Катю частенько дома взрослые обзывали тугодумом. Катя могла замереть на одном месте и так сидеть, не двигаясь некоторое время. Могла и не услышать вопроса.

– Катенька, о чём ты задумалась? – спрашивала мама, хмуря брови.

– Ни о чём, – глаза Кати были безмятежные.

– А почему тогда не отзывалась?

– Я не слышала. А ты звала меня? – пожимала плечами девочка и уходила играть с сестрой. Она взрослела, но по-прежнему могла сидеть неподвижно, уставившись в одну точку. Что там девочка видела? Никто не знал. Впрочем, в остальном Катя казалась обычным ребёнком. Ну, не совсем обычным. Раздевается Катенька после прогулки на улице. Снимает с себя штанишки, вытаскивает ножку из штанины и вдруг замирает. Так с не до конца снятыми штанами девчонка могла просидеть полчаса. Сидела, не шелохнувшись и куда-то смотрела. Баба Шура пугалась этих гляделок. «Ой, не к добру», – думала расстроенная бабуля. Мама Рита большой беды в таких посиделках не видела. А папа Витя думал задорно: «Прорвёмся!»

Идиллию нарушил плановый медосмотр перед школой. Как это всегда бывает с такими вещами, медосмотр нагрянул совершенно нечаянно. Катю мама отвезла в поликлинику в райцентр. Там девочку сводили в несколько кабинетов. Осматривали, ощупывали, вертели её тщедушным тельцем, как хотели люди в белых халатах. Одна тётенька приставила к спинке что-то холодное и противное:

– Дыши.

– Не дыши.

– Дыши, Катенька, дыши, уже можно, – всплеснула руками мама, когда заметила, что девочка стоит с надутыми щеками и боится выдохнуть. Катя боялась белых людей, жалась к маме. К счастью, мама всегда была рядом. Мама подбадривала:

– Ну, что ты Катенька, здесь тебе никто не сделает больно.

Мама не обманула. Больно не было. Было некомфортно. Кате не нравилось, когда вокруг скапливалось много народа да ещё незнакомого. Девочка начинала теряться. Она начинала тормозить, то есть медленнее двигаться, плохо соображать. Равнодушные взгляды людей в белых халатах сковывали, почти лишали её силы воли. Наконец, мама вывела Катю на свежий воздух. Катя пребывала в полуобморочном состоянии.

Домой ехали снова в вонючем дребезжащем рейсовом автобусе. Мама явно нервничала. Или просто устала? Катя посмотрела на маму долго-предолго. Мама ей жалко улыбнулась. Что это? Кате показалось, или мама смахнула рукой слезинку? Наверное, показалось. Ведь они с мамой не болели. Никто их с мамой не обижал. А сейчас они вообще ехали домой. Ой, в магазин забыли зайти! Впервые были в городе и не купили Кате и Ниночке подарочек! Катя думала, что мама, как в прошлый раз, купит красивую книжечку с картинками. Как так? Ездили в райцентр и не купили? Катя хотела сказать это маме, посмотрела на неё и не осмелилась. У мамы было странное лицо. Катя никогда раньше не видела маму с таким лицом. Девочка повернулась к окошку и принялась разглядывать пробегающие мимо кусты. Кусты махали ветками, они прощались с Катей.

– До свидания, Катенька! Ещё свидимся.

Катеньке становилось всё веселее и веселее. Она ехала домой. Там её ждали баба Шура, папа, ну и Ниночка, конечно. Куда без этой егозы! Вечером вся семья собралась вместе, и всё было, как всегда. Только мама невесёлая.

– Что с тобой Рита? – спросила бабуля.

– Да ничего. Голова разболелась, – не было желания откровенничать даже с матерью. Когда поздно вечером девочки угомонились и заснули, взрослые держали совет на кухне. Они уселись за обеденным столом. Это пришёл с вечерней смены с завода отец. Он долго переодевался в домашнюю одежду. Мылся, шумно фыркал и брякал умывальником. Это после дневной смены рабочие имели возможность помыться в заводской бане и переодеться в чистую одежду. По ночам баня не работала.

– Ну как, мамулик? Можно тебя поздравить? Нашу малышку берут в школу?

– Нет, папулик, не взяли.

– Как это? Не взяли в школу?

– Не-а, – помотала головой Риточка и заплакала.

– Ну-ну, мамулик, перестань, – пытался утешить жену Виктор.

