- -
- 100%
- +
Ей казалось, что все действия Му Пинчуаня, которые он делал сегодня, можно описать одним словом – «лицемерие». Самой тяжёлой мыслью для неё было то, что инцидент со взрывом петард в Яотуане был урегулирован с помощью денег Му.
«Чтобы Цзепо встретил Новый Год спокойно и счастливо». Она вспомнила слова Чжоу Биня и то, как нерешительно он это сказал. Наверняка, он знает, что за человек этот президент Му и какова цена его помощи. Тогда я не знала, что он за человек, если бы знала, то лучше бы сама понесла наказание за тот инцидент, и не позволила бы ему стать моим благодетелем.
Зазвонил телефон, это была Дяньдянь. «Дяньдянь», – только и смогла вымолвить У Сяохао, в носу защипало и из глаз брызнули слёзы.
Дяньдянь затараторила в трубку: «Мама, мама, я у дедушки и бабушки. Мы поздравляем тебя с Новым Годом! Ты уже поела пельменей?»
– Поела.
– Что с твоим голосом? Ты плачешь?
– Нет, дорогая, просто в нос ударил солёный морской бриз.
Поговорив немного с дочкой, она оглянулась на ярко освещённый дом. Ей, действительно, не хотелось возвращаться туда, поэтому она отправила сообщение Хэ Чэншоу: дочка просит поговорить с ней по видео, если откажусь, то будет плакать, устроит истерику, а здесь связь плохо ловит, придётся мне уехать.
Вернувшись в городскую администрацию, она первым делом заглянула в кабинет партийных рабочих на первом этаже. Лю Далоу вместе с другими дежурными сотрудниками смотрел по телевизору новогодний концерт. Она спросила, не произошло ли чего, пока её не было, Лю Далоу сказал: нет. Она, успокоившись, поднялась к себе на второй этаж.
У Сяохао посидела немного, подумала, затем набрала номер Чжоу Биня, и честно призналась ему, что ездила на новогодний банкет в ШэньЮ Групп, затем сказала, что не должна была этого делать, но сначала не понимала всей ситуации и поэтому поступила опрометчиво. Секретарь сказал: «Му Пинчуань тоже приглашал меня в первые два года на свой новогодний банкет, но я знаю его натуру. Поэтому каждый раз перед наступлением Нового года я уезжаю в город». У Сяохао сказала: «Люди Му Пинчуаня держат в страхе весь порт, силой забирают у рыбаков весь товар, выдавливают их с рынка, почему партком закрывает на это глаза?». Секретарь сказал: «Партком не закрывает на это глаза, он хотел бы вмешаться, да ничего не может сделать. Сеть «связей», которую сплёл Му Пинчуань, слишком сильна и огромна. Разве ты не слышала поговорку: «Сильному дракону не победить местную змею»?
Услышав эти слова, перед глазами У Сяохао встал «Кнут властителя», погружённый в море. Вдруг кнут превратился в змею, которая начала вертеться и извиваться, так что ей стало не по себе. Она встряхнула головой, чтобы избавиться от видения, затем на минуту задумалась и сказала: «Секретарь, я считаю, то, что мы замяли дело со взрывом в Яотуане с помощью Му, это неправильно. Это позор для партийного комитета. Я намереваюсь доложить наверх о данной ситуации, рассказать всю правду и, если последует наказание, то принять его».
Секретарь поспешно крикнул в трубку: «Замолчи!». Сделал паузу и продолжил: «У Сяохао, не будь ты такой наивной! Это не только твоя проблема. Это откладывает отпечаток на всю администрацию Цзепо, ты понимаешь это или нет?»
У Сяохао всё поняла. От этого «десантника» одно название. Знает, что Му Пинчуань плохой человек, понимает, что неправильно замять дело с помощью его денег, но ради кажущегося порядка в уезде Цзепо, ради своего благополучия на посте секретаря, он готов закрыть глаза на беспредел. В ней даже проснулось какое‑то презрение к этому «идеальному» секретарю уездного партийного комитета. Но с другой стороны, Чжоу Бинь не гонится за наживой, не гонится за низменными удовольствиями, держит дистанцию с местными главарями, такое редко встретишь.
