Универсальный пассажир. Книга 3. Дитя эмоций

Глава 2

Осень вступила в свои права затяжными дождями – привычным явлением для приморского городка. Яблоневый сад утопал в перезрелых плодах, сок которых содержал амальфин. Морти осторожно шагал по скользким извилистым дорожкам, брезгливо обходя гниющие яблоки, разбросанные то тут, то там.

Поначалу Флавус считал каждый день, проведенный на дачах с «поехавшей» подопечной. Гид хорошо понимал: не существует волшебной кнопки, при нажатии на которую жизнь внезапно вернется в привычное русло, а вновь пробудившиеся способности Саяны перестанут угрожать целому Высшему миру. И всё же в его меланхоличной душе еще теплилась надежда, что всё могло бы быть иначе.

Теперь же он дней не считал.

Саяна усердно оттачивала навыки скрытого убийцы, а Архонт, словно горделивый отец, вальяжно расхаживал по участку, оценивая её успехи. В его уме кирпичик за кирпичиком выстраивался план, в который он упрямо отказывался посвящать даже самых близких. Когда-то он уже совершил такую ошибку, и теперь начинал всё с нуля. Морти мог его понять. Предательство лидера каралось смертью или чем-то куда более изощренным. Но теперь Архонт вынашивал месть, чтобы подать её горячей.

Флавус робко подошел к тетушке Эстер, работавшей в саду. По просьбе Архонта Саяна – Найда – внушила женщине, что новое удобрение и прививка плодовых культур необходимы для повышения урожайности. Эстер, не задавая лишних вопросов, проводила над садом новые эксперименты – словно ученый, искренне верящий в благое дело, но закрывающий глаза на последствия, полные страданий и хаоса.

Флавус оглядел женщину с ног до головы. С момента, как они почти силой захватили дачу, прошло не так уж много времени. Но Эстер, как и он сам, выглядела заметно хуже. Некогда румяная дачница стала худой, изможденной и редко улыбалась. Оно и понятно: столько дел, столько забот.

Гид по-прежнему оставался в образе взрослого парня. Тревога стала его панцирем, а страх – оружием. Бесполезным оружием перед лицом силы, о которой он знал слишком мало.

– Ты ведь знаешь, что тетушка тебя не видит?

Флавус вздрогнул и посмотрел на Саяну рассеянным взглядом. Погруженный в мрачные мысли, он не заметил, как Эстер отошла, и на её месте появилась девушка.

Он скучал по её белокурым волосам и розовой прядке, которая когда-то озорно подпрыгивала у лица, придавая ей живость. Теперь волосы отросли до лопаток и стали черными, как нефть. Они колыхались на ветру, и Флавус был готов поклясться, что слышит их безжизненный шелест.

А может, это шелест деревьев… а у меня – галлюцинации.

Кожа Саяны стала еще бледнее, чем прежде, а на щеках проступила звездчатая сеть вен, тонкими нитями ведущая к её бездонным синим глазам – глазам, напоминающим холодные воды глубокого моря.

– Чему я бесконечно благодарен, – мрачно вздохнул Морти.

Саяна фыркнула, как непокорный жеребенок:

– Завтра у тебя будет новое задание.

– Я весь трепещу, – буркнул гид. Он уже привык к грубоватой манере своей подопечной, в характере которой больше не осталось теплых оттенков. Сарказм с горькой примесью разочарования всё чаще сопровождал их диалоги, но Саяну это ничуть не смущало.

– Архонт хочет, чтобы ты наведался в город и оценил обстановку.

– Что там оценивать? – Морти и так хватило прошлой вылазки: перед глазами до сих пор стояли остатки изголодавшихся гидов и развращенные, полубезумные люди. Тогда, вернувшись на дачи, он целый час просидел на чердаке, зарыв лицо в ладони.

– Это не тебе решать. Ясно? – Саяна помолчала, а потом вздохнула, будто великодушно снизошла до младшенького. – Мы начинаем собирать тех, кто еще верен Архонту. Но чтобы это сделать, нужно знать, кто уцелел.

