Три мои желания

ГЛАВА 6

Лежу на уже практически родной для себя кровати и имитирую якобы все еще продолжающийся обморок. С закрытыми глазами и старательно не обращая внимание на нервно суетящегося рядом со мной извращенца. При этом интенсивно думаю о всякой левой фигне, лишь бы не заморачиваться и не ломать голову над самой основной своей проблемой на данный момент. Нда, и все-таки если нашатырный спирт был пускай и редкостной дрянью, но полезной, то та холодная мокрая тряпка, которую мне торжественно водрузили на лобешник, явно была лишней. Ведь в сознание я пришла уже тогда, когда полной грудью вдохнула в себя неопознанную вонючую гадость, подло подсунутую мне под нос придурошным владельцем дома. И от холодного компресса толку уже не было никакого, а вот воды с него натекло… И при этом вся она стекала мне на волосы и на подушку, на которой сейчас находилась моя… Или же не совсем моя голова.

И вот именно над этим феноменом я сейчас и оч-ч-чень вдумчиво размышляла, хотя и совершенно не хотелось этого делать. Ведь это и было сейчас самой основной моей ПРОБЛЕМОЙ, да еще и с большой буквы. Перед которой даже мое недавнее изнасилование как-то ненавязчиво меркло. Вот как такое вообще могло со мной произойти? Почему я так кардинально изменилась, да еще за такое короткое время? Ведь вчера, да и сегодня утром в ресторане, я выглядела как обычно. Во всяком случае, я так предполагала. И не безосновательно. Ведь сослуживцы, не смотря на праздничную запарку, сразу же заметили бы произошедшие со мной просто невероятные изменения. Значит, они, эти самые изменения, произошли уже немного позже, у меня дома, скорее всего в то время, пока я крепко спала после невероятно напряженного рабочего дня. Или даже еще позже. Когда спешила на эту чертову подработку, подкинутую мне Барским. В зеркало перед выходом я же н смотрелась, по причине полного отсутствия на это времени. Извращенец тоже бы не промолчал, если бы я на его глазах вдруг резко сменила внешность. Да и за шлюху он меня сразу же принял. А это, обладай я на тот мент своей родной мордахой, было бы крайне затруднительно сделать. И если принимать во внимание то, что Андрей Викторович, на сложное финансовое положение скорее всего не жалуется, то значит и явную дешевку для себя он бы не заказал. Из этого всего следует закономерный вывод о том, что если бы я по прибытии в этот чересчур гостеприимный домик выглядела точно так же, как и предыдущие девятнадцать лет своей жизни, меня выпроводили бы сразу же, даже на порог не пустив. И я, если честно, была бы этому только рада.

Тогда спрашивается, какого чёрта со мной все-таки произошло? Новоприобретенное лицо было настоящим. Мысль о том, что некий гипотетически возможный приколист, в честь Нового года весьма профессионально налепил мне на лицо маску, пока я спала у себя дома, отпала сразу. Там же, возле зеркального шкафа. Именно возле него я совершенно позорно в обморок и шлепнулась. Когда методом проб и ошибок окончательно поняла, что чужое лицо от моей головы отделяться категорически не желает.

И все же, как это чудо нереальное могло со мной произойти? В голове, конечно, крутилась одна смутная идейка по этому поводу, но я ее вначале откидывала, как совершенно нереальную. Только вот других идей не было. Никаких абсолютно. Поэтому и приходилось работать с тем, что имеется. Итак. Единственное, чем я могла хоть как-то объяснить все, со мной произошедшее, было.... Глупое новогоднее желание, спонтанно загаданное под депрессивное настроение, шампанское на голодный желудок и бой курантов. Чушь, конечно, невероятная, но ничего более разумного мне в голову отчего-то не приходило. Там, на кухне ресторана, как смутно припоминается, я для себя красоту нереальную загадывала. Что же, красота теперь имеется, да ещё какая! Вон, даже мажоры охреневшие засматриваются.

Вторым или третьим пунктом шла девственность. Её, наоборот, теперь не имеется. Лишилась. Не по собственной воле и с совершенно неподходящим партнером, но, что есть, то есть.

