- -
- 100%
- +
© Анна Чолак, 2021
ISBN 978-5-0055-3971-7
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Глава 1
Он.
Кто бы мог подумать, что ненавистный запах персиков будет олицетворять, спасение и перерождение?
Комната в ультрамариновых оттенках, с очень слабым теплым освещением от настольной лампы, всегда в идеальном порядке. На комоде выставлена коллекция винтажных серебряных колец, а полки заполнены колбами с химическими растворами и прозрачными образцами лягушек, рыб и ящериц внутри. На стенах хаотично разбросаны рамки с бабочками под стеклом.
Этим вечером я, сгорбившись, нависал над столом. Смешивая вещества я получил раствор для выращивания кристаллов. Сначала занятие мне показалось бессмысленным, но сейчас на столе красуется ассорти с лазурных янтарных и багряных кристаллов.
К сожалению, идиллию перевал лай отцовского добермана и шум мотора со двора. Выглянув через маленькое окно под потолком я увидел приветствующую меня маму. Она широко и, на мой вкус, наигранно улыбалась, тем самым заставив меня надеть более доброжелательную мину. Я не хотел спускаться. Даже не смотря на то, что помочь разгрузить вещи из командировки было бы поступком хорошего сына. Хотя, я уже давно пролетаю мимо по всем параметрам данного ярлыка.
– Доминик, спустись! —раздался голос папы.
Вялой походкой я сплыл по лестнице. Увидев сына, миссис Локуарт скорчила радостное лицо и принялась душить меня в объятиях.
– Хватит, мам.
Она опустила взгляд, заправила прядь длинных темных волос за ухо и вернулась ближе к мужу. Они несколько минут изучали меня. Я уже знал, что сейчас будет.
– Как ты? Чем-то новым занимался? Возможно познакомился с кем-то за этот месяц?
Жалко разбивать огонек надежды в ее глазах.
– Нет, все по-старому.
Как и ожидалось, ее плечи опустились, а внимание больше не было так сосредоточено. Мне мерзко после каждого подобного разочарования в глазах родителей. В Августины Локуарт еще иногда появляется искорки веры в изменения непутевого сына, ну а Оливер Локуарт даже не вслушивается в мои слова. Мама единственная, кто все еще пытается воссоединить семью. К сожалению конфликт интересов надеждой не развязать. Я все же попытался вытянуть веревочку из клубка недопонимания.
– Однако я начал экспериментировать и вывел новую…
Теперь огонек зажегся у меня, но папа благополучно его затушил.
– Ах Доминик, ты даже не представляешь, какие небоскребы в Чикаго! Мы разговорились с двумя харизматичными мужчинами, и они провели нас на верхний этаж в пентхаус. Американцы умеют устраивать вечеринки!
Я внимательно всматривался в лицо Оливера, а его возбужденный взгляд метался между потолком и глазами мамы. Он свободно жестикулировал и широко улыбался, приобняв Августину мускулистыми руками за талию.
В очередной раз я понял насколько мы не похожи. Он носит обтягивающие светлые джинсы, короткую стрижку и лучезарную улыбку сверкая каждым зубом. Легко заводит разговор с официантками и нравится моим учителям. Стабильная карьера, много путешествий и сексапильная женщина рядом. Трещина на этой глянцевой картинке – отстраненный худощавый сын в истертых, но любимых кедах и слишком широких штанах. Сначала родители игнорировали мои отказы от поездок и волокли меня по самолетам бизнес-классов. Подталкивали знакомиться, но с моей стороны все заканчивалось без эмоциональности и неловкостью для всех вокруг.
Родители полностью увлеклись диалогом между собой, и я благополучно ускользнул к себе в логово.
Я упал на кровать, включил аудио книгу «Биологическая химия» и, перекрестив руки за головой, смотрел в потолок. Пару дней назад, гуляв возле дома, я унес ветви хвои и теперь в комнате витал след апрельского леса. Также огромная стопка старых книг добавляла нотки библиотечного аромата бумаг, а из-за химикатов к этому всему добавился специфичный запах мокрых камней. По-хорошему надо хотя бы иногда проветривать комнату.
Аудио запись книги настолько монотонная, что я начал немного теряться в мыслях, голос в наушниках отошел на второй план.
