Ненависть. Цветы моего «я». Часть 1

Влад

– В последний раз спрашиваю: ты точно решил? Назад дороги не будет.

– Я же сказал – да. А вам какой интерес с этого?

– Не твое дело.

– И все же?

– Руководство твоей шараги перешло дорогу важным людям. Пожалуй, это все, что тебе нужно знать.

– Этого достаточно.

– Вот и замечательно. Но заранее предупреждаю: у тебя должны быть все документы в порядке, чтобы не возникло проблем. Мы поможем. Дело требует кристальной чистоты, с него можно сорвать большой куш.

– Мне это не понадобится.

– Мы платим хорошие бабки.

– Мертвым деньги не нужны.

– Сумма приличная для нового старта.

– Меня ничего здесь не держит. Могу начать подготовку с завтрашнего дня.

– Естественно. Приступать нужно уже сейчас, все делается не так быстро, а ты должен быть уверен и готов. Никаких перемен настроения и планов, если решил работать с нами.

– Мои планы не изменятся.

– Таких отчаянных еще поискать надо. Ладно, что там со взрывчатками?

– У меня есть несколько простеньких в запасе, можете посмотреть, проверить. Если устроит, возьмусь за мощные. Думаю, это не проблема. Нужно только время.

– Мы привезем все необходимое и заодно проверим. Нам не нужны свидетели.

– Я знаю эту местность лучше, чем вы, поэтому можете быть уверены, что здесь никто ничего не увидит и не найдет.

– Слушай, вопрос личного характера: тебе всего восемнадцать, зачем тебе это нужно?

– Вам же нужны такие, как я. К чему лишние вопросы? Я согласен и точка.

– Мне нет до тебя никакого дела, просто пытаюсь понять, не соскочишь ли ты в последний момент.

– Нет.

– В противном случае, ты знаешь, что будет. Завтра приступай, дальше – жди указаний. Отбой.

С этого момента мое время начало обратный отсчет. Я Влад. Мне восемнадцать лет, и я хочу покончить с собой.

Учусь на последнем курсе политеха. Я даже не рассматривал вариант поступления сюда, но так случилось, что не набрал достаточное количество проходного балла в нужный колледж. Мне не хотелось терять времени, пропуская целый год, а оплачивать обучение у нашей семьи нет никакой возможности. И я выбрал политех, даже не догадываясь, кем стану здесь через несколько лет.

На новом месте я не обрел даже единомышленников, что уж там говорить о друзьях. У всех какие-то убогие интересы. Может, они так же думают и о моих, но мне все равно. Знаю, что я не уникальность, и таких людей тысячи. Если каждый человек считается оригинальным, тогда почему всех называют одинаковыми именами?

Вот я учусь хорошо, преподаватели считают меня весьма перспективным, а родители уже мечтают о том, что я буду работать и получать кучу бабок. Все на меня имеют какие-то планы: бабушка – успешный внук, мать – сын с хорошим образованием. А мне вот этот диплом на хрен не нужен. Благо скоро все закончится.

По моим венам вместо крови течет ненависть, но так было не всегда. Я начал замечать изменения в себе с момента развода родителей. Это случилось восемь лет назад, мне было десять. Отец постоянно бухал, приводил домой своих собутыльников. Бесконечные скандалы с матерью, побои, в которых страдал и я, а после всего просто забивался где-нибудь в углу или под столом, чтобы больше не попадаться никому под горячую руку. Это был настоящий ад, даже не знаю, почему отец вдруг стал таким. Но я не мог не видеть происходящего или уйти из дома, поэтому приходилось терпеть. Со временем привык, будто это уже стало нормой. Когда-то он все же хоть немного любил нас, но алкоголь для него встал на первый план, потом уже заменил всех. Я пытался, будучи постарше, узнать у матери причину его алкоголизма, но она и слышать больше не хотела о нем. Меня просто оставили с кучей вопросов, на которые я до сих пор не знаю ответов.

