- -
- 100%
- +
Пальцы Марии дрожали, когда она достала свой телефон. Аварийные огни библиотеки всё ещё отбрасывали длинные, тревожные тени в её сознании. Запах озона от выстрелов, казалось, всё ещё витал в воздухе. Она должна была узнать. Должна была выяснить, чем занимался Иират, каков был его окончательный план. Она набрала номер. Большой палец завис над кнопкой вызова. Последний кусочек головоломки. Последний пережиток злобы Иирата.
Её взгляд скользнул к окну. Огни города размывались в полосы цвета. Она подумала о не упавшем небе, о предотвращённом апокалипсисе, о цене, которую заплатил Марк. Телефон зазвонил. Раз. Два. Как раз когда она собиралась повесить трубку, ответил голос. Женский голос, на удивление спокойный, почти скучающий. — Да?
— Алло, — начала Мария. Голос был немного дрожащим. — Это… это там я могу узнать об Иирате?
Мгновение тишины. Затем тон женщины изменился, в нём появился тонкий, опасный оттенок. — Кто это? Как вы получили этот номер?
— Это не важно, — сказала Мария. Собственный голос стал твёрже. Она была больше не просто девушкой, которую спасли. Она была девушкой, которая видела конец света. Девушкой, которая теперь несла вес жертвы Марка. — Мне нужно знать, что он планировал. Что он делал.
Ещё одна пауза, на этот раз более долгая. Мария почти чувствовала, как женщина на том конце линии взвешивает её слова, оценивает её. — Вы были в его снах, не так ли? — Вопрос повис в воздухе.
Дыхание Марии снова перехватило. — Откуда вы знаете?
— Я была там, — ответила женщина. Голос был едва слышен. — На периферии. Наблюдала. Иират. Он был… дотошен. Но он упускал из виду мелочи. Он всегда упускает из виду мелочи.
— Какие мелочи? — настаивала Мария. Она села на край неубранной кровати Марка. Пружины жалобно застонали. Блокнот лежал открытым рядом с ней, молчаливое свидетельство мучений Марка.
— Он думал, что контролирует всё, — сказала женщина. В голосе слышался намёк на что-то вроде веселья. — Сны, события, людей. Но он был просто кукловодом, и нити истончались.
— Кто вы? — спросила Мария. Взгляд был прикован к блокноту.
— Кто-то, кто хочет убрать за ним, — ответила женщина. — Кто-то, кто… понимает. Вы та, кто остановил его. Вы и тот парень. Марк.
Имя повисло в воздухе, болезненное напоминание. Глаза Марии защипали. — Он ушёл.
— Я знаю, — мягко сказала женщина. — Он сделал выбор. Ужасный, смелый выбор.
Мария почувствовала укол беспокойства. Эта женщина знала слишком много. Была слишком спокойна, слишком информирована. — Вы сказали, что были «там». Где это «там»? — Разум лихорадочно работал.
— Везде и нигде, — сказала женщина. — Пространство между. Трещины. Влияние Иирата простиралось глубоко. Он не просто манипулировал снами. Он носил их. Он искажал их, перекраивал, делал своей игровой площадкой.
— Но он мёртв, — настаивала Мария. Отчаянная потребность в завершении терзала её.
— Телесно, да, — признала женщина. — Но его сущность, его влияние… оно остаётся. Особенно в местах, где он построил свои самые сильные основы. Местах силы. Местах, где культивируется страх.
Мария оглядела маленькую квартиру Марка, затем снова посмотрела на блокнот. Его страх. Его мучения. Эта квартира была убежищем, но в то же время она была и клеткой.
— Он пытался взорвать бомбу, не так ли? — прошептала Мария. Воспоминание о сне, о торжествующей усмешке Иирата, нахлынуло.
— Он пытался инициировать каскад, — поправила женщина. — Ядерный каскад. Цепную реакцию, которая уничтожила бы всё. Он верил, что, положив конец миру, обретёт покой. Извращённая форма катарсиса.
— Но мы остановили его, — сказала Мария. В голосе звучала хрупкая надежда.
— Вы остановили спусковой крючок, — сказала женщина. — Но механизм… он уже был в движении. Это как лесной пожар. Вы можете потушить основной огонь, но угли могут снова воспламениться, если их не контролировать.
Кровь Марии похолодела. — Что вы говорите?
