Ловушка шелкопряда

Когда дело касается выслеживания убийц, Окику никогда не ошибается. Мне почти жаль этого парня. Почти.

– Уже пятый за три месяца. Да ты жжешь, Ки.

– Не вижу никаких очагов возгорания. – Чувство юмора Окику умерло много веков назад вместе с ее физическим телом.

– Как насчет того, чтобы найти его сегодня вечером?

Я знаю, что когда Окику запланировала охоту, лучше не становиться между ней и ее целью. Чем дольше мы тянем, тем злее она становится. Чем быстрее Окику доберется до того негодяя, которого приметила, тем лучше для всех, кто в этом замешан. За исключением самого негодяя, конечно. Сегодня пятница, так что, думаю, смогу компенсировать усталость от двух ночей порока, хорошенько поспав на выходных.

Мое предложение оживляет Окику, действительно оживляет. На мгновение разлагающийся дух, стоящий у моего окна, исчезает, и на меня смотрит красивая кареглазая девушка в простом кимоно.

Окику требуется огромная концентрация, чтобы стать тем подростком, которым она когда-то была. Ей легче сохранять старые привычки и вселяющее ужас лицо, которое она носила дольше, чем была жива. Но в особенно хорошем настроении она прилагает усилия. И каждый раз в такие моменты у меня перехватывает дыхание. Солнечный свет вымывает остатки того призрака, которого я знаю и ценю, открывая мне девушку, которая скрывается за ним.

– Спасибо. – Даже голос ее звучит по-другому: он больше не шершавый, как наждачная бумага, а легкий и ясный. Окику улыбнулась мне, прежде чем ночь снова поглотила ее черты. Лицо девушки вновь становится олицетворением смертельной бледности и разложения.

Оставив Окику наедине с ее мыслями, я отправляюсь завтракать. Миссис Липперт – что-то вроде нашей домработницы, приходит по утрам, немного прибирается, но что еще важнее, она фантастически готовит. Когда я усаживаюсь на свое место, женщина подает мне завтрак, достойный короля или голодного семнадцатилетнего юноши: поджаренный бекон, омлет с ветчиной и сыром, свежевыжатый апельсиновый сок, запеченный в духовке хлеб и ее фирменный домашний джем. Мой желудок одобрительно урчит.

– Готов к весенним каникулам? – поинтересовалась миссис Липперт, когда я набросился на бекон.

– Да, – ответил я с набитым ртом. Несмотря на постоянные переезды из штата в штат и необходимость менять школу, это мой последний год, и я с нетерпением жду выпускного.

– Как у тебя с оценками?

– Когда в последний раз проверял, средний бал[5] был равен четырем.

– А общие баллы? Разве ты не получил их вчера?

– Да, набрал 1570[6].

Миссис Липперт лучезарно улыбнулась мне с другого конца стола. Мама умерла пару лет назад, а отец иногда отсутствует несколько недель кряду, так что я не стесняюсь принимать любую похвалу, которую только могу получить.

Я возвращаюсь в свою комнату, чтобы забрать сумку, но перед этим совершаю небольшой обход. Достаю из шкафа маленький пластиковый контейнер, выбираю двух кукол и убираю их в рюкзак вместе с набором для шитья и магнитофонной записью синтоистских[7] молитв. Никогда не знаешь, что может пригодиться.

– Я готов, Ки. Пора…

Она растворяется во мне…

Окику бежит вдоль реки.

Перед ней мерцают подпрыгивающие по течению огоньки, которые манят следовать за собой. Это событие не радостное, но ее смех разносится по воздуху. Она бежит и останавливается только тогда, когда слышит позади голос матери, которая просит ее не спешить.

Один из огоньков застревает в русле реки, шипит в попытке пробраться через камыши. Окику подходит к кромке воды и приседает, чтобы получше его рассмотреть.

Это чочин – фонарь, изготовленный из такой тонкой бумаги, что неумелые руки запросто могут его порвать. На одной из сторон написаны молитвы и тайные желания – обычная вещь, которую жители деревни делали, прежде чем опустить эти самые фонарики в воду.

«Я хочу быть счастливым», – гласит надпись.

«Я тоже, – думает Окику. – Я тоже хочу быть всегда счастливой и…»

Осторожным толчком она отправляет фонарик в путь, чтобы он присоединился к своим собратьям, которые уже успели уплыть на несколько метров вперед. Некоторое время Окику наблюдает за ним, чтобы убедиться, что на пути его не встретится других препятствий.

