Добропорядочная ведьма

Глава 1. Переполох в Самхейн

Лес застилала плотная пелена тумана. Эли нехотя сошла с тропы и сразу же увязла в тягучей грязи. Изворачиваясь ужом, она прыгала с кочки на кочку, выискивая сухие участки земли. Корявые, безобразные деревья поскрипывали в такт каждому её движению.

Эли остановилась отдышаться и вытащила из растрепавшихся волос веточку с пожелтевшими листьями. Надо бы следить за временем – Самхейн как-никак на носу! В этом году ей уже исполнилось десять и она, наконец-то, должна будет участвовать в посвящении. Но вместо этого Эли вооружилась палкой и отправилась скакать по болотам в поисках дурацкой жабы!

Жертвы преследования возмущенно квакали при её приближении. Хотя слово «квакали» не совсем уместно для местных жаб, ведь они непохожи на обычных представительниц своего рода. По ночам они распевали настоящие серенады хорошо поставленными лягушачьими голосами, а «квак» самых голосистых из них напоминал главную арию болотной оперы.

Эли планировала поймать как раз такую, голосистую, и подбросить несчастную жабу в комнату двоюродного брата Вильяма, представляя, как та начнет громко квакать и хорошенько его напугает.

Вильям сегодня насолил Эли дважды, в буквальном и переносном смысле. В буквальном: когда насыпал соль перед дверью её комнаты, а это ужасная примета – перешагнуть через соль! Будь она внимательной, то непременно вылезла бы через окно, но она такой не была и потому сначала перешагнула и только потом заметила коварную ловушку. Учитывая значимость сегодняшнего дня, Эли была вне себя от злости на брата. Оставалось надеяться, что хотя бы чёрный кот до завтра не перебежит дорогу!

Кроме того, Вильям «насолил», втихаря прочитав запись в её дневнике о том, как она боится ночи Самхейна. Такой подлости она стерпеть никак не могла! Нет, Эли, конечно, тоже иногда лазила в его личные вещи – перепутывала носки, разложенные по цвету, или прочно связывала шнурки ботинок, но точно в дневник (который он не вёл) к нему не заглядывала!

За завтраком он дразнил и стращал её, что на посвящении таких растяп ждёт полный крах.

– И сама виновата, тяпка-растяпка, что оставила на виду раскрытый дневник! – кривлялся он, показывая язык.

Глаза её заблестели от обиды, когда она вспомнила насмешки брата. Но жабы будто чувствовали, что сегодня от неё лучше держаться подальше и, завидя её издалека, бросались врассыпную. Когда окончательно стемнело и дальше вытянутой руки уже невозможно было ничего разобрать, единственным трофеем стала совсем мелкая жаба, которая вообще не издала ни звука. Она не только не убегала, но и с любопытством прыгала за Эли следом.

«Смелая какая! Может, она просто с характером и из вредности не квакает? Принципиальная жаба! – подумала Эли. – Возможно, у неё и голос под стать!»

Она взяла жабу в руки и, запеленав как младенца в платок, спрятала во внутренний карман жилетки.

«Слишком спокойная. Может, она чем-то больна? – снова подумала Эли, в этот раз уже с беспокойством. – Интересно, бывает ли у жаб простуда или коклюш?»

Спешно пробираясь через кусты терновника к тропе, она порвала свитер, зацепившись рукой за острые колючки.

– Тётя будет вне себя от радости, – мрачно пошутила Эли, обращаясь к жабе. Надо было скорее возвращаться домой – стремительно темнело. Ещё немного, и Эли не смогла бы различить и собственные ноги, а не то что тропинку под ними!

Солнце едва проникало в эти глухие места. А ближе к зиме становилось так темно, что даже днём жители, выходя из дома, брали с собой керосиновые лампы, разгоняя мрак перед собой.

Но обитателей поселения такие условия более чем устраивали. Посреди леса, в кольце сухих скрюченных деревьев, стояли девяносто девять строений. Узенькие дома, стремящиеся ввысь, будто жители надеялись всё же увидеть солнце, поскрипывали и покачивались на ветру. Казалось, они готовы завалиться набок в любую минуту, но что-то их удерживало в вертикальном положении. Возможно, этим «чем-то» было упрямство их обитателей. Из крыш торчали трубы, иногда по две или три, и выпускали огромные клубы дыма, которые и в столь редкие ясные дни не пропускали большую часть света.