Как так случилось, что я стал разочарованием? Конечно, это никогда не озвучивалось, но посыл читался между строк. Я все время чувствовал, что родителям жаль. Ведь я не тусовался у бассейна с одногодками, не пытался обзавестись кругом знакомых, не строил амбициозных планов. Меня вообще мало, что интересует из общепринятого. Я не хочу поступать в университет на хорошо оплачиваемую роботу, не хочу быть успешным мужчиной с собственным бизнесом, не хочу становиться душой компании.
Наверное, это их и расстраивало. Но я пытался! Когда-то я правда пытался соответствовать, но что бы не делал, как не старался, – они уже сформировали мнение. Мои попытки влиться выглядели нелепо и фальшиво, поэтому я бросил затею. Да, я не такой, но мне комфортно.
Зачем напрягаться и чего-то добиваться? Как бы ты не работал, есть много факторов о которые можно споткнуться по пути. Зачем терзать себя и лезть из кожи вон, если от тебя мало что зависит в этой жизни. Мир несправедлив. Намного приятней оставаться в безопасности и не рисковать. Ну а зачем, если это не приносит удовольствия?
Я остановил аудио книгу, ведь давно перестал улавливать смысл текста. Протерев глаза я залез на комод и открыл маленькое окно. Мягкий ночной воздух обласкал лицо. За домом Локуартов находится сосновый лес. Сейчас из него льются голоса сверчков, иногда уханье сов. Я сел на комод спиной к стене и просунул голову на улицу. Звезды и лунная скобка прекрасно справлялись с освещением. Я медленно закрыл глаза и сосредоточился на чувствах. Едва ощутимый ветер покачивал пряди темных волнистых волос, а на ресницы со временем осела роса.
Ночь приятная, особенно апрельская. Существовать в моменте, не перенося жизнь на будущее – привлекательно. Я хочу наслаждаться, ведь такая роскошь скоро может прекратиться. Я держусь за маленькие моменты, которые помогают чувствовать. Со временем это становиться все сложнее. Каждая следующая ночь все мрачнее предыдущей. Поморщив нос, я поднял голову. Не хочу думать об этом. Я прекрасно осведомлен, что избегать чувств и проблем – затея не хорошая, но из раза в раз это делаю. Как только ощущаю, что тревога достигла уровня щиколоток, то сейчас же избавляюсь от нее, пока не достигла до шеи. На самом деле это дело пары минут, так что я напяливаю носки на ходу и, без лишних звуков, выхожу из дома.
Аккуратно закрыв за собой ворота, оглядываюсь. Большая часть наших соседей – это либо богатые друзья отца, либо пожилые старики. И те, и те спят в столь поздний час. За спиной слышу хруст сухих веток. Оборачиваюсь и легкий ветер взлохмачивает волосы. Темная глубина соснового леса, должна пугать, особенно ночью, но я чувствую спокойствие, глядя в нее. Сделав глубокий вдох, я побежал. Извилистыми дорожками между частных домов и под оранжевым светом фонарей. Движение согревало изнутри прогоняя холод в мыслях. Плисовая футболка покрылась капельками росы.
Чем дольше я бежал, тем стремительней пустела голова. Тревога рассеялась, вскоре я слышал лишь биение сердца и шуршание подошвы по асфальту.
Я так же беззвучно прокрался обратно к себе в комнату. Стегнул влажную одежду и почувствовав холодок по босым ногам, я нырнул в кровать и мгновенно растворился в снах.
Она.
Абрикосовые лучи освящали комнату в разгар дня. В воздухе чувствовалась духота, по лбу стекала капелька пота. Моя тетрадь с стихами усеяна чернильными кляксами и рисунками лесных грибов на полях. Сегодня творчество как-то не идет, но я набросала пару вариантов. Посидев еще часик над тетрадью я сдалась. Оттолкнувшись от стола я откинулась назад, перекрестив руки за головой. Мне опять отказало издательство. Я наслышана о историях типа: Джоан Роулинг отказывали печатать «Гарри Поттер» 15 раз, а Маргарет Митчелл отправляла свою роботу во все издательства, пока «Унесенные утром» не приняли. Так, что я пытаюсь не отчаиваться. Всего лишь очередная неудача, пустяк.