– Думаешь, после падения Спящего Дельфина такие остались?

Или ты убьешь и их? … Последнюю мысль Морти не решился произнести вслух.

– Я знаю, между нами в последние месяцы возникло… недопонимание, – будто прочитав его тайные мысли, произнесла Саяна. – Но, поверь, ради твоего же блага советую тщательнее подбирать слова и не перечить воле Архонта. Ты отправишься в город и отберешь для нас союзников – из тех, кого по списку выберет Дамир.

– С чего ты решила, что они пойдут за мной? – удивленно приподнял белоснежную бровь Флавус.

Ветер усилился, подхватил волосы девушки – они взвились, как темные щупальца, готовые в любую секунду задушить гида.

– Просто скажи им, что у них есть выбор, – произнесла Саяна. – Они могут добровольно пойти с тобой… или дождаться персонального приглашения от твоей любимой подопечной, – в её глазах вспыхнул неестественный блеск, словно отражение солнца на ледяной глади. – А дальше их выбор определит их судьбу.

Флавусу меньше всего хотелось возвращаться в лечебницу. Не после того, что там устроила Найда. Даже стены, казалось, всё еще помнили её поступок, и содрогались.

Он осторожно прокрался внутрь и задержал дыхание, осматриваясь.

Здание встречало тишиной, в которой звенела усталость. Коридоры без света тянулись, как вытянутые силуэты каменных великанов, чьи спины прогнулись под тяжестью лет. Они стояли в темноте, неуклюже и угрожающе, будто выжидая, кто осмелится пройти сквозь их ребра.

Где-то в глубине поскрипывали двери – не то от сквозняка, не то от чего похуже. Потолки были низкие, покрытые сеткой трещин, а стены – изъедены влагой и временем, с обрывками облупившейся краски, как ссадины на коже старика. По углам скапливалась плесень, словно тень прошлого, притаившаяся в тишине.

Тем не менее, кто-то здесь пытался наводить порядок. Полы были подметены, кое-где даже вымыты, оставляя на старом кафеле мутные разводы. Запах хлорки вперемешку с сыростью цеплялся к горлу. На столах стояли ржавые лотки, тщательно выложенные бинты и старые пузырьки с пожелтевшими этикетками. Всё выглядело как экспонаты давно забытого музея медицины, где смотрители еще не сдались.

Но несмотря на все старания – место оставалось мертвым. Оно дышало сквозняками и шептало в трещинах стен.

Флавус сжал пальцы в кулак. Он знал: впереди ждет нечто большее, чем просто запах страха.

Гид осторожно поднялся на этаж выше, избегая лифта – тот вряд ли бы сдвинулся с места, а если и сдвинулся, то в самый неподходящий момент.

Как я его сейчас понимаю… – мысль прокатилась по Морти зудом, как нервный импульс, и осела тяжестью в ногах, когда он остановился на месте, где погиб Дарий.

Оттуда несло чем-то странно сладким, словно сама смерть оставила после себя запах – не разложения, нет, а чего-то неестественного, застывшего между измерениями. Следов уже не было, только воздух, которым не хотелось дышать.

Эфоры и гиды никогда особенно не дружили. Но и врагами, по крайней мере до недавнего времени, они не были. У каждого был свой участок работы, свои цели, свои рамки. Это был хрупкий баланс профессионального уважения: эфоры – как надзорный механизм системы, гиды – как тихие носильщики чужих судеб. Каждый знал свое место и ценил, что другие знают свое.

Но всё изменилось. И стоя на этом пустом этаже, Морти ощущал: взаимное уважение – одна из первых вещей, что сгорела в этом новом мире.

– Преступник всегда возвращается на место своих преступлений, – раздался голос в конце коридора.

Из тени вышел Таланай, вытянув вперед керосиновую лампу. Пламя внутри колебалось, отбрасывая дрожащие тени по облезлым стенам. Его маленькие карие глаза прищурились с презрением.

– Ну да. Зрение меня пока не подводит.

– Я здесь не по своей воле, – глупо начал оправдываться гид, словно Таланай мог его понять или, хуже того, утешить.

