2024. Белая Скала

– Но не сразу же!

– Ты что, Уилл, тоже в любители комбинов записался?

– В смысле, пусть этот сучонок помучается хорошенько перед смертью. Пусть каждый на нём оторвётся по полной. Лэнса попросим, чтобы он не давал ему загнуться, пока мы с ним будем забавляться. А потом уж и прикончим.

– Слушай, а у Лэнса же капсулы их есть! Ну, в этих капсулах солдаты от любых ран излечиваться могут. Это же охрененная идея, блин! Позабавиться с этим комбином, а потом, когда он уже подыхать начнёт, полечить его, и по новой! И так до бесконечности можно. На всех точно хватит.

– В натуре, точно…

Дмитрий, усмехнувшись находчивости товарищей, повернулся к связанному по рукам и ногам Стасу. Комбин был связан толстой прочной проволокой.

– Слыхал, дружище? – Дмитрий несильно пнул комбина в бок, – ты внимательнее их послушай, тебе полезно. Может, хоть теперь поймёшь, что вы во главе со своим «великим геостратегом» натворили.

– Пошёл ты, – хрипло отозвался Стас из-под противогаза.

Дмитрий на минуту погрузился в свои прежние раздумья. Он резко встал, поднял с пола ржавый амбарный замок и вышел из хозблока, заставив рассевшихся на пеньках повстанцев многозначительно замолчать. Защёлкнув замок на дверях, Дмитрий направился через весь лагерь в старый гараж, где теперь с комфортом размещался здешний медик.

– Привет, Лэнс, – кивнул он, входя в импровизированный медпункт.

– Ну, привет, – Лэнс уже успел познакомиться с Дмитрием пару часов назад, – ты что это вдруг решил зайти? Болит чего?

– Да нет, здоров, – ответил Дмитрий и огляделся.

В гараже, помимо всего, что полагается полевому медпункту, высилась оставленная Мировым Правительством техника – две регенерационные капсулы солдат. Одна стояла открытой, демонстрируя внутри себя дерматиновую кушетку и многочисленные шланги и провода.

– Там у тебя этот, Триггер, да? – Дмитрий показал взглядом на закрытую капсулу.

– Ага, – кивнул Лэнс, откладывая в сторону ободранную, невесть откуда взятую книжку, – через последнюю стадию его прогоняю как раз.

– Ясно, – весомо кивнул Дмитрий, – и как, получается?

– А то как же, – усмехнулся медик, – я же ещё до Восстания с такими штуками работал. Ну, не с такими, но с похожими, для обычных людей, в таких госкавалеристы лечились. Будет ваш Триггер как огурчик. Уже через час, это я тебе точно говорю.

Дмитрий, помолчав, прошёлся по гаражу.

– Так ты, стало быть, в их технологиях шаришь, – проговорил он и демонстративно опёрся спиной об капсулу с Триггером.

– Ну, есть немного, а что?

– Тогда скажи-ка ты мне одну вещь. Солдата Мирового Правительства в человека обратно превратить можно?

– Чего? – Лэнс иронично приподнял бровь, мгновенно заинтересовавшись, – это ты про своего пленника что ли? Ну, ты и кадр…

– Да погоди ты, я же серьёзно тебя спрашиваю! Лэнс, так можно или нет? Я имею в виду теоретически.

Медик, задумавшись, достал из-под стола коробку с консервами и вытащил две банки. Жестом подозвал Дмитрия, отодвинув ногой свободный стул.

– Угощайся, – и Лэнс, открыв банку с тушёнкой, принялся задумчиво жевать, – ну, смотри. Теоретически можно и уши на задницу пересадить. Ну, допустим, мозговые импланты… Ты вообще понимаешь, кто такой синтет?

– Вот ты и просвети меня, давай, я весь внимание, – уклончиво ответил Дмитрий и, откинувшись на стуле, зажевал консервированную индейку с капустой.