«Я хочу быть счастливым».

Она машет чочину. Ведь в некотором смысле, теперь это и ее фонарик. Она снова бежит…

– …идти.

Мое зрение проясняется, а сознание вновь возвращается в тело. Почти сразу же усталость от недостатка сна проходит, и я чувствую себя бодрее. Чувствую себя цельным.

Ощущаю вызванную Окику вибрацию, даже когда выхожу из дома.

Может, я и не популярен, но и не украшаю список отбросов. Не думаю, что большинство учеников вообще определились, что обо мне думать и уж тем более к какому классу меня отнести.

Возьмем, к примеру, BMW Z4, который я паркую на школьной стоянке. Папа купил мне бумер, когда в шестнадцать я сдал на права. Можно было подумать, что такой автомобиль сделает меня крутым, ведь в школе Пембрук считается чуть ли не антипатриотичным высмеивать любого, у кого есть классная машина.

Но ничего подобного не происходит. В основном из-за Окику, хотя я не могу винить ее за желание меня защитить. Я много раз говорил, что ей стоит обуздать свою тягу к беспорядку, но не знаю, что именно из сказанного она восприняла всерьез. После того как осколок разбившегося по необъяснимой причине зеркала порезал руку квотербека, который собирался меня ударить, а фонтанчик с водой взорвался и обрызгал спортсменов, которых не устраивало мое азиатское происхождение, меня перестали запугивать.

Ходили слухи о странностях, что случались в школах, где я учился ранее, о том, что моя мама, запертая в психиатрической лечебнице, умерла при весьма необычных обстоятельствах. Не говоря уже о заявлениях тех немногих, которым удавалось заметить рядом со мной Окику в те моменты, когда она ослабляла бдительность. В любом случае никто не верил в то, что болтают эти дети, но все сходились во мнении, что со мной что-то не так. Они боялись меня и предпочитали не иметь ничего общего с жутким японско-американским аутсайдером.

За исключением, как выяснилось, тех случаев, когда им нужен экзорцист.

Я надеялся, что мои вчерашние приключения останутся незамеченными, ведь Сондхейм не станет признаваться, что мне пришлось защищать его от одержимой куклы. Когда наступило время обеда, а вокруг не было слышно и писка, я начал расслабляться.

Поедая сэндвич, я проверил почту. Первое письмо от Кагуры вызвало у меня улыбку.

У некоторых людей есть забавные истории о том, как они познакомились со своими друзьями. Но нашу первую встречу забавной не назовешь. Когда я прилетел в Японию пару лет назад, она была одной из многих служительниц храма, которые совершили сложный ритуал, чтобы изгнать демона, что владел моим телом в течение десяти лет.

Теперь же Кагура вместе со своей тетей держала гостиницу у подножия горы Фудзи, но она по-прежнему посещает Чинсей, чтобы поддерживать там порядок.

Мы с Келли навещаем ее каждый год. Трудно разорвать связь с тем, кто спас вам жизнь.

Привет, Тарквиний!

Надеюсь, еще не слишком рано поздравлять тебя с предстоящим окончанием школы. Университет Брауна – отличный выбор, но, если передумаешь и решишь поступать в Токийский, я буду более чем рада помочь тебе с зачислением. То, что твои родители окончили этот университет, должно упростить процесс.

У Саи все хорошо. Теперь она работает в художественном музее Адачи и увлекается садоводством. Когда я сообщила ей, что вы с Келли приедете к нам на пасхальные каникулы, она тут же забронировала номер в «Камамэси».

Сая – еще одна из служительниц храма. Независимо от того, сколько раз они уверяли меня в обратном, я все еще чувствовал себя виноватым в том, как резко им пришлось сменить профессию.

Наконец-то прибыли американские охотники за привидениями, о которых я упоминала ранее. Сначала они попросили предоставить им необходимые материалы о горе Фудзи, а теперь им нужно, чтобы я помогала со съемками в лесу Аокигахара. Они исследуют легенды о деревне Айтоу, которая, как говорят, давным-давно располагалась в Аокигахаре, но теперь от нее не осталось и следа.

Гаррик Адамс, один из охотников за привидениями, говорит, что меня рекомендовали им, потому что мой отец изучал записи об этой деревне и был экспертом в данном вопросе. Они хотят получить доступ ко всем исследованиям и находкам, которые я сохранила после его смерти. Адамс-сан также считает, что, как бывшая мико, я могла бы отпугнуть всех призраков, которые встретятся им на пути.