– В заключении написано, что девочка отстаёт в развитии, – сумела произнести Рита между всхлипами.

– Так сильно отстаёт?

– Не знаю, папулик…

– Этого не может быть! Ты же была с ней рядом?

– Я стояла рядом и ничем не могла ей помочь. Понимаешь… – Рита запнулась и снова заплакала.

– Ну же, мамулик, перестань. Мы что-нибудь придумаем.

– Что ты придумаешь? Вот что? Катя не смогла ответить на простейшие вопросы! – яростный шёпот заполнил всю кухню без остатка.

– Но почему не смогла? Дома с нами она говорит, – неприятно удивился отец.

– С чужими Катя заторможенная. Вообще такое отставание считается болезнью, – ещё всхлипывала Рита.

– А тёща что говорит?

– Ничего.

– Её не заботит будущее старшей внучки? – Виктор с трудом сдерживал гнев.

– Я ей ещё ничего не сказала.

– Ну ты, мать, даёшь! – чуть не заорал во весь голос Виктор.

– Тише! Я завтра же ей всё расскажу.

– Мамулик, твоя мать дипломированный педагог. Я уверен, она что-нибудь да придумает.

– Пойдём спать, папулик. Утро вечера мудренее.

На том и порешили.

Наступило утро. По иронии судьбы утро было пасмурным. Хмурые тучи носились по небу и предвещали дождик. Такими же хмурыми бродили по дому домочадцы. Папа и мама перешёптывались и перемигивались, как школьники. Казалось, они хранили какую-то страшную тайну.

– Катя, когда ты пойдёшь в школу? – спросила Ниночка.

– Не знаю. Сказали, что осенью.

– Сейчас осень?

– Наверное, – скривилась Катя. Слово «школа» ей не нравилось. Но туда ходили все её подруги, что были постарше и очень этим гордились. Там тусовались Маринка и Валя. Надюшка, Ленка и Серёжка с нетерпеньем ждали, когда им разрешат ходить в школу. А Катя боялась этого похода. Катя хотела спокойно жить дома вместе с бабушкой и Нинкой. Так ей было проще. Она ничего нового не хотела. Она боялась изменений в своей жизни. А мама Рита боялась признаться своей матери в том, что её внучка неполноценная.

– Рита, что ты скрываешь от меня? Почему ты молчишь?

– Понимаешь, мама…

– Что случилось? Ну, говори же! – прикрикнула на дочь Александра.

– Случилось, мама.

– Что случилось?

– Катю не взяли в школу.

– Она больна? Чем?

– Не знаю.

– Что врачи сказали?

– Спецшкола, – выдохнула Рита обречённо. Она была бледная, как полотно.

– Ты согласилась?

– Мама…

– Ты согласилась отдать дочку в спецшколу? – Александра нависла над сидящей на диване Ритой.

– Я не знала, что делать, – Рита спрятала лицо в ладонях.

– Ты согласилась? – грозно спросила мать.

– Мама, я не знала, как поступить.

– Ты согласилась отдать Катьку в спецшколу? Подписала документы?

– Нет.

– Слава богу! – Александра грузно опустилась на стул. – Хоть на это мозгов хватило.

– Я забрала документы с собой…

– Правильно сделала, – тихо похвалила Александра. Она прекрасно знала, что так делать было ни в коем случае нельзя. И вообще, такие вещи наказуемы. А с другой стороны… Кому какое дело, что станет с девочкой, которой ещё не исполнилось и семи лет? Это касается её внучки. Её кровиночки. Здесь в силу вступает главный закон – закон родства. Лицо старушки словно закаменело.

– Мама! Что можно сделать? – глаза Риточки смотрели на мать с надеждой.

– Всё можно сделать.

– Что всё? – в отчаянии выкрикнула Ритка.

– Можно ещё всё исправить, – мрачно изрекла Александра.

– Всё исправить? Но как?

– Мы отправим Катьку на следующий год.

– В спецшколу? – голос Риты снова дрогнул.

– Зачем в спецшколу? В обычную нашу деревенскую.

– Мама, как мы это сделаем?

– Да как все.

– Мама, я не хочу отдавать Катьку на воспитание в школу-интернат для дураков! – вскричала Рита и разрыдалась.

– Я тоже для Катюши желаю другого будущего. Я очень хочу, чтобы она выросла нормальным человеком, чтобы работала на хорошем месте, чтобы замуж вышла.

– Но врачи сказали… – голос Риты сорвался на всхлип.