– Солдат Мирового Правительства, – задумчиво постукивая пальцами, начал Лэнс, – в данном случае это сверхчеловеческая единица. Солдат это модифицированная особь. Кое-что подковыряли на генном уровне, этого уж точно не исправить. Например, лошадиная выносливость, сила. Часть внутренностей вынули, а глубоко в мозгу засунули импланты…

– Это и так понятно, – Дмитрий подался вперёд на стуле, – ты мне можешь сказать что-нибудь, чего я не знаю?

Медик, зачерпнув ещё одну ложку, усмехнулся. Помолчал, прожевал. И вновь заговорил, только голос его стал чуть жёстче.

– У всех отсутствуют печень, почки, почти весь кишечник. А значит, жизнь без периодического посещения капсулы, такой как эти, невозможна. Через неё осуществляется чистка организма от продуктов распада, необходимое питание, обновление, регенерация. Само по себе, как у нас с тобой, ничего не заживает. В туалет, как мы, ходить невозможно. Кожа всегда должна быть защищена от света, иначе возникнут смертельно опасные ожоги.

– Так… – Дмитрий задумчиво смотрел на крышку стола, ковыряя ногтем щель между досками, – уже интереснее… Но больше интересует личность, душа…

– Какая там душа, смеёшься что ли, – хохотнул Лэнс и, откинувшись на стуле, достал пакетик кофе и высыпал в кружку, – а вообще это всё зависит от того, какого поколения синтет.

– Впервые слышу…

– Вот в чём и вся соль, мой самонадеянный друг, – удовлетворённо крякнул Лэнс, – это ключевой момент. Есть синтеты первого поколения, а есть второго. Синтетам первого поколения повезло больше, их делали в качестве первых экспериментов, сразу после прихода Мирового Правительства к власти на Земле. Такие затронуты по минимуму. Всё, что я сказал про кишки и жизнь с капсулой, всё это их не касается. Силу, ловкость и выносливость им нарастили, конечно, но там не в хирургических операциях дело. Им и импланты не вживляли в мозг, им просто все нужные установки поведения и правительственные директивы в башку забили, по сути, при помощи гипноза, и всё. Но личность осталась нетронутой, просто изменили приоритеты, цели. Зато осталось всё: мысли, самоопределение, эмоции, чувства.

– Охренеть, – поражённо проговорил Дмитрий, – вот про такие тонкости я ещё не слышал. Так… Что же там со вторым поколением? Нахрена вообще их делали разными сериями?

– О, тут, брат, Мировое Правительство ошибочки-то свои учло. После Первого Восстания, если помнишь такое.

– Как не помнить, я тогда как раз в деревеньке одной оружие нашим делал.

– Понимаешь, значит, – уважительно качнул головой Лэнс, – в общем, после подавления Первого Восстания решили затянуть гайки. И синтетам стали модифицировать организм, удалять органы и вживлять в мозги импланты, полностью контролирующие их поведение в допустимых рамках и блокирующие часть оставшихся чувств, эмоций. Всё то, что мы называем человечностью. В итоге мы имеем таких вот сволочей, как твой дружок.

– А ты откуда знаешь, что он второго поколения? Может, ещё первого.

– Уж я-то знаю, у меня глаз-то намётан, – довольно заулыбался медик и отставил пустую кружку, – там, если знаешь кое-какие признаки, отличить сразу можно.

– Так… – Дмитрий всё ещё не мог переварить обрушившийся на него шквал информации, – а что тогда с остальными? Ну, этими… Элитными, ассасинами, крематорами и прочими.

– Это уж, приятель, тёмный лес, хрен знает, что там у них. Я же в Нексусе только с такими капсулами работал, как вон те, и всё.

– Там, кстати, Триггер ваш не пережарится? – Дмитрий покосился на капсулу.

– Всё нормально, – усмехнулся Лэнс, – ему ещё там полчаса примерно сидеть, там процессы ещё в самом разгаре.

Дмитрий помолчал, прикинув все «за» и «против».

– Ну, описал ты мне всё красиво, ничего не скажешь, – наконец, начал он, – так что насчёт моего вопроса? Можно синтета этого… Ну, второго поколения, откатить обратно до человека? Чтобы личность вернуть.

