Проверка на смелость

ВСТУПЛЕНИЕ

Эта странная история началась, когда мы оказались запертыми в чужом сарае. Нет, пожалуй, чуточку раньше… Вы можете сказать, что я все это выдумал, и такого на самом деле не может быть, но у меня есть свидетели: мой старший брат Саня, наш друг Колька и Сашкина одноклассница Дашка – можете спросить у них. Дашка вообще врать не умеет! Но давайте я расскажу обо всем по порядку.

Глава 1. ПРОВЕРКА НА СМЕЛОСТЬ

Жарко. Солнце уже которую неделю печет, как сумасшедшее. А небо такое голубое-голубое! И не единого облачка. Даже самого маленького. Взрослые недовольны, говорят, что дождика им нужно, а я жару люблю больше, чем дождь. Ведь в дождь что – сидишь дома и в окошко смотришь, а на улице мокро, противно и холодно. А в жару можно целый день гулять, вот прямо с утра и до вечера. Какому человеку захочется в летние каникулы дома сидеть и в окошко глядеть? Никакому! Поэтому дождь – это зло! Это только морковке дождь – добро, потому что она от него растет, а ребенок от дождя не растет, а только грустнеет.

Я в этом году закончил второй класс, и это мои вторые летние каникулы. Прошлогодние совсем пропали из-за дождливой погоды. Никаких тебе приключений, ни радости, ни даже малюсенького происшествия. Целыми днями с Саней только и делали, что дома сидели. Колька к нам иногда приходил. Бывало, что мы к нему, но реже, потому что у него мама строгая, беспорядка не любит. Папа-то у Кольки добрый, никогда его не ругает, а вот мама строгая. Или просто порядок очень любит. А мы как все вместе соберемся, то обязательно беспорядок учиним. Даже сами не замечаем – как. Он как-то сам собой образовывается. А потом Колькина мама ругается. Но на улице-то нам было не погулять, потому что дождь. А как можно играть и ничего не разбросать – не понимаю. В общем, плохое выдалось лето в том году, сплошная скукотища. Поэтому вся надежда была на это лето. Нужно же наверстать! А то, что это за каникулы без приключений?

И все в этот раз, вроде бы, совпало – и каникулы, и погода, – а я сижу на лавочке, и вообще ничего не делаю. Настроения совсем нет. А все дело в том, что вчера мы с Сашкой поссорились. Сейчас я даже не помню, из-за чего все произошло, только чувствую, что все еще злюсь на него. Вот прямо утром, только проснулся, и сразу почувствовал, что еще не пришло время мириться. А он ходит, как ни в чем не бывало, улыбается даже… Как будто мы не с ним вчера дрались.

Вон, они с Колькой у калитки стоят, шепчутся, на меня кивают и хихикают. Колька еще этот!.. Всего на год меня старше, а ведет себя так, будто даже старше Сани! И всегда ведь на его сторону встает! Ну и пусть кивают, пусть хихикают!.. Мне даже не интересно, о чем они там говорят. Сижу на лавочке в тенечке, холодный морс из трубочки попиваю, делаю вид, что занят важным делом. Если надо будет, сами подойдут. Смотрю – идут.

– Ёжка… – начал Колька.

А я не люблю, когда меня так называют. Точнее, так только маме разрешается меня называть, а когда посторонние так называют – не люблю. Это пошло еще с тех давних пор, когда я не умел букву «р» говорить и сам себя называл «Ёжа». Ну и все меня так называли. А теперь какой же я Ёжа? Теперь я взрослый. А мама все равно так меня зовет. Но мама – ладно, маме можно, а Кольке нельзя. И зачем только Сашка рассказал ему эту историю? Я строго посмотрел на них, потом по-деловому отвернулся и специально громко втянул морс в трубочку. Так получается, если кончик трубочки не опускать до самого дна стакана, а провести ею по поверхности морса, тогда получается шумно. Колька, наверное, понял свою ошибку, и исправился:

– Серега, поговорить надо.

– Ну, говори, – разрешил я, а сам даже не посмотрел на него. Я в кино видел, что так крутые герои делают.

– У нас дело важное. Вот ты говоришь, что уже взрослый, так?

– Ну, так.

– А проверку на смелость ты уже проходил?

– Какую еще проверку? Не бывает никаких проверок, – отмахнулся я. И так настроения нет, а они еще с разными глупостями пристают. Вот, точно решили надо мной посмеяться!

