Вторая гражданская война в США. Разрушение Америки?

В этом они получили, по сути, прямую поддержку мэра города Мюриел Баузер и министра обороны Марка Эспера. Первая в самый разгар протестов отозвала десантников, охранявших Белый дом, а второй снял оборону десантников по всему периметру Вашингтона. Однако Трамп надавил и через час Эспер отменил своё решение. На следующий день, 30 мая, провалилась попытка организовать «майдан» в Филадельфии. Там ситуация была ещё интереснее: ФБР (играет на стороне Трампа, в отличие от ЦРУ, которое по другую сторону «баррикад») задержала трёх сотрудников британской спецслужбы МИ-6, которые должны были сыграть роль в организации беспорядков. Перед нами классический случай сотрудничества американских и британских глобалистов и ориентирующихся на них частей спецслужб США и Великобритании; британский след налицо и в убийстве Джона Кеннеди – первой «пробе пера» «глубинного государства», а точнее – «глубинной власти» в США.

Из-за волнений почти незамеченным (90 % мейнстримных СМРАД США контролируются демократами, т. е. представителями глобальных спекулянтов и ростовщиков) прошло сообщение о том, что начавшийся в марте 2020 г. суд над Хиллари Клинтон завершился признанием её виновной и теперь Трамп может начать давить её по уголовной линии. Почти одновременно виновной в сексуальной эксплуатации женщин (принуждение их к сексуальным отношениям с неким кругом лиц из политики и шоу-бизнеса плюс последующий шантаж) была признана Элисон Мак. Через Ричарда Майса она связана с четой Клинтонов (Майс – их близкий друг) – завсегдатаев специфических групповых «учреждений» вроде тех, что показаны в фильме «С широко закрытыми глазами». Иными словами, кольцо вокруг Клинтонов сжимается Трампом. У Трампа есть и другие компромат-козыри против своих противников, а если называть вещи своими именами – врагов. Это информация о реальных организаторах из «глубинной власти» провокации 11 сентября, о педофильской сети, в которой фигурируют высокопоставленные чиновники, политики и «звёзды» кино и шоу-бизнеса США и Западной Европы; об убийствах, кровавый след которых тянется за «сладкой парочкой» Клинтонов, будто это не политики, а реинкарнация Бонни и Клайда. И козыри эти, по-видимому, настолько сильны, что до сих пор гарантировали Трампу жизнь. А ставка в схватке – больше, чем жизнь. Суть в следующем.

Битва за будущее капсистемы разыгрывается между двумя группами глобалистов. Умеренные глобалисты исходят из того, что:

• государство должно сохраниться, хотя быть подконтрольным МВФ, Мировому банку и другим наднациональным структурам;

• должен сохраняться индустриальный сектор, причём именно в ядре капсистемы, а, следовательно, должны продолжать существовать, пусть несколько сократившись в численности, рабочий класс и средний слой.

Логика борьбы за власть заставляет умеренных глобалистов акцентировать значение суверенитета, патриотизма и традиционных ценностей, хотя они вовсе не традиционалисты.

Согласно ультраглобалистам, государства быть вообще не должно – оно отжило своё; мир должен состоять из нескольких крупных корпораций типа Ост-Индской компании, управляемых из одного наднационального центра, оформленного как союз глав семей, контролирующих корпорации, фонды и т. д. Доминирующие экономические формы – айтишный сектор, сфера услуг, индустрия (последняя – по минимуму, причём вынесена на периферию мировой системы, за пределы господствующего ядра); никакого среднего класса (слоя), только богатые и бедные («прекариат»). Социально-политическая форма – мягкий тоталитаризм («либеральный фашизм», электронный/ цифровой концлагерь). Логика борьбы за власть требует от ультраглобалистов, не раскрывая свои взгляды полностью, акцентировать роль и значение цифровой экономики, электронных средств обеспечения безопасности граждан, включая чипизацию (читай: средств контроля над гражданами и превращение их из граждан не просто в «подданных», а в низшую касту цифровых/оцифрованных бедных, живущих в изолированном мире онлайна), электронных денег и т. п.