Эли жила в одном из таких странных домов, похожем на криво сложенную башню, со своей родной тётей Шарлоттой и её двумя детьми Вильямом и Ханной. С тех пор как маму Эли призвал на службу Совет, тётя, не жалея любви и заботы, взялась воспитывать племянницу как родную дочь. Добродушия и терпения ей было не занимать. Она легко прощала все проделки Эли, а их было предостаточно!

Обычно, в качестве извинения, Эли делала что-то хорошее: например, собирала морошку, голубику или грибы, вызывалась смазать скрипящие ставни, вытряхнуть коврики или же заверяла, что не будет больше спорить и ругаться с Вильямом. Но последнее обещание удавалось сдерживать совсем недолго – перепалки между ними стали привычным делом. Хотя с тех пор, как в прошлом году Вильям пошёл в школу, они почти не виделись. Эли иногда даже скучала по поддразниваниям друг друга за кухонным столом. И забывала об этом, стоило брату появиться дома.

Хорошо, что Ханна, будучи старшим ребёнком и обладая спокойным нравом мамы, умела помирить их (не забывая прочитать наставления о поведении строгим голосом!):

– Тебе надо прилежно учиться, Вильям, а не дразнить младшую сестру. Эли, а ты пойди умойся и причеши волосы – не подобает девочке ходить с вороньим гнездом на голове!

В её голосе было столько уверенности и заботы, что перепалки тотчас же прекращались. Один спешил за учебниками, вторая – за расчёской и зубной щёткой.

Было совсем темно, когда Эли подошла к калитке дома. На пороге стояла тётушка. Увидев Эли, она помахала рукой и зашла внутрь, скрипя половицами.

– Знаешь, сколько сейчас времени?! – воскликнула тётя с порога, стоило Эли переступить порог. Увидев растерянность племянницы, чуть более сдержанно сама же и ответила: – Пять! Эли, скоро церемония! Ты только посмотри на себя! Выглядишь как чучело на нашем огороде, а времени принаряжаться уже нет. Быстро беги умойся и помой руки, а я хотя бы причешу тебя.

У Эли задрожали коленки от волнения.

– Бегу, – только и выдавила она и ринулась в ванную комнату.

Когда она вернулась, Шарлотта уже поставила на стол тарелку с пирожками и ходила по кухне взад-вперёд.

– Скорее, садись! – Она выхватила у зашедшей в комнату Ханны расчёску и принялась распутывать волосы Эли. – Пора уже быть чуточку серьёзнее и хотя бы капельку ответственнее.

– А что будет, если я завалю экзамен? – спросила Эли, впопыхах жуя пирожки.

– Не переживай, ты пройдёшь. Но вот если опоздаешь…

– А вдруг испугаюсь?

– Ты-то? – усмехнулась тётя. – Всё будет хорошо!

– Может, всё-таки расскажешь, как всё проходит? Ребята сказали, что придётся съесть крысу живьём, чтобы привлечь фамильяра! – Эли спрашивала второпях, так что едва не поперхнулась.

– Фу! Какая чушь! – ответила тётя, отряхивая её. – Всё, давай, Эли, по дороге доешь.

Взяв её за руку, а второй рукой прихватив с крюка около входа керосиновую лампу, тётушка бедром толкнула дверь и поспешно вышла из дома. На улице уже было совсем темно.

– Клык! – позвала тётя.

Из-за дома выбежала большая лохматая собака и, радостно виляя хвостом, потрусила за ними.

Эли едва поспевала за тётей. Её щёки горели – не то от быстрой ходьбы, не то от волнения. А волноваться было из-за чего – сегодня она станет ведьмой.

«Или не станешь», – ответило её воображение голосом Вильяма.

«Стану, стану», – сказала она себе и засеменила ещё скорее.

В большинстве домов, которые они проходили, не было света. Здания провожали Эли чёрными провалами окон. Все жители сегодня собрались на окраине – сопровождали своих детей или пришли посмотреть на соседских. Наконец-то, минув очередной несуразный дом, Эли и тётя увидели опушку леса, залитую светом множества ламп и факелов.

Шарлотта отдышалась и нагнулась обнять Эли.

– Тётя, мне кажется, я провалюсь! У меня очень-очень дурное предчувствие. Ещё и та соль, которую насыпал Вильям…

– Ну-ну, всё хорошо! Все переживают. Просто покажи остальным, какая ты у нас смелая и отважная. А мы в честь этого события обязательно сходим на ярмарку и купим тебе что-нибудь. Договорились? Вперёд, отступать поздно, – подмигнула ей тётушка.