Так, идём дальше. Что-то я там еще про любовь сочинила… Но это видимо остаётся в отдалённых планах, так как пока что ни одной приемлемой кандидатуры на горизонте для высоких чувств с моей стороны ненаблюдается. Не в извращенца же мне влюбляться? Тут вообще без вариантов. Самой основной проблемой для нашего взаимного гипотетического "счастья" являлось то, что он меня изнасиловал. Пускай и по ошибке, но это было совершенно не важно. И это обстоятельство тоже мало способствовало к пробуждению с моей стороны нежных чувств к обидчику. Но все равно, исполнение двух желаний из трех, да еще и в течении одного только дня, было за гранью объяснимого. Не первое января, а сплошная сказка. Страшноватая правда, но, что поделать. Как говорится – бойтесь своих желаний… Но все равно… Как ЭТО могло со мной произойти?!

От всех этих суматошных размышлений меня отвлек небольшой шум, раздавшийся с первого этажа. В холле хлопнули входной дверью.

– Андрюха, харе дрыхнуть. Встречай гостей… дорогих! – громогласный мужской бас ворвавшийся в приоткрытую дверь спальни, заставил меня нервно вздрогнуть, а извращенца, как раз меняющего на моем лбу одну тряпку на другую, более холодную и мокрую, недовольно хмыкнуть. Понятно, гостей тут не ждали, а конкретно этого, в особенности. И не удивительно. Слегка приоткрыв глаза, не желая выдавать свое совсем уже не обморочное состояние окружающим, с интересом рассматриваю вновь прибывшего.

Совершенно беспардонно ввалившийся к нам в комнату мужчина был здоровенным как шкаф и в заметном подпитии. При этом он был одет в слегка помятый наряд деда Мороза, держал в одной руке объемный кожаный кейс, в другой – бутылку шампанского. Самым оригинальным дополнением к его костюму, являлась зажатая под мышкой небольшая живая елка, украшенная разноцветной мишурой, неопрятно свисающей до самого пола.

– Поздравляю с Новым годом! – радостно улыбаясь, чересчур громко рявкнуло это ряженое безобразие и в упор уставилось на меня своими мутно-голубыми глазами.

– Ух ты, какая тут у тебя преее-лееесть образовалась. – отсканировав меня сверху донизу мгновенно прояснившимся взглядом, дед Мороз вручил кейс и шампанское еще более помрачневшему извращенцу и уже практически трезвым тоном у него поинтересовался:

– И откуда эта "спящая красавица" так неожиданно нарисовалась в твоей личной неприкасаемой берлоге? Ведь, если мне не изменяет память, то ты собирался праздновать в гордом одиночестве… Когда эта твоя манерно-гламурная до приторности Жеее-нее-ечка тебя достала до такой степени, что ты все-же помахал ей ручкой? Неужели ты в кои-то веки послушал совета старого друга и все-таки заказал себе…

– Ген, давай поговорим в другом месте, – устало вздохнув и бросив на меня изучающий встревоженный взгляд, извращенец указал деду Морозу на выход. – Девушке отдохнуть нужно, а в твоем присутствии это будет крайне затруднительно сделать.

– Вау! Какой высокий слог. – восхищенно присвистнув, издевательски хмыкнул мужчина и, еще раз оценивающе на меня посмотрев, доверительным тоном поинтересовался. – Перед красоткой рисуешься? Так она в полном отрубе и твоих потуг не оценит. Совсем девчонку заездил и не стыдно, кобель ты наш неугомонный?

– Тебя это не касается! – Возмущенно рявкнул владелец дома.

– И как она в постели? Надеюсь, так же хороша, как и на мордашку?

– Это вообще не твое дело! – ухватив мужчину за локоть, извращенец потащил его прочь из комнаты.

– Как это не мое дело?! – Наигранно возмутился дед Мороз по имени Гена, которого уже интенсивно вытолкали на лестницу, чему он не особо и сопротивлялся. Но все равно, уже спускаясь вниз, он все еще продолжал недовольно бухтеть. – А еще лучший друг, называется… Я все – таки за тебя переживаю, ты же мне практически как младший брат. Непутевый младший брат, который вечно найдет себе какое-нибудь моральное, жадное до твоих "бабок" убожество, а потом с ней же и мучается непонятно зачем.