7
В первый день нового года рано утром заведующий Лю Далоу запустил во дворе фейерверк, а затем позвонил У Сяохао, сказав, что в столовой приготовили пельмени и бесплатно кормят дежурный персонал. У Сяохао умылась и пошла в столовую. Но не успела она дойти до столовой, как услышала крики и брань, доносившиеся изнутри. Она вошла в столовую и увидела, как Юань Сяосяо и ещё двое молодых людей толкают к выходу какого‑то седого старика в потрёпанной одежде. Старик кричал: «Я должен поесть «правительственные» пельмени! Мне не выдают социальное пособие, я не могу приготовить пельмени. Где я могу поесть пельмени, если не здесь?»
Она увидела, что неподалёку стоит Лю Далоу, подошла к нему и спросила, что происходит. Лю Далоу сказал, что старика зовут Чан, он из Сишитана. Он никак не может оформить пособие, и не раз приезжал в уезд с заявлением. У Сяохао спросила: ему положено пособие? Лю Далоу покачал головой: точно не знаю, но директор Юань говорит, что у него не хватает каких‑то справок.
Пока они говорили, началась драка. Старика Чана повалили на пол, и один парень начал пинать его ногой. Чан согнулся, схватился за причинное место и закричал: «Ты разбил мне яйца! Ты разбил мне яйца!». Юань Сяосяо сказал: «Ну разбил и разбил! Ты же старый уже, зачем тебе яйца?». Парни загоготали.
У Сяохао ринулась к ним и велела им остановиться. Чан все ещё лежал на полу и стонал. У Сяохао обратилась к поварихе, которая наблюдала за происходящим: «Пожалуйста, принесите мою порцию пельменей!»
Женщина наполнила тарелку пельменями, положила палочки для еды и принесла У Сяохао. У Сяохао присела на корточки перед стариком и сказала: «Товарищ Чан, поешьте».
Лао Чан поднялся, сел на землю, взял тарелку с пельменями и начал есть.
Юань Сяосяо, указывая на него, сказал: «Вы посмотрите на его манеры, хэй!»
У Сяохао бросила на него гневный взгляд: «Заведующий Юань, сегодня первый день Нового года, даже если сюда пришёл обычный нищий, не должны ли мы хорошо к нему отнестись? Как вы можете избивать человека и ругаться?»
– Их что‑то много развелось, в первый день Нового года пришёл сюда и создаёт проблемы и себе, и другим, – бормоча себе под нос, сказал Юань Сяосяо и ушёл.
Тем временем Чан съел половину тарелки, попросил у поварихи пакет, переложил оставшееся содержимое тарелки в пакет и засобирался. У Сяохао сказала ему: «Дядя, Вы сейчас отправляйтесь домой. А когда администрация начнёт работать, то приходите и обсудим Ваш вопрос, хорошо?»
Чан закивал головой: «Ты – хороший человек, я тебя послушаю». Сказав это, он встал и, покачиваясь и хромая, направился к выходу. Только теперь У Сяохао поняла, что он ещё и хромой. Она подумала: Сишитан находится у моря, в четырёх километрах отсюда, ему тяжело будет идти. И решила подвезти его до дома, и заодно посмотреть, как он живёт. Она догнала его и взяла под руку. Когда они вышли во двор, она пригласила Чана сесть в её машину. Чан тут же запаниковал: «Куда ты собираешься отвезти меня? В полицейский участок?». После того, как У Сяохао объяснила, что хочет подвезти его до дома, он довольно фыркнул так, что у него изо рта вылетела слюна. Даже не утеревшись, он юрко запрыгнул на заднее сиденье.