Хорошо, пора развеяться. Я оглядела беспорядок в шкафу и вытянула скомканный топ в оранжевую полоску. Лия сказала, что все мои топы – это скорее лифчики, но я не вижу ничего плохого в открытой одежде. Я подошла к разрисованному вручную зеркалу и щедро накрасила ресницы белой тушью. Натянув топ и темно синие джинсы клеш, я вышла из своего убежища. Услышав щелчок закрывающейся двери, Ма окликнула меня:
– Эйва.
– Да? —я застряла в проходе.
– Ты отправила рассказы?
Я невольно поджала губы. Ма знает, что я пишу для себя. Никаких денег. Она выжидающе посмотрела на меня. Острые черты лица предавали еще больше строгости ее выражению.
– Отправила. —потупив взгляд в пол, ответила я. -Уже ответили.
– Да? И как успехи? Хоть, что-то получилось? —выдала она.
Почему звучит так, как будто фраза «Хоть что-то получилось?» касалась не только ответа издательства. Кажется, я начинаю сходить с ума. Или просто воспринимаю все через призму собственного подсознательного мнения. Такое не исключено. Но действительно, все детство меня обжигали упреками на счет ошибок. Все, хватит думать, а то уже какая-то какофония в голове.
– Эйва?
– А, да? Ответ, точно. —голос предательски надломился. —Они не приняли.
Седые брови Эстер слегка нахмурились. Она громко вздохнула, но лишь сказала мягким и заботливым голосом:
– Лучше бы не отправлять вообще, чем собирать отказы, как клубнику с грядки. —и возобновила просмотр новостей по телевизору.
Уткнув глаза в пол я вышла в подъезд. Сегодня я планировала осуществить ежемесячную традицию. Когда наступает число с цифрой 7 – я еду в любимое место. Поскольку сегодня 27-ое апреля, я направилась на вокзал. Добравшись к месту посадки я взглянула на ржавое табло с расписанием. Нужная электричка приедет через 20 минут. На самом деле я не из пунктуальных, просто не было желания оставаться дома.
Я уселась на асфальт спершись спиной об столб. Натянула наушники я открыла приложение с викторинами онлайн. Фиолетовые ногти звонко цокают по экрану.
«В каком году произошла Жакерия во Франции?»
На миг задумавшись я нажала на ответ «в 1358 году». Телефон завибрировал, на экране высветились зеленые фейерверки. Уголок губ дёрнулся в полуулыбку. Следующий вопрос.
«В каком году была принята Конституция во Франции?»
На этот раз появились красные бомбы вместо фейерверков. На следующие 4 вопроса я тоже ответила неверно. Неприятно, но я тут же полезла в Google чтобы изучить темы, в которых ошиблась. Разве не все так делают?
В наушниках играл заслушанные до дыр песни 70-х и 80-х. Солнце переместилось левее, и теперь прохладная тень, от табло с временем посадки, не спасала меня от солнца. Прямоугольные очки с пурпурными стеклами не справлялись с задачей защищать глаза от палящих лучей. Коснувшись ключицы я отодвинула бретельку, на коже появился узор от загара.
Нужная электричка приехала и в нее завалилась дюжина людей. Потные широкие дамы с детьми, и курящие мужчины в истертых рубашках. Я попыталась укрыться в дальнем углу вагона. Дорога в соседний городок – Илайфсим, занимает примерно минут 35. Илайфсим больше Ритвельда – город, в которой я живу. Ритвельд засыпан дорогими частными домами возле хвойного леса, и несколько старомодных панельный дома на двенадцать этажей.
Впервые я уехала в Илайфсим после нервного срыва. Тогда мне просто хотелось сбежать. Я села на первую попавшеюся электричку и вышла на конечной остановке. Блуждая между низкими разноцветными домами, я громко всхлипывала. Между балконов были натянуты бельевые тросы, капли стекали из одежды на тротуар. Дальше я наткнулась на огромную барахолку с безделушками. Туда я сейчас и направляюсь. Место, которое ненадолго забрало желание уйти с этого мира. В то время блошиный рынок отвлек меня от навязчивых мыслей.
Я пытаюсь абстрагироваться от переизбытка тел в вагоне. Выглядывая в грязное окно, я сочиняла очередные строчки, а самые интересные записывала в заметках.
Если спросить, что самое криминальное в моем телефоне, то ответ мгновенно слетит с языка. Бесспорно – это заметки. В галерее найдется пару неуклюжих фотографий фигуры, но если кто-то залезет в папку с текстами – я немедленно сдеру с него шкуру. Если кто-то увидит фотографии, то хватит и пощечины приправленной криками.
