Певец. Фэнтези

Глава первая

Школа Фланка. Первые впечатления

Его разбудил звон колокола.

Анн ещё дома привык к ранним подъёмам. Нужно было помогать матери в её заботах по дому. Так что и здесь он всегда оказывался одним из первых, кто говорил «здравствуй» новому дню.

Обитатели Школы собирались на обрывистом склоне, с которого открывались чудесные пейзажи: далёкая степь, голубая ленточка Чёрной реки, вьющаяся между прибрежных лесов, дымка горизонта, неторопливо расцвечивавшаяся утренним солнцем… На небольшой площадке, закрытой от ветра, все сначала выполняли специальные упражнения, а затем усаживались на плетёные коврики и погружались в состояние, похожее одновременно на сон и на бодрствование. Когда мастер впервые стал рассказывать Анну, что надо делать, он не совсем понял и просто сидел с закрытыми глазами, подражая другим. Спина устала очень быстро, а потом и вовсе потянуло в сон. В себя его вернул довольно увесистый шлепок.

– Зачем ты закрыл глаза? – спросил мастер.

Анн задумался.

– Они же сидят с закрытыми, – сказал он и показал на остальных.

– Так ведь это же они, а не ты! – рассмеялся мастер. – Подумай над этим и продолжай.

Ещё раз хлопнув его по спине, он отошёл. Было чувствительно.

Анн смотрел на реку, утекающую туда, к югу, где была его деревня. Прошлая жизнь казалась почти ненастоящей. Вместе с тем она всё равно – была, и Анн знал, что его прошлое никуда не исчезнет. Ему вспоминались лица знакомых из Берёзового Дола, лица Нель, матери, Смели, старосты… Вспоминались встречи, разговоры. Река словно бы связывала его настоящего с тем, каким он был когда-то. Он представил, как она течёт, изо дня в день, с севера на юг, и как текла до него и будет течь после – ровная, стремительная, самодостаточная. Вспомнил, как когда-то купался в ней. А ведь некоторые из здешних обитателей не умели плавать! В местах, откуда они пришли, совсем не было больших рек.

Вспомнилось, как он сам появился в Школе.

…Пробираясь по тропинке, делавшейся всё более узкой, он мысленно репетировал речь, которую собирался произнести. Нужно было найти такие слова, чтобы всё получилось. Не мог же он просто прийти и сказать: вот его побили, поэтому он хочет научиться парочке секретных приёмов и проучить своего обидчика! Честно говоря, он и не собирался заново драться со Смели. Даже если научится.

На что же тогда он рассчитывал?

Он поднимался по исчезающей тропинке всё выше и выше. Вокруг не встречалось ничего примечательного. Редкие любопытствующие, наверное, до этих мест ещё добирались, а потом уже ни у кого не находилось охоты карабкаться дальше по скалам.

А вдруг и он не пройдёт? Вдруг его не пустят, как не пустили сына старосты (Анну пришла на ум давняя история)?

Он тряхнул упрямо плечами и отмёл от себя эту мысль. Нет, он постарается, чтобы его взяли в Школу. И пусть он не представляет себе, за какие заслуги в неё принимают, но он попадёт туда!

Он забирался всё выше по светлым осыпям, находя глазами едва заметные следы прошедших тут до него. Затем тропинка нырнула в расщелину между двумя скалами, и Анн, к своему удивлению, оказался в довольно живописном месте. Здесь рос не только сухой и колючий кустарник, но и высокие деревья, под которыми было много тени. Тропинка убегала дальше, и Анн пошёл по ней.

Через несколько минут он наткнулся на человека в простой белой одежде. Тот нёс куда-то вязанку хвороста. Человек остановился и внимательно посмотрел на него.

– Я пришёл, чтобы учиться, – сказал Анн.

Некоторое время оба молчали. Потом человек с хворостом сделал ему знак следовать за ним.

«Интересно, он умеет разговаривать? – подумал Анн, глядя ему в спину. – И где та стена, о которой рассказывал сын старосты?»

