2 в 1, или Нас (не) ждали

Я хитро улыбнулась и покрутилась перед зеркалом – идеально.

Волосы распустила и, немного поиграв расческой, придала им небрежный, чуть растрепанный вид. На губы нанесла полупрозрачный розовый блеск, сводящий с ума своим запахом вишни. Кажется, готова.

Или нет?

Ухмыльнулась еще шире и стащила с себя нижнее белье. Вот так-то лучше. Теперь это смотрится вызывающе. Пусть думает, что у меня там надето, если надето вообще.

Поправив юбку, я вышла из комнаты, пару раз глубоко вздохнула, пытаясь унять волнение, и спустилась вниз, в столовую.

Папеньки и Романа не было нигде. Я вопросительно уставилась на Марфу, расставляющую приборы.

– И где? – спросила я прислугу, кивая в сторону папиного места.

– Работают, – улыбнулась Марфа. – Заперлись в кабинете и что-то обсуждают на повышенных тонах.

– Оу! – протянула я. – Должно быть, это интересно!

Скинув туфли, я вышла из столовой и на цыпочках прокралась к двери кабинета. Наклонившись, прислонила ухо к замочной скважине… В каком-то фильме видела, что так лучше всего подслушивать разговоры. И… получила в ухо открывшейся дверью.

– Ай! – вскрикнула, с размаху плюхаясь на задницу. – Ай-яй!

На пороге стоял Роман, старательно пытаясь сдержать улыбку. За его спиной маячил отец, растерянно выглядывая из-за спины гостя.

Хороша картина… Ничего не скажешь. Интересно, это только мне так везет по жизни, словно меня в карты проиграли?

– Не знаю даже, как это понимать, – шепнул Роман, подходя ко мне и рывком поднимая на ноги.

– Ой-ей! – взвыла я, хватаясь одной рукой за ушибленный попец, а второй – за ухо, которое горело огнем. – Садюга-а!

– Я? – удивился мужчина.

– Ты! – подтвердила я и для пущей убедительности кивнула.

В ухе послышался звон. Да черт дери же тебя, Роман хрен знает как по батюшке. Второй раз за короткое время я становлюсь из-за тебя пострадавшей. И если дальше все покатится по этой наклонной, то замуж я точно поскачу на костылях или вообще в инвалидном кресле.

– Маш, – начал было отец, но вовремя остановился, покосившись на гостя.

Да-да, папочка, я знаю, что ты мне хотел сказать. Что веду себя словно ребенок. Что тебе стыдно перед этим садюгой за мое поведение. Что вообще я твоя непутевая дочь, которая живет и поступает так, как левой пятке в приступе шизофрении захотелось. Проходили это все. Плавали, знаем.

– Владимир Иванович, я помогу Марии добраться до ее комнаты и вызову сюда своего специалиста. Нужно осмотреть, нет ли каких повреждений, – не выпуская меня из рук, сказал Роман.

– Ну уж фигушки! – тут же возразила я, вспоминая, какой бардак навела, пока искала подходящее платье.

– Цыц, малявка! – прошипел он мне на ухо и поволок в сторону лестницы. – Веди.

Чуть ли не сгорая со стыда, я все же повиновалась его приказу и, понурив голову, поплелась в сторону комнаты.

У двери к себе я остановилась и обернулась на Романа.

– Дальше я сама, – пробормотала, избегая смотреть в его глаза.

– Зная тебя, ты сама можешь только запнуться и еще раз свалиться. Третий, почти юбилейный раз. Нет уж, давай, шевели колготками, – помотал головой он, игнорируя мои жалкие попытки защитить свою территорию.

Не дожидаясь, пока я решусь и открою дверь, Роман обошел меня и шагнул в комнату. Зашел и тихонько присвистнул.

И тут, как назло, я вспомнила, что, стащив с себя трусики, я беспечно швырнула их на кровать. Застонав, ринулась за ними, но поздно…

Он стоял и практически не дышал, лишь кончики ушей горели огнем. Я испугалась, что если так и дальше пойдет, то его вообще разорвет на куски. Надуется, как шар, и лопнет, украсив мою светлую и уютную комнатку своим внутренним миром, так сказать.

Метнувшись быстрее молнии, я схватила кружево и поспешила убрать с глаз долой.

– Дыши, ты главное дыши! – успокаивающе пробормотала я, осторожно прикасаясь к его плечу.

И в следующую секунду оказалась прижатой к стене. Да еще при этом и пребольно стукнулась затылком. Так, что аж зубы клацнули.