– Плевать на врачей! – такой злой Рита никогда не видела свою мать.

– Но как?

Глава 5. Запах солнечных лучей.

– Ритка, ты совсем сдурела? Я же учитель со стажем. Обучу я твою Катьку читать и писать, а там разберёмся.

– Её возьмут в обычную школу?

– Пусть только попробуют не взять! – рявкнула пенсионерка. Она была настроена решительно. На кон Александра ставила свою репутацию учителя начальных классов с многолетним опытом. Хотя, плевать на репутации, если речь идёт о собственной внучке. Александра Николаевна сделала вызов системе образования. Да, её внучка особенная, но это любимая внучка.

С этого дня Катина жизнь резко поменялась. Теперь с девочкой каждый день по особенной программе занималась бабушка. Кате вменили в обязанность изучать азбуку. «Совсем, как Буратино», – подумала Катя. Если мама с папой решили, что так надо, значит, надо.

– Я не пойду в школу? – подняла на бабулю серые глаза Катя.

– Этой осенью? Нет, не пойдёшь, – огорошила новостью девочку баба Шура.

– А когда я пойду в школу? – забеспокоилась Катька. Перед подругами же стыдно!

– Ты пойдёшь в школу на другую осень через год и будешь учиться вместе с Серёжей.

– С Серёжкой? С братом Вали Карачовой?

– Да, с Серёжей.

– Ура! – завопила Катя. Так даже лучше, а потом спросила: – А почему я сейчас не пошла в школу?

– Ты ещё слишком маленькая, поэтому папа с мамой решили, что ещё годик ты посидишь дома.

– С Ниночкой! – встряла Ниночка и радостно захлопала в ладоши.

– Это хорошо, бабуля? – снова спросила пытливая Катя.

– Это хорошо, – заверила внучку баба Шура. Она сама себе поклялась, что никогда и никому не расскажет про Катькино медицинское обследование. Александра была уверена, что её внучка догонит сверстников. Надо только дать ей шанс. Такой шанс напрямую зависел от неё, от бабушки. Потянулись дни тоски и учёбы. Это только в поговорке «ученье – свет, а неученье – тьма». В жизни всё по-другому. Свет ученья шёл через труды праведные.

– А-а! – кричала Катя. Она уже ненавидела люто эту буквочку.

– Правильно. Это буква «А», – вставляла Кате в голову непререкаемые знания баба Шура. Она при каждом удобном случае, а чаще просто по утрам, усаживала старшую внучку за стол и совала в руки азбуку.

– Писать хочу! – ныла Катька.

– Иди писай и снова сюда.

– Пить хочу! – не унималась Катька. Рядом лазила Нинулька, что тоже не добавляло дисциплины.

– Смотри, Катенька, что нарисовано на картинке. Видишь?

– Арбуз, – фыркнула Катя. Кто же его не знает?

– Абуз! Абуз! – прыгала рядом со столом довольная Нинулька.

– Нина не мешай Кате буковки учить! – строжила внучек бабушка.

– На какую буковку начинается слово «арбуз»?

– А-а! – закричала довольная Нинка.

– Ну, Катя, на какую букву начинается слово «арбуз»? Буква…

– Буква «А», – нехотя выдавила из себя Катя. Притворяется или действительно не может?

– А это какая буковка?

– Не знаю.

– Катенька, мы вчера называли её буквой «У». Помнишь?

– Помню. У-у!

– У-у! – повторяла довольная Ниночка.

– Если соединить букву «А» и букву «У», что будет? Повторяй – а-а.

– А-а-у-у! – запрыгала рядом Ниночка.

– Вот видишь, Катя! Как бы Ниночка быстрей тебя азбуку не выучила!

– Пусть Нинка и учит азбуку! – надулась Катя. Ниночка радостно засмеялась.

– Катенька, тебе скоро идти в школу. Ты хочешь, деточка, в школу? – использовала бабушка педагогический приём.

– Не-а! – Катя решительно замотала головой.

– Катенька, все девочки и мальчики хотят в школе учиться. Там же интересно, – пыталась увлечь баба Шура.

– Не хочу! – надулась Катька.

– Я хочу! Я хочу! – заскакала зайцем Ниночка. Ей нравилось дразнить Катьку.

– Вот видишь, Катя, Ниночка и-то хочет ходить в школу! – бабуля назидательно подняла указательный палец вверх.

– Хочу! Хочу! – бегала по комнате глупая Нинка.