Я давно поняла, что людям не хочется слушать, они лишь ждут своей очереди говорить. Я пыталась довериться Лии, поделится хаосом в голове, но каждая попытка сопровождалась разочарованием. Думаю, я просто ожидала сочувствия или понимания, но ловила встревоженные взгляды и реплики «Ты точно в порядке?», а в особенно серые моменты «Слушай, тебе бы стоило обратиться за помощью.»
Вдоволь изранив ноги об одни и те же грабли, я решила прекратить. О неужели, после сотой попытки дошло, смешно, правда? Так, что сейчас в заметках хранятся длиннющие тексты о моем нестабильном эмоциональном состоянии.
Наконец, выскочив из душного вагона, я смогла вдохнуть полной грудью. На вокзале пахнет слоеными булочками с орехами и лимонной газировкой. Чемоданы стучат по брусчатке, люди носятся в неразберихе. Поправив цветные очки на переносице я направилась в сторону барахолки.
Илайфсим – широкий шумный город, но мне ближе по духу Ритвельд. Не уверенна, нравилось ли бы мне здесь жить. В Илайфсиме низкие разукрашенные домики, геометрически выстриженные кусты, а на улицах все время встречаются белоснежные пудели. Вокруг слишком много магазинов, на каждом столбе приклеена реклама. По пути мне встречаются отжившие свой век статуи-фонтаны и старушки с собаками на руках.
Эта часть города, конечно ничего, но меня привлекла другая. Свернув в узкий проход между жилых домов попадаешь в скрытую от чужих глаз сторону Илайфсима. Паутина из навесов, как из мультфильма «Алладин». Проходя мимо, ко мне подбегают дети и просят милостыню, темнокожие мужчины метают пренебрежительные взгляды. Простыни над головой плотно скрывают рынок от дневного света.
Ну, что ж, охота начинается. Губы выгнулись в азартной улыбке, и я более быстро зашагала между ковров с товарами прямо на брусчатке. Сперва мое внимание зацепил прилавок со странными зеркалами. Полки и столы заставлены отражающими стеклами в причудливых рамах. Золотистая рама с резным изображением лисы и ромбообразным зеркалом внутри. Узкое зеркало в полный рост обвитое железным плющом. Карманные, большие, декоративные, неудобные, но красивые; странные и даже мрачные.
Загорелая женщина индийской внешности заметила, как я пялюсь на ее товар, но не пыталась мне его продать. На этом блошином ринке так дела не ведут. Продавцы заинтересовывают потенциальных покупателей, рассказывая истории. То есть, если я беру в руки безделушку, женщина может начать рассказывать историю, связанную с ней. Половина рассказов – это выдумка, но мне встречались захватывающие небылицы. Я сидела с широко открытыми глазами и слушала о приключениях на кораблях, перепалках в подпольном казино, драках на смерть в честь девушки, легендах о Боге солнца и луны. На сколько мне известно, барахолка – это знаменитое, в узких кругах, место встречи безумных путешественников на пенсии. Они раскладывают товар прямо на брусчатке, покупают хвойное пиво и громко соревнуются у кого круче история. А возможно это блестящий маркетинговый ход. Несмотря на это, место остается колоритным.
Я не задержалась возле стойки с зеркалами, и шагнула в глубь рынка. Прохожу мимо горбатой старушки в сиреневой мантии и подобием шара предсказаний в рука. У меня непроизвольно пополз холодок по спине от ее острого взгляда.
– Миледи, соизволите ли показать вам мои сокровища. —с южным акцентом заговорил худощавый мужчина.
Он нежно положил руку мне на плечо и провел под кружевным занавесом. Я аккуратно спихнула его руку. Он одарил меня широкой улыбкой з золотым зубом. В его павильоне нет места даже развернутся. Множество фарфоровых фигурок смотрят прямо в душу. Около десяти чучел птиц висят под импровизированным потолком. Обычно, у продавцов узкая категория товаров, у него же сборище всякой всячины. Мертвые насекомые под стеклом не настолько меня озадачили, как восковые фигуры отрубленных частей тела человека. Чертовски реалистичные отрубленные части тела человека. Обрубленные части… ладно, хватит. Пока я разглядывала товар, мужчина подпалил сверток и начал размахивать дымом. Вот сейчас мне стало как-то не по себе. В воздухе стоял очень мягкий, теплый аромат, возможно с нотками ладана. Поймав мой озадаченный взгляд он заверил:
– Переживать не нужно. Это благовония. Ароматические палочки, которые помогут миледи очистить ауру и избавиться от негативных мыслей. Миледи нужно избавится от ненужных мыслей, поэтому я зажег благовония.
