Огненные дороги Геона

ПРОЛОГ

Раздолбанные телеги, охраняемые десятком конных ассасинов, тащились по заросшему проселку между стволами вековых деревьев. Скрип колес прерывался щелчками кнутов и руганью возниц. Дорога была ужасной – телеги то и дело застревали в корнях деревьев или колеях, залитых водой. Недавно прошел ливень, и с листьев деревьев на проселок непрерывно падали капли. Жара превратила лес в парную. Влажность была такая, что одежда на телах воинов промокла до нитки.

– Привал! – крикнул седой воин, и телеги свернули на небольшую поляну рядом с дорогой.

Ассасины спешились и начали расседлывать коней. Возницы поставили телеги в ряд и тоже выпрягли лошадей из телег.

– Все, остаемся здесь на ночь, – отдал команду седой ассасин. – Сегодня даже сам дьявол не заставит меня сдвинуться с места. В этом лесу могут жить только мокрицы и афры. Фарух, выстави дозоры и займись едой.

Высокий воин со шрамом на щеке, кивнув, повиновался. Двое воинов ушли в дозор, а остальные приступили к обустройству лагеря.

– Ахмед, старая образина, ты куда подевался? – закричал командир отряда.

– Я здесь, уважаемый Мераб, – откликнулся хромой старик в старой чалме.

– Как там пленный, не подох еще?

– Живой, слава Всевышнему, но он очень плох и, наверное, скоро умрет.

– Умрет, говоришь? Тогда светлейший Фархад тебя на кол посадит, а не этого хумана.

– Все в руках Всевышнего! Я делал все, что мог. На этом хумане места живого нет, нога сломана и гниет, он весь обгорел. Здесь видящая нужна, а не простой лекарь.

– Ладно, успокойся. Пойдем посмотрим на твоего подопечного.

Мераб с лекарем подошли к последней телеге. Ахмед откинул рогожу, под которой лежал раненый пленник. На них пахнуло смрадом разлагающегося мяса, и Мераб невольно отшатнулся.

– Ты что это, старый козел, совсем с ума сошел? – заговорил сквозь зубы седой ассасин, схватив старика за горло. – Живой, говоришь? Хуман давно сдох и протух, его черви уже едят, а ты мне голову морочишь.

– Господин, он живой, – засипел Ахмед. – Я хуману специально ногу разрезал, чтобы гной выходил, а черви рану чистят.

– Черви рану чистят? Тебя самого сейчас черви жрать будут, если ты эту дохлятину из каравана не выкинешь. Ты заразу в отряд притащить хочешь? В этом аду любая царапина гниет, нам только чумы не хватало. Бери Назима, оттащите труп подальше от лагеря и бросьте в канаву.

– Господин, меня визирь на кол посадит, если я к нему хумана не привезу, вы же сами только что сказали, – взмолился лекарь.

– Мне плевать, что он с тобой сделает, – зарычал воин. – Нам еще две недели по лесу тащиться, покуда к горам не выйдем. Кругом дикари и зверье хищное, мы сами подохнуть можем в любую минуту, а ты покойника мне предлагаешь на горбу таскать?

– Нет, господин, я только хотел… – начал лекарь.

– Назим, помоги этому идиоту, – прервал оправдания старика Мераб и пошел в сторону костра.

Воины вновь впрягли лошадь, и телега, поскрипывая колесами, затряслась по дороге в сторону оврага.

– Стоп, приехали, – сказал лекарь и остановил лошадь. – Бери его за плечи, а я возьму за ноги.

– Тяжелый, зараза, – произнес Назим, сбросив труп в овраг. – Ахмед, выбрасывай все барахло из телеги, я эту дрянь больше не повезу.

Старик выкинул из телеги подстилку и рогожу, которой был накрыт хуман, и телега отправилась назад в лагерь.

Скрип тележных колес стих за поворотом, и в лесу воцарилась первозданная тишина, только шум капели и крики птиц раздавались в глубине леса. В кустах послышался треск сломанной ветки, и из них высунулась синяя клыкастая рожа. Рожа повела бульдожьим носом и чихнула. Следом за головой из кустов появился и весь здоровенный шак в рваной одежде. Шак, принюхавшись, быстро направился на запах разложения в сторону оврага.