Дальнейший их разговор мне уже не было слышно… Да я не особенно к нему и прислушивалась. Голова была занята другими мыслями, более важными на данный момент. Заинтересованно рассматривая забытый в спальне кейс гостя, шустро спрыгиваю с кровати. Засунув куда подальше робкие проявления угрызений совести, по причине полнейшей их несвоевременности, щелкаю застежками вполне объемной сумки. Итак, что мы тут имеем? Толстая папка с какими-то документами… Небрежно отшвыриваю в сторону за ненадобностью. Полотенце… Летит туда же. О! Шмотки! Вытаскиваю основательно помятый спортивный костюм и счастливо улыбаясь, быстро натягиваю его на себя. Размер, конечно, был явно не мой, (в него бы две таких же как я стройняшки легко бы влезли), но он был утепленным и с капюшоном. Тапочки,тоже обнаружились весьма кстати. И что самое приятное, они были кожаными и на меху, с закрытыми задниками. И то обстоятельство, что они были гораздо больше моего родного тридцать восьмого размера, и меня не особенно огорчила. Выбирать все равно, было не из чего.

.ТЕЛЕФОН И БУМАЖНИК! Да, все-таки я везучая! Иногда… Очень редко…

Уже без малейших колебаний вытаскиваю из кошелька несколько тысячных купюр и беззастенчиво запихиваю их в карман мастерки вместе с чужим телефоном.

Дальше – веселее… Из дома мне удалось выбраться незамеченной. Извращенца с его гостем, на мое счастье, в холле не обнаружилось, их приглушенные голоса раздавались откуда-то из дальних глубин первого этажа. Мысленно перекрестившись и практически не дыша, я осторожно прокралась к двери, и выскочив из дома, на всех парах ломанула вверх по улице. Погодка стояла не сильно морозная, бежала я о-о-очень быстро, поэтому и замерзнуть почти не успела. По широкой дуге, про себя порадовавшись, что темнеет сейчас рано, крадучись, миновала будку с охранниками. После чего пробежала до поворота на соседнюю улицу, и уже оттуда вызвала такси.

Добралась до дома без происшествий и довольно быстро. Похвалив свою предусмотрительность, вытащила из тайника над дверью запасной комплект ключей и, торопливо вломившись в квартиру, первым же делом побежала в ванную, греться. Таксист, мать его за ногу, при виде чересчур легко одетой меня, ехидно ухмыльнувшись и пробормотав что-то себе под нос про конкретно обдолбанных малолетних проституток, печку в своем допотопном корыте вообще на минимум поставил. Сволочь! Но я ему отомстила. Сдачу, всю до последней копейки потребовала мне при расчете выдать.

А дома, по дороге в ванную, я ухватила со стола практически пустую бутылку уже выдохшегося шампанского и торопливо вылакала его остатки. Из горла. В целях профилактики. Чтобы хоть чуть-чуть согреться и снять стресс. Да и после недавней пробежки пить просто нереально сильно хотелось… И именно поэтому я безжалостно распечатала купленный для Пашки коньяк, и добавилась еще половиной бокала тягучей янтарной жидкости. Горло обожгло непривычно высоким для меня градусом, но зато в груди сразу же приятно потеплело. И я решила согреться более основательно.

Так что в ванне я пролежала долго. Расслабилась в обжигающе-горячей водичке до такой степени, что чуть было там и не уснула. В голове образовался полнейший вакуум и это было именно то, что мне требовалось на тот момент. Не думать ни о чем и ни о ком. Не вспоминать… Забыть…

В себя меня привело надоедливое дребезжание дверного звонка. Отчаянно зевая и матеря нежданных посетителей, не торопясь выбралась из уже порядком остывшей водички. Кое-как замотав себя в большое банное полотенце я неохотно поплелась открывать, умудрившись при этом несколько раз врезаться в дверные косяки, которых на моем пути и было всего-то два. На выходе из ванной и на входе в прихожую. Мыслей в голове было ноль. Там был сплошной туман, да еще и хорошенько приправленный опять вылаканым на голодный желудок алкоголем. Но туман этот тут же стремительно рассеялся, когда я на автопилоте открыла дверь, не задумавшись даже предварительно посмотреть в глазок и узнать, кого именно принесло ко мне на ночь глядя в непрошеные гости. Но за свою глупость я тут же и поплатилась… Идиотка!

– Ну, здравствуй, спортсменка! – В полнейшем охренении таращусь на стоящего в дверях моей квартиры извращенца. На чертовски злого извращенца, при виде которого я сразу же пришла в себя и тут же попыталась торопливо захлопнуть перед его носом дверь. Сделать мне этого, естественно, не дали. Втолкнув в прихожую и задумчиво осмотрев мокрую и нервно дрожащую меня, мужчина грубо поинтересовался: – Надеюсь, ты теперь уже окончательно набегалась? А теперь быстро одевайся и на этот раз без глупостей. Ты едешь со мной прямо сейчас. И без возражений…

– Я никуда с тобой не пойду! – Смело заявляю, при этом отрицательно качая головой, давая понять, что подчиняться не собираюсь и предусмотрительно отхожу на несколько шагов назад.