– А оно тебе надо? Что тебе с этого? Смысл заморачиваться? Не пойму.

– Тот, которого я привёл, он же ценный язык, он столько всего рассказать сможет, когда будет способен, – неубедительно парировал Дмитрий, – да, к тому же, если нам удастся, представь, какие перспективы! Во-первых, свой, ручной комбин, которого хоть куда заслать, Мировое Правительство его везде за своего сочтёт…

– Вот оно ему надо будет, как же, – огрызнулся Лэнс, – так он и пошёл! Ему бы с ума не сойти после обращения на светлую сторону силы…

Но Дмитрий уже уловил что-то такое в голосе медика. Что-то, что его только подстегнуло:

– Пойдёт, как миленький, я умею уговаривать, – широко улыбнулся Дмитрий, – и, кстати, представь, какая слава тебя ждёт, если получится. В веках останешься. На одну ступень со своими гиппократами и авиценнами влезешь.

Лэнс забарабанил пальцами по столу, нахмурился и усмехнулся одновременно.

– А через месяц такой славы каждый второй полупьяный фельдшер такую операцию сможет забабахать, да?

– Ну, если у тебя есть фирменный секрет, так ты его держи при себе и не треплись кому попало, – не растерялся Дмитрий и, помолчав, добавил тихо, – и ещё… Он моим лучшим другом был. Давно. Понимаешь, доктор?

Лэнс совсем помрачнел и медленно поднялся со стула. По-стариковски ворча и кряхтя, он прохаживался по гаражу, обдумывая услышанное.

– Так я и знал, – заворчал он вслух, – «Санта-Барбара» какая-то. Одна прибегает, вся в слезах: «Помогите! Умоляю! Исцелите моего Ромео с помощью капсулы!», которая электричества жрёт как тысяча электрочайников, другой поностальгировать решил, как он с комбином в детстве в мяч играл… Мне что, по-вашему, заняться больше нечем?!

Но Дмитрий уже увидел азартный блеск в глазах медика.

– Не, ну, чисто теоретически, – с хитрой улыбкой подмигнул он Лэнсу.

– Теоретически ему, – проворчал медик и, остановившись у стола, грузно опёрся на него руками, – теоретически… Ну, если чисто теоретически, то можно.

– Так я его приведу сейчас, – подскочил Дмитрий.

– Да погоди ты! Подготовиться надо. Через часок давай. Теоретически… Только никому не треплись там об этом, слышишь? Если загнётся в процессе, я тут ни при чём, я вообще сплю в это время. Если дело выгорит, с тебя и Шульца вашего коньяк пятизвёздочный! Иди давай, мне подумать надо…

* * *

Бой, точнее – отстрел гигантских насекомых, шёл уже минут двадцать. Муравьиные львы лезли из всех пяти шахт одновременно. Олег уже устал считать сигналы, устал считать жуков. Их переломанные пулями хитиновые трупы загромождали входы в тоннели всё больше. То слева, то справа слышались крики напарников, тонущие в грохоте пулемётных очередей турелей:

– Первая шахта, два сигнала! Четвёртая шахта, три сигнала!

Олег с остервенением стрелял, двигаясь как можно резче, кидался от одной шахты к другой, чтобы вовремя сдерживать натиск гигантских насекомых, если не справлялись турели. Он стрелял, пожалуй, даже больше, чем требовалось, несколько раз тоннели сотряслись от взрывов – он кидал в темноту гранаты. Ему просто нужно было забыться. Действие, бой, рывки, враг, стрельба, смерть, риск. Всё, чтобы время тянулось не так мучительно медленно. Всё, чтобы быть полезным. Оправдать хоть как-то себя.

– Не обижайся, Олег, – крикнул Григгс, – но до тебя здесь было спокойнее!

Очередное насекомое со стрёкотом уже подскочило к инженеру вплотную, но выстрел из дробовика отбросил угловатое тело обратно в шахту.