Первый остановился на краю оврага и посмотрел вниз. На дне промоины возле ручья лежало изломанное тело человека. Шак быстро спустился вниз, хватаясь за ветки кустов, растущих на склоне оврага. Человек лежал лицом вниз и не подавал признаков жизни. Первый осторожно перевернул тело на спину и заплакал. Перед ним лежал его хозяин Ингар, который был для Первого единственным родным существом на всем белом свете. Шак разорвал лохмотья на груди Ингара и приложил к ней ухо. Даже звериный слух Первого не сразу уловил слабое биение сердца. Тук-тук, тук-тук – прерывисто стучало сердце дорогого для него человека.

Шак оторвал кусок своей рубахи и, намочив его в ручье, стал протирать лицо хозяина. Вода смочила потрескавшиеся губы, и изо рта Ингара раздался хрип. Первый положил голову хозяина себе на колени и начал капля за каплей вливать воду ему в рот. Ингар поперхнулся, но начал глотать воду. Дыхание раненого стало шумным и прерывистым, тело начали сотрясать рвотные позывы. Шак повернул Ингара на бок, и на траву из желудка хозяина хлынула черная струя. Первый несколько раз поил Ингара, но каждый раз вода выливалась обратно из его рта. Наконец рвота прекратилась, и хозяин затих. Шак взвалил тело человека себе на спину и отправился в глубину леса.

Глава 1

Я ВСЕ-ТАКИ ВЫЖИЛ

Небольшое стадо оленей вышло на берег лесного ручья на водопой. Старый самец стоял на берегу и вслушивался в звуки леса, стараясь обнаружить опасность. Две молодые оленихи с тремя маленькими оленятами пили воду из ручья, доверив свою безопасность самцу. В лесу треснула ветка, и самец, сорвавшись с места, бросился вниз, увлекая свое стадо на другую сторону ручья. Все олени благополучно выскочили на другой берег и скрылись в кустах, только самый маленький не смог допрыгнуть до спасительных кустов на высоком берегу. Копыта олененка соскользнули по глине, и он сорвался в воду. Последнее, что отпечаталось в его маленьком мозгу, это ужасное чудовище с огромной дубиной. Маленькое сердце отчаянно забилось в груди и разорвалось от страха.

Первый удивленно смотрел на неподвижное тельце, он готовился к погоне или драке, а на то, что добыча умрет от страха, не рассчитывал. Шак вытащил на берег добычу и впился зубами в ее горло. Охотник знал, что люди не любят, когда шаки пьют кровь убитых животных, и строго наказывали за это, но здесь, в лесу, он не мог отказать себе в удовлетворении древнего инстинкта. Первый находил для себя оправдание в том, что в лесной пещере его ждет больной хозяин, которому нужно протертое мясо и наваристый бульон, а кровь, сразу не спущенная из тела добычи, портит мясо. Второй отмазкой было то, что так он экономил мясо, утолив аппетит горячей кровью. Взвалив добычу на плечо, шак отправился к пещере, где его ждал хозяин.

Я сидел на шкуре какого-то зверя у входа в пещеру и ковырялся в ране на ноге. Мне удалось снять лубки, в которые упаковал сломанную ногу Первый, и очистить с нее грязь и коросту. Нога под повязкой страшно чесалась, и мое терпение лопнуло. Первый железной рукой пресекал все попытки своего хозяина заняться самолечением, поэтому мне пришлось ждать, когда он уйдет на охоту.

Прошел целый месяц с того дня, когда шак, практически мертвого, притащил меня в эту пещеру. Сейчас я как раз и сидел на шкуре прежнего владельца этой жилплощади. Первые десять дней в пещере почти полностью стерлись из памяти, в мозгу остались только отрывки какого-то полубреда. Память окончательно ко мне вернулась, когда Первый устроил банный день на берегу ручья, протекающего рядом с пещерой. Прохладные струи воды вернули мое сознание в мир живых, и с этой минуты я медленно пошел на поправку. Единственной частью тела, до этого не подвергавшейся санобработке, была сломанная левая нога.

Последствия перелома и ожогов практически полностью уничтожили мои магические способности. Большой внутренний запас Силы дал моему бренному телу возможность продержаться на этом свете до того момента, как меня нашел Первый. В дальнейшем вся забота о моем лечении легла на плечи шака. Этот громила оказался нежней и заботливей иной родной матери. Первый кормил меня с ложечки, обихаживал, обмывал, убирал за мной дерьмо, согревал по ночам своим телом. Шак оказался не только хорошим кулинаром, но и отличным лекарем, его отвары из найденных поблизости трав и кореньев вытащили меня с того света.