Благодаря такому примеру перед глазами в школе я часто пил с друзьями, мы много чего пробовали. В шестом классе, помню, на урок принес пиво, которое стащил у отца. В итоге к четырнадцати годам два алкогольных отравления. После всего школьного аморального дерьма я принял для себя решение, что не хочу стать таким, как он. Каждый раз, когда видел отца пьяным, у меня появлялось отвращение. Его поведение было омерзительным, с каждым годом я понимал это все больше и больше. Потом во время очередного запоя он подрался с местными алкашами и заработал себе черепно-мозговую травму, отчего получил инвалидность и потерял работу. Мать, конечно, не выдержала всего этого и ушла, забрав меня с собой. Теперь мы живем в съемной однокомнатной квартире.

Работает она санитаркой и еще параллельно на других мелких должностях, потому что той мизерной зарплаты едва ли хватало нам на проживание. Казалось бы, наша жизнь нормализовалась, но это только я так думал. Не смирившись с расставанием с отцом, мать попала в свидетели Иеговы1. Не целенаправленно, конечно. Познакомилась с какой-то теткой на улице, которая напела ей в уши, что это поможет справиться с трудностями и зажить по-настоящему. Но это еще полбеды. На собрания в эту секту она и меня раньше таскала. Поначалу я ходил, потому что был маленький, у меня не было выбора, и я не хотел ее расстраивать лишний раз. Но время шло, я взрослел, у меня появилось собственное мнение. Сначала искал отговорки, чтобы не ходить с ней, а потом и вовсе выразил недовольство на этот счет.

Там ей внушили, что праздники – это плохо, а отмечать их – грех. Начались запреты даже на школьные мероприятия, она постоянно меня забирала домой. Потом Новый год, дни рождения, другие праздники – все превратилось в обычные дни. Сам я атеист, но религия имеет место быть, хотя среди верующих еще не встречал адекватных.

Так вот, в школьные годы было весело, у меня не оставалось времени загоняться по всякой фигне. А уже поступив в политех, свободного времени стало больше из-за отсутствия друзей. Мне было всего пятнадцать. Конечно, на первом курсе как-то пытался общаться с одногруппниками, даже неплохо получалось. Но недолго пришлось радоваться. Взрослея, я становился более закрытым для новых знакомств, а этот коллектив меня вообще загнал в угол. Не мир, получается, долбанутый, а я.

Дальше все становилось только хуже. Я полюбил ужасы. Считаю, что страх – единственная эмоция, которая не лжива. В какой-то момент заинтересовался оружием и историями об убийцах. Мой подростковый мозг погряз в этом, стал воспринимать все всерьез. Все вокруг уже интересовались девушками, отношениями, понтовались друг перед другом, а я был далек от этого, как и сейчас. Наверное, я думал, что у меня будет интересная жизнь, когда вырасту. Что могу теперь о ней сказать? Это полный провал. Я еще молод, но уже успел все испортить. И мне как-то все равно, потому что скоро все закончится. Когда у тебя ничего нет, нечего и терять.

Я регулярно думаю о смерти. Если бы мир был построен из моих мыслей, он выглядел бы мрачным, грустным, всегда бы шел дождь, и я бы избавился от всех людей. Самое смешное, что мои родители даже понятия не имеют, кто я. Да и вообще для всех окружающих я не такой, каким сейчас описываю себя. С одной стороны, я никогда никому не выражаю свое недовольство, вежлив, учусь хорошо, не грублю, наоборот, я настолько тихий в коллективе, что иногда верю в то, что я нормальный. Если бы не моя голова, в которой происходит все наоборот: мысли всех перестрелять. Хорошо, что никто не может узнать, о чем я думаю.

У меня никогда не было отношений с девушками и, глядя на них, особого желания не возникает. По мне так лучше быть одному, чем с кем попало. Да и вообще мне никто не нужен. Все эти чувства – сплошная ложь.

Дойдя до нигилистического порога в своей жизни, судьба свела меня с людьми, которые помогут совершить то, о чем я так мечтаю. Однажды я наткнулся на группу, посвященную массовым убийствам. Меня затянуло туда. Я начал искать как можно больше информации, подробностей, фото, видео. В этой группе я оставлял комментарии о том, как круто было бы устроить бойню в своей шараге, после чего мне написал человек, интересуясь моими намерениями. С незнакомыми людьми в сети я позволял себе многое: мог сказать все, что думаю, указать на недостатки, ведь для меня это ничего не значило. Это же Интернет, тут можно все. Но потом он предложил связаться в более безопасном мессенджере, чтобы обсудить то, что не должно никак отслеживаться. Я был заинтригован, поэтому не отказал ему.