Перекрестив руки на груди я отвернулась от медовых глаз мужчины. Неужели у меня на лбу написано «Здесь слишком много всего творится!»?
– Многие йоги используют благовония для обращения к покровителям, практики – к божествам индийского пантеона. —монотонно добавила я. —в книге прочитала.
Мужчина заулыбался еще шире, хотя мне казалось, что шире уже не возможно.
– Миледи начитанная, красиво говорит, но наивная глупышка. —он разразился странным смехом схватившись за живот. —ей еще много предстоит узнать на собственной шкуре, ведь на чужих историях она не учится.
Мне стоило сейчас же уйти, жутко все это. Но у него поистине интересные безделушки. Я схватила пильную толстую книгу в тканевой обложке. Верхний угол немного подпаленный, страницы мятые и грязные.
– Расскажите мне ее историю? – спросила я указав на громоздкий учебник.
– Денежка развяжет язычок старичку. – шепотом выдал он.
Я сыпнула горсть монет в протянутую ладонь. Мужчина ушел вглубь павильона и скрылся за шторкой, плетенной из бисера.
– Почему миледи не едет слушать историю? —выкрикнул он.
Я пошла за ним. По середине импровизированной комнаты огромная подушка с кисточками на углах. Мужчина сидит на ней в позе лотоса с закрытыми глазами. По боках от него два керамических слона, у которых из хобота выходит приятный дым. Он указал на коврик перед собой, я послушно присела.
– За много-много лет до рождения человечества, на земле существовало семь ведьм-сестер и семь хранителей-братьев. Они могли переносится между энергетическими уровнями и болтать с духами жизни. Но однажды грех направил одного из хранителей на кощунство. Он обесчестил сестру, слугу природы, загрязнив ее земное тело. Остальные сестры не сдерживали гнев. Они отомстили хранителю, превратив в нечто между огромной совой и человеком.
Мужчина широко жестикулировал, но говорил монотонно. Струя дыма в одном из хоботов слонов затухла. Воздух в помещении загустел и одурманивал сознание. Невольно у меня выскользнула улыбка от приятного тепла в легких, ощущение искусственной эйфории щекотало под кожей.
– Над бурлящим водопадом соприкасались две скалы, образуя мост. Здесь сестры возвели библиотеку с информацией о всем прошлом, настоящем, и будущем. Они заточили сову в библиотеке. Теперь бывший хранитель скрывается между полками с книгами и задает загадки жаждущим знаний смельчакам, которые отважатся зайти.
Мужчина замолк, на его лице красовалось такое же выражение, как я себя чувствовала. Эйфория и безмятежность.
– Эта книга украдена из библиотеки?
Он приоткрыл левый глаз.
– Не крадут, а заимствовать. —обиженным тоном выдал он. Меня перестала смущать иностранная постановка речи после первых минут рассказа. —я понравился сове, он и одолжил мне книгу.
– Какую загадку вам задала сова? —провокационная улыбка выступила у меня на лице. Он поддержал мой настрой.
– Этого я не могу сказать даже за целый корабль монет. Иначе сова отберет мудрость, которую я получил в библиотеке.
Когда слушаешь мутных стариков на блошином рынке —нельзя серьезно воспринимать их говор. Мне понравилась аура в павильоне старика, так что я символично купила перемотанную кнутом книгу. На прощание он подарил мне сверток с лепестками синего чая внутри и трижды пожелал влюбится в жизнь. Я покинула квартал небылиц и ничего не значащих забытых вещей.
Глава 2
Он.
Когда ссоры о моей асоциальности перешли на новый уровень, то родители поставили ультиматум. Либо я иду хоть на какой-то кружок, либо они перестают финансировать мои хобби. Диафонизация (Животных «очищают», погружая в пищеварительный фермент, который медленно разрушает наружные оболочки. Затем его замачивают в нескольких видах красителей, проявляя строение костей, мышц и хрящей. Реально, красивое и невероятно интересное дело, можете разузнать.) коллекция бабочек, кристаллы – занятия не из дешевых, но я знаю, родителям по карману. Я осознано повелся на шантаж. Поскольку денежных ограничений у меня особо нет, я выбрал занятия дедукции, логики и тому подобное. Конечно, отец рассчитывал на баскетбол или бокс, но с меня сложно слепить вторую версию Оливера Локуарта.