Кто лучше? Умеренные глобалисты или ультрас? Оба хуже, как сказал бы Сталин, но с тактической точки зрения умеренные глобалисты – меньшее зло.

Трамп – ставленник умеренных глобалистов, Клинтоны, Обама, Байден – ультрас. Обострение в 2010-е годы кризиса капитализма как системы, исчерпанность его исторических сюжетов привела к обострению противоречий наверху его пирамиды. Обычно такие противоречия, как показала история XX века, разрешаются мировой войной, а следующее за ней индустриальное восстановление становится мотором мощного развития мировой экономики (1920-1930-е, 1950-1960-е годы). Однако сегодня, в начале XXI века, мировая война à la XX век едва ли возможна. Во-первых, в мире, напичканном ядерным и химическим оружием, это смертельно опасно, и даже если всё не закончится планетарной катастрофой и будут победители и побеждённые, последним придётся очень плохо и рисковать никто не хочет. Во-вторых, индустриальное возрождение не решит проблем системы как глобальной, оно может обеспечить лишь региональный успех, отсрочив кризис на несколько десятилетий: капсистема вступила в терминальный кризис, нужна принципиально новая система, т. е. перезапуск Истории. Войны решают проблемы структурных кризисов, тогда как нынешний кризис – системный, причём в терминальной стадии.

В 2018–2019 годах мировая экономика испытывала серьёзнейшие трудности, ситуация казалась почти безысходной, и в это время «подвернулся» коронавирус. 12 марта 2020 г. Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ), структура ещё более коррумпированная, чем Международный олимпийский комитет, объявила пандемию. Сделала она это без каких-либо серьёзных оснований, однако под это дружно, за несколькими исключениями подписались все государства, действуя почти синхронно, а также словно забыв о своём суверенитете и о том, что ВОЗ уже неоднократно попадалась на жульничестве, например со свиным гриппом. Аналогичными во всех странах оказались явно избыточные меры с объявленной эпидемией: самоизоляция граждан – по сути, домашний арест, введение пространственного контроля и контроля над передвижением; приостановка работы части промышленного сектора и сферы услуг, замена «живого» образования дистанционным, со временем, вопреки мнению многих медиков, обязательное ношение «спецодежды» – масок и перчаток.

По прошествии двух месяцев (середина марта – середина мая) «объявленной смерти» стали очевидны несколько вещей:

1) предпринятые меры были совершенно избыточны с медицинской точки зрения, никакой пандемии нет[2];

2) объявленная пандемия коронавируса даже по результатам всего двух месяцев решила некоторые задачи, которые обычно решает мировая война (именно этим объясняется присвоение вспышке вируса «звания» пандемии, т. е. чего-то мирового по своему характеру);

3) наибольшую выгоду из всей ситуации попытались извлечь ультраглобалисты, эти строители Храма Цифры.

Именно в период «борьбы с пандемией» резко активизировались разговоры о необходимости цифровизации всего: экономики, образования, а прежде всего – управления, осуществления государственных функций. Цифровизация низов, верхов и существующей власти выполняет различные функции. Даже газета The New York Times в одной из недавних публикаций отметила, что потребление цифровых услуг – признак бедности: если врач консультирует вас по интернету, если ваши дети учатся онлайн, если вы покупаете товары онлайн (к тому же в кредит), т. е. если ваша жизнь и ваше потребление происходят вне живого контакта, который всё более становится самым дорогим товаром и роскошью, вы – бедняк, вы относитесь к новым бедным, констатирует газета. Аналогичные мысли высказываются и в РФ. Так спецпредставитель Президента РФ по вопросам цифрового и технологического развития Д. Н. Песков с экрана ТВ откровенно говорит следующее: за онлайн-(т. е. дистанционным) образованием – будущее; живое, контактное образование, конечно, сохранится, но оно будет доступно очень немногим в силу дороговизны; основная масса детей будет учиться в онлайн-режиме. Так создаётся новый класс «цифровых бедных» «дивного нового мира» ультраглобалистов.