Оказалось, у них целая группировка со своими определенными мотивами и целями, а у меня – желание весело провести последние часы своей жизни. И мне поступило предложение об интересной сделке. Я уже планировал завершить свое существование, но никак не решался, а эта сделка стала для меня словно точкой отсчета до финиша, пинком к тому, чтобы решиться сделать это с собой и другими. И я подумал: вот оно!

Я чувствую себя ненужным и неинтересным. Мне нравится быть одному, но в последнее время одиночество стало мучить. У всех вокруг есть что-то, что держит здесь. У меня такого нет. И вот все эти мысли я перевариваю в себе сутками, двадцать четыре на семь. Это съедает изнутри, порой даже едва не убивает. Хотелось бы вынести свои мозги из дробовика, тогда бы я перестал думать, и мне стало бы гораздо легче. Все равно всем пофиг. Моего отсутствия никто даже и не заметит.

Я дал свое согласие на данную сделку. Летом с их помощью прошел курсы по обращению с оружием, чтобы научиться стрелять, получил разрешение и, наконец, купил дробовик. Все каникулы провел за тренировками на заброшенном пустыре. Я и сейчас после учебы часто хожу туда, мне безумно нравится стрельба. Целый день находясь в колледже, смотря на всех вокруг, пытаясь вытерпеть глупые шутки одногруппников, делая вид, что мне они нравятся, я с удовольствием беру дробовик и стреляю по мишеням, успокаивая свои нервы после тяжелых дней. Как бальзам на душу. Я рассказывал некоторым знакомым о том, что мне нравится огнестрел, но они этого не разделили со мной. Возможно, не поверили в то, что я говорю серьезно. Это была моя последняя попытка найти общие интересы с другими людьми.

Еще одним заданием к сделке было подготовить самодельные взрывные устройства (СВУ), одно из которых должно быть самым мощным для нанесения основного урона. Но для меня это не оказалось сюрпризом, так как я уже по собственному желанию, задолго до знакомства с этими людьми, собирал небольшие трубчатые бомбы, которые просто взрывал по заброшкам от нечего делать. Мне был интересен сам процесс создания и, конечно, результат, поэтому я тут же принялся за дело. Тестировал взрывчатки недалеко от того же пустыря, где и стрелял. Место очень удачное, изолированное от лишних глаз и ушей, ведь живу я в старом районе на окраине города. Здесь я всегда нахожусь в полном одиночестве, что позволяет делать то, что нужно.

Спустя множество дней и попыток мне удалось сделать СВУ, которое сработало не от поджога, а от таймера. Оно оказывало небольшое поражающее действие, но позволило в дальнейшем создать то, что в итоге приведет к максимальному разрушению. Я очень гордился этим, что скрывать. Настолько гордился, что хотелось об этом говорить с кем-то, делиться, но понимал: этого делать ни в коем случае нельзя. За лето я выработал в себе иммунитет к абсолютному молчанию, чтобы нигде не проболтаться о своих достижениях. Создал кучу мелких взрывчаток и пару крупных, начиненных всякой ерундой типа болтов, гвоздей, шурупов, и все это надежно спрятал в одном из заброшенных зданий.

Я не вижу в этом всем ничего плохого, мне абсолютно все равно на тех, кто окажется в центре событий. Наконец-то я буду главным. В первый и последний раз. Нужно продержаться еще немного тем самым тихим и молчаливым Владом, каким я был в последние несколько лет. А потом все обо мне узнают. Они будут бояться и искать мотивы в тот момент, когда меня и моих мыслей больше не будет существовать в этом гребаном мире. Я оставлю их всех с кучей вопросов. Так им и надо.

Я б сейчас сдох. Не нужно вставать с утра, готовить этот долбанный завтрак, но сегодня вторник, 5:15 утра, пора встречать очередной день. К такому режиму я привык из-за матери: она всегда в это время начинает собираться на работу. Ненавижу просыпаться, а потом снова засыпать, зная, что завтра будет, как сегодня. Так уже несколько лет. Каждый день для меня не новый, я уже заранее знаю, что произойдет – ничего.