– Офигел? – непонимающе уставилась на Романа. – Сейчас-то что не так?

Он молчал, лишь его грудная клетка вздымалась тяжело, словно только-только вернулся с пробежки и не успел как следует отдышаться.

– В его глазах горел огонь страсти, – процитировала я какой-то роман из последних прочитанных. – Он едва сдерживался, чтобы не наброситься на ее губы и не начать терзать их страстным поцелуем, то покусывая, то посасывая их.

На Романа это подействовало отрезвляюще. Прикрыв глаза, он тяжело вздохнул и сделал шаг назад, одаривая меня свободой.

Что, сдаешься? А мы ведь только начали играть!

– Она была такой нежной, такой податливой в его объятиях. Его руки скользили по соблазнительным изгибам, распаляя желание обладать ей… – с ухмылкой продолжила я.

– Просто заткнись, – прорычал Роман, делая еще один шаг назад.

Ого-го! А мы еще и рот мне затыкать будем! В моем же доме!

Что же, сам напросился!

Не давая ему времени опомниться, я быстро сократила расстояние между нами и, привстав на цыпочки, поцеловала его. Запустила пальцы в жесткие волосы, немного сжала их. Мне нравилось это ощущение – ощущение власти, пусть и мнимой. И я знала, что пока я веду себя так, я однозначно вызываю в нем интерес к своей собственной скромной персоне.

Я почувствовала его теплые руки у себя на талии. Он пальцами провел вверх, вдоль позвоночника, отчего я потеряла контроль над собой и тихо застонала, так и не разорвав поцелуй.

И снова стена, к которой я оказалась прижатой во второй раз за считанные минуты. Его вторая рука скользнула ниже, оглаживая мое бедро, после чего он сильно сжал пальцы, и я… завопила. От боли брызнули слезы из глаз.

– Идиот, там же синяк! – хныча, выдавила я. – Больно, вообще-то!

– Прости! – отозвался он, вдруг резко разворачивая меня спиной к себе.

То, что происходило дальше, я не смогла бы описать в двух словах. Опустившись на колени, он задрал низ платья, оголяя мою филейную часть, и легко, словно опасаясь доставить мне еще больше неприятных ощущений, провел пальцами по месту ушиба.

Я смутилась. Да и было отчего. Представила себе на мгновение лицо папочки, если бы он увидел эту картину. Я стою, привалившись к стене, красная, как рак, которого безжалостно сварили в кипятке. Роман на коленях перед моим голым задом, наверняка такой же красный, как и я. Финиш. Тушите свет, бросайте гранату.

– Подуй еще, – чтобы как-то скрыть смущение, пошутила я и тут же воскликнула: – Ты чего творишь? Совсем ку-ку?

– Сама попросила, – ответил Рома, дуя на синяк.

– Да ты совсем с головой не дружишь! – разозлилась я, вырываясь и отскакивая в сторону. Нервно поправила платье, скрыв от его глаз свой попец. – Ты вообще понимаешь, что я могла подумать? Может, ты меня, как жабу, через соломинку надуть хотел!

Роман поднялся, важно отряхнул брюки на коленях и с усмешкой посмотрел на меня.

– Думай теперь об этом, – ехидно сказал он и просто вышел из комнаты, оставив меня в смятении.

Сердце гулко билось в груди. Ну точно ведь, сумасшедший! Вот уж правду говорят, что ребенком можно оставаться в любом возрасте. Роман – прямое подтверждение данной истины. Взрослый мужик, а повел себя как подросток.

Кажется, спонтанность – не мой конек. На этом поле он меня переиграл в два счета. И этим он еще больше разжег во мне азарт. Что же, вызов принят. И я найду тот самый рычаг, против которого он не сможет ничего поделать.

В столовую я решила не спускаться. Щеки горели огнем, да и хитрый план по наказанию и покорению старпера пока не был составлен. А его я очень хотела покорить. Для коллекции, так сказать. Было в этом мужчине что-то необычное, что заставляло мои мысли вновь и вновь возвращаться к нему.

И я все еще вспоминала его взгляд тогда, в автомобиле, когда после нашего с ним спонтанного секса он вез меня домой. Пренебрежительный, косой, в нем читалось недоверие, смешанное с удивлением. Что-то вроде: «Как же так? Кто ты такая, что заставила меня опуститься до банального перепихона на заднем сиденье?»