Но даже несмотря на приведенные ими доводы, я все еще сомневаюсь. Мне понятен их интерес, но Аокигахара – не то место, куда стоит соваться.

Они уедут за несколько недель до вашего приезда, так что жаль, что вы с Келли не сможете с ними встретиться.

Кажется, они довольно популярны в Соединенных Штатах.

Я слышал о них. Гаррик Адамс и Стивен Райли – исследователи духов и ведущие «Охоты на призраков» – реалити-шоу о паранормальных явлениях, которое в последнее время получило большой резонанс. Адамс и Райли прославились далеко не безобидными попытками дразнить призраков, чтобы те наносили им увечья или вселялись в них… Полагаю, все что угодно, лишь бы рейтинги оставались высокими. Я попытался представить этих ребят с Кагурой, для которой осторожность прежде всего, и едва не подавился сэндвичем.

Боюсь, что Браун – мое окончательное решение, – печатаю я в ответ, – хотя я не против поступить на аспирантуру в Токийский. Папа хочет, чтобы я учился в Америке. Было бы неплохо узнать, каково это – оставаться на одном месте четыре года.

«Охота на призраков» – популярное шоу на кабельном. Но парни, слоняющиеся повсюду с камерами, не кажутся мне убедительными. Как по мне, нет ничего плохого в том, чтобы показать им это место. К тому же будет здорово увидеть тебя по телевизору! Можешь раздобыть для меня несколько автографов?

Я попытался подобрать шрифт, который лучше всего передал бы мой сарказм, но сдался. Вероятно, мико его все равно не уловит.

Передавай от нас привет Сае. С нетерпением ждем встречи через несколько недель!

Отправив письмо, я просмотрел остальную почту и улыбнулся, когда увидел еще одно сообщение. На этот раз от Келли.

– Надеюсь, эта улыбка предназначена мне, Хэллоуэй.

Я поднял взгляд и обнаружил у моего столика Триш Сейфрид, но обратилась ко мне не она.

Я не отношусь к чирлидершам предвзято. На каждую группку смешливых и безмозглых Триш Сейфрид обязательно найдется хотя бы парочка умных дерзких девушек. Кендалл Бейкер как раз из таких. Два семестра назад она вызвалась быть моей напарницей по лабораторным работам, и вскоре я осознал, что эта девушка не боится меня, в отличие от ее друзей. Это нервировало, особенно учитывая, как настоятельно Кендалл хотела, чтобы я подтянул ее по испанскому. Красивые зеленоглазые брюнетки обычно не хотят иметь со мной ничего общего, но теперь я хотя бы понял, у кого Триш взяла мой номер телефона.

– Я лишь хотела еще раз поблагодарить тебя, – сказала Триш, устраиваясь напротив, в то время как Кендалл занимает свободное место справа от меня. – За то, что спас нас с Энди от зомби.

Зомби?

– От зомби?

– Разве это не было что-то вроде зомби? Глупо было бы говорить всем, что это всего лишь кукла.

В ответ на ее слова у меня вырвался стон.

– Триш шутит, да? – спросила Кендалл. – Зомби же не изгоняют, им отрубают головы.

– Это был не зомби, – ответил я, – а семирукая японка.

Кендалл разражается смехом. Никто мне не верит.

К моему большому облегчению, она меняет тему разговора:

– Кстати, выходит новый фильм «Прогулка под дождем». Слышал о нем?

– Нет, я не любитель слезливых мелодрам.

– Его показывают сегодня вечером в торговом центре, – с улыбкой настаивала Кендалл. – Что думаешь?

– О, здорово, – соврал я, потому что одно только название наводит на мысль о том, что вместо просмотра я предпочел бы, чтобы мне просверлили все зубы. – Если так сильно хотите его увидеть, то вам с Триш обязательно стоит пойти.

У Кендалл приоткрывается рот, а Триш заливается смехом. Я совсем не понимаю девушек.

– Вообще-то у меня есть идея получше, – заявила Триш, прежде чем Кендалл успевает сказать что-нибудь еще. – Керен Макнил устраивает вечеринку сегодня вечером. В том большом доме на Бакл-стрит. Хочешь пойти? Ну, знаешь, в качестве благодарности. Что-то вроде награды за то, что помог мне и Энди.