Моя удивительная живучесть объяснялась еще и тем, что вся энергия Силы, накапливаемая естественным путем, тратилась на лечение материального тела. В результате этих причин аура тела стала практически незаметной. Уходя в транс в попытке отыскать источник Силы, я убеждался в том, что магическое зрение не выходит за пределы вытянутой руки. С моим биологическим телом также оказалось далеко не все в порядке. Внутренние органы имели различные повреждения, в нескольких местах мышцы были разорваны, кожа покрыта ожогами и язвами. Печень получила какое-то токсическое отравление и практически не очищала кровь. Я из накачанного здоровяка превратился в скелет, обтянутый кожей.

Усилиями Первого мне удалось сохранить левую ногу, кость правильно срослась, и теоретически я мог ходить. Главная беда была в том, что мышцы и сухожилия на ноге были разорваны на куски, – фактически я стал инвалидом. Если в ближайшее время мне не удастся найти источник Силы, то неизвестно, насколько хватит моих способностей к регенерации. Для того чтобы найти место для подзарядки, необходимо выйти из пещеры и просканировать территорию, а для этого нужно уметь ходить.

– Это что ты тут делаешь? Прекрати немедленно, я не давал тебе разрешения снимать лубки, – прервал мои размышления голос вернувшегося шака.

– Первый, пожалуйста, не ругайся, кость у меня уже срослась хорошо, а нога чесалась неимоверно.

– Мог меня подождать, я бы сам снял лубки и обработал ногу. Теперь сиди и жди, пока я еду приготовлю и займусь тобой.

Я покорно вздохнул и стал дожидаться обеда. Наши отношения с Первым претерпели разительные изменения. В начале нашего знакомства я был полновластным хозяином и рабовладельцем. Мое доброе отношение к шаку являлось заботой хозяина о любимой собаке, и только. Я запросто мог продать своего раба или прибить в порыве гнева. Теперь же Первый стал для меня отцом, матерью и братом одновременно. Шак полностью открылся мне, и я понял его как человека. Первый имел незаурядный практический ум и смекалку, память у него была феноменальная. Пусть шаку не доступен бином Ньютона, но в практических делах он мог дать любому сто очков вперед. Первый знал, наверное, все о бытовой стороне жизни. Любую возникающую проблему он решал щелчком двух пальцев. Каждый день я узнавал от него что-то новое и учился выживать в этих непростых условиях.

Через час шак закончил приготовление пищи, и мы приступили к еде. Первый с помощью одного только ножа изготовил посуду и все предметы в пещере. Благодаря его трудам мы с комфортом устроились в берлоге неведомого мне животного. На мои расспросы о звере, которого он убил, решая квартирный вопрос, шак отвечал односложно, что не знает этого зверя, потому что раньше не встречал. Если судить по шкуре, то зверь был размером с бегемота и клыки с когтями имел огромные. Способ охоты на него Первый описывал просто:

– Дал дубиной по башке, вот зверь и умер.

Не дай бог попасть под удар его дубины. Обладая огромной физической силой, шак мог одновременно выполнять и тонкую работу. Одежда, сшитая Первым для меня при помощи костяного самодельного шила и ремешков кожи, выглядела вполне пристойно, Юдашкин отдыхает.

Закончив с едой, мы приступили к лечению моей ноги. Первый приготовил отвар из трав и начал им ее обрабатывать. Корка на ранах намокла и отвалилась, раны очистились, и мне стали видны последствия травмы. Нога иссохла и стала в два раза тоньше, чем правая, в двух местах в ране виднелась кость. От такого зрелища у меня закружилась голова, и я едва не свалился в обморок. Первый, проведя очистку раны, обильно смазал ее какой-то вонючей мазью и забинтовал куском чистой тряпки. Довольно хмыкнув, шак закончил свою работу.

Мне не терпелось встать на ноги, но без костылей это было невозможно. После подробных объяснений, что такое костыли, Первый взял нож и ушел в лес. Вскоре он вернулся с охапкой палок. Через два часа я стал обладателем отличной пары самодельных костылей. Первый подогнал палки по длине, и мы попытались поставить меня на ноги. Со второй попытки шаку это удалось, и я захромал по пещере. Первая тренировка заняла около часа, и я, довольный успехами, сел на шкуру возле выхода из пещеры.

Первый занялся бытовыми делами, а я задумался о своих перспективах.