– Нет, Серега, проверка на смелость существует, просто маленьким детям про нее не говорят, чтоб не испугать. А ты ведь теперь большой, поэтому тебе можно про эту проверку знать.

Я прищурился и посмотрел на Саню, на Кольку. Стоят серьезные такие… даже не улыбнутся. Врут или не врут? По их виду не определить. Так-то они любят подшутить. С ними нужно быть осторожным. Напридумывают какой-нибудь ерунды, а потом ходят, хихикают. Знаю я их. Сашку, вон, уже восемь лет знаю – всю свою жизнь. Ну и Кольку почти столько же, он в соседнем доме живет, давно с нами дружит, все время в гости приходит. Говорит, что у нас весело, потому что нас двое, а он один у своих родителей, ему даже поругаться не с кем.

– Да вы врете все! Вы сами это придумали! – А сам к ним присматриваюсь.

– Нет, Серега, не врём, – и, понизив голос, Саня вкрадчиво добавил: – Не веришь, спроси у папы, он тоже эту проверку проходил.

Знает ведь, что не спрошу, потому что папа в командировке, вот и говорит так.

– А я у мамы спрошу! – сообразил я.

Ребята переглянулись, и Колька тут же нашелся:

– Мамы не знают о такой проверке! Только настоящие мужчины проверяются на смелость. И вообще, это тайна! Никому про это рассказывать нельзя.

Я все еще недоверчиво присматривался к ребятам. А если не врут? Что я, так и останусь мелким, хилым, не проверенным на смелость? Всем ведь расскажут, что проверку не прошел, смеяться будут. А если врут? Ну и что. Чем меня можно напугать? Собак я не боюсь, темноты не боюсь, гусениц разных и пауков тоже не боюсь, на сеновале без родителей ночевали, и то не испугался. Пусть проверяют, я-то знаю, что ничего не боюсь!

– Ладно. Проверяйте! – кивнул я. – Сейчас будете проверять?

– Неее, – растянул Колька, – это очень серьезная проверка, так быстро она не делается. Вечером начнем.

– А чего делать-то нужно? – усмехнулся я. Мне даже стало интересно, что такое суперстрашное они для меня приготовили.

– Да всего-то пройти через барак, – как бы, между прочим, спокойно сказал Колька, ковыряя в ухе.

Вот этого я не ожидал точно… Как же я про барак-то забыл?.. Это было самое страшное и ужасное место, наверное, на всей земле! Он находился как раз по пути в школу, и мы каждое утро ускоряли шаг, когда проходили мимо. И не только мы – я, Сашка и Колька, – а все знакомые ребята знали о странностях этого места. Хорошо, если по пути шел кто-нибудь из взрослых, можно было пристроиться рядышком и идти, не отставая, надеясь, что взрослый сможет защитить, если что. А, если рядом взрослых не оказывалось, то старались быстро пробежать, не оглядываясь, потому что о бараке рассказывали очень страшные истории.

Барак – это длинный, весь обшарпанный, ужасного вида домище, очень старый, дряхлый и полуразрушенный. Снаружи он какого-то неопределенного мрачно-грязного цвета, точно даже и не скажешь какого. Но, если подойти поближе, то в выщерблинах можно рассмотреть все цвета, в которые он когда-то перекрашивался. Окна барака почти все выбиты, одни оконные проемы заколочены фанерой, местами зияют темные дыры, и только два окна – со стеклами. На этих, оставшихся, окнах даже висели грязные скомканные занавески.

Раньше, наверное, в бараке жило много людей, но я эти времена не застал, а сейчас там жил один странный человек. Как раз эти два окна были его. Не знаю, сколько ему лет. Наверное, много, слишком уж он старый. Хотя его волосы совсем не седые, а даже наоборот, черные-пречерные. Невысокого роста, худой и сутулый. И все бы ничего, но самое страшное – у него не было одного глаза! Когда он закрывал его какой-нибудь тряпкой, то становился похож на старого пирата. А иногда и вовсе не прикрывал эту страшную сморщенную дырку, так и ходил, пугая нас. И это, действительно, было ужасно!.. Даже страшнее, чем фильмы-ужастики, потому что фильм – это не по настоящему, это выдумано, а этот человек был очень даже настоящий, и жил недалеко от нашего дома. Днем он сидел на крыльце барака, и рассматривал проходящих мимо людей. Идешь так бывало, обернешься, а он все смотрит и смотрит одним глазом, и улыбается. И от его взгляда сразу по спине неприятные мурашки пробегают, забегают на голову и пробегают даже по ушам. Брр!..