Странно, но его никто не собирался пытать вопросами. Они оказались на открытом пространстве, среди небольших домиков, выбеленных и опрятных. Чуть поодаль возвышалось здание в три этажа. На башенке над ним развевался флаг со знакомой Анну эмблемой – тремя стилизованными горами.

– Это Школа? – выдохнул Анн.

– Да, это она, – впервые раскрыл рот его спутник, относя вязанку хвороста к стене одного из домиков.

Анн прислонился к бочке с водой, чтобы преодолеть внезапную слабость в ногах, и стал ждать. Сердце у него выпрыгивало из груди. Каким окажется главный человек здесь?

Об Учителе ходили разные слухи. Например, такой: он якобы никогда не говорил родителям, чему собирается учить их детей. Однажды мастер из Школы сидел в римонском трактире и обедал. И какой-то горожанин подвёл к нему своё чадо. Извинившись за беспокойство, он попросил принять мальчика в Школу. «Для чего?» – удивился мастер, отрываясь от похлёбки. – «Мне хотелось бы, чтобы сын стал добрым плотником», – объяснил родитель. – «Неужели у вас в Римоне нет того, кто бы обучил его плотницкому мастерству?» – спросил резонно мастер. – «Есть, – отвечал родитель, – но я слышал, что в Школе учат особенным вещам». Мастер хмыкнул и продолжил трапезу. Горожанин истолковал молчанье по-своему и заговорил о деньгах. Мастер прервал его: «Учитель сам решит, сколько с тебя взять и когда, – сказал он. – Однако твой сын может удивить тебя, когда вернётся». Родитель обрадовано упал на колени перед человеком и принялся целовать ему руку. Тот досадливо отмахнулся. «Я всего лишь возьму твоего сына с собой, это не труд».

Через несколько лет вместо плотника к отцу вернулся из Школы… садовник.

Правда, здесь следовало бы добавить, что садовником он оказался замечательным. Деревья под его присмотром всегда зеленели и приносили обильные плоды, трава не сохла, а изгороди радовали глаз самого взыскательного ценителя красоты.

А ещё был случай, когда из мальчика хотели сделать «учёного» человека. Так вот загадочный Учитель отправил его осваивать… мастерство каменщика, и парнишка вместо чтения книжек день за днём лазал по скалам, изучал каменные породы, а вечерами долбил их своими инструментами, высекая бруски для мостовой. Ну что за странный поворот судьбы?!

Анн посмотрел на дорожку перед собой. Вот эти бруски тот ученик, наверное, и делал. Аккуратные, с ровными гранями, старательно уложенные, они легко пропускали дождевую воду между собой, вниз. Здесь никогда не бывает ни луж, ни грязи.

На него никто не обращал внимания. В дальнем конце двора небольшая группа мальчиков выполняла какие-то странные упражнения. Они делали плавные движенья руками, поворачиваясь из стороны в сторону. Переступали с ноги на ногу, приседая и поднимаясь. «Это будущие охранники!» – догадался Анн. Такие же, как тот, которого он видел однажды в римонской гостинце.

В другом конце двора мыли овощи, очевидно, для вечерней трапезы. Вода в мойки стекала по жёлобу, тянувшемуся откуда-то сверху, от скал. Наверное, совсем близко находился источник с чистой водой.

Ещё какой-то старик тащил в загон упиравшегося ослика. Ослик громко возмущался и не желал идти дальше. Анн решил помочь. Он приблизился к «погонщику», оказавшемуся в затруднении, и с удивлением узнал в нём того старика, которого однажды встретил в лесу у Бобрового Ручья. Незнакомец тоже узнал его.

– Вот, видишь, какой непослушный! – весело сказал он, показывая на ослика. – Мы с ним справимся, как думаешь?

– Справимся! – ответил Анн, радуясь тому, что встретил здесь хоть какого-то знакомого человека.