«А ведь он в чём-то прав. Ну, ладно, про „Мамоново“ не будем, много уже времени прошло, но взять даже Цитадель… Если так посудить, то попытка освободить близких мне людей и отомстить Владиславу Дорожному стоила жизни целому городу. Целый город оказался стёрт с лица Земли! Наверное, я должен сожалеть, что это я, по сути, убил всех, кто не успел уехать из города до взрыва? Да так и с ума сойти от угрызений совести… Да будь оно всё проклято! Отца Валерьяна жалко – наверное, его тоже сильно зацепило взрывом. Рэвенхольм же находится совсем рядом с Городом 14. Он же и не пытался уйти из своего города, и, скорее всего, его уже нет в живых».

– Эй, Григгс, ты бы помог лучше, – крикнул Шекли, выводя Олега из раздумий, – меня сейчас чуть не сожрали!

– Прости, не заметил!

– Не заметил?! Жука высотой в метр?!

– Третья шахта, четыре сигнала!

– Откуда их столько?!

Олег, схватив одну из турелей, кинулся к третьей шахте и установил пулемёт чуть сбоку, а сам занял позицию у светофора.

Жуки лезли из норы в потолке тоннеля, здесь это было хорошо видно, тем более что светодиодные прожекторы, направленные в тоннели, светили очень хорошо. Но, когда Олег уже приготовился и сжал оружие покрепче, из норы выскочили совсем не муравьиные львы. С дрогнувшим, как во время турбулентности, сердцем, Олег наблюдал, как один за другим на пол спрыгивают вортигонты.

– Они здесь, – прошептал он, и уже громче крикнул, – они здесь!

Вортигонтов было трое. Они были похожи друг на друга, но одновременно отличались неуловимыми деталями. Эти существа никогда не носили одежду и не прикрывались ничем. Их объединял рубиново-красный цвет глаз, сгорбленность, нездоровая худоба. Разнились только оттенки кожи: у одного из них она была зеленовато-серой, у другого – чуть зеленее, у третьего же – зелёно-коричневая.

– Ахатинов, – произнёс один из них, – нам жаль, что мы пришли так поздно. Многие львы убиты, но многие ещё остаются. Надо помочь Руслану Авинову.

– Нет времени, – ответил ему другой, – львы приближаются.

– Мы их усмирим, – спокойно ответил первый.

Существа, не тратя времени зря, тут же подключились к битве. В воздухе сильно запахло озоном. Зелёные молнии пронзали полумрак и изжаривали всё прибывающих насекомых. Число лезущих из нор муравьиных львов пошло на спад.

Как ни странно, но муравьиные львы словно испугались появления бывших обитателей другой планеты. Ещё в Городе 14 Олегу рассказали, что вортигонты столетиями занимаются разведением этих жутких тварей. И, видимо, знают к ним подход. Так или иначе, бой постепенно угас. Муравьиные львы перестали прибывать, и вортигонты сразу же, словно чувствуя, что очередные насекомые уже не появятся, поспешили к центру зала, где всё так же склонялся над телом Руслана их сородич.

Олег запоздало кинулся за ними, и всё остальное для него перестало существовать. Он напряжённо следил за тем, как существа обступили плотным кольцом стол с Русланом. Олегу едва удалось протиснуться между ними.

Теперь над телом Руслана, чудом не сталкиваясь, гуляли четыре пары трёхпалых рук. От зелёного свечения было светло как днём. Олег поморщился, слушая переговоры вортигонтов – их язык был совершенно непостижим.

– Всё как мы думали, – речь одного из существ превратилась в человеческую, когда он вспомнил о стоящем рядом Олеге.

– Нужно действовать срочно, Руслан Авинов уже отходит во Всё-в-Одном.

– Эй, – осторожно проговорил Олег, – что вы имеете в виду? Что за «Всё-в-Одном»?

– Сплетение нитей ушедших ворт-сущностей, – проговорил один из вортигонтов.

– Ясно, – скептически сжал губы инженер, – друзья, я прошу вас, я умоляю, помогите ему. Прошу.

– Раны слишком тяжёлые, – ответил другой, – нужно глубокое погружение в ворт-сущность, непременно…

– Непременно, – подхватили другие, – без сомнений…

Олег, уже понявший, что ворт-сущностью эти существа называют то, что у людей попросту именуется душой, покачал головой. Но что же они медлят?