– В этом я как раз не сомневаюсь, – буркнул эфор и зашагал вперед, подкручивая лампу, чтобы света хватало им обоим. Пламя чуть подросло, вырвав из тьмы пятна пыли и следы обуви на плитке. – Чего хочет Архонт?

– Он требует навестить одного пациента. И привести с собой, – тихо сказал Морти.

Таланай закряхтел, и Флавус не сразу понял, что эфора трясет от смеха.

– И кого же ты, кроме мышей да моли, собрался тут искать?

Гид с осторожностью достал скомканный листок из кармана толстовки и поднес ближе к лампе, чтобы Таланай мог разглядеть имя в списке.

Глаза эфора округлились, и без того неприятный взгляд стал почти жутким.

– Рой Хельвик, – вслух прочитал Морти. – Архонт уверен, что он остался в Спящем Дельфине .

– Он опасен, – коротко отрубил Таланай.

– Лучше скажи, кто у нас теперь безопасен, эфор, – парировал Морти.

– Идем за мной, – буркнул Таланай и зашагал в ту самую комнату, из которой появился. Морти не стал спорить.

Это была бывшая палата или, скорее, её тень. Две сдвинутые узкие кровати, покрытые линялыми одеялами, и столик, заваленный пустыми мисками с остатками чего-то жирного. По всей видимости, эфор всё еще налегал на чебуреки.

За письменным столом сидела Герда. Как только Морти появился в дверях, её плечи поднялись, а грудь расправилась – будто она готовилась к битве. Пышные волосы торчали в разные стороны, как у безумного клоуна. По крайней мере, без прежних длиннющих красных ногтей.

Уже лучше.

– Этот …  что здесь делает? – прорычала она.

– Пёсика прислал Архонт, милая, – равнодушно пожал плечами Таланай.

Морти передернуло. Пёсик. Так его назвала Саяна в тот злосчастный день. Слово всё еще звенело в голове, как пощечина.

– И что же ему теперь нужно? Ключи вернуть? – хмыкнула Герда. – Скажи ему, пусть оставит у фонтана.

– Он послал меня за Роем Хельвиком, – процедил Морти, наблюдая, как выражение лица Герды резко меняется.

– Ни за что, – отчеканила она.

– Это не просьба, – устало выдохнул Флавус.

– Скажи, что он здесь больше не лежит. Пусть бегает и ищет его в городе, – отмахнулась эфор, как будто речь шла о потерянном коте.

– Да скажите уже, в чём проблема?! – не выдержал Морти. – Я не хочу возвращаться к Найде и снова наблюдать резню!

Последние слова сорвались почти визгом. Эфоры замолчали и впервые посмотрели на него иначе – в их взгляде промелькнуло сочувствие. Или, может, просто испуг.

– Тебе известно о пациентах с пометкой Нулевой Субъект ? – прервал неловкое молчание Таланай, глядя на гида поверх лампы.

– Впервые слышу, – покачал головой Морти.

– Чему вас только учили, – хмыкнула Герда с ехидцей.

Но Таланай поднял руку, призывая её к молчанию. Жест был резкий, отточенный годами власти, и Герда замолчала, хотя и фыркнула в сторону.

– Нулевой Субъект – так называют тех, у кого с рождения нарушена связь с гидом. Или её просто никогда не было, – сказал Таланай, глядя на Морти испытующе.

Морти нахмурился. Слова прозвучали просто, но их смысл ускользал, будто что-то важное пряталось между строк. Он чувствовал, что должен понять… но не мог.

– Это как… сбой в системе? – осторожно спросил он, не сводя глаз с эфора.

– Да у нас тут сбой на сбое… в системе , – отмахнулась Герда.

– Много столетий назад Высший мир проводил эксперимент над земными душами, – продолжил Таланай, бросив короткий взгляд на Герду. Было ясно: помощи от неё в этом разговоре не будет. – Сообщество хотело понять, что произойдет с детьми, у которых нет наставника по жизни. Или у которых связь с гидом нестабильна. Эксперимент держали в секрете. Позже, после неутешительных результатов, и вовсе попытались стереть из памяти.