Таким образом, цифровизация многих процессов – это создание нового андеркласса, по сути – касты изолированных в своём онлайн-мире, а потому атомизированных, разобщённых и, следовательно, неспособных на протест индивидов, «одинокой толпы», полностью зависимой от верхов и оказывающейся «под колпаком» тотального и повседневного электронного контроля с их стороны. Этим последним цифровизация, напротив, предоставляет беспрецедентные возможности господства: средства массового электронного слежения; электронные деньги, доступ к которым может быть моментально перекрыт; контроль над образованием, наукой и информацией (допуск к последней только избранных, как за это ратует в РФ определённая группа, то ли фронтменом, то ли ширмой которой выступает Г. Греф); как крайний вариант – чипизация населения. Во время «пандемии» цифровизацию объявили чуть ли не панацеей в борьбе с вирусом и в создании «новой нормальности».

Перевод «в цифру», на «удалёнку» управления, т. е. осуществления государственно-административных функций – это тоже составляющая анти/постэпидемической «нормальности». И, как говорил Глеб Жеглов, «а вот здесь у них лежбище» – это главное. Дело в том, что цифровое (электронное) государство не просто отменяет обычное, «материально-институциональное» государство, а как бы оставляет его в офсайде, обнуляет, превращает в свою материальную функцию – функцию «Храма Цифры» (с искусственным интеллектом). От государства остаётся скорлупа, внешняя форма, внутри – труха. «Храм Цифры» контролируют те, кто контролирует мировые (глобальные) социальные и интеллектуальные сети, т. е. новый слой – нетократия (от слова net – сеть). Именно в нетократию стремятся превратиться посредством «цифры» ультраглобалисты. Их победа – это создание надгосударственной власти кастового типа – жрецов новой техномагии, контролёров генома в планетарных масштабах, адептов технофашизма; глобалов, контролирующих поведение локалов и ресурсы.

Судя по всему, возможность цифровизации власти с автоматическим переводом её на наднациональный уровень изменила планы ультраглобалистов. Если раньше демонтаж таких крупных ядерных держав, как РФ и КНР, должен был предшествовать демонтажу «государства США», то теперь кажется возможным иной вариант: благодаря цифре и созданию «цифрового государства», которое почти автоматически превращается в цифровую мировую, т. е. надгосударственную, власть, становится возможным, по крайней мере теоретически, одновременный демонтаж традиционного государства в КНР, РФ и США. Цифровизация любой сферы, будь то управление, экономика или образование, вытесняет, выдавливает из неё государство, государственность, обнуляет их или, как минимум, оставляет во властно-социальном офсайде. В отличие от «материально-институциональных» государств, вступающих друг с другом в противоречия, у глубинных цифровых государств, формирующих единую сеть, Матрицу, противоречий этого рода нет. Весь 2020 год Матрица активно проникает в управленческо-экономическо-образовательную ткань трёх крупнейших ядерных государств. Удивительно ли, что всю первую половину 2020 года эти три государства с разной степенью силы трясёт.

Возникает впечатление, что «пандемия» с её цифровым императивом должна была создать условия для первого и одновременно решающего шага («ничто так не вяжет, как первый шаг» – О. Маркеев) в направлении демонтажа, ударной силой которого во всех странах и на мировом уровне выступали «чрезвычайщики», которым противостояли нормализаторы. Причём началось всё с Китая: «эпидемию» в Ухане (провинция Хубэй) объявили местные власти из фракции так называемых «комсомольцев», традиционно связанные с определёнными кругами Великобритании и США. Думаю, для Си Цзиньпина объявление карантина властями Уханя было неожиданным и неприятным «сюрпризом». Не случайно за короткий промежуток времени были арестованы четыре вице-губернатора провинции Хубэй – «империя наносит ответный удар».

Обострение внутриполитической ситуации и борьбы в КНР в 2020 г. отражает цифровые игры вокруг власти. Аналогичным образом в РФ ситуация с так называемой «конституционной реформой» и особенно с «инициативой Терешковой» тоже косвенно отражает обострившуюся на мировом уровне борьбу. Однако наиболее ярко всё это проявилось в США, где глобальная афера «коронавирус», использовавшая реальную эпидемию по-новому ведущего себя уже известного вируса, эдакого нового «танталуса», не достигла своих результатов, а потому планировщик сделал новый ход – BLM.