– Ну, что же вы, – не выдержал он.

– Нам нужен… Личиночный экстракт, – перебил его один из вновь пришедших вортигонтов.

– Да, – кивнул тот, который поддерживал жизнь в Руслане до прихода сородичей.

– Экстракт, – отозвался ещё один вортигонт, глубокомысленно кивая.

– Э… Что за экстракт?

– Личиночный экстракт, – посмотрел на него вортигонт, – муравьиные львы вы их называете… Личинки.

– Да будет так, – подал голос вортигонт, который и принёс Руслана сюда, – я отправлюсь в глубины гнезда. В священный нектарий. Но мне не проделать этот путь в одиночку.

Вортигонт повернул кожистую голову к Олегу и широко раскрыл рубиновый глаз.

– Можем ли мы просить Ахатинова помочь? Отправиться с нами. Наши собратья не могут. Они будут поддерживать жизнь в Руслане Авинове.

– Я готов, – быстро кивнул Олег, ощутив зуд язв на шее, – идём, скорее. Показывай дорогу.

– Лучшего товарища не найти, – почтительно пригнуло голову одно из существ.

– Мы благодарны, – слегка кивнул вортигонт и опустил руки, в которых погасло свечение, – идём.

И существо, не мешкая, зашагало прочь – в одну из шахт.

Повстанцы проводили инженера молчанием и ободряющими жестами. Григгс хотел было что-то сказать, но Шекли успел одёрнуть его.

В тоннеле царил полумрак. Причём, единственный свет исходил из поросли каких-то светящихся грибков – похоже, плесени. Трупы муравьиных львов встречались и здесь. Но было видно, что тоннель раньше часто использовался. Им даже встретились железные ворота, преградившие путь, и дизельный генератор на двух колёсах, приводивший в действие их механизм. Генератор молчал, и вортигонт, ни на секунду не задумавшись, обхватил его руками. По его спине пробежали зелёные разряды и через кисти ушли в корпус генератора. Тот, фыркнув, затарахтел заработавшим мотором, и ворота послушно открылись.

– Очень изобретательно, – проговорил Олег.

– Плох тот генератор, который не может заводиться при помощи вортигонта, – ответил пришелец.

Проход отличался от обычных шахт. Это была нора, рыли её явно не люди: овальная, огромная, метра три в высоту и два в ширину, её стены были бугристыми, но очень гладкими. Пол, стены, потолок – вся нора изнутри влажно поблёскивала. Она была обмазана тонким слоем высохшей слизи. Впереди, за её поворотом, что-то отбрасывало мягкий жёлтый свет.

– Отлично, – кивнул Олег, не показывая, как он поражён.

В принципе, Олег знал, что муравьиные львы живут под землёй, но раньше он думал, что они обитают только в песке, ведь там они устраивали довольно ловкие ловушки, за что и получили своё земное название. Но Олег и не догадывался, что эти гигантские насекомые настолько заполонили земную природу и роют такие огромные тоннели. Было жутковато представить, на что будет похож «муравейник».

Он пролез внутрь пещеры вслед за вортигонтом и на ходу осторожно потрогал рукой, закованной в перчатку костюма, стенку норы. Блестящее покрытие стены было полностью сухим. Несмотря на влажный отблеск, в субстанцию были вплетены довольно толстые волокна, похожие на шёлк или паутину.

За углом обнаружилось то, что озаряло пещеру жёлто-зелёным светом – прямо на полу, перепутавшись в хаосе нитей, сидели две толстые гусеницы. Олег не сдержал ругательство, которое он выучил ещё на кафедре СамГТУ.

Гусеницы были просто огромны – почти метр длиной, и настолько толстые, что вообще было неясно, как они могли передвигаться. Олег присел рядом с ними, с интересом разглядывая их мягкое кожистое тело, испускавшее рассеянный зелёно-жёлтый свет. Личинки имели коричневые массивные хитиновые гóловы с небольшими, как у кошки, зубами. В самом начале зелёного туловища, возле головы, скребли по полу тонкие членистые лапки.