По дороге У Сяохао спросила старика Чана, зачем он приехал в уездную администрацию первого числа. Чан ответил: «Я не согласен с этим. Социальное пособие от правительства предназначено для бедных. Но, например, секретарь, приехав в деревню, организовал пособие для своих родителей, сельский глава оформил пособие на своих свояков, но они ведь не бедные. У них есть грузовики, они занимаются перевозками, купили в городе своим детям квартиры, так ещё им и социальное пособие. Почему? Да потому что связи решают всё. А я? Постарел, уже не могу выходить в море, не могу подрабатывать, у меня нет ни копейки дохода. Да ещё и пособие мне не положено. Вот, скажи, могу я быть согласен с этим?». У Сяохао спросила: «У вас нет ни копейки дохода? А как же субсидия людям старше 60‑ти лет в размере 60 юаней?». Чан сказал: «Я ничего не получаю». «Почему?». Чан вздохнул и сказал: «Чёрт меня дёрнул отдать свою прописку!»
Оказывается, более десяти лет назад посёлок собирал с жителей налог, который был непосильным бременем для Чана. Однажды, в порыве гнева, он решил бросить всё и уехать на северо‑восток к родственникам и оформить там регистрацию и прописку. Он отправился в полицейский участок и подал заявление о снятии с регистрации на себя и жену. Но на северо‑восток они так и не уехали, и не стали вновь оформлять прописку, просто сложили все документы у себя дома, зато теперь они не отчисляли налоги, поэтому чувствовали себя победителями и свободными людьми. Но они не знали, что несколько лет назад налог перестал взиматься, а правительство ещё и организовало для крестьян продовольственные субсидии, пособия пожилым людям, компенсации части затрат на лечение. Но всем этим он не может воспользоваться, не говоря уже о социальном пособии. Он был очень обеспокоен этим, и снова и снова ходил в отделение полиции, прося оформить прописку, но никто не хотел заниматься этим.
У Сяохао спросила: «У вас есть дети?»
Чан сказал: «Был сын, но в прошлом году он отправился на берег собирать моллюсков, внезапно началась гроза, и его ударило молнией. Не знаю, кому что плохого он сделал? Остались жена и дочка, но они живут своей жизнью, им не до нас».
У Сяохао знала, что Сишитан (досл.: пляж Сиши) изначально назывался Сишишэтан (досл.: пляж моллюсков мактра), потому что морской берег в том месте изобилует большими моллюсками мактра. С течением времени иероглиф «шэ» был утрачен, осталось современное название Сишитан. У этого вида моллюсков язык белый и мягкий. Неизвестно, кто и когда назвал их Сишишэ (досл.: язык Сиши). Более того, этот моллюск стал предметом приношения, который каждый год должностные лица уезда Юйчэн отправляют в центральный город провинции. Однако пляж Сишитана пологий и широкий, летом часто случается, что разряды молнии попадают в его влажный песок.
Въехав в деревню, У Сяохао спросила Чана, где находится его дом. Лао Чан, указывая вперёд, сказал: «Дальше, дальше». Когда они подъехали к стареньким, обветшалым воротам, Чан сказал: здесь. У Сяохао вышла из машины и вошла в дом. Внутри было грязно и бедно, не было даже телевизора. На кровати в углу лежала пожилая женщина с запавшими глазами, сразу было видно, что она больна. Чан вытащил пакетик с пельменями и положил ей на подушку, затем достал палочки, чтобы накормить её. У Сяохао спросила, что со здоровьем у его жены. Лао Чан сказал, что у неё заболевание лёгких и сердца, уже более 10 лет. У Сяохао достала свой кошелёк, в нём лежало 300 юаней, она вытащил две бумажки и передала их Лао Чану, сказав, чтобы он купил необходимые лекарства для своей жены. Чан взял банкноты и потряс ими в воздухе, обращаясь к жене: «Ты видела это? Всё‑таки хорошие кадры в Коммунистической партии!»