– А по заднице хочешь? – Вкрадчиво интересуется извращенец и тут же раздраженно рычит. – У тебя на сборы ровно пять минут. И время уже пошло. Не успеешь одеться, потащу в том, что есть.

Меня пытаются запугать? Просто зашибись как замечательно! Да кем он себя возомнил? И с чего взял, что может распоряжаться мной по собственному усмотрению?!

– Я буду сопротивляться и кричать. – Предупреждаю заранее, давая этому придурку возможность вовремя одуматься.

– Да, пожалуйста. Ори, сколько влезет. – Благостно мне позволяет мужчина, одновременно с чем скользя по моему, практически раздетому телу подозрительно жадным взглядом.

– Бабуля из соседней квартиры любит вызывать ментов по любому поводу… – Отступая от нежданного посетителя еще на один шаг назад, давлю этого гада намеками, которые тот гордо игнорирует и с ехидной ухмылкой мне заявляет:

– Детка, не пытайся меня напугать, не выйдет. К тому же у тебя осталось только четыре минуты… И да, на счет ментов. Знаешь ли… Не хочу хвастаться, но все дело в том, что мой родной, единственный и горячо любимый дядя является начальником Московского округа МВД, тебе это о чем-нибудь говорит?

Ненадолго выпав из реальности, переваривая только что полученную, просто убийственную для меня информацию, обреченно киваю головой, давая понять, что вот ЭТУ козырную карту мне бить уже совершенно не чем.

– Тогда чего столбом застыла? Светочка, в твоем распоряжении осталось уже ровно три минуты.

Возмущенно воплю, задрав лицо к потолку, понимая, что проиграла по всем фронтам и, психуя, лечу к шкафу одеваться. С этого придурка станется сдержать свое обещание и потащить меня к себе, замотанной в одно только полотенце. А помимо того обстоятельства, что на улице сейчас не май-месяц, Клавдия Витольдовна, не дай бой ей увидеть подобное зрелище, действительно может вызвать дежурный наряд. А это уже было крайне нежелательно именно для меня. Поскольку мое нынешнее лицо, на лицо снимающей эту квартиру Светланы Кореневой, походило весьма и весьма отдаленно. И как можно более-менее правдоподобно объяснить сей занимательный феномен доблестным стражам порядка, в мою голову совершенно не приходило.

Оделась я быстро. И видимо, даже уложилась в отпущенное для этого процесса время. Поскольку задумчиво поглядывающий на наручные часы извращенец, едва я схватилась за висящую на вешалке демисезонную куртку, проявил неслыханное благодушие и добавил еще десять минут на сборы.

Так что в свой здоровенный черный внедорожник Андрей Викторович запихнул меня уже полностью одетой и нервно прижимающей к себе объемный пакет, в который я успела бросить кое-что из одежды и свой старенький ноут.

Всю дорогу к его дому мы ехали молча. Чему способствовало присутствие в машине постороннего человека. Водитель, хоть и делал вид, что он в машине чисто для мебели, но устраивать скандал извращенцу при нем, мне казалось несколько… Неприличным, что ли. Да и как-то слишком по-бабски истеричным.

ГЛАВА 7

– Располагайся, дорогая, теперь это твоя комната. – Именно с этими ехидными словами, сразу же по вынужденному возвращению в дом Андрея Викторовича, меня впихнули в уже осточертевшую спальню. После чего демонстративно громко захлопнули за моей спиной дверь. Сволочь неадекватная! Он меня еще и запер… Это я поняла в тот самый момент, когда попыталась было выскочить вслед за скоропостижно покинувшим меня извращенцем, просто горя желанием немедленно высказать все, что я думаю о нем и его совершенно ненормальных и противозаконных выходках. И тут такой облом!