– Хочу колпак, как у Ханны, – вырвалось у Эли.

Выдохнув, она убежала вперёд.

Ребята её возраста уже стояли в ожидании предстоящей церемонии посвящения. Они были самыми юными из собравшихся сегодня, так как детей младше попросту не допускали к торжеству. Наверное, поэтому они и придумывали всякие гадости про церемонию Самхейна.

Большинство нарядно оделось: платья и рубашки накрахмалены до скрипа, башмачки и туфельки вычищены до блеска. У девочек волосы собраны в хвостики и косички с бантами, а у мальчиков аккуратно зачёсаны. Поэтому Эли то и дело замечала косые непонимающие взгляды на её перепачканные в грязи штаны, которые к тому же были почти до дыр протёрты на коленках. От волнения она загрызла ногти, но тут же осеклась, вспоминая, что мечтает отрастить их длинными и острыми, как у известных ведьм древности!

– Привет, Эли! Я уже переживал, не струсишь ли ты! – сказал подошедший Дар.

Эли наигранно замахнулась на него кулаком, а Дар засмеялся и не менее наигранно прикрыл голову руками.

Почти на все выходки и шалости, что когда-либо совершала Эли, надоумил её именно этот голубоглазый мальчишка. Вид у него, конечно, не лучше, чем у неё самой: неопрятно одет, башмаки истоптаны, а правый так вообще «чавкает» отошедшей по швам подошвой. Его единственная бабушка хоть и могла позволить купить внуку другую пару обуви, но совсем плохо видела, а он и не просил. Не бабушка следила за внуком, а он за ней.

– Видала, какие все расфуфыренные? Бе-е-е! Нарядили как кукол! Только ты не изменяешь себе. Уважаю! – Дар одобрительно похлопал Эли по плечу, и она сразу почувствовала себя более уверенно.

– Интересно, долго ещё ждать? – спросила Эли, сунув скрещённые руки под подмышки, чтобы унять дрожь и согреть ладони.

– Слышал, сейчас уже по очереди пойдём в лес. Наверное, искать приключения на свой зад. Особенно вон тем придётся несладко, – и Дар со смешком махнул в сторону девочек, разодетых в длинные пышные платья с бантиками и оборочками.

Эли потихоньку становилось веселее: её друг рядом и, похоже, ничего не страшится. Она прислушивалась к разговорам, даже нашла в толпе взрослых Шарлотту, мило и весело общавшуюся с торговцем овощной лавки.

Минут через десять появились три ведьмы, одетые в длинные подпоясанные чёрные робы и такие же старые остроконечные чёрные шляпы. Толпа с факелами и лампами расступилась, пропуская их. Одна из них, самая статная, вышла вперёд и встала перед детьми. Затем пальцем нарисовала на шее руну и её глубокий громкий голос наполнил пространство так, что каждый из собравшихся тут же замер, прислушиваясь к словам.

– Внимание! Приветствую всех собравшихся! Меня зовут Лета, в этом году я провожу посвящение. Моих помощниц зовут Брунгильда и Матильда, – она небрежно махнула рукой в сторону ведьм, и те кивнули, придерживая шляпы за поля. – Сегодня особенный день, вы все это знаете. И ещё более особенная ночь. Ночь, когда грань между миром людей и миром духов размыта. Ночь, когда духи сочатся сквозь щели в наш мир. С Самхейном вас! С днём, когда каждая юная душа может стать настоящей ведьмой или ведьмаком!

В толпе детей почувствовалось заметное оживление.

– Да, для вас это знаменательное событие, после которого вы наконец-то обретёте силы, необходимые для настоящего ведьмовского ремесла. Это огромная честь и настолько же огромная ответственность.

Ведьма сделала паузу, строго посмотрев на детей. Эли возмутилась от нетерпения: «Знаем! Поняли, ответственность! Переходи к сути!»

– Мы проведём вас к священной поляне, на которую с незапамятных времён слетаются в этот день духи, первые существа Истока. Этой тысячелетней традиции следовали ваши родители, а до них их родители, а до них многие поколения из самой глубины времён…

Ведьма снова перевела дух в полнейшей тишине.