Конкретно в США главной задачей «пандемии» было нанесение ущерба экономике в целом, особенно малому и среднему бизнесу, карману рядового гражданина. Цель очевидна: ухудшить экономическое положение и спровоцировать социальное недовольство, направив его против Трампа и таким образом резко уменьшить, если не обнулить его шансы на переизбрание.

Однако уже в середине мая стало ясно, что психоисторическая спецоперация «пандемия коронавируса» выдыхается как в мире в целом, так и в США. И тут, как в начале 2020 г. «подвернулся» коронавирус, в Америке подвернулась смерть Флойда, которую тут же представили как убийство, и началось флойдобесие как акция прикрытия базовой операции – свержения Трампа не в результате дворцового переворота («импичмент»), а в результате широкого протестного движения низов, причём чёрных. Раскрутка этого движения, так же как и пандемия, шла как психическая эпидемия, в которую вовлекались и погромщики, и белые «терпилы» – жертвы психологического террора и навязываемого комплекса вины.

Между двумя психическими эпидемиями – коронабесием и флойдобесием – существует не только целевая направленность и сходство, но и связь. В разгар протестов сторонники Трампа попытались организовать контрмитинги, однако некие медики тут же официально выступили с резкой отповедью: во время митингов не соблюдается социальная дистанция, следовательно, резко увеличивается возможность заражения и новой вспышки заболевания, а потому митинги недопустимы. Законопослушные белые (впрочем, среди сторонников Трампа, а также среди защитников памятников от варваров немало негров) подчинились. Но совсем иной была реакция медиков на массовые митинги и шествия BLM: официально (sic!) было заявлено, что эта форма коллективного действия не несёт в себе серьёзной опасности заражения – причина, правда, не объяснялась. А вот цифры свидетельствуют о противоположном. Телеграм-канал «Катарсис» (прочитано в «Расстриге») приводит следующие данные: 25 мая – смерть Флойда, начало беспорядков, на 6 июня – 42 757 случаев инфицированных («заражённых»), это понятно: инкубационный период вируса 12–14 дней. Затем две волны массовых беспорядков 5-12 июня и 19–26 июня. Через 12–14 дней после каждой «волны» следовал резкий всплеск числа «заражённых». Схема «медики против Трампа» провалилась. Посмотрим, какие ещё «аргументы» способны предъявить противники Трампа и «старой Америки», какой будет третья психическая эпидемия (или третий акт глобальной психической эпидемии) – эрзац мировой войны, т. е. попытки решения мировых проблем.

О том, что нынешний мятеж в Штатах тесно связан с мировой повесткой ультраглобалистов, свидетельствует только что появившаяся в журнале Foreign Affairs статья Криса Мерфи «Новое движение за гражданские права – победа для внешней политики США» (A New Civil Rights Movement is a Foreign Policy Win). Она чётко выражает глобалистскую повестку. Погромы Мерфи называет новым движением за гражданские права. Как отмечают комментаторы, похоже, теперь так будут именовать любое насильственное анархическое действие под антитрамповскими лозунгами, а также под лозунгами, обличающими традицию (американскую, европейскую), традиционные ценности, цивилизацию Модерна. Мерфи считает, что чем сильнее американцы отстаивают свои права дома (т. е. читай: чем больше беспорядков в стране), тем сильнее позиция США в мире. Это весьма странный вывод, история США демонстрирует противоположное: в 1960-1970-е годы, во время максимального накала негритянского движения, студенческих волнений и протестов против войны во Вьетнаме, позиции США на мировой арене ослабли настолько, что им пришлось пойти на разрядку международной напряжённости, предложив СССР детант. К сожалению, советское руководство на это купилось, упустив шанс использовать слабость противника.

Трамп, согласно Мерфи, плох тем, что при нём США перестали принуждать к демократии другие страны, особенно такие как РФ и КНР – эти две страны автор статьи подвергает острой критике за нарушение прав граждан.