— Я говорю, что сила Иирата не была исключительно его собственной, — сказала женщина. — Он был проводником. Сосудом. И у него были сообщники. Люди, которые извлекали выгоду из его хаоса, которые наживались на страхе, который он сеял.
— Сообщники? — повторила Мария. Разум был в смятении. Она думала, что всё кончено. Думала, что они наконец победили.
— Думай, Мария, — призвала женщина. — Кто бы хотел увидеть мир в огне? Кто бы извлёк выгоду из такого массового разрушения и отчаяния?
Мысли Марии лихорадочно метались, просеивая фрагменты влияния Иирата, тонкие манипуляции, которые она чувствовала ещё до встречи с ним. Волна самоубийств. Усиленные тревоги. Всепроникающее чувство страха, медленно подкрадывавшееся к миру.
— Он создавал рынок, — осознала Мария. Холодок распространился по телу. — Рынок страха. Для отчаяния.
— Именно, — подтвердила женщина. — И Иират был величайшим продавцом. Теперь его сеть раскрыта. Но они всё ещё там. Они всё ещё пытаются продолжить с того места, где он остановился. Они ищут его… наследие.
— Его наследие? — эхом отозвалась Мария. Взгляд снова упал на блокнот, на последнюю запись Марка. Не упавшее небо.
— Он верил, что создаёт что-то новое, — сказала женщина. — Новый порядок, рождённый из пепла старого. Он ошибался. Он был просто разрушителем.
— А вы? — спросила Мария. В голосе звучало подозрение. — Что делаете вы?
— Я… курирую, — сказала женщина. Теперь в голосе звучала усталость, зеркально отражающая собственную усталость Марии. — Я пытаюсь залечить раны, которые он оставил. Я пытаюсь направлять тех, кто остался, чтобы ориентироваться в новом ландшафте.
— И вы думаете, я могу это сделать? — спросила Мария. Вопрос был пропитан неуверенностью в себе. Она всё ещё приходила в себя после событий в библиотеке, после вида крови Марка.
— У тебя есть дар, Мария, — сказала женщина. — Ты чувствовала шёпот. Ты видела правду. У тебя есть потенциал. И теперь у тебя есть выбор. Ты можешь позволить страху поглотить тебя, как хотел Иират. Или ты можешь использовать его. Ты можешь понять его. Ты можешь бороться с ним.
Мария закрыла глаза. Глубокий, дрожащий вздох. Квартира казалась душной. Тишина больше не была просто отсутствием звука; она была осязаемым присутствием, тяжёлым от невысказанного и несделанного. Жертва Марка купила им время, купила им шанс. Но борьба не закончилась. Она только сместилась.
— Что мне нужно делать? — спросила Мария. Голос теперь был твёрдым. Стальная решимость закалялась внутри неё. Прагматичная амбициозность, черта, которая всегда определяла её, вновь всплывала на поверхность, смягчённая новым пониманием ставок.
Женщина на том конце провода мягко вздохнула. Звук тихого облегчения. — Тебе нужно найти их. Тех, кто извлёк бы выгоду из апокалипсиса Иирата. Они те, кто попытается завершить то, что он начал. Они те, кто будет искать… его наследство.
— Его наследство? — повторила Мария. Узел страха сжался в желудке.
— Его силу, — пояснила женщина. — Его влияние. Его сны. Тебе нужно найти их, прежде чем они найдут тебя. И тебе нужно решить, что ты сделаешь с бременем, которое оставил Марк. Потому что он умер не просто за мир, Мария. Он умер за тебя. Он умер, чтобы у тебя был шанс выбрать.
Мария посмотрела на блокнот. На нацарапанные слова. На грубый рисунок библиотеки. Марк. Он встретил свой страх лицом к лицу, принял свою судьбу, даже если это означало его конец. Он указал ей путь. Теперь настала её очередь.
— Я понимаю, — сказала Мария. Голос был едва слышен, но пропитан убеждённостью, которая удивила даже её саму. Квартира, когда-то место горя и изоляции Марка, теперь ощущалась как отправная точка. Горнило.
— Хорошо, — сказала женщина. В голосе слышалась нотка мрачного удовлетворения. — Тогда мы начинаем. Ищи аномалии, Мария. Места, где мир кажется… неправильным. Шёпот на ветру. Тени, которые движутся слишком быстро. Это хлебные крошки, которые Иират оставил после себя. И они приведут тебя к его преемникам.