Среди ребят ходили слухи, что в этом бараке живут привидения, и этот странный человек с ними общается… Мальчишки рассказывали разные истории про этого подозрительного типа, говорили даже, что свой глаз он отдал темным силам взамен на колдовские способности и возможность превращаться в монстра.

Внутри сквозь барак проходил длинный коридор, и вот по этому-то коридору мне предстояло пройти, чтоб доказать свою смелость. Только очень смелые мальчишки решались подойти к бараку, а зайти внутрь не решался никто. Во всяком случае, из моих одноклассников. И вот сейчас мне предложили то, о чем я сам даже и не помышлял – зайти в этот страшный дом. Я решительно выдохнул и сказал:

– Пошли!

– Точно? – Ребята, казалось, даже удивились.

– Точно! – Я сам от себя не ожидал такой решимости.

– Ну, пошли. Договоримся на восемь вечера. Встречаемся у вас во дворе, – распорядился Колька.

Как же мне хотелось, чтоб сегодняшний день не заканчивался и чтоб вечер никогда не наступал!Что-то мне даже играть совсем не хотелось, и есть не хотелось. Все думал и думал про это дурацкое испытание. Может, еще не поздно отказаться? А как я скажу об этом ребятам? Мол, извините, мои планы изменились? Или, я передумал проходить проверку на смелость? Или вообще, я боюсь, и никуда не пойду? Что бы я ни придумал, они будут смеяться надо мной, и называть трусом. Единственный выход – это быстренько пробежать сквозь коридор, и бегом домой, не останавливаясь и не оглядываясь.

А маленькая стрелка на часах все ближе и ближе продвигалась к цифре «восемь». Эх, вот придумал же кто-то часы! Вот не было бы часов, и времени бы никто не знал. Сказал Колька «встретимся в восемь вечера», а что это такое – «восемь вечера» – никто и не знал бы. Вот тогда можно было бы и не идти на это испытание, и уважительная причина была бы – а не знаю я, что такое это «восемь вечера». Но я-то знаю. Это мы как раз в этом году проходили. Да… теперь уже не отмажешься…

Я не знал, чем себя занять, потому что в голову постоянно лезли мысли про испытание, и все дела просто валились из рук. Дома мама накрывала стол к ужину. Я вдруг подумал, что, возможно, вижу маму в последний раз… И она меня тоже… Ведь не известно, что со мной сейчас случится в этом бараке. И стало так грустно, что я быстро-быстро заморгал, чтоб не дать предательским слезинкам выкатиться из глаз. Не хватало еще разреветься, как девчонка! А еще испытание на смелость собрался проходить. Ага, для настоящих мужчин.

Эх, какая все-таки хорошая у меня мама! Она, наверное, будет плакать, если со мной что-то случится. Даже не наверное, а точно. Я подошел к маме и крепко-крепко обнял ее.

– Ёжка, ты чего? – Мама обняла меня и ласково погладила по голове.

– Ничего… просто так… – вздохнул я, и подумал, что мне даже нравится, как она называет меня Ёжкой. А предательская слезинка все же выкатилась, но я ее тут же вытер об мамино платье, пока никто не заметил.

Как я ни оттягивал момент наступления вечера, он все же наступил. К восьми часам пришел Колька, и мы пошли в сторону страшного барака… Шли, шли, а я все представлял, что меня там может ожидать, и как на это нужно реагировать. Допустим, выскочит этот странный человек, ну и дам тогда дёру! Бегаю-то я ого-го, как быстро! Этот дядька меня и не догонит! А если привидение? Тут уже посложнее… Как-то раньше с привидениями я дела не имел. Даже и не представляю, как с ними обходиться? Может, нужно было взять из дома головку чеснока? Или хотя бы один зубчик, на всякий случай. Что-то я такое слышал про чеснок, кто-то его боится…

Вот мы и дошли. Мне показалось, что слишком быстро дошли, я бы еще побродил… Солнце уже склонялось к земле, и в его оранжевых вечерних лучах дом выглядел особенно жутко. Мы подошли с одной стороны длинного барака. Так близко к нему мы еще ни разу не подходили. К двери вели две деревянные ступеньки, кривые и страшные, как и весь дом. Муравьи неплохо потрудились над ними, и казалось, что доски вот-вот развалятся в труху, стоит только ступить на них. По обеим сторонам от входа росла жгучая крапива, но она сейчас меньше всего меня пугала. Сейчас я бы запросто даже в заросли крапивы зашел. Вот было бы такое испытание: зайти в заросли крапивы – запросто! А надо в барак…

Дверь была открыта, и можно было увидеть весь длинный коридор, а в самом конце – светлый прямоугольник выхода. Я посмотрел на ребят, они выжидательно глядели на меня:

– Ну, чего? Коленки трясутся? – усмехнулся Колька.