Обратно она возвращалась с тяжёлым сердцем. Она вспомнила, что по всей провинции был объявлен указ правительства, требующий начать реализацию программы «Солнечный свет», направленной на предотвращение коррупции и несправедливости при оформлении социальных пособий. Зайдя в здание администрации, она тут же позвонила секретарю и рассказала обо всём, что случилось этим утром: как Лао Чан пришёл сегодня в администрацию с самого утра, шумел, поднял всех на ноги, как она увезла его до дому и что узнала от него по дороге. Она предложила серьёзно разобраться с этим вопросом. Секретарь сказал: «Я тоже кое‑что знаю об этой ситуации. Нужно как можно скорее начинать программу «Солнечный свет».
И добавил: сегодня Хэ дежурит, ты можешь ехать домой. У Сяохао ответила: хорошо, дождусь его и поеду.
В ящике стола она нашла упаковку лапши быстрого приготовления, залила брикет кипятком и принялась есть. Только она поела, как дверь открылась, в кабинет вошёл Хэ Чэншоу. Он протянул ей свою большую руку: «Сяохао, с Новым годом!». У Сяохао поспешно встала и пожала ему руку. Хэ Чэншоу увидел ещё дымящуюся тарелку с остатками лапши и сильно удивился: «В первый день Нового года ты ешь лапшу быстрого приготовления? Я же организовал бесплатные пельмени в нашей столовой». У Сяохао сказала: «Да, да, просто некогда было поесть». И рассказала ему о Лао Чане. Хэ Чэншоу сказал: «Я знаю этого человека, он много раз приходил с заявлением. Я тоже говорил с Юань Сяосяо, но этот пройдоха ни в какую не хочет этим заниматься. Я ещё раз поговорю с ним. Вопрос с пропиской тоже надо решать, схожу в отделение, поговорю».
У Сяохао сказала: «Если председатель возьмётся за это, то я спокойна».
Хэ Чэншоу помахал своей большой рукой: «Не волнуйся, я разберусь. Езжай».
8
У Сяохао на машине отправилась в уездный центр Пинчжоу, она забрала Ю Хаоляна и Дяньдянь и все вместе они поехали в Юйчэн. На обратном пути за рулём сидел Ю Хаолян, У Сяохао с Дяньдянь сидели на заднем сиденье, Дяньдянь обнимала маму и нежилась в её объятиях, словно боясь, что она опять исчезнет, она наслаждалась каждой минутой, каждой секундой, проводимой с ней. У Сяохао даже повторила про себя: да, каждой минутой, каждой секундой!
Зайдя домой, Дяньдянь сразу включила игровую приставку и вручила У Сяохао один джойстик, чтобы сыграть вместе с ней в игру «Зомби Миссия». Действие игры происходит в городе, охваченном зомби‑ вирусом, который должна уничтожить команда из двух игроков, по ходу преодолевая различные препятствия и опасности. У Сяохао поняла правила игры, и они с Дяньдянь начали играть, но во время игры она с удивлением заметила, что зомби вдруг стали превращаться в «бычью акулу», «Эрдаохэцзы» и других. Из‑за этого её внимание сегодня было рассеянным, поэтому у них с Дяньдянь никак не получалось пройти уровень. Дяньдянь раздражённо толкнула её: «Иди, иди, ты сегодня рассеянная, лучше буду сражаться в одиночку!»
Из кухни доносилось дребезжание посуды, это Ю Хаолян готовил ужин. По дороге он спросил Дяньдянь, что она будет на ужин, Дяньдянь сказала, что хочет папин суп «Будда прыгает через стену». У Ю Хаоляна, конечно, много недостатков, но всё же У Сяохао волей‑неволей признавала, что у него есть и два достоинства: он обожает дочь и любит готовить.
В вичат пришло сообщение от Чжэнь Юэюэ: «Родная, я с трудом дождалась Нового года, сестрёнка, ну что, зажгём? Система АА, по 100 юаней с человека. Если будешь свободна, то завтра в 6 часов ждём тебя в «Каюте первого класса» Ма Юнь».
У Сяохао немедленно ответила: «Да, я приеду. Спасибо, родная».