Мария повесила трубку. Тишина, которая последовала, была иной. Это было не просто отсутствие звука; это была заряженная неподвижность, беременная ожиданием. Она встала. Глаза снова обвели комнату. Это всё ещё была квартира Марка, всё ещё памятник его борьбе, но она больше не ощущалась как склеп. Она ощущалась как карта.
Она взяла блокнот. Потрёпанная обложка была утешением в руке. Она открыла его на странице с номером телефона, затем перевернула обратно к грубому наброску библиотеки. Красная точка. Иират. И под ней слабое, почти невидимое пятно от стёртого. Раньше там было что-то, что Марк поспешно попытался скрыть. Что же он скрыл?
Её взгляд упал на маленькую, загнутую фотографию, засунутую между страницами. Марк и Мария, снятые на студенческом пикнике. Солнце сверкало на их лицах. Он улыбался — искренней, беззаботной улыбкой, которой она не видела месяцами. Она посмотрела на фото, приступ боли пронзил её, затем на пустое место рядом с ней на кровати. Он умер за неё. За шанс сделать выбор. И теперь она должна была почтить эту жертву.
Она встала и подошла к окну, глядя на огромный мегаполис. Огни города пульсировали, как живой организм. Каждый из них — история, жизнь, потенциальный сон. Иират пытался погасить их все. Но потерпел неудачу. И теперь её обязанностью было убедиться, что они продолжают сиять.
Она вернулась к столу. Глаза сканировали хаотичную груду бумаг. Должно быть больше. Больше подсказок. Больше ответов. Сеть Иирата. Его преемники. Ей нужно было понять масштаб того, с чем они столкнулись и с чем теперь сталкивались.
Она нашла выцветшую листовку о мероприятии в кампусе. Поэтическое чтение. Под ней — скомканную листовку о студенческом кинофестивале. Название было написано жирным чёрным шрифтом на белом фоне: «Невидимое». Это показалось ей знаком. Тонким толчком. Иират имел дело с невидимым, с манипуляцией восприятием.
Мария взяла ручку, которая валялась без дела, и перешла к чистой странице в блокноте Марка. Её собственный почерк, хоть и не такой аккуратный, как у него, всё ещё был чётким, уверенным. Она начала писать. Не фрагментарно и вопросительно, как раньше, а с целью. Она была больше не просто провидицей. Она была защитницей.
25 октября. 3:00 утра.
Иират ушёл. Марк ушёл. Но эхо остаётся. Сеть всё ещё активна. Они ищут его наследие. Его силу. Его сны.
Я найду их. Я остановлю их. Я не позволю миру замолчать.
Она остановилась. Взгляд упал на фотографию её и Марка. Она провела пальцем по его улыбающемуся лицу.
Он спас меня. Теперь я почту его жертву.
Она закрыла блокнот. Мягкий стук эхом разнёсся в тихой квартире. Она знала, что должна делать. Должна следовать за крошками. Должна найти преемников Иирата, тех, кто попытается завершить то, что он начал. И должна сделать это в одиночку. Вес бремени Марка теперь был её. Ответственность была её. Но впервые с момента библиотеки проблеск решимости, острый и истинный, прорезал горе. Она не позволит жертве Марка быть напрасной. Не упавшее небо останется не упавшим. И она позаботится об этом.
Она стояла, новая решимость затвердела в глазах, и направилась к двери. Поиски начались.
Drøm eller varsel?
«Так вот что предвещал мне мой сон! — подумал я, — дай бог только, чтобы не было чего-нибудь ещё хуже». — Александр Пушкин, «Руслан и Людмила»
Потёртая кожа блокнота Марка скользила под пальцами Марии. Фантомное тепло его рук. Она закрыла его. Мягкий стук эхом разнёсся в внезапной тишине квартиры. Женщина на том конце провода, её голос — сухой шорох листьев, — нарисовала леденящую картину: Иират, пешка, проводник, и целая сеть пауков, всё ещё таящихся, привлечённых остатками его силы. Его наследие. Слова осели, как песок под кожей Марии.