– Нет, не трясутся. – Коленки и в самом деле не тряслись, а вот какой-то холодный комок в животе сжался и трясся.

– Так чего? Пойдешь? – Сашка, казалось, до сих пор не верил в это, хотя чего уж тут не верить, если я стоял уже почти на пороге этого страшного дома.

– Пойду, – твердо сказал я. Нужно же пройти испытание, которое проходят все настоящие мужчины!

– Ну что ж, – сказал Колька, – вон там, видишь, в самой середине коридора что-то поблескивает?

– Вижу, – ответил я

– Вот эту штуку и принеси, – велел Колька.

– Да это мусор какой-то. Зачем он тебе? – удивился Саня.

– Доказательство, что он прошел испытание.

– А то, что мы будем свидетелями – этого мало? – спросил Саня.

– Так положено, – настаивал Колька, но у меня закралось подозрение, что это условие он только сейчас придумал.

– Ну что, не передумал еще? – усмехнулся Саня.

– Не передумал, – ответил я, хотя самым большим моим желанием было драпануть отсюда как можно быстрее и как можно дальше.

Ребята удивленно переглянулись. Видя мою решимость, они не удержались:

– Да, ладно, Серега, мы пошутили! На самом деле нет никакой проверки. Пойдем, давай домой! Мы просто хотели посмотреть, как ты струсишь.

Колька смеялся, а Саня молча смотрел на меня, и было видно, что ему неловко за такую шутку. А мне что-то так обидно стало, что они со мной, как с маленьким… проверки еще разные устраивают… И я сделал шаг в сторону входа в барак. Ветхая ступенька уныло скрипнула. Из темного коридора повеяло прохладой, и запах какой-то неприятный… сырости и старости, что ли. Колька подавился смехом и закашлялся. А Саня закричал громким шепотом:

– Серега! Хватит! Пошли отсюда!

Поздно. Я уже вошел в коридор. Обратно ни за что не поверну!

Я потихоньку стал продвигаться вперед. Там было темно, но из-за того, что обе двери – в начале и в конце коридора – были открыты, он хорошо просматривался. На полу валялся какой-то мусор, разные скомканные бумажки. Стены, когда-то давно покрашенные пополам синей и белой краской, сейчас были грязными и облупленными. Повсюду свисала паутина. По обеим сторонам вдоль коридора виднелись двери. Много дверей. Наверное, там комнаты… Наверное, когда-то там жили люди… Я внезапно вспомнил, что где-то здесь живет странный одноглазый человек! Сердце громко заколотилось в ушах, и мешало мне прислушиваться к шорохам и звукам. Я сжался, будто хотел спрятаться в свою одежду, как улитка в домик. Вот только короткие шорты и футболка не очень-то похожи на место, куда можно целиком спрятаться. Я изо всех сил напрягал слух и зрение, и аккуратно начал продвигаться по коридору к светлому прямоугольнику выхода. Там четко обозначились темные фигуры Сашки и Кольки: они оббежали барак и уже стояли у входа с другой стороны, ждали меня. Сейчас, когда они так выжидательно смотрели, мне совсем не хотелось показывать, что я боюсь.

И я пошел.

Я шел от одной двери к другой, прислушиваясь к шорохам. Некоторые двери были приоткрыты, и я в напряжении каждый раз ждал, что оттуда выскочит привидение. Но никто не выскакивал. Во всех страшных историях, которые я знал, всегда говорилось, что почему-то нельзя оглядываться назад, когда страшно. И хотя сейчас я совершенно не помнил – почему, все же мысленно стал твердить себе: «Только не оглядывайся! Не оборачивайся назад!» А оглянуться так хотелось! Мне представлялись ужасные монстры и чудовища за моей спиной. Как они вылезают из-за дверей и идут за мной… Тянут ко мне свои кривые волосатые лапы… Хотят схватить меня за ноги и утянуть в свои норы… Я уже дошел до той блестящей штуки – доказательства моего испытания – наклонился, чтоб подобрать ее, и вдруг за одной из закрытых дверей послышался странный звук: не то кашель, не то зловещий смех! Я остановился и застыл в оцепенении… Звук повторился! Я хотел закричать, но смог только открыть рот, а голос куда-то пропал… И я КАК ДРАПАНУЛ!!