Я редко прогуливаю пары, в основном только по болезни. Все потому, что время в колледже хоть как-то разбавляет существование и ненадолго отвлекает от мыслей о самоуничтожении.

– Влад, я пошла, – выкрикнула мне из коридора мать.

– Угу, – хлюпая чаем, кивнул я.

– Позавтракай нормально, совсем ничего не ешь!

– Ага.

День сурка. Каждое утро я слышу одно и то же, отвечаю ей одно и то же. Как же мне все это надоело. В последнее время, а если быть точнее, то в последний год, я начал контролировать свое питание, да и вообще стал намного меньше есть, занялся спортом, хотя теперь уж совсем не до него. Все потому, что меня жутко бесило отражение в зеркале. В худом теле мне намного комфортнее, но от этого любить себя больше не стал.

Собравшись, я вышел из дома. Каждый раз ухожу слишком рано, а иду слишком быстро, поэтому заблаговременно прибываю в политех. Это уже вошло в привычку, ведь я всегда стараюсь побыстрее свалить из дома и позже вернуться.

Алиса

«Я не могу дышать, мне не видно неба. Я не могу понять: был ты или не был»2

Резко открыв глаза, я поймала себя на мысли, что мне только что приснилась хорошо забытая песня. С чего бы? Сколько времени? И вот так каждое утро. Каждый мой новый день начинается с того, что я пытаюсь понять, к чему снятся те или иные сны, что они принесут мне, стоит ли их остерегаться или, наоборот, поспособствовать осуществлению.

Меня зовут Алиса. Мне двадцать лет, но за эти годы со мной не произошло ничего такого, о чем можно было бы вспоминать до конца своих дней. Мои друзья остались где-то далеко в прошлом. После того, как я окончила колледж, мы с родителями переехали в небольшой морской городок, так что моя жизнь из яркой и разнообразной в одночасье превратилась в безликую серость. А что здесь может быть интересного? Ни развлечений, ни подходящих людей для этого – ничего, что радовало меня раньше. Может, конечно, я не успела еще адаптироваться и переключиться на другой ритм, но ведь прошел целый год, а ничего не изменилось. Да и какой тут ритм? Заледенелые хмурые лица, сильные ветра и полное безразличие.

Одна радость – море. Я так мечтаю жить на самом его берегу, а не в дурацкой многоэтажке. Если раньше, в родном городе, я шла к своим подругам за успокоением и поддержкой, то теперь прихожу на пляж. Шум волн меня успокаивает, словно шепчет что-то ласковое на ушко. Местные разбалованы этим явлением и не находят времени даже пройтись вдоль береговой линии. А я все еще восхищаюсь каждой встречей с морем и стараюсь это ценить, боясь, что однажды стану такой же, как и все они – черствой, замученной ежедневной рутиной.

Сейчас мои мама и папа в другой стране по работе, у них очень серьезный контракт, поэтому живу я одна. Вообще они часто бывают в разъездах, с самого моего детства, но вниманием меня никогда не обделяли. И я люблю своих родителей, жаль только, что не вижу их так часто, как мне бы того хотелось.

Я учусь в университете на втором курсе факультета психологии, но пока не понимаю, нужно ли мне все это, поэтому каждое утро делаю одно и то же: открываю глаза, с трудом встаю с кровати и собираюсь на учебу.

В реальной жизни я обзавелась пока лишь просто хорошими знакомыми, а вот в виртуальном мире есть очень близкий по духу человек, я бы сказала, родственная душа – Энн. Конечно, минус всей этой ситуации – расстояние, но порой люди, которые физически далеко, могут морально быть ближе, чем те, кто окружает тебя.

На данный момент у меня нет и отношений. После некоторых событий в прошлом доверие к парням исчезло напрочь. Мне уже давно никто не нравился, даже ни на ком внимание не заостряла. У всех на уме лишь одно, тошнит от этого. А где духовная близость? Где взаимопонимание? Где, в конце концов, любовь? Похоже, я тот самый человек, который все еще ждет таких чувств, о которых снимают фильмы и пишут книги.

