Где-то девица плачет.

– Ме-е! – на месте, где мгновение назад стоял Сашка, на кучке мятой одежды, а Сашка сегодня красовался в новеньких джинсах и стильной футболке, перебирал копытами и жалобно мекал молоденький смешной серого окраса козлик. Чуть дальше на полу валялись очки в массивной оправе. Ну дела! Я в ужасе подскочила к шкафчику и вытащила оттуда злополучную банку кофе, с отвращением и опаской выбросила её в помойное ведро. У меня предусмотрительно в дальнем уголке шкафчика была припрятана ещё одна такая же нераспечатанная баночка с кофе, это уже для полиции и, конечно, она была без дополнительной начинки.

Янка на меня не обращала внимания, она всецело была занята Сашкой, вернее козликом. Янка опустипась на колени и ласково гладила испуганное животное, как будто это могло ему чем-то помочь. Странная Янка. Да не суждено было Сашке жениться на моей сестрёнке, ни в каком варианте не суждено. Премиленький серенький козлик Сашка вдруг вырвался из заботливых рук Янки и резко отпрыгнув в сторону, забился под обеденный стол. И не прсто туда забился, а подняв свой куций хвостик, видимо от пережитого стресса, навалил там зловонную кучу. Я чуть не задохнулась от мерзких ароматов, пришлось полностью распахнуть окно. Сразу повеяло утренней свежестью. Янка тем временем утащила парня в свою комнатку и напевая что-то себе под нос уложила его у кровати на коврик. Я стояла в коридоре, ждала пока миазмы повыветрятся и наблюдала, как Янка всхлипывала и нежно поглаживала Сашку по козлиной спинке. Тот жалобно протяжно мекал. Я вернулась в кухню и плотно прикрыла дверь. Мне досталось ещё более тяжкое занятие, чем успокаивать козла, мне досталось убирать ещё тёпленькую кучку из-под стола. Надевая перчатки, беря в руки веник и совок, я нещадно материлась, правда не вслух и сквозь стиснутые зубы. На самом деле я злилась ещё и потому, что чувствовала себя виноватой в случившемся. Что пошло не так? Почему отраву выпил Сашка, а не сестрица? И наконец, почему Сашка преобразился в козла? Бородка у него та ещё была козлиная, но в целом он совершенно не походил на копытное. И самое главное, что мы теперь будем с этим делать? Янка осторожно на цыпочках выдвинулась из комнаты. В кухне уже торжествовал порядок, и почти не воняло.

– Сашка спит, я тоже подремлю, не могу больше.

– Хорошо, а что потом? – Я спросила больше для проформы, ну и потому, что у меня вариантов было немного. Точнее, ни одного варианта развития дальнейших событий я не могла предложить.

– А потом мы пойдём к ветеринару. Я не знаю, куда ещё можно с козлом пойти. Цирка в нашем городе нет, зоопарка тоже не наблюдается, – голос Янки ничего не выражал, кроме беспросветной усталости. Вымоталась девка на работе до нельзя, пусть передохнёт, меньше переживать будет.

– Может, не рисковать и на дом врача вызвать? – явно сглупила я. Остротой ума я в тот момент не располагала.

– Ага, придёт ветеринар, а у нас по хате козёл выгуливается. Вопросы ненужные начнутся, – Янка ещё была способна что-то говорить. И как она могла так стойко держаться?

– Согласна, ты права.

– Без вариантов, – Янка закивала часто головой, попутно смахивая с ресниц горькие слезинки. Через пару часов короткой передышки Янка решилась на пешую прогулку до ветеринарки. Мы осторожно вывели козлика в подъезд. Его копыта гулко и дробно цокали по плиточному полу лестничной площадки. Цоканью копыт вторили Янкины босоножки на каблучках. Хорошо, что мы жили на первом этаже и не пришлось шумно и долго спускаться по лестничным пролётам. Короче, цокали мы не долго. Ну я вообще не цокала, а очень тихо пробиралась на выход из подъезда. К счастью, никто из соседей не высунулся из квартиры и не почапал вслед за нами, никто нас с козликом не узрел и не стал выспрашивать, где мы того взяли. Повезло, можно сказать. Янка распахнула массивную входную дверь и вывела козлика Сашку на улицу.