«Начнем по порядку, – начал рассуждать я. – Что мы имеем на данный момент? Мы имеем одноногого инвалида и шака без денег и оружия. Первый спрятал деньги и метатель в какой-то башне на краю пустоши, после того как потерял лошадь, отравившуюся водой из реки. Мой конь тоже подох, покончив с собой тем же способом. Тащить все вещи на себе Первый не мог, любой встречный отобрал бы у бесхозного шака все ценное. Башню, где спрятаны ценности и метатель, он запомнил хорошо и описал, как ее найти. Метатель без камней Силы был бесполезен, а до денег – как до Пекина. Главная задача на текущий момент – это найти луч Силы и зарядить ауру. От этого зависит моя дальнейшая жизнь. Я надеялся, что мне с помощью Силы удастся вылечить раны и привести себя в дееспособное состояние. Если лечение не удастся, то останется только вешаться». За этими невеселыми мыслями время подошло к ужину. Поев, я стал приставать к шаку с расспросами:

– Первый, расскажи, как ты меня нашел и что произошло после взрыва в пустоши?

– Я же тебе уже рассказывал, как дело было, – начал отпираться шак.

– Ты расскажи подробно день за днем, а не с пятого на десятое. Я тоже не все помню, что ты мне рассказывал, в каком я был состоянии, ты знаешь.

– С чего начать?

– Начни с того момента, как взорвался метатель.

– Когда началась стрельба, я отъехал подальше в пустошь и спрятался в овраге. Овраг был неглубокий, и моя голова возвышалась над землей. Сначала стрелял ты, потом начали стрелять ассасины. Когда первый раз грохнуло на скале, я подумал, что тебя убило, и очень испугался. Потом ты снова начал стрелять, и я успокоился. В это время на скале вновь полыхнуло, и я увидел, как ты скачешь на лошади в пустошь. Затем раздался страшный взрыв, и скала разлетелась на куски, волна огня дошла почти до моего оврага. После взрыва с неба посыпались камни и пепел. Как я выжил в этом аду, не знаю. Мне пришлось ждать два часа, пока осядет пыль, вокруг стало темно, как ночью. Только я хотел выбираться из оврага, смотрю, десять ассасинов веером растянулись и скачут в ту сторону, куда ты поскакал. Это они твои следы искали, понял я потом. Дождавшись, когда они отъедут, я поскакал следом за ними. Зрение у шаков лучше, чем у людей, ассасины меня не заметили, а я их постоянно видел. Потом воины на твой след наткнулись и поскакали по нему. Ты почти сутки их по пустоши водил, петляя, как гвельф по лесу.

– Это не я, это лошадь моя петляла, я уже почти без сознания был, – объяснил я Первому.

– Вечером следы привели к трупу твоей лошади. Ассасины уже тебя забрали и уехали. Догнать их ночью мне не удалось, след потерялся в темноте, и пришлось дожидаться утра. Перед рассветом меня сон сморил, а лошадь воды из реки напилась. Следы я сразу утром нашел и поскакал за вами. Ассасины из пустоши в лес поскакали, а у меня лошадь пала. Пришлось вещи на своем горбу за ними тащить и прятать в развалинах башни на краю пустоши. К полудню я управился и налегке по следу побежал. К вечеру вышел к лагерю ассасинов и начал высматривать, куда тебя поместили. Случайно увидел, как тебя на телегу положили и какой-то старик над тобою колдует. У меня уже план был, как тебя выкрасть, но тут на лагерь напали, и начался бой. Три телеги и десять воинов в лес отступили, а остальные начали по дороге в другую сторону уходить. Я побежал за телегой, на которой тебя повезли. На следующее утро начался сильный дождь и лил весь день. Из-за дождя я снова потерял твой след. Пока след нашел, пока догнал караван, еще четыре дня прошло. Хотел тебя из каравана выкрасть рано утром, но на эту пещеру наткнулся и со зверем, что в ней жил, подрался. Пока до стоянки каравана добирался, караван уже ушел. К полудню снова почти догнал караван, смотрю, телега навстречу по дороге катит. Я спрятался в кустах, а телега к оврагу поехала. Двое ехавших на телеге людей бросили что-то в овраг, затем телега уехала назад по дороге, и я побежал к оврагу.

Смотрю, в овраге человек лежит, спустился вниз, а это ты и живой. Притащил тебя в пещеру и стал лечить. Дальше ты и сам все знаешь, – закончил рассказ Первый.

– Первый, почему ты от других шаков отличаешься? Ты и ростом повыше, и сильнее, в темноте хорошо видишь. Другие шаки тупые и ленивые, а твои знания меня удивляют.

