или попытать счастья, скитаясь в одиночестве и подвергаясь опасности. И он остался…