У Сяохао подъехала к «Каюте первого класса», располагавшейся в центре города. Войдя в этот отель, заставленный арт‑объектами из старых лодок, она увидела в вестибюле Ма Юнь, по привычке наклонившей голову набок, так что её волосы свесились с одной стороны и были похожи на чёрную лапшу. Она улыбнулась и сказала: «Поздравляю с Новым годом самого богатого человека, Ма. Желаю, чтобы твой бизнес постоянно процветал и развивался!». Ма Юнь обняла её и сказала: «Председатель, сестрёнка, ну, хватит издеваться. Это тот Ма Юнь построил бизнес‑империю, а ваша Ма Юнь даже этой каютой управлять не может». У Сяохао спросила: почему это не может. Ма Юнь ответила: «Больше нет банкетов за государственный счёт. Ты помнишь, как здесь было несколько лет назад? Всегда шумно и людно, не было и дня, чтобы здесь не собирались люди. Некоторые руководители устраивали здесь банкеты, для них нормой было заказать на 1000 и более на человека. У меня одна забота была: организовать для них какие‑нибудь редкие блюда, деликатесы. А теперь всё. Те руководители ужинают исключительно дома со своими жёнами, а я грущу здесь в одиночестве. Я, правда, сильно скучаю по тем временам». У Сяохао не сдержалась и прыснула от смеха: «Как раз таки из‑за того, что вы своими банкетами бросали тень на государственных чиновников, центральный аппарат и принял такое решение». Ма Юнь сказала: «Ладно, ладно, раз теперь я не могу получать казённые деньги, тогда придётся обирать вас, мои сестрёнки. Спасибо вам, что решили сегодня встретиться здесь. Капитан судна № 2 уже почти готов, скорей иди».
В отдельном кабинете с табличкой «Капитан судна № 2» уже сидели девушки, принаряженные, одна краше другой. Это были её лучшие подруги, главной из которых была Чжэнь Юэюэ. У них даже была общая группа в вичате под названием «Ветер, цветы, снег, луна». Юэюэ, сидевшая на месте хозяйки, указала на свободное место справа от неё и сказала: «Сяохао, садись сюда». У Сяохао сказала: «Как можно? В нашей компании есть те, кто старше меня, пусть старшая сестра сядет сюда». Юэюэ сказала: «В нашей компании несколько старших сестёр, а сельская девчонка у нас одна. Считай, что мы выражаем тебе благодарность за твой труд, садись!». У Сяохао засмеялась: «Повиновение – лучшая вежливость, сельская девчонка садится».
Только она села, как Юэюэ протянула руку и потрогала её волосы: «Мы с тобой вместе красили волосы перед твоим отъездом в посёлок. На Новый год не покрасилась заново?». У Сяохао сказала: «Руки не дошли, да и вообще, я же теперь сельская девчонка, нет необходимости красить, можно оставить свой натуральный цвет». Она посмотрела на Юэюэ, на этот раз её волосы были окрашены в красный цвет, и завиты в локоны, с такой причёской она выглядела ещё более элегантной. Затем она взглянула в большое зеркало, висевшее в комнате, и посмотрела на себя: на голове по пробору шла чёрная полоска отросших корней, волосы, когда‑то окрашенные в льняной цвет, обвисли по двум сторонам лица, она, действительно, выглядела как деревенская женщина, ей даже стало немного жалко себя.
В кабинку вошла Ма Юнь, увидев, что все в сборе, она велела подавать блюда, разливать вино, и торжественно объявила, что их банкет немедленно начинается. Сначала Юэюэ поздравила всех с Праздником весны и сделала три глотка. Затем подала бокал с вином Ма Юнь, та тоже сделала три глотка. После этого в кабинке начался галдёж, каждая хотела что‑то сказать, но делали они это все одновременно, поэтому некоторые, видя что их никто не слышит, находили себе слушателя и начинали громко рассказывать друг другу о своих семейных делах, при этом визжа и покрикивая.