– Каждый из вас по очереди пройдёт к месту и, дождавшись появления духа, заключит с ним договор. Для этого, вслух или мысленно, выскажите намерение заключить союз и протяните руку. Не переживайте, это формальность, – добавила она, услышав обеспокоенное шушуканье вокруг, – Если дух даст согласие, то он коснётся вас и трансформируется в фамильяра. Чаще всего дух принимает наиболее удобную и знакомую ему форму – птиц, грызунов, кошек, собак. Но если вдруг дух обернётся в змею, насекомое или крысу, ради всего святого, не бросайте фамильяра и не поднимайте шум. Помните, что теперь вы связаны древним соглашением и у вас есть обязательства перед фамильяром. Возьмите его, поблагодарите и уходите. Если же… Слушайте внимательно! Если, коснувшись вас, существо не превращается и ведёт себя странно, то как можно скорее отходите назад, к группе. Будьте бдительны и осторожны. Голодные духи могут высосать духовную силу, а вместе с ней и жизнь. – Лета многозначительно оглядела детей. – На этом наставление закончено. Если есть вопросы – задавайте. Брунгильда, помоги, пожалуйста.

В это время вперёд вышла ещё одна ведьма, держа в руках корзину с потёкшими свечами, и начала раздавать их детям. В воздухе повисло напряжение, которое ощущалось даже кожей. Эли вдруг покрылась мурашками с головы до ног.

– Нет вопросов? Тогда постройтесь друг за другом. Зажигайте свечи и следуйте за нами.

Дети поспешно начали зажигать свечи о факелы, расставленные перед лесом. А как только ведьмы шагнули в непроглядную темноту меж стволов деревьев, по очереди двинулись следом.

Дар бесстрашно пошёл первым – одна рука в кармане, смотрит задумчиво под ноги, зевает. Эли ещё раз обернулась, выглядывая Шарлотту. Увидев в толпе её подбадривающую улыбку, Эли потрусила за всеми. Замыкала процессию Брунгильда.

Света в их руках хватало ровно настолько, чтобы не споткнуться о корни деревьев. Эли готова была поклясться, что раньше здесь не было никакой протоптанной тропы. Постепенно прекратились и стрекот сверчков, и пение лягушек, и уханье птиц. Даже шаги стали беззвучными.

Тропинка вела их то вниз, то вверх, то прямо, то виляла между деревьями. Ветки кустов хлестали по ногам и рукам, а коварные корни то и дело возникали из-под земли, норовя поставить подножку.

Наконец-то группа начала замедлять шаг и остановилась.

– С тропы никому не сходить. Выходить на поляну будете по одному, и только когда я дам разрешение, – прозвучал голос ведьмы, идущей впереди процессии.

Время тянулось медленно. Дети потихоньку продвигались. У Эли от усталости заныли ноги, когда впереди вдруг показался просвет. Всего несколько ребят и ведьм отделяли её от поляны, наполненной лунным светом. Эли пригляделась и увидела в центре поляны одну из девочек, наряженную в пышное платье с шелковыми бантиками. Вокруг неё шныряли по траве тени. Одна из теней встала перед ней на дыбы, девочка протянула руку, и тень, едва соприкоснувшись с ней, задрожала и съёжилась в маленький клубок. Когда новоиспечённая ведьма вернулась, Эли разглядела, что клубком был ёжик. Матильда взяла девочку за руку и увела через лес по другой тропе.

Далее одна за другой вышли ещё две девочки, обеих Эли узнала. Зелда и Софи. Первая вернулась с высоко поднятой головой, держа на плече ящерку, а вторая – с летучей мышью. Матильда проводила и их. Эли сглотнула под строгим взглядом Леты, призывающем не мешкать, отдала ей свечу и шагнула вперёд.

Свежий ветер ударил в лицо и взъерошил волосы. На ватных ногах она дошла до середины поляны и начала искать глазами плавающие тени, но отсюда их не было видно, лишь боковым зрением она замечала какое-то неуловимое движение то слева, то справа.

Вдруг одна из теней остановилась перед ней, совсем рядом, так, что можно было протянуть руку и коснуться её. Эли испуганно вытянула руку, но тут ворот жилетки отогнулся и оттуда высунулась жаба, про которую Эли совершенно забыла!

Она слышала, как горланят жабы из волшебного леса, но не могла представить, что в момент самой настоящей опасности они так громко и пронзительно орут!

Эли прикрыла уши в попытке заглушить безумный вопль жабы. Невозможно! Мысли путаются, голова звенит так, что кажется, вот-вот взорвётся! Дух перед ней съежился и отхлынул назад.

