Следующая остановка – дача. Сборник рассказов

Шутка

Александра Косенок

Василёк любит шутки. Было время, когда он любил маму, кататься со страшной горки на детской площадке и рассказывать стишки новым незнакомым людям. Но прошло много времени, Василёк вырос. Любить маму стало как-то глупо, страшная горка перестала казаться страшной, а новые незнакомые люди не умилялись тем, с каким выражением Василек читает стихи.

Поэтому он полюбил шутки.

Выключать в туалете свет, когда там папа – всегда часами и с телефоном. Говорить маме страшные слова, каким его научил дядя Егор. Прятать очки Ба или не говорить, где они, даже если они – у Ба на голове.

Папа над шутками смеётся, потому что в туалете можно сидеть с телефоном и без света. Мама краснеет пятнами и звонит дяде Егору. Ба всплёскивает руками и просит так не делать.

Но Василёк делает. А после пересказывает дяде Егору. Тот смеётся, как конь, хлопает по плечу, иногда не рассчитав силы. Говорит, что маме так и надо, потому что она как-то напоила его просроченным молоком, и он потом два дня не слезал с толчка. А бате нужно в туалет продавать абонементы. А Ба… он и сам не признаётся, что очки, которые она ищет, у неё на голове.

Все, кроме дяди Егора, просят Василька перестать шутить. Но, когда сам Василёк просит не называть его Васильком, никто не слушает.

Поэтому Василёк продолжает.

Когда грустно. Когда весело. Когда мама разозлила, спрятав планшет. Когда папа забыл про матч и не вернулся домой вовремя. Когда Ба заставила съесть тарелку супа с хлебом.

Когда его тащат на дачу в разгар летних каникул без его на то желания.

А он ведь достаточно взрослый, чтобы остаться дома, не спать всю ночь и ужинать мороженым. Конечно, пытаясь уговорить взрослых, Василёк обещает, что съест овощи с мясом, ляжет спать в десять и прочитает как минимум три главы из заданной на каникулы книги.

Но родители не слушают. Отец перемешивает мясо в кастрюле руками, повторяет, что его шашлык – лучшее, что они когда-либо ели.

Василёк не любит шашлык. Да и мясо в целом. Он любит чипсы и сладкую газировку, резинки, которые можно жевать сутками и из которых можно выдувать огромные пузыри. Городскую квартиру с сотней доступных каналов в телевизоре и всегда полным показателем сети в телефоне, без пауков, комаров, шмелей и прочей летающей гадости, сквозняка.

На даче нет даже тёплого туалета.

На даче и деда больше нет.

Есть баня, которую папа любит топить. Мангал, где он жарит шашлыки. Свежий воздух, который, по мнению мамы, полезен Васильку. И дядя Егор обещал приехать с гитарой. Василёк уже устал комбинировать новые матные слова с прошлого раза и уверен, что, хорошенько выпив, дядя Егор опять начнёт говорить сложными конструкциями, от которых ребята на дворе вновь посчитают Василька крутым.

Но дача… Дача Васильку не нравится. Даже Искре, большой вислоухой собаке, которую Василёк любит почти так же, как и шутки, дача не нравится.

Большая часть участка отдана под грядки Ба. Искре запрещено на них бегать. Двухэтажный старый дом с крыльцом и крохотный сарай занимают остальное пространство. А за домом – дорога и тёмный лес, в котором однажды Василёк потерялся с дедом. Искра их вытащить не смогла – ориентировались на громкую музыку и плутали добрых полчаса. Дед говорил, что потерялись в трёх соснах, а Ба злилась, потому что в берёзах.

Тогда Василёк не испугался. С дедом он ничего не боялся. Но в лес больше не ходит, даже в ту сторону не смотрит.

На даче нечем заняться. Разве что друзья папы и мамы приедут с детьми, но те – совсем малыши, не понимают ни шуток, ни взрослых плохих слов.

Узнав утром, что родители собираются ехать на дачу и тащить его с собой, Василёк задумал особенную шутку.

Мама ушла после завтрака делать ноготки.

Василек представлял, как её длинные, напоминающие птичьи когти, ногти окрасят в кислотно-яркий цвет. Василёк не любил ни форму, ни цвета, которые выбирала мама, а ведь она ещё и добавляла царапающиеся стразы и странные рисунки. Ни разу Василёк не отозвался о маникюре хорошо, хотя мама буквально требовала этого, стуча ногтями по горизонтальным поверхностям и спрашивая, как им. В отместку за молчание царапала папин подбородок или Василька, хотя на Васильке, конечно, сдерживалась, а на папе – нет. Папа ворчал и обещал не переводить на эту мерзость денег; и, конечно, переводил, потому что мама могла дуться на него месяцами.

Мама шутила, что выбирает форму и длину ногтей тоже в отместку – когда Василёк был крохой, ей приходилось делать ногти практичнее, чтобы подтирать ему зад. Василёк, понятное дело, эти истории не любил. Звучали они не мило, а мама косилась на него с прищуром – мол, знай, как я из-за тебя страдала.

Василёк подозревал, что мама и из-за его шуток страдает. Но остановиться не мог.

Предвкушал родительское собрание на кухне, когда и мама, и папа, будут смотреть исключительно на него, придумывая наказания. Ну и пусть.

Ожидая маму с ноготков, Василёк валяется в комнате, папа сидит в туалете. И что ему там так удобно? Василёк не понимает. Не понимает и Искра, развалившись вместе с Васильком на кровати, на которой валяться ей запрещено. Но Василёк так приятно чешет нежное брюхо, придумывая шутку, что она почти пропускает момент, когда мама открывает входную дверь.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.