Они вдвоём ухватились за поводок и завели животное в небольшой загончик. Ослик, казалось, понял, что сопротивление не имеет смысла, и почти добровольно пошёл в своё жилище.

– Спасибо, – сказал незнакомый старик.

– Я Анн, из Берёзового Дола.

– Я помню. Мы ведь встречались.

– Да, я только не ожидал, что встречу Вас здесь. А это Ваш ослик?

– Мой, я иногда езжу на нём по окрестностям. Моё имя Фланк.

– А я жду Учителя, – сказал Анн. – Я хочу поступить в Школу.

– А зачем? – удивился старик. – Ты хочешь чему-то научиться здесь? Разве у тебя дома нет школы?

И тогда Анн, почувствовав вдруг безотчётное доверие к новому знакомцу, выложил ему всё, что было на душе, просто и без прикрас.

– Вот так и выходит, – сказал он в конце, – я чувствую, что всё не так, как должно быть. Как-то неправильно получается многое, а что изменить, что сделать – не знаю. И даже если знаю, то не получается. Или сил не хватает.

– Были бы силы, надавал бы, как следует, этому Смели? – улыбнулся старик, поглядывая на него искоса.

– Вряд ли это помогло бы! – искренне сказал Анн. – Я не думаю, что он изменится от полученных тумаков.

– А тут нравится? – поинтересовался Фланк, меняя тему. – Хочешь, я покажу тебе одно место? Не волнуйся, мы потом вернёмся, тебя никто не потеряет!

– Стену хотите мне показать?

– Какую стену? – удивился Фланк.

– Так ведь тут должна быть стена с воротами! – удивился в свою очередь Анн. – Сын старосты из нашей деревни пришёл сюда и долго стучал в эти самые ворота, а его не пускали. И в школу не взяли…

– Не знаю я никакой стены, – пожал плечами Фланк. – Наверное, он в другое место приходил.

И засмеялся. Секрет, значит, всё-таки был, только Анну предлагали разгадать его самостоятельно.

Фланк вывел его как раз на обрыв над рекой. Солнце почти скрылось за верхушками скал, и на глазах река темнела, из ярко синей превращалась в… чёрную! «Вот почему ей дали такое имя!» – понял Анн. Когда-то давно первый человек пришёл сюда на закате. И увидел чёрную реку.

– Нравится? – спросил старик, стоя рядом и внимательно наблюдая за Анном. – Я здесь частенько сиживаю. Или вон туда забираюсь, повыше.

И он показал на дорожку, которая вела куда-то дальше, за площадку. Чтó там, Анн постеснялся спрашивать. Если его примут, он и сам посмотрит.

Вдруг вспомнилось:

Вода утекает, как дни, как пространства,

Когда – голубая, иной раз – зелёная,

Знакомое полнится непостоянством,

Едина земля, но – водой разделённая…

– Откуда ты знаешь эти строки?! – старик выглядел потрясённым.

– Прочитал в книге, которую нашёл в шкафу, – сказал Анн. – А кто автор – не знаю, увы.

– Ты не обманываешь меня?

– Там вырвана первая страница!

– Я тоже читывал эти стихи, – признался старик. – Правда, давненько это было, позабыл уже, кто их написал. Ну, неважно…

В этот момент к ним подбежал какой-то мальчик и, поклонившись, почтительно обратился к спутнику Анна:

– Учитель, Вы будете сегодня проводить у нас занятие?..

Глава вторая

Учитель и ученики

Так Анн оказался в Школе.

Фланк ещё засмеялся:

– Не ожидал: Великий Учитель таскает по двору осликов туда-сюда? А вот случается…

– Да, не ожидал, – честно признался Анн. – Мне ведь сказали ждать. Мол, меня позовут…

– Так я и позвал, разве не так? Ослика мы в загон отвели, на реку полюбовались… Чего же ещё?

– А испытания разные?

– Ты их так успешно прошёл, что даже сам того не заметил!