– В школе ребятки вместе играют, песенки поют, книжки читают и чай вместе на переменках пьют.

– Чаю хочу, – заныла Катька. Она боялась школы. Боялась и чужих людей и неважно, кто это был, ребёнок или взрослый человек. Баба Шура налила сёстрам тёплого чаю в чашечки. Нина всё равно собезьянничает и тоже чаю попросит.

– И я чаю хочу! – среагировала ожидаемо Ниночка. Бабушка поставила чашку перед Катей, а потом и перед Ниной. Девочки немного отпили, а потом принялись баловаться. Они пускали пузырики, дуя на воду в чашках.

– Что это вы безобразничаете? А ну-ка перестаньте булькаться!

– Горячо, – важно произнесла Ниночка. Она недавно выучила это новое слово и лопалась от гордости, что правильно и к месту его употребила.

– Ага, и мне тоже, – засмеялась Катя. В баловстве она всегда поддерживала сестру. Чем бы ни заниматься, лишь бы не учиться.

– Катя, бери азбуку в руки! – скомандовала бабуля, отбирая у девчонок полупустые чашки. Не ровен час, начнут обливать друг друга сладким чаем. Они могут. Они такие. Они бесенята.

– Катя, читай! Буква «А» и буква «У». Что будет вместе?

– Ау! – пробурчала Катя недовольно.

– Ау! Ау! Ау! – как попугай раскричалась Ниночка.

– Нина, не мешай Кате учиться, – баба Шура поджала скорбно губы.

– Я тоже хочу! – заныла Нина.

– Чего ты хочешь? – насторожилась бабушка.

– Хочу учить азбуку! Я хочу быть умной, как Буратино, – закричала Ниночка обиженно.

– Вот, Катенька, твоя сестра хочет быть грамотной. Ниночка хочет быть красивой и умной. Она хочет, как мама, работать в конторе. Правда, Нина?

– Хочу! Хочу! Хочу! – истошно заверещала Ниночка. Пока кричала, она забыла уже, что хотела и занялась куклой Надей. Эту куклу можно было причёсывать, а ещё кукла была с пищалкой в животике. Ниночка наклоняла куклу Надю, и та кричала испуганно «мама!» Какая уж тут учёба!

– Я тоже хочу играть с Надей! – опомнилась Катя и и отпихнула от себя азбуку. Не давалось девке ученье. Совсем не давалось. Но баба Шура была кремень.

– Катя! За стол! Нинка маленькая, а тебе кобыле, пора буквы учить.

– Не хочу! – скривила губы девчонка.

– А ты через не хочу. Время твоё пришло. Скоро Нина тебя обскачет.

– Это как? – замерла Катя.

– Обскачет, обскачет, – пробовала на вкус ещё одно новое слово Ниночка. Этой девице в отличие от сестры учиться нравилось. Ниночке похоже учёба вообще легко давалась. Без Ниночки домашняя школа потерпела бы фиаско. Как-то раз Нина замучила бабулю. Было лето. Ниночка заставляла бабу Шуру катать её на велосипедике. Велосипедик был трёхколёсным, но уже транспортом! Катю долго учили на нём ездить. Катя научилась, а Ниночка ещё мала была. Ножки до педалей не доставали. Потом Нина стала подражать сестре. Потом Нина стала подражать сестре. Бабуле надоело катать по тропинке Ниночку. У старушки разболелась спина.

– Нина, ты взрослая девица! Ну-ка жми на педали!

Нина послушно нажала и тут же покатилась по дорожке да так бойко, словно век этим делом занималась. И так во всём. А Катюха тормозила. Она медленно и долго раскачивалась.

– Катенька, ты снова замечталась? – бабуля смотрела на девочку внимательно.

– Не знаю.

– Что на этот раз ты видела?

– Ничего, – снова следовал ответ. Девочка смотрела на бабушку пустыми глазами. Ни единой мыслишки! Что это за заболевание такое?

Месяц упорной работы с непонятливой внучкой дал результаты.

– М-а-м-а, – пыхтела Катя.

– А вместе, Катенька. Что будет вместе? – бабуля выбивалась из сил с трудным ребёнком.

– М-а м-а, – упорно пыхтела Катя и не понимала, что от неё ждёт бабуля.

– Ма-ма, – подсказала добрая бабушка.