Видимо, у нас с Триш очень разные представления о том, что такое «награда».

Кендалл бросает на подругу предостерегающий взгляд.

– Не думаю, что Тарку будет интересно на вечеринке, где полно спортсменов, Триш.

– Почему это? Уверена, ему там понравится.

Я прочистил горло.

– Звучит, ммм, круто. Но у меня уже есть планы.

По крайней мере, тут я не соврал.

Триш пожимает плечами.

– Облом. Что ж, если будет время, заходи. Мы с Кендалл будем там, да и ребята, уверена, возражать не станут.

Кендалл все еще хмуро косилась на меня, когда они с Триш поднимались. Стоило им уйти, как я расслабился. Никогда не умел разговаривать с девушками, а Кендалл сегодня ведет себя особенно странно.

Я вернулся к письму от Келли. Моя кузина учится на первом курсе Бостонского университета, но мы часто навещаем друг друга во время каникул. Келли не очень любит Окику, хотя та всегда была к ней добра. От некоторых предрассудков трудно избавиться.

Привет, Тарк!

Постараюсь быть краткой. Через пять минут у меня свидание с Тревором, но я все же хотела сначала поделиться с тобой новостями.

Я останавливаюсь, чтобы закатить глаза. Тревор Гудман – новый парень Келли.

Все решено: в дополнение к нашей поездке в Японию я увижу вас с дядей Дугом на твоем выпускном вечере. Уверена, что окончание школы будет не таким радостным, если я не приеду отпраздновать это событие!

Я так тобой горжусь! И знаю, что дядя Дуг тоже, как и тетя Йоко. Ты стал хорошим человеком. Я всегда считала тебя скорее родным братом, чем кузеном. Раздражающим младшим братом, но никто не идеален!

Ладно, заканчиваю, пока совсем не растрогалась. Как Окику? Все эти ночные вылазки вредны для твоего здоровья. Разве нельзя сделать так, чтобы Окику уходила, а ты оставался дома в безопасности? (Знаю, что задавала этот вопрос миллион раз, но, думаю, должен существовать способ получше.)

Увидимся через пару недель! Япония!!!

Я сдержал очередную усмешку. Келли пишет так, будто никогда раньше не была в Японии, хотя мы посещаем эту страну каждый год.

Почти не прерываясь, я доел свой сэндвич и встал. Но отодвинутый стул наткнулся на кого-то сзади.

– Эй!

Отлично. Из всех стульев во всех столовых всех частных школ округа Колумбия именно за моим оказывается золотой мальчик Макнил.

Я повернулся. Звездный квотербек, которого сопровождали товарищи по команде, хмуро смотрел на меня. Я случайно задел его поднос, когда поднимался, так что вода пролилась на его сэндвич.

– Извини, – сказал я и попытался уйти, но Мэтисон – один из подпевал Макнила – преградил мне путь.

– И это все, Хэллоуэй?

Я мысленно вздохнул. Хулиганы стали избегать меня после того случая с фонтанчиком, но это еще не значит, что не найдутся те, кому не терпится попробовать еще раз.

– Неприятности случаются. – Я попытался отодвинуться от парней, но резкий толчок в плечо побудил вернуться на место.

– Похоже, ты задолжал Макнилу сэндвич, фрик.

Я порылся в карманах и протянул Макнилу десятидолларовую купюру не потому, что действительно был виноват, а скорее потому, что не желал ввязываться в конфликт. Спортсмена, похоже, удивило то, как легко я согласился, но не следовало ожидать, что его головорезы удовлетворятся. На самом деле Мэтисон выглядел настолько оскорбленным, словно врезались в него.

– Ах ты, маленький тощий китайчонка…

Он протянул руку, чтобы схватить меня за воротник рубашки.

Я лишь успел услышать, как сверху раздалось шипение, прежде чем над нами вспыхнули лампы. Я отскочил в сторону, Макнил с друзьями попятились, а между нами рассыпался каскад искр. Светильник бешено вращался, но пока еще целые провода не позволяли ему рухнуть на пол.

В столовой воцарилась гробовая тишина. Все переводили взгляды с разбитых светильников на нас и обратно.

– Как я уже сказал… – я махнул десятидолларовой купюрой перед Макнилом, пытаясь принять равнодушный вид, хотя сам едва не выпрыгивал из собственной кожи, – это несчастный случай. Так что вот.