Нельзя не согласиться с теми аналитиками, которые считают, что статьёй Мерфи и ряда других публикаций определённые североатлантические круги чётко фиксируют следующие позиции:

1) Бунты, «лицом» которых выступает чёрное население, соответствуют их интересам, они их поддерживают (читай: они их организовали) и определяют их как движение за гражданские права нового типа, т. е. подводят под них идеологическую базу как под нечто прогрессивное.

2) Краткосрочная цель – сместить/снести Трампа и привести к власти демократов.

3) Средне- и долгосрочная цель – придать «движению за гражданские права нового типа» глобальный масштаб, распространив его сначала на Великобританию и Евросоюз, а затем на Китай (через Гонконг) и Россию (через Украину).

Что касается Великобритании и Евросоюза (прежде всего Франция, Нидерланды), то там уже прошли демонстрации солидарности с BLM, раздаются призывы к сносу памятников, фиксирующих историческую традицию Европы эпохи Модерна. Кстати, после того как у нас в Екатеринбурге росгвардейцы убили совершившего (по официальной версии) разбой молодого человека, была попытка развернуть движение RLM – Russian Lives Matter – внезапно появились готовые майки с надписью RLM, но ничего из этого не вышло. Пока не вышло.

Всё это говорит о том, что у американского мятежа под «чёрным знаменем», но с «белой начинкой» глобальный замах. Мы наблюдаем финальную схватку между ультраглобалистами и их противниками. Поле боя – весь мир, но решающая схватка – в Америке. Ультраглобалисты загнаны в угол и готовятся пойти в последний и решающий бой. Даже крыса, загнанная в угол, становится крайне опасной, что же говорить о нескольких десятках кланов, контролирующих «вещество, энергию и информацию» нынешнего мира. Как говорил Главный Буржуин в «Сказке о военной тайне…»: «Видно, будет у нас не лёгкий бой, а тяжёлая битва». Разумеется, Трамп вовсе не похож на Мальчиша-Кибальчиша, но он Джокер, мощь которого не столько в нём, сколько в тех силах, которые бросили его как карту на ломберный столик американской и мировой политики. Вот и посмотрим, у кого из игроков у первого подогнутся колени. Вся история капсистемы – это борьба различных групп и фракций капиталистического класса друг с другом: промышленники против землевладельцев-буржуа, финансисты против промышленников, корпораты с финансистами против промышленников и государства. Менялись комбинации, не менялась суть. Нынешняя схватка наверху капиталистической пирамиды под тяжёлым взглядом Всевидящего Ока – последняя, она закрывает капитализм, она – его прощальный поклон. Последняя буржуинская война – это бесспорно. Будет ли её элементом вторая гражданская в Америке – вопрос.

Итак, в сухом остатке. То, что сегодня происходит в США, это ещё не гражданская война. По форме это бунт чёрных низов, к которому активно присоединились представители белых низов (те, которых в Штатах называют white trash – белый мусор) и латинос. У бунта есть массовая системная основа – бедность, неравенство, социальная несправедливость и т. п., от которой страдает нижняя половина американского общества. Однако, как показывает история, одних системных предпосылок для любого движения недостаточно; достаточным фактором сверх необходимого является субъектный (не путать с субъективным) фактор, т. е. наличие обладающего социально-политической волей и организацией слоя, реализующего свои интересы. Такой слой есть, это объединившиеся против Трампа сторонники ультраглобалистской повестки (их объективные союзники вне Америки – «чрезвычайщики» разных мастей). Конкретному протеканию американских бунтов в том виде, в каком они происходят, способствуют два фактора: 1) подъём агрессивных меньшинств, включая этнические, чему в немалой степени содействует власть, таким образом, «выпуская пар» и направляя классовый конфликт в русло расовых, тендерных и прочих отношений; 2) культурный и интеллектуально-волевой упадок значительной части белого населения, выражающийся в его пассивности, неспособности к критическому если не анализу, то хотя бы восприятию реальности (в частности, умению задавать вопрос: «кому выгодно?»), толерастическое принятие на себя чувства и комплекса вины перед меньшинствами и психологической готовности к роли терпилы. Белая же верхушка активно использует и этот фактор, и фрустрацию чёрных как инструменты борьбы между различными фракциями верхушки американского и мирового капиталистического класса за то, кто кого отсечёт от будущего, т. е. борьба идёт по-ленински: кто кого?