Она поднялась из-за стола. Дешёвый ламинат был прохладным под ладонями. Квартира была мавзолеем тревог Марка. Картиной жизни, прожитой в осаде. Книги валялись разбросанными, их страницы были загнуты на отрывках об экзистенциальном страхе и иллюзии свободы воли. Пустые кофейные чашки, бледные кольца от которых были на каждой поверхности, свидетельствовали о его лихорадочных битвах со сном. Наполовину съеденная миска с хлопьями стояла на стойке — миниатюрная диорама прерванного существования. Это был резкий контраст со стерильной эффективностью, которой жаждала Мария. Упорядоченным миром, который, как она верила, был единственным оплотом против хаоса.
Она подошла к окну, отодвинув тонкую, утилитарную занавеску. Город раскинулся внизу. Огромный, равнодушный организм, жужжащий невидимыми течениями. Солнце, выцветший диск в туманном небе, предлагало мало утешения. Оно взошло над спасённым миром. Миром, который Марк решил покинуть. Вес этого выбора, сама ослепляющая окончательность его, давил на неё. Он отверг бремя. Вернул свою свободу воли, не овладев ею, а уничтожив её. И, делая так, разбил любую видимость «обычного» побега для кого-либо ещё.
Мария проследила узор на конденсате, затуманивающем стекло. Слова женщины снова эхом отозвались: ищи аномалии, шёпот. Это звучало как фольклор, как погоня за призраками. Но Марк в своих отчаянных каракулях намекал на что-то за пределами очевидного. Что-то, что резонировало с глубочайшим беспокойством в её собственном одарённом уме. Он видел местоположение Иирата, скрытый вход, важную деталь, которую она упустила в своём первоначальном лихорадочном просмотре его заметок. Он понимал, даже в своём отчаянии, коварную природу их врага. Понимал, что Иират был не концом, а симптомом.
Она снова повернулась к столу. Взгляд упал на грубый набросок. Библиотека. Иират, грубая, угловатая фигура, стоящая в определённом месте у стеллажей с художественной литературой. Место, которое было просто пятном в её собственном сне, деталью, потерянной в висцеральном ужасе. Но Марк нарисовал это. Выгравировал на бумаге, пытаясь пригвоздить нематериальное. И рядом с ним — скрытый вход. «Библиотека истекает кровью, когда смещается узел связи». Узел связи. Это было слово, которое гудело с другим видом энергии. Сеть. Точка соединения. Иират был узлом связи, возможно, но не единственным. Сеть, о которой говорила женщина.
Мария взяла свой телефон. Большой палец завис над клавиатурой. Она пролистала недавние вызовы, остановившись на несохранённом номере. Голос женщины был отстранённым, почти академическим тоном, как будто она обсуждала интересный, но далёкий феномен. — Иират был проводником… сеть пыталась вызвать ядерный каскад… его сообщники всё ещё активны и ищут его наследие.
Наследие. Что за наследие оставил после себя Иират? Больше хаоса? Больше боли? Больше жертв, подобных Марку?
Она нажала кнопку вызова. Гудок был резким контрастом с приглушённой, почти заговорщической интимностью их разговора. Это была битва другого рода. Битва, ведомая в тени. Не с взрывами и рушащимися зданиями, а с шёпотом и острым взглядом на трещины в реальности.
— Алло? — Голос был тем же. Сухим, точным.
— Это Мария, — сказала она. Голос был твёрдым, излучая уверенность, которую она не совсем чувствовала. — Из библиотеки. Я… кажется, я кое-что нашла. В записках Марка.
Короткая пауза. — Ты нашла. Я надеялась, что он оставил что-то после себя. — Тон женщины изменился, тонкое затвердевание. — Что ты нашла?
— Он нарисовал библиотеку. И он отметил… кое-что о «смещении узла связи». И что библиотека «истекает кровью» тогда. Он также писал о местоположении Иирата, о конкретном месте. — Мария взглянула на набросок, затем на нацарапанные слова. — Это чувствовалось как предупреждение. О связи.
— О связи, — повторила женщина. Слова повисли в воздухе. — Иират действительно был проводником, фокусной точкой для определённого вида резонансной энергии. Он усиливал желание, отчаяние, страх. Он питался ими. И он был вратами. Другие, его сеть, стремились воспроизвести его эффект, создать каскад нестабильности, который в конечном итоге привёл бы… ну, к тому, что он задумал.
Костяшки пальцев Марии побелели, когда она сжимала телефон. — И они всё ещё ищут его? Его… наследие?