– И что же выяснилось? – настойчиво спросил Морти.

– Примерный результат ты можешь наблюдать на улицах сегодня, – ответил Таланай. – Но те, кто родился вообще без проводника, куда опаснее. Рой Хельвик – не просто исключение. Он – живая батарейка, проводящая нестабильную энергию. Если хоть один гид попытается «подсоединиться» к нему, произойдет отторжение. Болезненное.

– Насколько болезненное? – спросил Морти, натягивая капюшон поглубже, будто хотел спрятаться от самой идеи.

– При его приближении гиды «глохнут», слепнут, теряют контроль, – вмешалась Герда. – Его агрессия вызывает энергетические всплески, которые сбивают всех, кто зависит от разумной связи.

– Как антисигнал? – пробормотал Флавус. – Камеры глючат, техника отказывает…

– Вроде того, – кивнул Таланай. – Архонт попытается установить прямую связь с человеком. Один на один. После этого вмешательство извне станет невозможным.

– Он может превратить гидов в армию, – Герда произнесла медленно, почти шёпотом. – Послушную. И управляемую страхом смерти.

– А если Рой не совладает со своей силой? – сдавленно спросил Морти.

Таланай не сразу ответил. Он поднял руку над лампой – пламя вздрогнуло, заплясало, словно в испуге.

– В таком случае, он покалечит столько гидов, что по сравнению с ним Найда покажется неумелым ребенком. Или… искрой от атомной бомбы.

Морти сглотнул, как будто слова эфора оставили привкус ржавчины на языке.

– Но… если он отторгает гидов, может ли он, наоборот, кого-то привязать? Насильно? – голос Флавуса взял высокие ноты, как перегретый чайник со свистком.

– Нет, – покачал головой Таланай. – Это умеют другие. Другие Нулевые Субъекты . Эксперименты были масштабные, а Высший мир, сам знаешь, никогда не скупился на… варианты.

Морти снова вытащил листок из кармана. Он развернул его и поднял взгляд на эфоров с мольбой.

– Архонт послал тебя не просто за людьми, приятель, – тихо сказала Герда, опуская глаза. – Он хочет, чтобы ты нашел всех Нулевых Субъектов в нашем городе. Всех, кто еще жив.

– И что же мне теперь делать? – выдохнул Флавус, чувствуя, как листок в руке становится влажным от пота.

Герда молча сжала губы в узкую линию. Она выглядела так, будто тоже хотела задать этот вопрос – только себе и гораздо раньше.

– Делай то, для чего тебя послали, – наконец проговорил Таланай. – Найди Роя. Убедись, что он… стабилен. Или хотя бы поддается влиянию. И передай Архонту, что с остальными будет сложнее.

– Ты серьезно? – глаза Флавуса сузились. – Убедись, что он стабилен ? Мы только что обсудили, что он может аннулировать половину города одним приступом ярости.

– Вот поэтому ты и пойдешь первым, – буркнул эфор. – Может, не взорвет с ходу.

– Оптимистично, – пробормотал Морти.

– Слушай, – вздохнула Герда, наконец встряхнувшись. – Если хочешь моего совета… не подходи к нему как к пациенту. Не как к подопечному. И уж точно не как к выбору Архонта. Подойди к нему как к… неисправному реактору. Наблюдай. Не раздражай. Не прикасайся, если не хочешь обгореть.

– А если он не захочет идти?

– Тогда ты, – Таланай поднял палец, – будешь первым, кто узнает, на что он способен сейчас .

Повисла тишина. Где-то в глубине лечебницы хлопнула дверь или показалось. Морти сжал бумагу в кулаке, будто та могла спасти его.

– Отлично, – выдохнул он. – Значит, иду уговаривать ходячую катастрофу. Без поддержки. В разваливающемся здании. С историей провала эксперимента на заднем фоне. Почему бы и нет.

Герда уже отвернулась к окну, но бросила напоследок:

– Только не вздумай соврать ему. Он… чувствует ложь. Не знаю как – просто чувствует. Как будто в нем кто-то еще слушает за тебя.