От души пнув ногой не желающую меня выпускать дверь, я угрюмо поплелась к кровати и плюхнулась на нее во весь рост. Как была, в верхней одежде и не снимая обувь. Плевать на светло бежевое и явно дорогущее покрывало! Не мое-не жалко! Лежу, злюсь. Панически размышляю о том, как мне выбраться из всего этого кошмарного идиотизма, в котором я оказалась.Только вот в голову, как назло, совершенно ничего стоящего не приходит, и я психую еще сильнее. Заняться абсолютно нечем. Ноутбук и чужой телефон у меня отобрали еще перед водворением в спальню. Мою собственную мобилу тоже возвращать никто не спешил. Да и сомневалась я, что будь она сейчас при мне, от нее была бы хоть какая-то польза. Ведь при тщательном размышлении я пришла к весьма неутешительному для себя выводу; среди всех моих немногочисленных знакомых не было никого хоть немного влиятельного, к кому я смогла бы позвонить с просьбой о помощи. Барский был не в счет. Вряд ли он станет ссорится с одним из своих клиентов из-за какой-то уборщицы. А судя по тому, крайне пренебрежительному тону, которым с ним разговаривал по телефону извращенец, друзьями они не были. Скорее всего, не по рангу было Андрею Викторовичу дружить с каким-то там Барским. Насколько я поняла, извращенец- товарищ с большими связями. И если его треп про высокопоставленного дядю-мента не вранье, то шансов вырваться из его власти только лишь своими силами у меня нет. Никаких. От понимания этого становилось тошно до такой степени, что хотелось тупо постучаться головой о стену. Останавливало меня только лишь отчетливое понимание того факта, что толку от этой дурости все равно никакого бы не было.

Еще с полчасика повалявшись в кровати и окончательно зажарившись, неохотно с нее сползаю для того, чтобы сбросить с себя все лишнее. Куртка и ботинки один за другим пролетели в угол комнаты, с громким стуком ударившись о молочного цвета стену. Четкий отпечаток подошвы на ее. явно не дешевом, слегка мерцающем покрытии, меня немного порадовал своим вызывающе-непотребным видом. Но все равно, от этого мне ни на грамм не полегчало. Обидно! Просто до одури хотелось разбомбить здесь, в этой комнате, все что только можно… Но делать этого было нельзя. Поскольку я прекрасно понимала тот момент, что моему похитителю это явно не понравится. И я даже представить боялась, каким именно образом этот придурок пожелает меня наказать.

Немного побродила по комнате, досконально изучая окружающую меня обстановку. Тщательно проверила все тумбочки и пошуршала в шкафу. В слабой надежде найти хоть что-нибудь, что поможет моему предполагаемому побегу, или же сможет послужить оружием самозащиты. Но везде было пусто. Гадство! Задержалась у зеркальной дверцы и еще раз внимательно всмотрелась в уже свое отражение. Ууу-ммм! Красотка, блин! Ну и загадала же я желание… Вот теперь и разгребаю последствия.

Я прекрасно понимала, что чересчур повышенное и совершенно мне ненужное внимание извращенца было всего лишь одной из целой череды моих настоящих и будущих неприятностей. Еще одной из самых больших проблем являлся мой паспорт, с моей собственной фотографией, которая теперь очень сильно отличалась от оригинала предъявителя. И с этим нужно тоже было что-то решать, причем в кратчайшие сроки. Дальше по списку шли родители. Судя по-всему, с ними в ближайшее время я видеться не смогу, точно так же как и со всеми своими знакомыми, кто меня знал до этого дня. А это означало, что и с привычной уже подработкой у Барского, и с институтом придется распрощаться. Оптимизма понимание этого мне совсем не добавляло.

Еще немного побродила по комнате и задумчиво остановился у кровати. Спать совершенно не хотелось, к тому же я реально боялась это делать. Уже один раз в этом доме я заснула и ничем хорошим для меня это дело не закончилось. Пробуждение было… Мягко говоря, запоминающимся.

Подошла к окну и хорошенько подергала за ручку рамы, совершенно безуспешно пытаясь ее открыть. Когда задуманное совершить не получилось, я не сильно этому обстоятельству и расстроилась. Бежать, как мне уже вполне доходчиво объяснили, было некуда. Думать о том, что меня ждет дальше, категорически не хотелось. Поскольку я и так прекрасно понимала, к чему идет дело и для какой именно цели меня поселили в этом доме. Утешало только одно. Определенное время в запасе у меня имелось. Доктор ведь прямо сказал извращенцу, что некоторое время меня трогать нежелательно. Надеюсь, Андрей Викторович, все же прислушается к этим крайне ценным рекомендациям. По крайней мере мне очень сильно хотелось на это надеяться. Ведь за эти две недели много еще чего произойти может… Вдруг мое лицо опять неожиданно изменится и снова станет прежним? И это сразу же избавило бы меня от основной массы проблем.