После прохладного каменного помещения со слабым освещением это было, как попасть в другой мир. Нас оглушили запахи, порывы горячего майского ветра и изобилие изумрудной молодой травки, что успела произрасти на газонах. Щебетали пташки где-то высоко в кронах молодых деревьев, что были высажены пару лет назад на субботнике. Помню, сама садила. Мы с Янкой любили эту квартиру и не отлынивали от общественных работ и в обязательном порядке участвовали в мероприятиях по облагораживанию двора и придворовой территории. Янка, конечно, была белоручка, а вот я с удовольствием в земле ковырялась. На нас пахнуло не только весеннее тепло, но и задорное весеннее настроение. И всё было бы чудесно, если бы не Сашка! То есть, если бы Сашка не был сейчас копытным существом. О случившемся даже на миг невозможно забыть, отвлечься. Сам виновник торжества – козлик Сашка ошалел от яркого солнца и благоухания молодых трав и ранних цветочков. Он почуял свободу и дёрнулся сначала несильно, словно на пробу, а на второй раз по настоящему со всей дури. Узел импровизированного поводка состоящий из шёлковой ленточки, другого ничего не подвернулось под руку, за которую Янка вела Сашку, моментально пополз и сам собой развязался. Козлик Сашка рванул во двор и принялся на газоне щипать травку. Мирная картина, только козла во дворе нам и не хватало! Мы с Янкой не сговариваясь с двух сторон принялись ловить животное. А он и не думал сопротивляться, он просто проголодался и жадно поглощал траву с газона. Ну надо же! А мы с Янкой и не догадались его покормить. Молоденькая сочная трава подействовала на Сашку умиротворяюще, и он добровольно и без всяких взбрыкиваний позволил снова повязать на шее шёлковую ленточку. В этот раз Янка старательно завязала ленту на два крепких узла.

И всё-таки по дороге на ветеринарную станцию козлик повторил попытку побега. На этот раз Сашка задёргался, когда мы подошли поближе к речке, и до нас долетел свежий напоённый речными запахами тины и водорослей со стороны журчащей воды, ветерок. Козлик снова резко дёрнулся, взбрыкнул и выдернул из рук Янки пресловутый шёлковый поводок. Он тут же с громким меканьем умчался, цокая копытами по старому растрескавшемуся тротуару. Мы только и видели, как он свернул к речке нервно подёргивая коротким хвостиком. Сашка с удивительной прытью скрылся в непроходимых кустах, будто век козликом был. Мы с Янкой ещё час лазили по зарослям и вопили на все лады:

– Сашка! Сашка! Александр!

Всё безрезультатно. Сашка не отзывался, даже не мекал. Если он сбежал, чтобы попить водицы, как говориться студёной, то пора бы ему уже и показаться. Значит, не только попить сбегал. Ну какие могут быть дела у козла? Поначалу мы наивненькие дурочки решили, что его реально жажда замучила, и он снова к нам выйдет. Не вышел, не пожелал. Видать где-то схоронился.

К ветеринару идти без козлика не имело никакого смысла, мы вернулись обратно домой. Лазая по косогору в поисках любимого, Янка испортила свои новые босоножки. Теперь место этой элегантной и моднявой обувке только на помойке. Янка скинула свои не в меру открытые туфельки, швырнула их в гневе в угол и протопала сразу в туалет. Сестрица заперлась в туалете и тихо там рыдала целый час. Наконец Янка выбралась из злополучного туалета и появилась передо мной растрёпанная и с покрасневшими воспалёнными глазами. Такой несчастной я её видела только на похоронах бабули прошлой осенью. Она бормотала, как заведённая без остановки:

– Боже мой! Что я наделала! Боже мой, это я во всём виновата!

– Яночка, ты не виновата, моё солнышко, – я ходила тенью за сестрой и пыталась с ней поговорить, хоть как-то её вразумить. Но всё было тщетно.

– Нет, это я во всём виновата. Сашка из-за меня стал козлом, – не унималась Янка.

– Яночка, Янечка, Яночек, попробуй рассуждать здраво. При чём здесь ты? Ты же не могла его заколдовать? – взывала я к разуму сестры.

– Я не умею колдовать, но всё равно остро чувствую свою вину в случившемся, – сестра металась из угла в угол и не находила себе места от переживаний.

– Мне думается, Сашка сам что-то натворил такое, из-за чего вдруг потерял человеческий облик, – в тот момент такие несложные доводы мне казались вполне убедительными. Это уже потом в тишине и в гордом одиночестве в своей уютной девичьей комнатке я засомневалась в правильности своей теории. Я всегда знала, что в той чашке с кофе присутствовала толика инородного и очень опасного вещества. Знала и о том, что ту толику вещества запихала я и никто больше. Вот только эффект получился неожиданным. И тому происшествию объяснений у меня не было. Книга судеб об этом происшествии тоже ничего не писала, словно не желала выдавать своих тайн. Одно я знала наверняка, что на планете земля одним человеком стало меньше, а серым смешным козликом больше. Это большая потеря для человечества? Может, это является достойным приобретением для животного мира? Все эти философские метания затмило банальное желание успокоить сестру. Я не знала, как её утешить. Так мы и промаялись весь вечер, да и ночью как по расписанию бегали по очереди то в туалет, то в кухню водички испить. Ну какой это сон? Какой это отдых перед полным суеты рабочим днём?