Выбор дополнительного занятия я объяснил родителям так: Это мне понадобиться в будущем больше, чем спортивное плаванье. (Хотя мама припомнила эти слова, когда один из сыновей папиного товарища столкнул меня с трамплина в воду.) Честно говоря, никакое будущее я не планировал. Я вообще не уверен доживу ли до «серьезной жизни». Вопросы о амбициях вызывают белый шум и отсутствие картинок в голове. Нет, я не боюсь, и даже не «не знаю». Просто факт того, что я не доживу плотно засел на подкорках мозга.
Каждую субботу я хожу в подвальное помещение новостройки, где проводятся занятия от университета в Греции. Я не раз задавался вопросом, почему в маленьком городе есть связь с вроде как приличным университетом за границей, но это не настолько меня волновало, чтобы задавать вопросы.
Естественно, мама настояла на групповых, поэтому сейчас я сижу в кресле мешке в кругу из парней и девушек моего возраста. Низкорослый мистер Голлофер в жилетке в клетку рассказывает очередную тему, бурно размахивая тростью. В основном, все конспектируют информацию на бумаге. У меня такое желание отпало после второго занятия. Преподаватель и слова мне не сказал, ведь все тесты я проходил на средний бал. Ему, как и мне, этого было достаточно.
Я медленно постукиваю пальцами по колену и постепенно теряюсь в мыслях.
Не знаю за что, но я вызываю у взрослых особую любовь. Они всегда относятся ко мне, как к взрослому, но на уровень тупее их. Мне хватает мозгов не опровергать иллюзию превосходства. Заранее проигрывает тот, кто недооценивает. Меня всегда забавляет, когда люди уверенны, что знают достаточно для звания «умный». Читают книги с труднопроизносимым названием, хвастаются сложными словами и заумными упреками о неправильной жизни всех вокруг. Раздают глубоко мыслящие советы и цитируют давно умерших людей. Умный никогда не будут доволен уровнем знаний, так же как глупый никогда не задумается, что он недостаточно умный.
Я придерживаюсь позиции, что мудрость заключается в любопытстве. Чем больше ты узнаешь, тем меньше правды хочешь получать. Глупым людям живется проще. Они живут в примитивном маленьком мирке и не задаются вопросами. Одурманить взрослых легко, с подростками сложнее. Наверное, поэтому мне больше всего нравится общаться с пожилыми людьми. Я часто остаюсь после занятий поболтать с мистером Голлофером.
Рядом седел Шон —достаточно неугомонный парень, чтобы стать моим приятелем. Шон слишком усердно записывал каждое продиктованное слово, высунув кончик языка. Не хочу называть его другом, слишком интимное слово. Низкому кудрявому мальчику плевать, реагирую ли я на его треп. Он всегда начинал говорить первый, да и заканчивал разговор тоже он. На мой вкус он слишком много отдает людям. Ведь, когда говоришь, невозможно получить новую информацию. Но видимо Шона не сильно смущали такие вещи, и он дальше продолжал тараторить, к месту и не очень.
Мистер Голлофер задал нам разделиться на команды по три человека и подготовить быструю презентацию о видах логики. Шон сразу затащил меня в группу к Молли. Высокая девушка с экзотической внешностью и острым языком. Она передвинула кресло-мешок ближе к нам, открыла тонкий ноутбук и принялась молниеносно клацать ко клавишам. Воспользовавшись конспектом, Шон быстро диктовал Молли, потому что на задание нам выделили 20 минут. С горящими глазами, парень пересказывал материал, а Молли иногда исправляла недостоверную информацию.
– В научном сегменте, наряду с формальной логикой используется диалектическая логика, разработанная немецким философом Гегелем и переосмысленная с материалистических позиций в философии марксизма… —диктовал Шон.
Вот он момент, когда я тоже хочу вклиниться. Мне правда есть что сказать, но голос не слушается. Ощущение, как будто в глотке слишком сухо и слова не могут выскользнуть. Я знаю, что говорить и уверен в знаниях, но невидимый блок не позволяет начать.