– А чего тут странного? Маги нас с братом для подземных рудников делали, под землей людей нет, а командовать кто-то должен. Вот они нас как сотников и выращивали. Мы с братом на рудники случайно не попали.

– Как это – делали?

– Маги покупают маленького трехлетнего шака и начинают его переделывать при помощи магии и разных зелий. Чего мы с братом натерпелись, даже передать не могу. Маги потом воспоминания об этом стирают, только все не сотрешь. Мне до сих пор снится то, как меня живьем резали.

– А где шаков выращивают? – поинтересовался я.

– В Таргании нас делают. Тарги в своих стойбищах людских самок в рабстве держат, чтобы они от таргов шаков рожали, а потом в замок Таунод продают.

– Я женщин-шаков не видел, где они? – спросил я.

– Самки шаков умирают при рождении, поэтому у нас нет женщин.

– Значит, ты сын тарга и женщины человека?

– Нет, я сын самки тарга и человека. Поэтому я крупнее и умнее простого шака.

– Тарги своих женщин заставляют шаков рожать? – удивился я.

– Это очень редко случается, только когда кланы между собой воюют. По законам кровной мести мужчин убивают, а женщин под рабов людей подкладывают, чтобы отомстить. Из нас потом маги высших шаков делают. Высший шак только один на сотню рождается.

– Первый, ты сильный и умный шак, почему с братом от хозяина в лес не убежал? Ты вон как хорошо в лесу обустроился.

– Не может шак от хозяина убежать. Маги нам так мозги магией промывают, что мы через месяц без хозяина болеть начинаем и можем умереть. На человека напасть тоже не можем, только по приказу хозяина и то только в магическом ошейнике, если хозяина защищаем. Если шак убьет человека, тоже верная смерть: сначала парализует, а потом дыхание останавливается. Я видел один раз такое, шак случайно человека убил, так пяти минут не прожил.

– А как шак узнает, кто его хозяин?

– Все просто. Когда покупатели в Таунод за шаками приезжают, то нас маги к ним магически привязывают. Купцы потом нас по Геону развозят и продают, а местные маги к новому хозяину привязывают.

– А как ты меня хозяином признал, я ведь тебя не покупал?

– Ты убил хозяина на моих глазах, поэтому стал новым хозяином. Так маги устроили, чтобы шаки в случае смерти хозяина не умирали. Шака можно словом передать другому хозяину, приказав ему это. Потом все равно нужно идти к магам подтверждать привязку. Мы с тобой к магу ходили, он нас с братом к тебе привязал, значит, ты хозяин по закону.

– Это что же получается, те шаки, что с Торвином ушли, теперь умрут?

– Нет, только болеть начнут через месяц, если Торвин на себя не перепривяжет.

– А откуда маг узнает, что Торвин – новый хозяин шаков?

– Шаки скажут, магам не соврешь. Ты шакам приказал с Торвином идти, значит, он может шаков к себе привязывать.

– Первый, если меня убьют, то у тебя будет новый хозяин?

– Ингар, ты не из нашего мира и истинный высокородный. Первых шаков делали истинные высокородные, а к нему шака только один раз привязать можно, и только он может шака отпустить. Если истинный высокородный отпустит шака, то шак сможет жить без хозяина.

– Ты знаешь, как отпускают шака? – спросил я.

– Нет, не знаю, это только истинный высокородный знать может.

– Первый, ты хочешь, чтобы я тебя отпустил?

– И да и нет. Каждый шак мечтает о свободе, у нас много легенд об этом. Но что я с этой свободой буду делать? Бродить остаток жизни в одиночку с дубиной по лесу и бояться каждого шороха? Я и так свободен, пока ты жив. Простой шак без хозяина только месяц проживет, а я могу жить отдельно хоть всю жизнь. Если ты мне прикажешь здесь оставаться, а сам уедешь на другой конец Геона, то я буду жить здесь без проблем. Просто если ты умрешь, тогда и я сразу умру.

– Откуда ты узнаешь, что я умер?

– Я всегда знаю, что ты живой. Мы с тобой магически связаны. Когда следы каравана размыл дождь, я тебя нашел по ниточке, которая нас связывает. Ингар, ложись спать, ты и так еле живой, тебе много спать нужно, – сказал рассерженно Первый.

Я завернулся в шкуру и постарался заснуть. Первый много нового рассказал о Геоне. Оказывается, шаки – продукт генной инженерии и магической обработки. Маги покупают шаков у таргов, а потом кодируют их с помощью магии и изменяют тело под определенные задачи. Получается идеальный раб, с которым нет никаких проблем.