Пробуждение было тяжким, количество выпитых чашек кофе не поддавалось исчислению. Обе хмурые очень долго и тщательно наносили бравый макияж. Хочешь, не хочешь, можешь, не можешь, а от работы отлынивать мы не были приучены. Дорога на службу мне показалась бесконечной, а смена в этот раз тянулась и тянулась и казалось, будет вечной моей мукой и искуплением за содеянное над Сашкой издевательство. Работа продавца не позволяла мне особенно отвлекаться на посторонние вещи, поэтому мысли о несчастном козлике Сашке я загнала куда подальше в подсознание. Это помогло преодолеть себя и начать качественно обслуживать покупателей. Я лицо магазина, хоть сегодня и выгляжу не совсем респектабельно. Надо соответствовать выбранной профессии. Вот так-то вот!

О незадачливом женишке Янки я вспомнила впервые за весь день только, когда совершенно обессиленная выползла из магазина и отправилась домой. Я шла и не чувствовала радости бытия. Как там Яна? Смогла ли сестрица влиться в коллектив медицинского персонала и заняться любимым делом? И где же там у речки блуждает наш серенький козлик? И станет ли он когда-либо снова человеком? Почему отрава так на парня подействовала? Может, Великая книга судеб смилостивится и поможет расколдовать Янкиного ухажёра? Вот поедем с Янкой в деревню, я и полистаю Великую книгу на досуге.

Я возвращалась домой, а время уже близилось к полуночи. Ох, не любила я эти полуночи, мне всегда в эти часы хотелось сидеть дома в своей уютной комнатке и пялиться либо в телик в киношку, либо листать новости в интернете. Да без разницы, чем заниматься, только бы не шляться по пустым и тёмным и поэтому загадочным улочкам нашего старинного городка. К сожалению, наш продуктовый магазин работал ровно до двадцати трёх ноль-ноль, и я жутко боялась топать домой одна, выбирала дорожки поосвещённей, а тут как на грех задумалась и попёрлась короткой дорогой напрямки. Ой какие там прямки, понесло меня болезную по едва приметной тропинке через кусты. Вроде и дома рядом, вот они виднеются, а боязно-то как!

В потёмках слышались шорохи. При свете дня эти шорохи как-то пролетают мимо, на них почти не обращаешь внимания, в полночь такие шорохи очень даже слышны. Вот слева послышался не то скрип дверей, что давно не смазывали, не то вопль обиженного годовалого ребёнка. Скажите мне пожалуйста, откуда здесь в городском парке ночью может орать годовалый ребёнок? И каким это надо быть родителем, чтобы таскаться ночью пусть даже и в мае с ребятёнком? Бред какой-то. А что за дверь могла скрипеть?

Нахальный соловей отвлёк меня от раздумий, он порхнул откуда-то незаметно и вот уже сидел на спинке деревянной лавочки. У нас ещё и такие скамейки остались – раритет! И ведь совсем меня не боится, дурачок. Я едва успела подивиться храброй птахе, как он встрепенулся и запел. О, Боже, что это были за трели! Он рассыпался в руладах, щёлкал на все лады и затихал лишь на миг, чтобы перевести дыхание. Я замерла очарованная, застыла на месте, боясь вспугнуть влюблённого певца. Он же пел не для меня, он же трели свои выводил для самочки, что ему приглянулась, той самой, для которой он и гнёздышко уже подготовил, свил. Надо же! Серенький, невзрачный, маленький, но какой голосина! И вдруг соловей покинул меня, спешно взялся с места и улетел. Что-то или кто-то спугнул птичку.