Так и бежал, с открытым ртом и беззвучным криком, до самого выхода, до спасительного светлого прямоугольника. А ребята, наверное, еще больше испугались, такой ужас был на их лицах!

Мы, не останавливаясь, мчались подальше от этого страшного дома! Только когда отбежали уже на приличное расстояние, остановились отдышаться.

– Ну,Серега, ты гигант! – Колька восторженно смотрел на меня.

– Серега, извини нас за глупую шутку, – это в Сане совесть проснулась.

– Ну что… я прошел проверку на смелость? – спросил я, едва переводя дыхание.

Голос мой звучал тихо и хрипло. Может быть, я специально говорил тихо, чтоб ребята не заметили, как он от ужаса все еще дрожит, а, возможно, он сам по себе от страха затих, и я специально его не приглушал. Во всяком случае, тогда я не понял, почему у меня так получилось. Вдруг я почувствовал, что мой кулак так сильно сжат, что даже ногти впились в ладонь. Я медленно разжал пальцы. На моей ладони вместе со всяким мелким мусором лежала небольшая, круглая, блестящая штука, которую я все-таки успел схватить в последний момент.

– Прошел, – закивали ребята.

– А вы бы смогли пройти через этот коридор?

Ребята молчали и искали глазами что-то на земле у себя под ногами. Я все понял без слов, и не стал смеяться над ними…

Глава 2. КИРА АНДРЕЕВНА

С тех пор, как я побывал в страшном доме, меня уже никто больше не называл Ёжкой. Ну, кроме мамы, конечно. Весть о моем подвиге как-то очень быстро облетела всех знакомых ребят, и теперь даже Сашкины одноклассники, которые все-таки старше меня на два года, первыми протягивали руку, чтоб поздороваться. А уж младшие ребята вообще смотрели на меня, как на героя. Теперь я считался самым смелым из всех мальчишек в округе. И мне приходилось скрывать, что при случайной встрече с одноглазым по моей спине все так же ползут неприятные мурашки, а от его ухмылки в животе сразу же сжимается холодный комок.

Ту круглую штуковину, которую я подобрал в бараке, я теперь всегда носил с собой, потому что каждый, кто мне встречался, просил показать доказательство моего подвига. Я даже подумывал повесить ее на шею, но там была сломана петелька. Наверное, так эта деталь и оторвалась от какого-то украшения. Ну, ничего, я решил, что позже придумаю, как ее можно починить, а пока приходилось носить мою находку в кармане, и каждый раз с гордостью показывать удивленным мальчишкам.

Через несколько дней после этого происшествия родители собрали нас на семейный совет.

– Ребята, нам нужно уехать… – начала мама.

– Ура!! Мы едем! – даже не дослушав, закричали мы с Сашкой в один голос. Нам всегда нравилось куда-нибудь ездить. Все равно куда, лишь бы ехать.

– Нет, это мы с папой едем, а вы остаетесь дома, – поспешила сказать мама. – Это всего на несколько дней, максимум – на неделю.

Радость сразу же оборвалась. Еще даже улыбки не успели сойти с наших губ, а радость уже оборвалась. А мы-то уже всеми мыслями были далеко от дома, уже жили в дороге, мечтая о приключениях. В поездке ведь обязательно что-нибудь приключается.

– Целая неделя!.. Как же мы без вас? – спросил Саня. – А если мы что-нибудь натворим? Детей ведь нельзя оставлять без присмотра. Нас нужно обязательно взять с собой!

Я сразу понял Сашкину хитрость. Надо же, какой умный у меня брат! Конечно, ему ведь уже десять лет, он уже в пятый класс перешел.

– А вы и не останетесь без присмотра, – улыбнулась мама. – Я договорилась с Кирой Андреевной, она за вами присмотрит.

– Кира Андреевна? – сморщился Саня – Она же злая!

– Она не злая, а строгая. К тому же она бывшая учительница, у нее большой опыт работы с детьми.

– Это что же, она опыты на нас ставить будет? – испугался я. Мне сразу представилось, как Кира Андреевна запихивает нас с Саней в маленькие стеклянные сосуды, потом добавляет туда какие-то разноцветные, вонючие жидкости, и зловеще хохочет при этом.

– С чего ты взял? – удивилась мама.

– Ты же сама только что сказала.

– Я сказала, что у нее большой опыт работы с детьми. Она много лет работала учительницей. Ни на ком никакие опыты она не ставила, и на вас не будет. И это очень хорошо, что Кира Андреевна согласилась присмотреть за вами.