— Именно. Они ищут то, что он оставил после себя, пути, которые он открыл. Блокнот Марка, это ключ. Его сны, его страхи, все они были паттернами. Он видел больше, чем знал, больше, чем хотел знать. Ты, Мария, у тебя есть способность видеть эти паттерны тоже. Тебе просто нужно научиться интерпретировать шум, аномалии.
— Аномалии, — эхом отозвалась Мария. Слово казалось неадекватным для катаклизма, который предвидел Марк, для силы, которая поглотила его. — Какие аномалии?
— Ищи возмущения, эффекты ряби. Там, где реальность кажется… тонкой. Прислушивайся к шёпоту. Это не всегда буквальные голоса, не всегда. Это эхо намерений, тонкие течения, которые выдают направленную волю. Сеть Иирата действует через влияние, через подталкивание мира к предопределённому результату. Они не вызывают катастрофы, они их конструируют. — Голос женщины понизился, приобретая более срочный тембр. — Они охотятся на уязвимых, на отчаявшихся. Они ищут людей, которые уже находятся на грани срыва, и подталкивают их. Или они создают условия, которые подталкивают их.
Мария подумала о Марке. О чистом, невыносимом весе его видений. Его не подталкивали; его топили. Он пытался бороться с приливом, и он унёс его.
— И как мне их найти? — спросила Мария. Голос был едва слышен. Город за окном, казалось, затаил дыхание.
— Ты уже начала. Ты ищешь. Ты слушаешь. Ты не боишься встретиться лицом к лицу с тьмой, даже когда она оставила после себя пустоту, подобную пустоте Марка. Сообщники Иирата коварны. Они действуют в тихих местах, там, где зарождается страх. Обращай внимание на совпадения, которые кажутся слишком… удобными. На несчастные случаи, которые кажутся слишком постановочными. На отчаяние, которое, кажется, расцветает из ниоткуда.
Мария закрыла глаза, представляя набросок снова. Библиотека. Место тихого созерцания, общих знаний. Теперь место преступления. Место, где был Иират, где он строил планы. — Библиотека истекает кровью, когда смещается узел связи. — Кровотечение. Метафора? Или что-то более буквальное, искажение в ткани этого конкретного места?
— Есть ли кто-нибудь ещё? — спросила Мария. — Кто-нибудь, с кем я могу поговорить? Кто-нибудь, кто знает больше?
Ещё одна пауза, на этот раз более долгая. — Есть другие, кто мельком видел края этой сети. Но их мало, и они недоверчивы. Доверие — это роскошь, которую мы больше не можем себе позволить. Во многих отношениях ты предоставлена сама себе. Но ты не одинока в понимании. Марк понимал, по-своему. И теперь ты тоже понимаешь. — Голос женщины стал отдалённым, как будто затихая в статическом гуле. — Будь осторожна, Мария. Наследие Иирата — опасное наследство. Они будут искать кого-то, кто займёт его место, кого-то с его… потенциалом. Не позволяй этому стать тобой.
Линия оборвалась. Мария опустила телефон. Рука слегка дрожала. Тишина квартиры снова сдавила, тяжелее теперь, заряженная новым видом угрозы. Квартира Марка, убежище его страха, была теперь её стартовой площадкой. Она посмотрела на блокнот, на грубый рисунок библиотеки. Библиотека. Это было место знаний, исследований. Возможно, подумала она, это также было место, чтобы начать.
Она взяла свою собственную сумку. Элегантную, практичную вещь, резко контрастирующую с хаотичным беспорядком жизни Марка. Взяла свои ключи. Гладкий металл был прохладным на коже. Город манил. Не как равнодушный организм, а как охотничье угодье. Она была не Марком. У неё не было его сырого, непрошенного предвидения, его ужасающей интуиции, которая ощущалась как сдирание кожи заживо. Но у неё были его записи. Были холодные, жёсткие факты. И был прагматизм, граничащий с безжалостностью. Если сеть Иирата действительно была серией взаимосвязанных узлов, то разрушение одного, даже такого проводника, как Иират, оставит рябь. А Мария была очень хороша в отслеживании ряби.
Она направилась к двери. Шаги были размеренными, обдуманными. Мир снаружи был спасён. Хрупкий мир, заключённый ценой, которую она всё ещё пыталась осмыслить. Но мир был иллюзией. Тонкой вуалью над более глубокой, более коварной угрозой. Марк закончил свою историю, но история Марии только начиналась. Она была не сновидицей, не провидицей, обременённой видениями. Она была решателем проблем. И у неё была сеть проблем, которые нужно было решить.