Тени заметались, окружили Эли плотным кольцом, которое начало сжиматься с каждой секундой всё сильнее. Её тело вдруг стало свинцовым и непослушным, сильно захотелось спать. Она поняла, что сейчас её лишат жизненной силы, и с ужасом наблюдала, как таяло расстояние между ней и духами. А затем из земли под ней просочилась ещё одна тень и, словно змея, поползла по ноге. Эли зажмурилась и закричала, моля о спасении.

Раздались хлопки, поляну озарило яркое сияние. Эли чуть приоткрыла глаза и увидела, как свет, исходящий из леса, откинул тени в сторону, словно брызги. На помощь бежали ведьмы. И очень вовремя – силы как раз покинули Эли, и она упала на траву, едва не потеряв сознание. Подхватив её под руки, ведьмы вернулись под покров леса.

– Как она?

– Жива?

Эли не нашла силы ответить. Перед глазами всё плыло.

– Да, похоже, всё в порядке, просто истощена, – ответила одна из ведьм.

Все облегчённо вздохнули.

– Завершить церемонию сегодня не получится. Сейчас здесь опасно. Нужно немедленно покинуть лес. Брунгильда, возьми девочку и идёмте, – скомандовала Лета.

Оставшиеся пару ребят, кажется, были совсем не против, с ужасом поглядывая туда, где только что чуть не случилась трагедия.

Позади начал громыхать гром. Молния прорезала небо и осветила поляну с мечущимися в беспокойстве тенями.

Лета возмутилась, что никто не смог позаботиться о правильной для торжества погоде. А Брунгильда шла и ахала, что за восемь лет, в течение которых она проводила ритуалы посвящения, такой кошмар духи устроили впервые.

Стоило им выйти на опушку, ярко освещённой факелами и керосиновыми лампами, как взрослые тут же поняли, что что-то произошло. Родители Клопы и Эрика, так и не успевших пройти ритуал во время Самхейна, и тётя Шарлотта побежали им навстречу.

– Что с ней случилось, Лета?! – тётя, казалось, вот-вот метнёт из глаз молнии.

– С девочкой вышла неприятность, но она здорова, всё в порядке, – заверила её Брунгильда.

– Ей просто надо отдохнуть, и она придёт в себя. Духи словно взбесились, впервые такое вижу. Нам очень повезло, что всё обошлось, – сказала Лета. – Оставшимся пройти испытание сегодня не получится. Возвращаться на поляну опасно. Смертельно опасно. Этим двоим придётся повторить ритуал в следующем году.

Родители Эрика хотели было начать возмущаться, но ведьма, опередив их, отрезала:

– Теперь попрошу меня простить, я ещё не произнесла торжественную речь и не объявила о начале ежегодной ярмарки!

Последнее было сказано с особым энтузиазмом и блеском в глазах. Ведьма поспешно ушла, и родителям ничего не осталось, как увести детей. Эли видела, как плакала Клопа, разговаривая с мамой.

Шарлотта поблагодарила Брунгильду, которая заботливо придерживала Эли всё это время, и, дав племяннице опереться на плечо, повела домой. Клык, чувствуя её настроение, понурил голову и грустно вилял хвостом.

Пока они шли по тесным улочкам, до них доносились слова Леты, объявлявшей о начале ярмарки. На полпути к дому начался моросящий дождик.

«Всё-таки я неудачница и растяпа, а не ведьма! Как Вильям и говорил», – подумала с горькой обидой Эли.

Она настолько устала, что сил хватило только подняться к себе в комнату на чердак и сразу же лечь спать, даже не сняв с себя промокшую и грязную одежду.

Проснулась Эли уже в своей ночной пижаме, укутанная теплым пледом. На кровати висел халат, а на полу лежали тапочки. В камине уютно потрескивали дрова. Её комната находилась под сводом крыши, где когда-то, ещё до её переезда, был самый обычный чердак.

Через окно пробивался тусклый свет. Время близится к полудню, поняла Эли. И вовсю отмечается Самхейн. Время, когда детвора со всех окрестностей болтается на площади или в торговых лавках, радостная и довольная, скупая леденцы и хлопушки, а родители учеников выбирают принадлежности для школы.

Эли взгрустнула. А она никуда в этом году не поступит! Но обиднее всего было разочаровать маму. Она не представляла, как начать письмо и поведать ей о случившемся на поляне.

Эли собиралась незаметно сбежать в лес, чтобы не быть высмеянной Вильямом, но на чердак поднялась Шарлотта.

– Встала? Наконец-то! Пойдём скорее завтракать, сегодня много дел. А то всё пропустим.

– У меня нет настроения. – Эли надулась, вытянув нижнюю губу, недоумевая, как тётя не понимает её расстроенных чувств.