Флавус побледнел.

– Прекрасно, – прошептал он. – Просто идеально.

Рой Хельвик сидел в своей палате. Амальфин ему больше не вводили – уже давно. Разум прояснился, затишье в голове сменилось холодной, колючей ясностью. В окне подачи пищи регулярно появлялась еда – кто-то, не показываясь, заботливо подсовывал ему порции. Надо отдать должное: рацион был разнообразный, хоть и без излишеств. Но за последние месяцы с ним не разговаривал ни один человек.

Иногда Рой ловил себя на том, что начинает разговаривать сам с собой. Или с тенью в углу. Или с воображаемыми врагами. Возможно, в этом и заключалась суть их «лечения» – ни пытки, ни цепи, а тишина. Изматывающая. Очищающая. Издевающаяся.

В следующий раз подумай дважды, прежде чем вытирать чьей-то мордой стены, – усмехнулся он про себя.

Он хрустнул костяшками пальцев, вытянул шею и медленно откинулся на спинку кровати. Поджал ноги, устроившись в позе лотоса. Питание, хоть и сбалансированное, сделало свое дело – человек похудел, но рельеф остался. Мышцы под кожей были как натянутые канаты: ждали, когда их пустят в дело.

Рой посмотрел в зеркало напротив. Каштановые волосы отросли до плеч, борода превратилась в колючую, взлохмаченную тень прежнего себя. Глаза – настороженные, чуть насмешливые – смотрели в ответ, как будто ждали сигнала.

Пива бы сейчас… или хорошей драки.

Что угодно, лишь бы выпустить пар. А то еще немного и вся эта лечебница зашевелится вместе с ним.

В палате внезапно стало холодно. Как-то непривычно резко – зябко, по-зимнему, будто снаружи рухнула температура, а обогрев в лечебнице просто забыли включить. Хельвик поежился. Холод просачивался под кожу, не физический – эмоциональный , словно чья-то тоска заползла в стены и теперь сочилась сквозь него.

Мужчина почувствовал раздражение. А за ним – странную, липкую грусть. Она накатила, как волна, застигшая врасплох. Будто его выкинули из лодки в открытое море, где не было ни берега, ни дна, ни воздуха, чтобы вдохнуть. Он никогда не умел хорошо плавать. Ни в воде, ни в чувствах.

Рой повернул голову к зеркалу. Рядом с его отражением стоял мальчик. Худощавый, в потертом капюшоне. И прежде чем Хельвик успел моргнуть, мальчик снял капюшон. Глаза у него были красные. Неприродно яркие, как светоотражающие метки в темноте. Они не светились – они смотрели сквозь .

Рой недоверчиво моргнул. Но белокурый мальчик не исчез.

Что страннее всего – страха не было. Ни следа тревоги. Только… отчетливое ощущение, что сейчас он может просто сесть на пол и разрыдаться. Без причины. Без смысла. И почему-то это казалось  правильным .

– Чё тебе надо? – буркнул Хельвик, нервно кашлянув и шмыгнув носом.

– Здравствуй, Рой, – голос отозвался не снаружи, а внутри головы. Словно кто-то шепнул из самой темени.

– И тебе не болеть, – хмыкнул Рой, почесав затылок. – Ты, значит, дух здешнего бедолаги? Залечили насмерть и теперь ты тут с приветом?

Мальчик заморгал, будто не уловил шутки. Потом спокойно покачал головой, будто бы утешая.

– Мое имя Морти. Я гид. Незримый наставник. Я пришел предложить тебе сделку.

– Ага. А я – Мать Тереза, – Рой присвистнул. – Ну и какую сделку мне предлагает отражение в зеркале?

– Я помогу тебе выбраться из Спящего Дельфина … сегодня же. Взамен ты встретишься с моим главным.

– Сатана-сутенер, – хохотнул Хельвик. – Значит, ты местный жнец? Учти, я не особо верующий. Молитв не знаю, перекрещиваться тоже не умею.