А теперь, немного присмотревшись к нему при свете дня, я поняла, что секс в машине у него скорее приятная неожиданность. Почему-то мне казалось, что такие, как он, предпочитают широкую постель с шелковыми простынями. Обязательно черными. И девушек с белой кожей и светлыми волосами, которые так выгодно и соблазнительно смотрелись бы там.

Этакие куколки с огромными голубыми глазами, в которых непроходимая тупость прячется за деланной невинностью. С огромными губами, которые я ласково зову шлепанцами, и каждый раз, встречаясь с такими вот губошлепками, молюсь, чтобы меня не засосало туда через этот губоотсос. С буферами третьего размера, которые аккуратными силиконовыми холмиками выпирают из декольте.

Увы, как показывает мой личный опыт, большая часть которого – мои наблюдения, если такой мужик не женился до тридцати, значит привык проводить время в приятной компании резиновых мадам. И это я не про куклы из секс-шопа. Это я про таких вот живых девчонок, которые накачивают себя силиконом. Клизмы.

Усевшись на стул, я придвинулась к столу и вытащила тетрадку из ящика. Взяла ручку из подставки, открыла первую страничку и, немного погрызя колпачок, принялась аккуратно выводить: План по завоеванию рома.

Немного подумала и, довольная собой, хихикнула. Теперь-то не догадаются, если прочитают. Подумаешь, взбалмошной Машеньке приспичило алкоголь завоевать.

Принялась писать, стараясь шифровать каждое слово. Спустя некоторое время я снова хихикнула и, отложив в сторону ручку, перечитала написанное.

План по завоеванию рома:

1. Узнать места, в которых обитает ром.

2. Постараться обойти их все, чтобы вычислить точку, в которой концентрация рома наивысшая.

3. Постоянно появляться там во время завоза, чтобы быть в курсе всех новостей.

4. Попробовать пригубить ром. Спонтанно!

5. Сделать все, чтобы ром тоже меня хотел.

6. Попробовать ром в неожиданном месте (экстрим.с.)

7. Сделать так, чтобы ром полюбил меня.

8. Если вдруг ром не ответит взаимностью, то бросить его и найти себе виски.

Для подкрепления своих намерений достала из того же ящичка лист наклеек и аккуратно обклеила страничку смайликами с разными выражениями мордочки.

– Готово! – воскликнула я, закрывая тетрадь. – Теперь ты никуда от меня не денешься.

Встав и побродив немного по комнате, я упала на кровать и с мечтательной улыбкой уставилась в потолок. Воображение мне рисовало картины нашего совместного будущего с Романом. Вернее, недолгого совместного, так как я твердо решила его проучить, а после бросить. Чтобы знал, как непристойные взгляды бросать на порядочных девушек. И как трогать их за разные места. Вот!

Сама не заметила, как провалилась в сон, а проснулась уже глубокой ночью. На столе стоял поднос. Овощной салат с легкой заправкой на основе оливкового масла и чашка с апельсиновым соком.

Значит, Марфа позаботилась о том, чтобы я не осталась голодной, когда проснусь.

Вообще, она хорошая, эта Марфа. С того самого момента, как она появилась в нашем доме, здесь стало на порядок уютнее и теплее. Она окутала нас с папой заботой, которой так не хватало мне, выросшей без матери. Именно к ней я бежала за советом, когда в первый раз влюбилась в идиота, который предпочел мне мою подругу. Именно она сидела на краю моей кровати и гладила меня по волосам, когда я переживала свою вторую несчастную любовь. Она засыпала со мной, когда папа уезжал в командировки, а мне было страшно, потому что я влипла в неприятности, кинув богатенького придурка. Он тогда пообещал мне ноги вырвать. И даже приперся к нам в поселок, лазил под окном. Марфа вызвала охрану, дебила поймали, по шее надавали, а я не могла заснуть, вздрагивая от любого шороха. Тогда и позвала ее, попросила со мной посидеть… Так мы и уснули вдвоем в обнимку.

И я тайно шипперила их с папой. Мечтала, что он обратит на нее внимание и у них все сложится. А может, и родили бы мне братика или сестричку. И я бы любила этого ребенка. И любила бы свою семью.

Как ни грустно, но все же Марфа мне гораздо ближе матери. А отец… Оболтус он, в общем. Все разговаривает с фотографией, не замечая такой клад у себя под носом.

Перевернувшись на бок, я мысленно поблагодарила женщину за заботу и снова провалилась в сон. На этот раз уже до утра.