– Ма-ма, – покорно повторила девочка. Ей не нравилось это занятие. Вот Нинка куклу наряжает в новое платье. Почему, Нинка делает всё, что захочет? Почему ей, Кате, нельзя играть в куклы? Ещё и ложку заставляют держать в непослушной ручке. Та ручка, в которой Кате нравилось держать ложку, не нравилась почему-то бабуле.

– Да не мучайте вы девчонку. Ну левша она, – заступился как-то папа. Не выдержал Катиных слёз и мучений с ложкой.

– Она должна быть, как все. Нельзя отбиваться от коллектива, – заявила строго баба Шура.

– Да не переучивайте вы её! – ругался папашка.

– Надо, папулик, надо. Кате грозит интернат со спецшколой, – вздыхала горестно мама.

– Какой интернат? Она же только девочка! Обычная девчонка, – недоумевал родитель.

– Она буквы никак не может выучить, – поджала губы бабуля.

– Заниматься с ней надо лучше, – зло бросил папа Витя.

– Ты считаешь, что я плохой педагог? – всколыхнулась баба Шура.

– Я считаю, что ты, тёщенька, сама филонишь. Тебе лень со внучкой заниматься.

– Ах, ты мерзавец! Ах, ты прохвост! – заорала взбудораженная тёщенька.

– Тише вы! Скандал при детях устроили, – пыталась охладить разъярённую парочку мама Рита.

– Она первая начала! Она девчонку кошмарит, – тыкал пальцем в сторону бабули папа Витя.

– Ты тоже, Ритка, считаешь меня бездарным педагогом? Вы оба думаете, что я плохой педагог? – яростно защищалась бабуля. – Я учу Катю жить, как все! Учу девочку сливаться с толпой.

– Катя немного отличается от других детей. Ничего в этом плохого не вижу, – настаивал на своём мнении папашка.

– Немного отличается? Это ты называешь, немного? Да Катька тормоз! – брызгала слюной баба Шура. Катя услышала слово «тормоз». Значения слова девочка не поняла, но само слово испугало её.

– Совсем девчонку напугали. Иди ко мне, Катюша, иди на ручки, – мама усадила девочку себе на коленки.

– Я ещё докажу, что мне не так просто выдали диплом педагога! Я докажу, что у меня имеется педагогический дар, – не успокаивалась Александра.

– Докажи, тёщенька, докажи! – сердился папа. Кате было непонятно, за что так сильно сердится папа на бабулю. Бабуля хорошая. Только поворчать любила да Катю иногда дурой обзывала. Мама держала Катю на коленках и поглаживала девочку по голове. Катя безучастно смотрела на печку. Мама Рита проследила за взглядом дочки. Хм, ничего особенного. Ничем не примечательная белая известковая стенка печки. Мама Рита разом помрачнела. Была в словах Александры доля правды. В поведении Кати просматривалось что-то дикое, первобытное. Неужели болезнь? Это лечится? Хотя на комиссии перед школой врачи не дали девочке ни единого шанса. Тогда ещё в конце лета Александра Николаевна, как её почтительно величали в деревне, напротив рьяно защищала внучку. Она настаивала на её реабилитации. Александра была уверена в собственном непререкаемом педагогическом даре. Может, и был у неё этот дар, но и Катя с возрастом выглядела всё более дикой. Настанет ли тот момент, когда девочка станет совершенно неуправляемой? Или всё же пронесёт, и девчонку перещёлкнет на нормальное общение? Израстётся, так сказать…

К Новому году освоили первые простейшие слоги.

– Ма-ма, – выводила громко Катя. Её пальчик медленно перемещался от слога к слогу. Так же медленно Катя понимала о том, что делает. А потом началось традиционное годами проверенное:

– Ма-ма мы-ла ра-му, – бубнила Катя. Смысла заезженной фразы она явно не понимала.

– Помнишь, наша мама весной мыла окна? Она мыла отдельно и вставные зимние рамы, – загоняла умные мысли в голову внучки бабуля. Зимой рамы имели свойство плакать. В сильные морозы Катя пальчиком трогала ледышки, что намерзали на оконных стёклах. А потом льдинки начинали к вечеру подтаивать, и водичка тонюсенькими струйками стекала в лоток, что был в самом низу зимней рамы. Бабуля часто тряпочкой вытирала лотки. Она вообще зимой любила бегать с тряпочкой по окошкам. Катя в эту зиму помогала бабуле, тоже тряпочкой вытирала водичку с окошек.

– Это чтобы рамы не гнили, – пояснила бабушка.

– Поняла, – кивала Катя.

– Вот, Катенька, теперь всё будет хорошо.