– Это просто поразительно, – тихо восхитился инженер, не решаясь, однако, тронуть огромных гусениц, – а я думал, самые гигантские живут на Мадагаскаре. Но эти… Очень похожи на молодых особей майского жука.

Он поднял взгляд на стоящего рядом вортигонта.

– Время, – проговорило существо, – Ахатинов поистине стремится к любым знаниям.

– Идём, – кивнул Олег, поднимаясь.

Пещера, идеально овальная в сечении, позволяла идти не пригибаясь. Правда, из-за неровного пола продвигаться было немного неудобно.

– Это и есть их личинки?

– Да, – кивнул вортигонт, – Ахатинов поступил мудро, не тронув личинок. Муравьиные львы не должны почувствовать наше приближение.

– Логично, – отозвался Олег, поудобнее перехватывая дробовик, – но почему же мы не добыли из них экстракт? Ты же говорил…

– Экстракт не в личинках, – вортигонт неопределённо повёл средней рукой и сгорбился ещё сильнее прежнего, словно напрягаясь, – он дальше. Он потом.

– Ясно.

Чем дальше они продвигались, тем более жуткое ощущение накрывало Олега. Пещеры казались бесконечными. Вортигонт вёл уверенно, сворачивая на развилках без колебаний. Олег оценил поистине грандиозный масштаб нор муравьиных львов – он уже встретил на своём пути больше десятка ответвлений и тоннелей. Временами им попадались странные коконы, сплетённые из блестящей паутины. Шарообразные и тяжёлые, они висели на стенах и на потолке, по одному или по два. Олег подавлял свой пытливый научный ум и благоразумно не касался коконов, которые плавно колебались, словно грудь глубоко дышащего человека. Из их оболочки, мерцая, проступал голубоватый свет.

Путь освещали гусеницы, которые попадались здесь довольно часто, мирно сидя на стенах.

– Это ещё что такое? – Олег нахмурился, сбавляя шаг.

Около одной из светящихся личинок в ворохе паутины на стене болтались окровавленные останки: позвоночник, изломанная грудная клетка, человеческий череп. На полу рядом лежали кости рук и ног.

– Печальное зрелище, – сказал вортигонт, – неосторожные люди.

– Вот так, значит, – ещё больше сдвинул брови Олег, отбрасывая все праздные мысли об изучении этих огромных насекомых, – весёлые дела тут творятся…

– Не будем повторять ошибок несчастных и глупых. Ахатинов мудр, ловок и силён, он не повторит их ошибок.

Стычка с хозяевами подземелий произошла совсем скоро, как только они вышли в большой грот с мутным озерцом глубоко внизу, в проёме почвы.

– Внимание, Ахатинов!

Вортигонт тут же принял боевую стойку, чуть расставив ноги и разведя полусогнутые руки. По его телу пробежали зелёные молнии. Олег, ударившись головой об гигантский сталактит, свисающий с далёкого потолка, выстрелил в приближающиеся к ним фигуры.

Пещеры осветились зелёными вспышками электрических разрядов, и одно из насекомых обрызгало зелёной жижей стены, взорвавшись изнутри от попадания молний вортигонта.

Насекомые наступали. Вдвоём с ними справиться было не так трудно, тем более что муравьиные львы не могли атаковать на расстоянии. Трудновато было лишь в те моменты, когда жукам приходило в голову передвигаться гигантскими прыжками, планируя на своих коротких крыльях. Олег заметил среди них незнакомый ему до этого подвид – эти насекомые тоже около метра ростом, но гораздо более округлые, чем их обычные сородичи. Их блестящее гладкое тело с небольшими крылышками было бледно-зелёного цвета.

Когда с насекомыми было покончено, Олег спросил:

– Теперь надо быть начеку? Теперь они знают, что мы здесь?

– Только те, кто поблизости, – ответил вортигонт, опуская руки, – Ахатинову лишь не стóит трогать личинок. Если их ранить, они издают сильный запах. Сигнал.