– Я серьезно, – Морти скрестил руки на груди, и снова накатило это чувство. Грусть, да еще и стыд – неприятный. – Ты обладаешь силой, которую не умеешь контролировать. Архонт оценил твои способности и хочет предложить обучение. Подавление агрессии не работает, верно?

– Какой еще Архонт? – Рой почесал подбородок, провел рукой по колючей бороде. – А… этот? Который приходил в халате, втирал что-то про силу капельниц и пользу принятия?

– Да, этот, – Флавус закатил глаза, полыхнув алым.

– Ну так чё он сам не пришел? – фыркнул Рой. У него хватало ума, чтобы понять: неспроста за ним послали «голос в голове».

– Главный не находится в Спящем Дельфине . Лечебница закрыта. Формально – на карантине.

– А я тут, значит, по доброй воле? – Хельвик начал закипать. – Ну-ну.

– Вот поэтому я и здесь, – Морти вытянул руки ладонями вперед, словно молил: «не бей». – Если согласишься без шума проследовать за мной, мы уйдем отсюда прямо сейчас.

– Следовать… куда? – подозрительно сузился Рой. – В зеркало, что ли?

– Нет. Просто возьми его с собой. Чтобы… видеть меня, – признался Флавус с внутренним скрипом. Идея казалась идиотской, но лучшего он не придумал.

– Ладно, пацан, – Рой резко дернул зеркало со стены, и на пол осыпалась старая штукатурка. В отражении остался только он сам, с темно-карими глазами и непониманием в зрачках. – Эй! Ты где?

– Я Морти. И я – за твоей спиной, – пронеслось эхом в голове. – Поверни зеркало. Поймаешь правильный ракурс – увидишь.

Рой повертелся, как балерун с ломкой, и наконец уловил в отражении худую фигуру гида у двери.

– Ну что, готов? – спросил Флавус. И Рою показалось: голос его дрогнул.

– А чё нет-то. Готов, – пожал плечами мужчина.

Дверь отворилась сама собой, будто кто-то подал команду. В проеме появился Таланай в медицинском халате, с бумагами в руках. Где-то включили аварийный генератор – лампы моргнули и загудели. Видимо, захотели, чтобы выход пациента прошел при полном освещении.

– Все необходимые процедуры вы успешно прошли, мистер Хельвик, – натянуто улыбнулся Таланай, изображая вежливого врача. – Спасибо, что выбрали лечебницу «Спящий Дельфин». До свидания.

Рой фыркнул, шмыгнул носом, забрал у эфора свои вещи и документы. Сунул зеркало подмышку и, не оборачиваясь, потрусил к выходу.

Морти бросил последний взгляд на Таланая. Тот молча закрыл за ними дверь – тихо, как крышку гроба.

Глава 3

Раннее утро в доках встречало рыбацкие лодки глухими ударами волн о сваи. Соленый ветер гнал по причалу запахи ночного улова – сырой рыбы, водорослей и старого дизеля. Пол под ногами скользил от влаги и рыбной чешуи, среди беспорядочно разбросанных ящиков со льдом, мокрых веревок и свернувшихся в комки сетей. Молчаливые силуэты разгружались без слов, будто всё уже было сказано в темноте открытого моря.

В глубине полуразвалившегося разделочного павильона, за ржавым каркасом когда-то работающего холодильника, висела одинокая боксерская груша. Потрепанная, как и всё вокруг, она покачивалась от сквозняка – чужая среди рыбы и ножей. Но, кажется, кто-то всё еще приходил сюда, чтобы выбить из себя лишнюю злость до рассвета.

– София, –  Руфус опустил на стол ящик с морепродуктами и посмотрел на блондинку, нехотя разматывающую боксерские бинты. Длинные серые ленты хлопка соскользнули, обнажив разбитые костяшки её пальцев.

– Просил же, береги руки. Хочешь и дальше здесь работать – перейди на более щадящие тренировки. Иначе вышвырну эту грушу к чёртовой матери.

София метнула недовольный взгляд, но послушно остановила раскачавшуюся грушу и подошла ближе. Её когда‑то сапфировые глаза выцвели, став серо‑голубыми.