Макнил уже пришел в себя.

– Не утруждайся, Хэллоуэй. Это всего лишь сэндвич. Пошли, ребята.

Мэтисон хоть и хмурится, но тоже уходит, а остальные следуют за ним.

Я снова поднял глаза к потолку и нашел там Окику, провожающую парней взглядом. Ее плечи сгорбились, на руках выросли когти, которыми она вцепилась в цемент. Окику рычит, как будто собирается броситься в атаку, и она

голод, голодная, убей, сними с них кожу,

разрежь ее на тонкие кусочки, забери их головы и конечности

маленькие темные, маленькие темные, убей их.

Ох-ох…

– Ки!

Она отскакивает и исчезает, оставляя меня в комнате, полной незнакомых людей. Я сделал глубокий вдох и медленно выдохнул, постепенно осознавая, что люди все еще смотрят на меня и начинают перешептываться.

– Представление окончено, ребята, – пробормотал я, засовывая деньги обратно в карман и краем глаза замечая в дверях Триш и Кендалл. Первая выглядит одновременно очарованной и испуганной. Состояние второй понять немного сложнее. Она смотрит на меня со странным выражением лица.

Стараясь держаться как можно более достойно, я вышел из столовой и направился в туалет. Убедившись, что поблизости никого нет, я прислонился спиной к дверце кабинки.

– Окику.

Она появляется на потолке и смотрит куда угодно, только не на меня.

– Что все это значит, Ки?

– Ничего.

– Черта с два, – возразил я. – Ты была готова содрать с тех парней кожу.

– Они мне не нравятся.

– Они не нравятся всем, кто в здравом уме. Кстати, это многое говорит о местных учениках, потому что они-то их любят. Ты нервничаешь из-за сегодняшней ночи?

Возникла пауза, после которой Окику кивнула. У меня появилось такое чувство, будто она чего-то недоговаривает, но я решил пока что оставить это без внимания.

– Не думай об этом. Знаю, тебе не терпится, но давай не будем пугать людей больше, чем необходимо. Сможешь продержаться еще немного?

Окику снова кивнула, на этот раз более решительно.

– Отлично.

И все же, когда мы вышли из туалета, я не мог не беспокоиться. У Окику никогда не было от меня секретов, но расспросы придется приберечь до того момента, когда работа будет сделана, а моя подруга-призрак успокоится.

Ночь обещает быть долгой.

3. Охотники

Когда я вошел в дом, запах еды подсказал, что папа вернулся как минимум час назад. Будучи признанным ценителем еды навынос в округе Колумбия, я научился определять настроение отца по блюдам, которые он приносит домой на ужин. «Ло Ван» означает, что он планирует поработать дома, так что лучше не беспокоить его до конца вечера. «Тай Ман» говорит о том, что он планирует отдохнуть, посмотреть одну или парочку игр.

Еда из «Кузина» – греческого заведения, которое, как он знает, мне нравится, – намекает, что он хочет поговорить со мной как отец. Правда этот разговор никогда не заходит дальше вопроса, как дела в школе, и выражения легкого разочарования по поводу недостатка внеклассных мероприятий в моем расписании. Японская кухня от «Суши-я» уводит беседу дальше, к урокам музыки или спортивным лагерям, в которые он предлагает мне записаться, хотя я всегда нахожу миллион причин, чтобы отвергнуть его идеи.

Но в этот раз все по-другому. Мои глаза становятся в два раза больше, когда я улавливаю слабый запах подгоревших макарон. Папа готовил, а такие мероприятия всегда заканчивались выездом дежурной команды пожарных.

Я бросил рюкзак на диван и помчался на кухню, где папа раскладывал по тарелкам набор предварительно нарезанных трав, расфасованных по крошечным дорогим контейнерам. Такие продаются специально для тех, кто понятия не имеет, как пользоваться плитой, но все же хочет попытать удачу. Отец сменил деловой костюм на рубашку поло и брюки, которые можно описать, только если назвать их наполовину джинсами и наполовину спортивными штанами.

Папа говорит на четырех языках и может простой презентацией в PowerPoint выжать миллионы долларов из условий мирового соглашения, но попросите его приготовить пищу, и зрелище будет таким же, как если бы котенок пытался включить газонокосилку. Самые ужасные фразы, которые можно услышать от моего отца на кухне, это «А для чего эта ручка?» и «Уверен, так и задумывалось».

Примечания