Куда бы я ни шла, всегда слушаю музыку. Наушники – мое все. Если забуду их дома, запросто могу вернуться. Именно в музыке есть то, чего мне не хватает в жизни.

Мой университет находится через дорогу от политехнического колледжа. Ненавижу ходить мимо него, потому что каждый раз кто-то свистит мне вслед, пытается уколоть глупыми шутками, либо просто нагло разглядывает. Контингент там так себе. Порой кажется, что весь отброс местной молодежи собран именно в этом месте, хотя не хочется думать плохо о незнакомых мне людях. Наверняка ведь есть и хорошие, просто их намного меньше и ведут себя иначе. Так что стараюсь как можно быстрее миновать это заведение, заткнув уши музыкой. Другой дороги, к сожалению, я не нашла.

С группой мне повезло, хорошие ребята, ничего плохого не могу сказать. Есть, конечно, отдельные личности, но я стараюсь с ними просто не контактировать. Сажусь, как всегда, на первый ряд, за вторую парту – мое любимое место. Если лекция неинтересная, я залипаю в окно, откуда видно наш стадион, где проходит физкультура, и смотрю, как студенты пытаются сдать нормативы, которые им не по силам. Со стороны это выглядит очень даже забавно: все такие корявые, прямо как я. Нет, есть что-то, что я хорошо выполняю, но, например, прыжки в длину и метание – абсолютно не мое.

Началась пара, и меня одной из первых вызвали к доске, но это вовсе не пугает, ведь я всегда готова и учусь хорошо. Дело даже не только в оценках, я просто уже разбираюсь в том, чему нас учат, в отличие от некоторых. В любой группе есть студенты, как наша Лена. Она хочет прыгнуть выше своей головы и казаться умнее других, но обычно у нее это плохо получается. Таких еще называют выскочками. Удивительно, но даже у нее есть подруга – Ася, и она тоже учится с нами.

Влад

– Сделал лабораторную? – встретил меня в коридоре Макс, мой одногруппник.

– Да, – ответил я и уже полез рукой в рюкзак, чтобы дать ему списать, потому что он постоянно меня об этом просит.

– А я, прикинь, только сел вчера хотя бы вникнуть в суть заданий, как мне написал мой школьный друг, позвал гулять. Он там с девчонками был и друзьями, предложил составить компанию. И я, естественно, согласился. Че дома тухнуть, да? – похвастался он, будто не знает, что мне это неинтересно.

– Понятно, – я протянул ему свою работу, явно давая понять, что не горю желанием разговаривать.

– Я хотел сначала тебе тоже предложить, но подумал, что откажешься. Ты всегда отказываешься.

– Мне не до этого, у меня были дела поважнее.

– Какие? Сделать домашку?

– Нет, – я бы мог рассказать, что вместо тупых прогулок среди алкашей и шлюх расстреливал мишени, готовясь к самому важному из того, что мне осталось сделать в этой жизни, но он бы все равно не воспринял всерьез. На этом наш разговор был завершен.

На лекциях я в основном сижу за первой партой. Меня мало привлекает бессмысленное прожигание времени на задних рядах в кругу незаинтересованных в образовании людей. Я считаю, если поступил – учись. А иначе зачем поступал тогда?

Следующую пару назначили в главном корпусе в связи с заменой. Чтобы попасть туда, пришлось пройти по улице. Как обычно, многие мои одногруппники не упустили шанса покурить на перемене, а я сразу отправился в назначенное место. Я не курю, и запах дыма сигарет меня раздражает.

Алиса

На большой перемене Солтанов, как всегда, созывает компанию для похода на обед.

– Кто в столовку? Давайте быстрее, пока места есть свободные!

С ним мы хорошо общаемся с первого курса, подшучиваем друг над другом. Настолько позитивных людей надо еще поискать, я рада, что в нашей группе есть такая «душа компании». Солтанов из тех людей, которые никогда никого не обидят, поднимут настроение или не будут мешать, если ты не в духе.

Когда мы толпой зашли в столовую, все разом направились к прилавку. И вдруг в этой суматохе я услышала то, что мечтает услышать любой студент:

– Ребята, матметоды отменили! Валим домой!