Чуть позднее Анн узнал от других учеников, что никаких формальных испытаний в Школе вообще не было. К пришедшим просто присматривались, однако присматривались своеобразно. Только завершая обучение и выходя в большой мир, бывшие ученики понимали, почему их приняли, а не отвергли в самом начале. В Школе у каждого рождался свой путь, со своими вопросами, и заранее приготовиться к ним было невозможно.

Кстати, «стена», за которую не пустили сына их старосты из Берёзового Дола, действительно существовала – в воображении самого пришедшего! Вот такая магия.

В общем, в Школу приходили те, кому она действительно была нужна. А искатели лёгких путей и лёгкой наживы слышали обидные слова от охранников… Иной раз пытались силой вломиться в приотворённую дверь, но только ничем хорошим для них это не заканчивалось.

Совсем недавно, сидя в библиотеке, Анн наткнулся на интересный трактат досточтимого Намьяла. «О распознании людей», – прочитал он название. Открыл книгу, полистал, на одной страничке остановился. По книгам можно особенным образом «гадать»: наугад выбираешь страницу и строчку, а потом – удивляешься совпадению вопроса из жизни и ответа из книги. И в этот раз случилось так же, незнакомый автор шепнул ему через века: «Духовного человека распознают не по тому, что он говорит, и не по тому, каким он кажется. Его узнают по той атмосфере, которая создаётся в его присутствии. Она является свидетельством, ибо никто не в состоянии создать атмосферу, не принадлежащую его духу».

Многие из приходящих упирались в стену потому, что таким был их собственный дух.

Когда Анн поделился своей догадкой с Учителем, тот одобрительно похлопал его по плечу.

– Так и есть, – сказал он. – Мы бы не смогли ничему научить их здесь. Мы закрыты для них, а они для нас, и не по нашей вине.

– Учитель, а почему Вы решили учить того мальчика искусству садовника, а не плотника? – спросил Анн.

Фланк, как оказалось, хорошо помнил давний случай.

– Его родители видели в сыне только того, кто станет им опорой в старости, кто будет замечательно перекрывать дома, вставлять оконные рамы в стены, мастерить столы и стулья и иметь хороший доход… А я ощутил в мальчике совершенно другое. Он лучше чувствовал магию жизни, а не смерти.

– Магию жизни?

– Я обратил внимание на то, с какой нежностью он касался стволов этих деревьев, – и Фланк показал рукой на клёны, росшие перед окнами библиотеки, – словно бы он чувствовал их душу. Никак не получалось увидеть в мальчике человека, который бы стал рубить их, отсекать сучья, распиливать, выжигать… А вот того, кто будет подвязывать слабые ростки к колышкам для опоры, кто будет поливать и удобрять их весной, кто будет волноваться из-за порыжевших листьев или изъязвлённых болезнью веток, я увидел! В мальчике крылась невероятная магия жизни!

– Я слышал, что он сейчас лучший садовник в самой столице.

– Вот видишь!

– А того, кто мостил наш двор, почему Вы сделали каменщиком?

– Ого, ты и о нём знаешь? – удивился Фланк.

– Да, старшие ученики рассказывали.

– А вот вспомни, что ещё они рассказывали!

Анн подумал.

– Он был очень строгий. Даже не строгий, а… – Анн запнулся, подбирая слово, – а упорный, целеустремлённый… Нет, всё равно не так! Не могу вспомнить точно.

– А что он любил делать, когда мостил здесь пространство?

– Мне говорили, что он заранее расчерчивал землю, вбивал колышки, протягивал верёвочки, заранее рисовал планы. И каждый брусок, который он укладывал на землю, был так старательно обтёсан, что всем казалось, будто он укладывает в ряд камни-близнецы.

– А его привели сюда, чтобы он стал учёным, – сказал Фланк.

– Разве из него не получился бы учёный?

– Получился бы, но плохой. Строгий догматик, приверженец одной-единственной истины, не умеющий искать иные возможности.

– Но почему тогда – «каменщик»?! – воскликнул Анн, не понимая странной логики Учителя.