Неожиданно из-за куста выглянул козлик, чем немало меня напугал. Козлик посмотрел на меня и тихо и жалобно мекнул. Сашка – не Сашка, или это вообще другой козёл? Сколько козликов без надзору может бегать ночью в парке в городе? Правильно, ни одного! Мне стало очень не посебе. Серенький козлик тряхнул своей рогатой козлиной головой, и тут я заметила у него на шее яркую розовую ленточку, ту самую ленточку. Сашка! Точно козлик Сашка! Козлик уныло переставляя копытцами побрёл к речке. Он оглянулся, боднул головой воздух, снова оглянулся на меня, словно звал за собой. В неверном свете луны было видно, что у козлика хвостик дрожал от страха, да и сам он похоже мелко трусил в испуге. Козлик жалобно мекнул, потом ещё разок мекнул уже протяжно и потопал дальше. Странный козёл однако, трясся в испуге, мекал, но упорно пёрся в сторону водной глади, а в нашем случае в сторону речки. Козлик явно боялся тёмных зарослей ивняка, что росли вдоль берега. Я тоже их опасалась, но шла за ним молча и не мекала. Я как зачарованная усталая, голодная, опасающаяся всяких напастей, упорно топала за Сашкой. Я еле ноги волочила после долгой и тяжёлой смены, но мне не позволяла моя совесть на всё плюнуть и отправиться домой. Я с тяжёлым сердцем, в душе проклиная свою обязательность, поплелась за проклятым козликом, который продолжал на меня оглядываться и подбадривать короткими меканьями. Подойдя к речке, козёл не без опаски зашёл в воду, часто переступая копытами. Поначалу в реке он долго и жадно пил воду. Потом Сашка поднял свою смешную и очень миленькую бородатую мордочку, поглядел на меня долгим полным отчаяния взглядом и вдруг бросился в тёмные ещё весенние и потому холодный воды с головой. Козла сразу накрыло, и воды сомкнулись над его пустой башкой и перестали колыхаться, замерли на месте. Течение было таким слабым, что я почти не видела волн. Я стояла с открытым от ужаса ртом. Что я теперь Янке скажу? Козёл, то есть Сашка совершил самоубийство? Сашка на моих глазах добровольно утоп? Только не это! Что угодно, но только не это! Я не переживу факт самоубийства из-за моей глупости! Тяжка доля моя.

Всплеск воды заставил меня оглянуться и выйти из ступора. Козлик вылезал из воды, не иначе передумал топиться. Ну слава богу! И правда из речки из тёмных вод показалось что-то ещё более тёмное и оно было по размерам больше козлика. Гораздо больше козлика. Матерь божья! Я порывалась отбросить глупое любопытство и убежать, но только дёрнулась в сторону дороги и тут же запнулась и упала ничком подскользнувшись на мокрой от холодной и обильной росы траве. Я заскользила прямо к месту, где топился козлик Сашка. Там из речки всё ещё лезло что-то большое и не просто большое, а длинное, очень длинное. Мои челюсти сами по себе от пережитого ужаса заклацали. Я задёргалась в безуспешной попытке подняться твёрдо на ноги. И снова не получилось. Тогда плюнув на остатки приличия и стараясь не думать, что меня кто-нибудь увидит, я поползла вверх к дороге на четвереньках. Ползла из последних сил, не щадя рук своих холёных и новенького маникюра. То, что заглотило козлика, могло съесть и меня. В моих планах не было стать сегодня чьим-то обедом, или уже ужином. Да какая разница!

А тем временем длинное чудище шумно и довольно быстро выползало на берег, а потом и вовсе отряхнулось как собака, зафыркало. Тут, как на нарочно, из облаков высунулась щербатая, но яркая луна и осветила место событий. Из воды поднималась длинная нескладная и крайне тощая, но всё же человеческая фигура. Мертвец? Утопленник? В голову больше ничего не лезло, да и легче мне от увиденного не стало. Я уже готова была мекать от страха, как серенький козлик Сашка. Под лунный свет наконец попало лицо упыря. Сашка! Козлик Сашка? Живой и не утоп? Парень смело продвигался из мелководья на берег. Вода в это время года у нас обычно ещё ледяная, не прогретая солнцем. При свете луны было видно бледное голое тело. Вот только его мужского достоинства не хватало мне наблюдать! Это уже будет перебором. К счастью у воды было достаточно темно, и я ничего не смогла разглядеть.

Я вздохнула с облегчением, когда заметила у парня ленточку на шее. Когда Сашка интенсивно выдвигался из речки, видно основательно промёрз, у него что-то лягалось между ног, а также яркая розовая ленточка на шее. Мне вдруг стало смешно, страх улетучился. Козлик Сашка снова стал человеком! Ну хоть с этим повезло. Успокоившись я умудрилась-таки подняться с четверенек и понеслась по косогору строго вверх к дороге со скоростью, на которую только была способна. Я карабкалась всё выше и выше. Хочу домой! Я ещё в своей жизни никогда не желала так рьяно оказаться дома за запертой на крепкий замок дверью. Я совершенно при этом забыла про свою усталость, про конец рабочего дня и домой догалопировала минут за пятнадцать. Своего рода рекорд поставила. А Сашка? Ну так он же снова стал человеком, и это главное, а всё остальное сегодня было несущественным. Я думаю, что Сашка тоже отправился к себе домой. Почему я не полюбопытствовала? Так ему всё равно идти было в другую сторону.