В конечном итоге, когда мне надоело потеряно шататься по комнате, я уселась на пол. Вполне комфортно устроившись задницей на своей куртке и, прислонившись спиной к стене, я все-таки умудрилась задремать.

Сколько мне удалось поспать, не знаю, но когда я проснулась, за окном было все так же темно. Часов к комнате не было. Но, честно говоря, это не особо и напрягало, так как в обозримом будущем спешить мне было абсолютно некуда. Глаза открываться не хотели ни в какую. И я, со стоном поднявшись с пола (спина и ноги болезненно ныли от долгого пребывания в неудобном положении), поплелась в сторону ванной, чтобы хотя бы умыться. Только вот до умывальника я так и не добралась.

– Детка, и чего же тебе на кровати не спалось? – Совершенно неожиданно раздавшийся сзади насмешливый голос извращенца, быстро привел меня в чувство. Резко оборачиваюсь и только теперь замечаю вольготно расположившегося на кровати мужчину. Да зашибись оно все! Судя по-тому, что валялся он под одеялом и верхняя часть его тела была без одежды, заскочил он в спальню не только что.

Получается, что пока я спала на полу, этот урод наблюдал за мной, вполне так себе уютно устроившись в кровати? Вроде бы как в моей кровати. Ведь комнату эту он отдал мне. Пусть и во временное пользование, но все равно…

– Какого черта ты тут делаешь?– Зло интересуюсь, настороженно отступая обратно к стенке. В ответ получаю полный недоумения взгляд и встречный вопрос.

– А ты разве не догадываешься?

Молчу. Потому что догадываюсь. Даже не так… Прекрасно понимаю, что приперся он сюда не оттого, что здесь располагается единственная кровать на весь этот его здоровенный гребаный дом. Понимаю и то, что плевать этому уроду на то, что он меня и так не слабо порвал и что никаких двух недель у меня уже нет . От осознания того, что меня сейчас ожидает, как-то сразу же резко поплохело. В груди все стянуло в один тугой болезненных ком, и я не смогла даже нормально вздохнуть. Тело прострелило болезненным мгновенным ознобом и это напугало меня еще сильнее. Пытаюсь еще раз втянуть в себя воздух и снова не получается. Мааа-аамочкааа! Задыхаюсь, кашляю, сползаю спиной вниз по стенке, падаю на колени… В глазах помутнело, всю меня колотит крупной дрожью, а я даже не могу закричать…

– Детка, ты чего?! Эй! Я же просто пошутил. – Испуганный голос. Совсем рядом, но как будто пропущенный через вату. Меня трясут за плечи… Щеку обжигает резкой щипучей болью, затем вторую. Не знаю, может быть именно из-за этого и получается вздохнуть полной грудью. Больно дерет горло, но сейчас на это плевать, без разницы! Главное, что я дышу. Давлюсь воздухом, кашляю… Но все равно дышу. Отстранено понимаю, что меня резко вздергивают на ноги и куда-то тащат… Укладывают на что-то мягкое. Кровать?! Значит все-таки прямо сейчас меня опять… Не хочу! Дергаюсь, пытаясь вывернуться из захвата удерживающих меня рук, но не получается, тело как будто одеревенело. Меня поворачивают на бок и крепко, всем телом прижимаются сзади. Зачем?! Это у него ТАКИЕ шутки? Хочу вырваться, не выходит и я опять начинаю задыхаться. Над ухом кричат, кажется кого-то зовут. Голос конкретно испуганный. Потом меня опять куда-то тащат. На руках. В душ. Это я понимаю, когда мне на голову обильно полилась вода. Горячая, практически кипяток и это было охренеть как здорово. По крайней мере я смогла хоть что-то почувствовать. К примеру, свое тело, которое из задеревеневшего, постепенно согреваясь, превращалось в какое-то желеобразное. Ноги не держали и до меня стало постепенно доходить то, что в душевой кабинке я находилась не одна. Меня крепко удерживали за талию, прислоняя спиной к чей-то груди, тем самым не давая грохнуться вниз. А еще меня раздевали. Торопливо стягивали полностью намокший свитер, расстегивали и снимали джинсы… Вяло сопротивляюсь, но на мои слабые трепыхания не обращают практически никакого внимания.