Когда она открыла дверь квартиры, сквозняк спёртого воздуха коснулся её лица. Она остановилась на мгновение, позволив своему взгляду скользнуть по комнате. Последний, почти неохотный осмотр пространства, которое вмещало так много боли Марка. Она увидела выброшенные кофейные чашки, открытые книги, общую атмосферу распадающейся жизни. Затем она вышла, закрыв за собой дверь с решительным щелчком.
Коридор был тусклым. Тишина здесь была другой — менее заряженной личным горем и больше анонимным гулом здания. Она двинулась к лифтам, шаг ускорился. Библиотека была очевидным местом для начала. Это было там, где Марк нашёл Марию, где проявились материальные доказательства их общих способностей. Это также было, согласно каракулям Марка, место, где «сместился» узел, место, которое «истекало кровью». Если сеть действовала через тонкие манипуляции, через создание условий для хаоса, то библиотека, центр информации и человеческого сборища, была бы главной целью для такого влияния. Возможно, последний акт Иирата, его оркестрованная конфронтация с Марком и Марией, был средством дестабилизировать этот «узел» до того, как его устранили. Или, возможно, его смерть вызвала смещение.
Двери лифта с шипением открылись, открывая стерильный, зеркальный интерьер. Мария шагнула внутрь, нажав кнопку первого этажа. Спуск был быстрым, размытием отражённого света и её собственного решительного выражения лица. Ею двигала не отчаянная потребность сбежать от мучений, как Марка. Ею двигало холодное, ясное понимание ставок. Она видела, что неконтролируемая сила может сделать, разрушения, которые она может высвободить. Марк был жертвой этой силы, затем оружием против неё, и наконец, её жертвой. Она не будет жертвой. Она будет архитектором её сдерживания.
Выйдя в оживлённое фойе, Мария почувствовала знакомый прилив энергии города. Люди двигались с целью. Лица сосредоточенные, разумы, вероятно, заняты обыденными заботами. Они были неосведомлёнными, необременёнными. И они были самыми уязвимыми. Женщина на том конце провода упомянула, что сообщники Иирата ищут «его наследие». Что это вообще означало? Не только его силу, но и его методы? Его сеть влияния? Они активно вербовали, или они стремились воспроизвести его разрушительное влияние своими собственными средствами?
Мария затянула куртку плотнее. Маленький жест против невидимого холода. Ей нужно было вернуться в библиотеку. Не просто как в место, а как в концепцию. Узел связи. Она перечитает записи Марка, сосредоточившись на этих загадочных фразах. Библиотека истекает кровью, когда смещается узел связи. Что означало «истекает кровью»? Буквальный разрыв в реальности? Всплеск психической энергии? Или просто точка, где секреты, как кровь, выливаются наружу?
Она вышла на яркий, жёсткий солнечный свет. Звуки движения и отдалённых сирен омыли её. Мир всё ещё вращался, не подозревая о предотвращённом апокалипсисе. Но для Марии вращение приобрело новый, тревожный ритм. Она была больше не просто участницей; она была хранительницей. И первый шаг в защите — это понимание врага. А этот враг, подозревала она, был гораздо сложнее и гораздо коварнее, чем сам Иират. Они были архитекторами отчаяния, ткачами хаоса. И они искали новый ткацкий станок.
Мария поймала такси. Знакомый жест был странно заземляющим. Когда она устроилась на потертом сиденье, она почувствовала тонкий сдвиг в воздухе. Едва заметную дрожь под поверхностью обыденного. Это было похоже на слабый статический шум в сознании, низкое гудение, которое не совсем было звуком. Аномалии. Шёпот. Она сосредоточилась на нём, пытаясь пробиться сквозь сенсорную перегрузку города. Было слишком рано, чтобы идентифицировать что-то конкретное, слишком расплывчато. Но это было там. Намёк. Зарождающееся возмущение. Охота началась. Ей просто нужно было научиться читать знаки. Последний дар Марка ей был не бременем, а картой, хотя и написанной загадками и омрачённой отчаянием. Она расшифрует её. Она должна была. Альтернативой был мир, который, возможно, не удастся спасти во второй раз.