– Будет хорошо, – вторила Катя.

– Теперь рамы не сгниют.

– Не сгниют, – вторила девочка.

А Ниночка в это время укладывала куклу спать и сама смотрела на мир сонными глазками. Катю уже днём спать было не загнать, а Ниночка ещё могла себе позволить такие вольности. Катька начинала корчить из себя взрослую девушку и упорно мучила себя весь день. Вечером она буквально с ног валилась от усталости. А вообще, девочки во всём подражали взрослым. Обе сестрички старались походить на маму и бабулю, особенно на маму Риту.

– Мама у нас красивая, – говорила Катя.

– Красивая! Красивая! – кричала довольная Ниночка. Была зима, и Катя не убегала с другими девчонками от Ниночки. Катя стойко играла с Ниночкой. Они играли на полу или на разложенном диване. Зимой холодный пол, и бабуля беспокоилась, что девочки простудятся. Частенько по утрам девицы залезали на печку – на лежанку.

– Катя, ты старшая. Смотри за Ниночкой, – говорила всё время бабуля.

– Смотри за Ниночкой, – обезьянкой повторяла Нинка. – За Ниночкой! За Ниночкой!

– Вот, Нина, мы с тобой живём в домике, – показывала Катя на лежанку. – Здесь наша кровать, а здесь наше окошко. Смотри в окошко. Что ты видишь?

– Стол вижу, диван, бабулю, – хихикала Ниночка.

– Что ты, Нинка! Там у нас город. Большой и красивый, а мы живём в большом доме на втором этаже!

– Катя, ты это сама придумала? – удивилась бабушка.

– Не-а, по телевизору видела, да и Маринка рассказывала.

– Дом, дом, – бубнила Ниночка, расчёсывая кукле Наде волосы. Кате тоже нравились Надины кудряшки.

– Тебе нравится наш домик? – спросила Катя.

– Нравится. И Надя мне тоже нравится.

– А у меня пупсик Света. Моя Света пришла в гости к твоей Наде. Тук-тук!

– Заходи, Света, Надя тебя ждёт. Надя кудри расчесала и причёску красивую себе сделала.

– Свете нравятся Надины кудри. Надя сегодня нарядная и очень красивая.

– Давайте пить чай, – сказала Нина за Надю.

– Давай пить чай с пирогами, – предложила Катя.

– Давай с пирогами. Или будем пить с конфетами? – Ниночка вела себя, как хозяйка дома.

– А можно с пирогами и с конфетами?

– Можно, – милостиво разрешила Ниночка.

В эти непростые для девочек дни, баба Шура принялась за воспитание старшей внучки. Младшая Ниночка не внушала большого беспокойства у взрослых. Ниночка ненавязчиво перенимала основы поведения у взрослых, да и росла не такой букой, как Катя. А Катя к Новогодним праздникам мало продвинулась в обучении. Она не понимала значения всех этих закорючек, что именовались буквами. Честно пыталась их запомнить. Добросовестно сидела рядом с бабулей и водила пальчиком по ярким картинкам. Буковки никак не желали складываться в слоги, а слоги в слова. Мама упорно мыла раму, но никак не ассоциировалась у Кати с реальным человеком. Да и как? Мама на работе. Она никак не может мыть раму да ещё зимой. И в лесу никто «ау!» не кричал. Сейчас разве что ушастые зайчики прыгали на снегу и играли в догонялки. Катя живо представила, как беленькие пушистые зайчики бегают, прыгают в лесу между ёлок и аукаются между собой. Ей стало смешно. Она только что отмучилась, почитала с бабулей слоги. Ниночка подошла и больно дёрнула сестру за волосы:

– Моя очередь играть с Надей!

– Нинка, ты всё время играешь с Надей, а я буквы учу, – возмутилась Катя.

– Я играла и не наигралась. Хочу ещё! Моя очередь играть с Надей! – не уступала младшая сестра и бесцеремонно ткнула старшую в бок.

– Больно, – обиделась Катя.

– Беги, Катька, жалуйся маме или бабе, что я тебя треснула, – захихикала противная Нинка.

– Это ты, Нинка, всё маме жалуешься. Я не буду.

– Не ври, я не жалуюсь. Нина хорошая.

– Нинка – вредина! Э-э! – Катя показала Нинке язык.

– Сама ты вредина! – Катя получила очередной тычок. Девочка не сдержалась и от души врезала наглой Нинульке.

<12345>