Первой не выдержала Юэюэ, она хлопнула в ладоши и громко сказала: «Эй, подруги, у нас здесь светская встреча или базар? Давайте выберем одну тему, так, мы сможем по очереди сказать слово. Каковы ваши планы на этот год? Ведь весна – это хорошее время для начала, а хорошее начало – половина успеха».
Её предложение всем пришлось по душе. Юэюэ нарисовала левой рукой в воздухе круг, сказав, что они будут говорить по очереди по часовой стрелке. Первой, на месте почётного гостя, сидела Ван Минь. Ей около 45‑ти лет, она – вице‑президент банка. Она сказала: у меня в планах отправить сына учиться в Англию. Все были немного удивлены: твой сын учится только в 7‑м классе, не жалко с ним расставаться? Ван Минь ответила: жалко, конечно, а что делать? Получит западное образование, научится самостоятельности, это всё хорошо повлияет на его будущую жизнь. Я сделаю всё возможное, чтобы создать для него все условия.
Следующей была Лянь Юйхун, она работает учительницей в школе. У неё в планах – опубликовать несколько статей, и в течение года получить повышение до высшего учёного звания. Подруги пожелали ей, чтобы все её мечты осуществились.
Следующей говорила Чжу Гэфэн, работавшая старшим руководителей на государственном предприятии. Она потёрла одну руку о другую и сказала: «Эх, пожелайте и мне, чтобы моё желание осуществилось! Планирую развестись с мужем!». Подруги озадаченно воскликнули: «У тебя же муж хороший, начальник, благородной наружности, чего вдруг разводиться?». Чжу Гэфэн сказала: «Он очень хороший, но есть одно но: он не любит моего сына». Все знали, что у Чжу Гэфэн это второй брак. И вот, ей снова придётся разводиться. Как же сильно она любит сына.
Дальше была очередь Сюнь Жу. Она – менеджер страховой компании. Сюнь Жу захихикала и сказала: «У меня есть одна мыслишка. Вам, наверно, лучше не стоит желать, чтобы она исполнилась. Я хочу завести любовника». Не успела она договорить, как подруги, тыча в неё пальцами, наперебой заговорили: «Сюнь Жу, ты с ума сошла! О таких вещах не говорят вслух, да некоторые даже думать бояться о таком. А ты так смело заявляешь об этом перед всеми». Сюнь Жу в умоляющем жесте сложила руки: «Ругайте меня, ругайте! Меня некому поругать, и я чуть не попала в эту ловушку». Юэюэ спросила: в какую ловушку? Сюнь Жу сказала: В объятия парня из вичат. Он так сладко говорит, он такой внимательный. Он и тот человек дома – просто небо и земля. Юэюэ сказала: «Будь осторожна. Когда облака растают, они превратятся в грязную лужу».
Затем продолжила Ма Юнь. Она сказала, что в этом году планирует взяться за крупный проект: поддержание яичников. Юэюэ кивнула головой и сказала: Ну, твои яичники нужно поддержать, они же слишком устали за эти годы. Подруги посмотрели на Ма Юнь и засмеялись. Ма Юнь похлопала по столу: «Не поймите меня превратно, но я предлагаю всем позаботиться о своих яичниках. Яичники – это двигатель женщины. Поддержание яичников может замедлить старение, как вы не понимаете?». Она сказала, что уже записалась в центр, где ей будут каждый день делать массаж с эфирными маслами. Юэюэ сказала: желаем, чтобы твой двигатель работал вечно. Чжу Гэфэн сказала: желаем тебе стать боевым самолетом среди куриц.
Подошла очередь Лу Чун. Это была маленькая худенькая женщина, одетая в кашемировый свитер жёлтого цвета с круглым вырезом. Она сказала: «Вы заметили, что я стала более весёлой, энергичной?». Все сказали: «Да». Лу Чун продолжила: «Раньше у меня была тяжёлая депрессия. Но с тех пор, как я прошла курс шопинг‑терапии, мои симптомы значительно уменьшились. В этом году я намерена продолжать посещать эти курсы». У Сяохао впервые слышала, что шопинг обладает целебными свойствами, поэтому она спросила: на этих курсах вы постоянно покупаете одежду? Лу Чун сказала: да, за год у меня ушло несколько десятков тысяч юаней. Однако эти вложения – ничто по сравнению с психическим здоровьем.