Поэтому шаки и стоят дороже рабов людей.

– Просыпайся, соня, завтрак остынет, – разбудил меня Первый.

Просыпаться желания не было. Самочувствие за ночь ухудшилось, и меня колотил озноб. Первый почти насильно влил в меня бульон с мелко нарезанным мясом. С трудом проглотив пищу, я снова завернулся в шкуру. Внутренний взгляд показал, что моя печень была на последнем издыхании, и я долго не протяну, несмотря на все усилия Первого. Нужно немедленно подзарядить ауру, пока не поздно. На костыли надежды не было, я и лежал-то чуть живой, а скакать на костылях не мог и подавно.

– Ингар, тебе плохо? – озабоченно произнес шак.

– Первый, ты должен вынести меня из пещеры и, посадив себе на плечи, таскать по округе, пока я не прикажу остановиться.

– Ингар, тебе нужно лежать, а не кататься на мне, тебе и так плохо.

– Первый, ты должен сделать, как я сказал, иначе мы с тобой и недели не протянем. Просто делай, что я скажу, и у нас может появиться шанс выжить.

Шак, плюнув в сердцах, вытащил меня из пещеры. Погода была отвратительная, моросил мелкий противный дождь. Первый завернул меня в шкуру и усадил себе на плечи. Два часа поисков луча Силы ничего не дали. За это время я два раза терял сознание и проваливался в забытье. Первому надоело это бестолковое хождение под дождем, и он насильно понес меня назад в пещеру. Я понял, что если я вернусь в пещеру, то там навсегда и останусь. Меня охватила отчаянная злоба, и я ухватился руками за ветку над головой. Шак не ожидал от меня такого трюка, и мы покатились по мокрой траве к ручью. Ручей оказался довольно глубоким, поглотив нас с головой. Пока Первый выбирался из воды, я плавал пузом вверх, как дохлая рыба. Мое тело начало медленно опускаться на дно, и в этот момент перед моим внутренним взглядом мелькнул луч Силы. Я протянул к лучу руку и попытался настроиться на него. Сильные руки Первого выдернули меня из воды. Я стал отчаянно отбиваться.

– Отпусти меня, гад! – громко заорал я. – Положи немедленно на место!

– Ингар, успокойся, все хорошо! Я сейчас отнесу тебя в пещеру и дам горячего бульона, ты промок и тебя колотит от холода.

– Идиот, ты ничего не понял, я нашел луч Силы, он здесь, под водой!

Первый положил меня на землю, и я на четвереньках пополз к ручью. Мне пришлось ползать вдоль ручья, засовывая голову в воду, минут десять, пока я снова не нашел луч. Мне от волнения никак не удавалось настроиться на подзарядку, руку постоянно отбрасывало в сторону. Но с каждой попыткой в мою ауру поступал глоток живительной энергии. Наконец я настроился на луч, и дело пошло веселее. Моя аура наполнялась Силой, как воздушный шар. Поначалу шарик был маленьким и сморщенным, но постепенно он увеличивался и становился плотнее. Через полчаса моя аура зарядилась полностью. Да, в ауре зияли разрывы и дыры, вокруг левой ноги она вообще отсутствовала. В районе печени находился черный пульсирующий сгусток, который буквально высасывал из ауры энергию. Но моя аура жила и работала. По истощенным и разорванным сосудам потекла энергия, и я захотел есть.

– Первый, тащи меня в пещеру, я есть хочу, – произнес я.

Шак обалдело посмотрел на меня, но молча выполнил требование. Он сразу понял, что вернулся прежний Ингар и шутки кончились. По дороге в пещеру я уловил еще один луч Силы, прямо рядом с входом в нее. Лучик был слабенький, но для меня в моем положении в самый раз.

– Первый, посади меня здесь, у входа, – приказал я и уселся на расстеленную шкуру.

Шак пошел в пещеру за едой, а я снова приступил к подзарядке ауры. Черный водоворот в районе печени высосал уже половину накопленной энергии. Новая подзарядка едва успевала компенсировать эту утечку. Первый вынес мне миску с бульоном и кусок мяса. Сытная еда переломила ситуацию с утечкой энергии из печени. Кровь наполнилась питательными веществами, и водоворот постепенно зачах. Печень, конечно, не восстановилась полностью, но начала выполнять свою функцию. Это я понял по бурлению в животе и огромному желанию уединиться в кустиках с лопухом в руках.