Естественно, никакой обед уже никому не был нужен, наша группа стремительно бросилась к выходу с воплями и радостными лицами. Надо же, мои мольбы были услышаны. Мне жутко не хотелось сидеть еще целую пару на математических методах – это совершенно непереносимый мною предмет. Если бы я и была математиком, то, наверное, в следующей жизни. И то не факт.

Выйдя из университета, я открыла мессенджер и обнаружила там кучу голосовых сообщений от Энн. Обычно она «бомбит» на своих одноклассников. Да, Энн учится в одиннадцатом классе, но, общаясь с ней, я практически не замечаю разницу в возрасте. Мне нравится то, что мы можем говорить абсолютно обо всем, и я знаю, что она меня не осудит, поймет и во всем поддержит.

В тот момент, когда приложила телефон к уху, я уже шла по территории политеха. Там тоже была перемена, поэтому многие студенты курили за углом или в беседках, и мне снова пришлось идти мимо них. Из-за сильного ветра практически не было слышно голоса Энн, так что я прижала телефон плотнее, параллельно пытаясь удержать свои волосы, то и дело разлетающиеся в разные стороны.

– Ой! – из глаз едва не посыпались звездочки, а мой телефон благополучно вылетел из рук.

Я врезалась в кого-то или кто-то в меня. Все произошло так внезапно, что понадобилось несколько секунд на осознание, к тому же я ударилась об этого человека. Потирая лоб, наконец подняла глаза и увидела перед собой парня, полностью одетого в черное. Он оказался намного выше меня, худым и светловолосым. Все мое внимание мгновенно сосредоточилось на его серых глазах. Парень внимательно, даже строго посмотрел на меня сверху вниз, словно на ребенка, но также молча. Мы оба выглядели растерянно – эта ситуация явно застала нас врасплох.

Опомнившись, я поспешила поднять телефон с земли, однако меня опередили: незнакомец присел на корточки, мимолетно взглянул на черный экран, нахмурившись, и протянул мне.

– Внимательнее будь.

Его голос прозвучал резко, как если бы я испортила ему жизнь этим столкновением. Он буквально всучил мне гаджет в руки и тут же скрылся за углом, словно я была лишь препятствием на его пути. На долю секунды даже почувствовала себя виноватой, хотя в произошедшем виноваты оба. Неосознанно я обернулась ему вслед и еще какое-то время продолжала смотреть, но вскоре одернула себя и нервно записала голосовое:

– Все, Энн, я тебе потом отвечу! Чуть без телефона не осталась.

Влад

Неуклюжая девчонка. «Неужели так трудно смотреть, куда летишь?» – это была первая мысль, посетившая мою голову. Вторая – она оказалась из тех немногочисленных, к кому бы я, наверное, не испытывал презрение или отвращение, судя по первому впечатлению. Мы таращились друг на друга всего несколько секунд, но моя наблюдательность позволила оценить ситуацию быстрее, чем нам пришлось разойтись по разным сторонам. Ее спутанные от ветра длинные черные волосы пытались скрыть миловидное лицо, неиспорченное тонной косметики, как у многих других, и выразительные глаза. Она была взволнована, и когда я протянул ей телефон, мимолетно коснулась моих рук. Тогда я почувствовал, насколько она была холодной. Этот холод почему-то заставил ее образ отпечататься в моей памяти. Наверное, потому, что ко мне редко кто прикасается. Так что еще какое-то время я непроизвольно прокручивал в голове произошедшее, однако совсем скоро отвлекся и оставил все в прошлом.

Сегодня куратор сообщил о том, что завтра первая пара у нас пройдет в соседнем университете совместно с еще одной группой. Мне было бы интересно посмотреть на это учебное заведение, на его уровень и преподавателей. Я ждал завтрашнего дня, как шанс прожить его иначе, нежели все предыдущие.

Алиса

Уже дома я рассказала подруге о том, что со мной приключилось, во всех подробностях. Она, естественно, не обошлась без шуточек.

– А он симпатичный?

– Отстань.

– Али-и-с!

– Какая разница? Просто мне стоит быть повнимательнее.

Я много раз с кем-то сталкивалась в очередях, в университете, в магазинах. И что теперь? За каждого выходить замуж?

Нашу болтовню прервал звонок от старосты группы.