Теперь настала очередь У Сяохао. Она сказала, что в предстоящем году ей нужно будет много трудиться, чтобы предотвращать чрезвычайные происшествия, несчастные случаи; ещё позаботиться о том, чтобы музыка «Цзиньцюлян» непременно вошла в список культурного наследия, и пригласить своего учителя посетить городище Даньсю. Лянь Юйхун сказала: последние два желания связаны с древними временами, ты лучше сними сериал о путешествии во времени, мы с сестрёнками будем твоими главными зрителями. У Сяохао поспешила обратить всё в шутку: «Хорошо, в Цзепо есть городище Даньсю. Юэюэ дадим роль предводительницы племени Даньсю. А мы все вставим перья в волосы и будем играть её служанок».
Юэюэ неохотно улыбнулась: «Мне это не слишком интересно, я собираюсь в Антарктиду». Все очень удивились. Ван Минь сказала: «О чём ты говоришь? Разве туда ездят просто так?». Юэюэ сказала: «Ну, не просто так, но я очень об этом мечтаю. Мечтаю увидеть эти айсберги, бескрайние льды, пингвинов, китов». У Сяохао сказала: «Но за исключением научных экспедиций и исследователей, обычные люди не могут туда попасть». Юэюэ сказала: «Сейчас стали организовывать туристические маршруты в Антарктиду, так что обычным людям вполне возможно туда попасть. Я планирую подать заявку, кто со мной?». Девушки за столом растерянно переглянулись, не издав ни звука. Наконец, Сюнь Жу сказала: «Нет, я пас. Я не хочу умереть там и стать ледяной скульптурой». У Сяохао сказала: «Я бы смогла, наверно, но мне не дадут отпуск». Юэюэ сказала: «Хорошо, я не заставляю вас. Желаю каждой из вас реализовать свои планы! Пусть этот Год Змеи станет плодотворным и захватывающим! Давайте выпьем!»
Когда У Сяохао вернулась домой после встречи с подругами и вошла в дом, там была кромешная темнота. Она включила везде свет, но отца и дочери нигде не было. Она позвонила Ю Хаоляну и спросила, где они. Ю Хаолян сказал, что они с Дяньдянь пошли поздравить с Новым годом начальника управления Дая. У Сяохао знала начальника Дая, раньше он работал в уезде Пинчжоу, отец Ю Хаоляна порекомендовал его к повышению. С тех пор, как Ю Хаолян переехал в Юйчэн, он поддерживал с ним связь и часто навещал, надеясь, что он когда‑ нибудь поможет и ему. Поначалу Дай не хотел связываться с Ю Хаоляном, но ради бывшего начальника он несколько раз поручал своим подчинённым покупать у него канцелярские товары.
У Сяохао забеспокоилась: зря он взял с собой Дяньдянь, ей не стоит находиться в этой вульгарной атмосфере межличностных взаимодействий, это может негативно повлиять на её восприятие мира. Но с другой стороны, она не взяла дочь с собой на встречу с подругами, никак нельзя оставить её дома одну. В результате, она почувствовала, что в этом её вина.
Она зашла в комнату дочери и села за небольшой письменный стол. Подняла голову и увидела, что на стене наклеены разные наклейки популярных среди молодёжи певцов и певиц из Китая и Кореи. Она взглянула на стол, там был беспорядок. Она хотела прибрать на столе, как увидела, что на нём приклеена бумажка. На бумажке была нарисована девочка, которая недовольно смотрела на неё и показывала пальцем, а рядом было написано: «Территория Дяньдянь, ничего не трогай!». Она засмеялась и остановилась.