– Не говори ерунды, мы только тебя и ждём! Эли, а ну, вставай с постели немедля!

– Но тётушка!

– Э-э-э-ли! Пойдём к столу! И расскажешь, что вчера случилось. Живо! У нас впереди важные дела!

– Какие теперь у меня могут быть дела, – пробубнила она тихо, чтоб её не было слышно. Несмотря на угрюмое настроение, Эли ощущала благодарность за то, что тётя не охает, не причитает, не жалеет её, а делает вид, что всё нормально.

Кухня находилась слева от лестницы и представляла собой один из самых уютных уголков дома. Большим витражным окнам с разноцветным стеклом удавалось улавливать редкие солнечные лучики, наполняя помещение слабыми отблесками, которые рассыпались на обеденном столе словно конфетти. По многочисленным полочкам на пёстрых салфетках были расставлены баночки, кухонная утварь и посуда, а с потолочных балок свисали ароматно пахнущие пучки трав, вперемешку с гирляндами сушёных грибов и овощей.

За кухонным столом все были в сборе и действительно ждали только Эли. Вильям сонно ковырял вилкой пустую тарелку, посматривая в центр стола, где стояли яства.

– Садись, я приготовила твой любимый пирог! – заулыбалась Шарлотта.

– С капустой и грибами? – спросила Эли, едва скрывая интерес.

– Конечно. И кстати, твой котик сидит в зале. Я ему уже вторую миску молока наливаю. Он у тебя такой голодный!

– Что? Котик? Какой котик? – Эли недоумённо уставилась на тётю, подняв брови вверх, а затем обернулась. Из зала на неё смотрели голубые глазки чёрного как смоль котёнка.

– Что? Мой? Я его первый раз вижу!

Тётушка с Ханной озадаченно переглянулись. Даже Вильям очнулся и оставил тарелку в покое.

– Дорогая, ты что, ничего не помнишь? – вкрадчиво спросила Шарлотта.

– Я помню всё, кроме этого! – Эли указала пальцем на котёнка.

– Это дух, который выбрал тебя на посвящении. Котёнок спал у тебя в кармане жилетки.

– Что? Разве я не провалилась?

Ханна и Вильям пожали плечами, посмотрев друг на друга.

– Конечно, нет! Это самый настоящий фамильяр, уверяю тебя, – спокойно ответила Шарлотта.

– Не понимаю… Так я могу его взять? – В эту минуту в Эли боролись желание побежать и схватить котёнка и сомнение: вдруг это ошибка или недоразумение.

– Ещё бы! И не мешало бы придумать сорванцу имя. Заботься о нём и следи за тем, чтобы не проказничал. Пока ты спала, он немножко уже набедокурил…

– Если ещё раз тронет моего Калифа, я ему устрою! – горячо выпалил Вильям, имея в виду своего мышонка-фамильяра.

Сказать, что Эли переполнило счастье, значит сказать слишком мало. Она ждала этой встречи столько лет, сколько себя помнила. Каждую ночь, засыпая, она мечтала поскорее стать ведьмой и заполучить настоящего духа! И вот он перед ней, повернув голову набок, смотрит лукаво, хвост трубой.

– Привет, – Эли присела перед ним на колени и осторожно погладила.

– Привет! – ответил котёнок, довольно задрав голову.

– Ой! Так ты говоришь! Меня зовут Эли, клятвенно обещаю заботиться о тебе и быть хорошим другом. Иди ко мне. – Она взяла его на руки и ласково погладила по тёплой мягкой шёрстке. – Я так тебе рада!

Котёнок замурчал.

Пока Шарлотта раскладывала по тарелкам пирог и котлеты, Эли сбегала в зал, принесла кипу книг и башней сложила на табурете, чтобы котёнок мог с них наблюдать за столом.

– Надо придумать, как тебя звать. Имя должно подходить именно тебе, – задумчиво произнесла Эли, откусывая кусок ещё горячего пирога, от которого шел изумительный аромат грибов и капусты.

В голове незамедлительно возникло слово, которое, казалось, идеально подходит её новому другу.

– Мрак, – сказала она вполголоса.

– Как мр-р-рачненько! Мне нравится! – ответил котёнок и сладко потянулся, выпустив коготки.

– Эля, расскажи нам, что там случилось, – начала Ханна, выражая всем своим видом обеспокоенность.

Эли смутилась. Она не хотела, чтобы кто-то знал, что во всём произошедшем была её вина.