Что бы там не говорила мама, но мы-то с Саней знали, что Кира Андреевна – очень вредная старушенция! Она жила в соседнем доме, и наши участки разделял лишь деревянный забор. В ее саду росла одна малина. Много-много кустов малины. Ничего, кроме малины она не выращивала. И вот эта Кира Андреевна вечно обвиняла нас, что мы воруем у нее ягоды. А мы не воровали. Честно-честно! Нет, мы, конечно, рвали ягоды, но только те, которые свешивались через забор в наш двор. Но, раз малина у нас во дворе, то она наша – правильно ведь? Вот, и мы с Сашкой так решили. Точнее, это Колька нам объяснил, сами мы об этом даже не думали. Он сказал, что не полезет же такая старенькая Кира Андреевна к нам во двор, чтоб собрать малину, которая висит на нашей стороне. К тому же у нее в саду этой малины было – завались, сколько. Мы подумали, и согласились. Да, это, действительно, выглядело бы странно, если бы столетняя бабуля полезла через забор ради нескольких ягод. Но вредная старушенция все равно тряслась над каждой ягодкой, ругалась и грозилась пожаловаться нашим родителям.

А малина у нее шикарная. Ни у кого больше не росли такие огромные, сочные и ароматные ягоды. Размером со сливу – не вру! И ни с кем ведь соседка не делилась своим секретом – какой сорт у нее растет, как правильно ухаживать, чтоб такие ягоды получить. Даже если кому-то и удавалось заполучить саженец от ее малины, то в результате вырастали обыкновенные кусты, которые в лесу растут. Не знаю, может, земля в ее саду была какая-то особенная…

И вот теперь эта Кира Андреевна, которая жалеет для детей нескольких ягодок, будет за нами присматривать. Она же запросто и голодом заморить сможет. Мы с Сашкой переглянулись: мда… веселенькие же каникулы нам предстоят… Эти несколько дней покажутся нам вечностью.

– Что же, нам и жить у нее придется? – скривившись, спросил Саня.

– Нет, жить вы будете дома, а она просто будет приходить и присматривать за вами. И кушать готовить, конечно же.

Мы с Саней опять вздохнули. Не знаю, о чем подумал в этот момент Сашка, а я представил, как Кира Андреевна размешивает что-то пузыристое в большом тазу, оттуда валит неприятный запах и пар, а она опять зловеще хохочет.

– Мам, мы же уже взрослые! Может быть, мы сами справимся? – Сашка с надеждой посмотрел на маму.

– Ах, вы уже сразу и взрослыми стали? – улыбнулась мама. – А только что были детьми, которых нельзя без присмотра оставить. Мы будем волноваться, если вы останетесь одни. Кира Андреевна – очень ответственный человек, с ней вы в полной безопасности.

– Ну, пожааалуйста… – театрально простонал я, пытаясь разжалобить маму.

Но мама так посмотрела, что мы с Саней сразу поняли, что спорить бесполезно.

– Когда вы уезжаете? – спросил Саня.

– Сегодня ночью, – сказала мама и взъерошила ему волосы.

До вечера, а тем более до ночи времени было еще много, и мы пошли гулять. Во дворе мы сразу же поделились новостью с Колькой. Сначала-то про Киру Андреевну не сказали, а только про то, что наши родители уезжают.

– Круто! Это же теперь можно будет делать все, что только в голову взбредет! Вот бы они еще и моих родителей с собой забрали! Мы бы с вами такого напридумывали!

– Ага, напридумывали бы… – грустно ухмыльнулся Саня. – А Киру Андреевну в няньки не хочешь?

– Да ладно! Правда, что ли? – Колька посмотрел на наши грустные физиономии, и вдруг заржал, как конь, на всю улицу.

Колька хорошо знал Киру Андреевну. Во всяком случае, не хуже, чем мы. Он за глаза называл ее старой ведьмой. Только очень тихо, потому что его мама ругалась, когда он неуважительно говорил о взрослых. Мы молча подождали, пока он отсмеется. Нам-то совсем было не весело, а Кольке, конечно, хохочи, сколько влезет! Не за ним же будет Кира Андреевна присматривать.

– Мы решили, что будем целыми днями гулять, а домой будем только приходить ночевать, – сказал Саня, когда Колька, наконец, успокоился. – Надеюсь, что на ночь-то она будет уходить к себе домой, и не будет за нами присматривать. Вот только что мы будем есть?..