Политическая борьба в США – это, однако, лишь первый, поверхностный, уровень происходящего. Второй уровень – это борьба за будущее капитализма: умеренно-глобалистское, с наличием государства и среднего слоя или же ультраглобалистского, социума 20:80 (20 % – богатые, 80 % – бедные, живущие в цифровом концлагере). Но есть и третий уровень – судьба европейской цивилизации эпоха Модерна и белого человека-христианина как создателя этой цивилизации. Выступая якобы только за права негров, BLM крушит американскую традицию с её европейскими ценностями, призывает переписать историю США на новый лад (с позиций негронацизма), подрывает политические институты и христианство. Это – дальний прицел данного движения, у теневых лидеров которого есть и свои планы, далеко не во всём совпадающие с планами кукловодов.

Здесь можно сказать, что с точки зрения американской истории BLM – это пока не так серьёзно, как гражданская война, подчеркну – пока. А вот с точки зрения глобального замаха – это, пожалуй, круче. Не факт, что BLM не загнётся в случае победы Трампа. Однако прецедент создан: в Америке поставлен опыт создания неоварварского постсовременного постполитического движения, которое пока решает современные политические задачи. С этой точки зрения BLM напоминает мне запрещённое в РФ как террористическая организация Исламское государство. BLM, на мой взгляд, вполне подходит под определение террористического движения, как и его союзник «Антифа» – Трамп прав в своей оценке.

4 июня, на пике нынешних погромов в Америке, удар молнии разорвал пополам самый большой в мире государственный флаг США (42,6 м x 21 м; вес: 154 кг), установленный в штате Висконсин в память жителей штата, погибших во время службы в американской армии. Дом, разделившийся в себе, не устоит. Это библейское изречение любил повторять Авраам Линкольн. Нынешняя Америка, в социальном плане постепенно превращающаяся в страну Третьего мира, – дом, разделившийся в себе. Устоит ли он под ударами глобалистов и негронацистов? Станут ли нынешние бунты прологом действительно второй гражданской войны, «источники и составные части» которой убедительно описал Читтам? В любом случае, той Америке, которой она была последние полтора века, можно сказать «Гуд бай», повторив слова знаменитой песни группы «Наутилус Помпилиус». Майско-июньские бунты окончательно подвели черту под прежней Америкой, обнулили её, выпустив на социально-политическую арену вирус неоварварства. Начиная с войны в Афганистане и до сих пор американская верхушка распространяла неоварварство в других странах. В 2020 году она запустила его в свой дом, а, как говорят японцы, чёрт не уйдёт оттуда, где сладко кормят. Парадоксальным образом старая Америка могла существовать, только пока существовал Советский Союз. Его разрушение высвободило в США (и Западной Европе) силы, которые в ситуации противостояния с миром социализма, системным антикапитализмом не могли выйти, а точнее, не могли быть выпущены на первый план. Ушёл СССР, и «железная пята» немедленно вернулась и начала давить не только бывший соцлагерь, но и свою же старую Америку. И за три десятилетия додавила.

При всех минусах старой Америки, которую профукало предавшее её поколение «бэби-бумеров», мне её жаль. Ведь та Америка – это не только буржуины, империалисты и гангстеры, но и простой люд. Хочу надеяться, что этот простой люд – белый, чёрный, серо-буро-малиновый (как сказал бы один из героев фильма «Цирк»), неважно какого он цвета кожи, – и здоровые элементы в правящей верхушке не позволят окончательно превратить Америку в концлагерь, используемый ультраглобалистами в качестве плацдарма для установления нового мирового порядка. И хотелось бы, чтобы это «не позволят» произошло без второй гражданской войны – хотя надежд на это немного. Впрочем, как говорят англосаксы, While there is life, there is hope – «Пока живу – надеюсь».