Месть лавандовой феи

Глава 5

Где-то очень глубоко в душе тлела надежда, что дочери заплатят, и тогда… Бренда понимала, что тех крох не хватит, чтобы оплатить аренду не то что жилого дома, сарая.

Но дочь вернулась хмурая, посмотрела виновато, и Бренда поняла, что вновь не заплатили.

– Хозяин сказал или увольняться, или забрать продуктами. – Дочь выложила на стол четвертинку черствого хлеба, заплесневелый сыр, мешочек с остатками крупы. Даже огрызок яблока притащила, какие-то кости, одно куриное яйцо, картофельные обрезки.

Что же, хотя бы поужинать и позавтракать получится. Настоящий пир.

– Мам, что случилось? – Дочка оказалась излишне проницательной. Бренда не смогла бы скрывать, что они остались без крыши над головой, но хотела подарить детям спокойную ночь, прежде чем рассказать, поэтому на ужин безжалостно подсыпала в чай дочери и близнецов сонный порошок, который сохранился еще из маминых запасов. Пусть дети крепко спят и не знают, что она ушла.

У Бренды осталось три платья – в одном, латаном-перелатаном и ужасно линялом, она ходила дома, второе, условно приличное, берегла. Боясь, что мужчина окажется грубым и порвет ткань, она выбрала третье платье. Получше первого, но по нему сразу становилось видно, что обладательница его нищенка.

Бренда не пыталась прихорашиваться, только волосы распустила, как делают продажные женщины, и выскользнула в ночь.

Идти было не близко, но и не далеко, за час дотопает.

Показалось или нет? От одного из домов вроде бы отделился экипаж. Бренда поморгала, всматриваясь в темень безлунной ночи. Наверное, показалось.

Встреча с черным экипажем, запряженным черным конем и ведомым облаченным во все черное кучером, не обещала ничего хорошего. Детские страшилки, конечно. Но сейчас женщина была в таком состоянии, что ее пугало вообще все вокруг и больше всего – ближайшее будущее.

Она быстро шла, почти бежала, то и дело оглядываясь. Ей хотелось верить, что экипаж мерещится от нервозности, но почему-то продолжало казаться, что он преследует ее. Однако экипаж не приближался, а перед мостом и вовсе словно бы пропал.

Наверное, все же игра воображения.

Бренда робко выскользнула из темноты в пятно света под тусклым старым фонарем.

Следует стоять и ждать? Так ли? Никогда в жизни она не интересовалась, как положено вести себя продажной женщине в ожидании клиента. В кошмарном сне не могло присниться, что это когда-то понадобится.

Стало страшно – со света в темноте и вовсе ничего не разглядеть, теперь даже силуэта не различить, мало ли кто там может прятаться.

Вот раздались шаги.

Бренда напряглась. Неужели первый мужчина?

Но в круг шагнули две потрепанные девицы.

– Гляньте-ка, кто тут у нас, – фыркнула размалеванная яркими красками брюнетка.

Вторая девица смотрелась чуть менее агрессивно.

– Мне очень нужны деньги, – решила пояснить Бренда.

– Они всем нужны, а это место наше.

– Но…

– Ты заняла чужое место, – раздался за ухом бас.

Бренду обдало запахом дешевого курева и не менее дешевого пойла.

Мужчина схватил ее поперек живота и притянул к себе. Бренда непроизвольно дернулась. Девицы расхохотались.

– Строптивая!

– Куколка, как ты собралась работать с таким норовом?

Бренда постаралась расслабиться, но ощупывающие ее тело грубые руки не позволяли.

– Слушай сюда, цыпочка. Кто, где и как здесь работает, решаю я, Дарик. Ты влезла на мою территорию без спроса. Вина на тебе. Сначала расплатишься.

– Как? – просипела Бренда.

– Не «как», а «сколько». Тебе повезло – сегодня я добрый. Так что для начала с тебя двадцатка. Сейчас мы спустимся под мост, и ты покажешь, на что ты способна. Я решу, чего ты стоишь. Клиентов тебе буду давать я, и деньги с них получать тоже я. Сначала в счет долга буду забирать все. Как долг закроешь, будешь получать. Это не все, цыпочка. Знаешь, что хозяева делают со скотиной, чтобы она не потерялась? Ее клеймят.

– Я не хочу! – взвизгнула Бренда. – Я не буду работать!

Но никто не слушал, девицы хохотали, а бугай, представившийся Дариком, уже тащил ее вниз, под мост, в темноту.

Мало того, откуда-то оттуда, из недр накатывающего ужаса, им навстречу вынырнул еще один мужчина, молодой, лохматый и лопоухий. Оглядел брыкающуюся из последних сил женщину с ног до головы и ухмыльнулся щербатым вонючим ртом:

– Бать, как кончишь, свистни, я тоже ее опробую. Свежачок, сразу видно.

– Добропорядочная кумушка решила, что чужое ремесло так вот просто дается, – фыркнула в спину одна из проституток и злобно сплюнула под ноги. – На рынке днем такая будет нос воротить, будто сама святее Пресветлого, а ночью – смотри! Легких денег ей захотелось, дуре. Вот и поймет, каким местом на Весеннем мосту те деньги зарабатывают!

Бренда попыталась закричать, но сильная ладонь зажала сразу рот и нос, еще несколько шагов – в глазах потемнело, и женщина потеряла сознание.

Последняя мысль была – и слава Пресветлому. Лучше не чувствовать…

Все окончательно погасло.

Сознание возвращалось медленно. Бренда открыла глаза и уставилась в потолок. Длинная разветвленная трещина на пожелтевшей штукатурке причудливой рекой извивалась от одного угла к другому. В углу неспешно выплетал ловчую сеть маленький паучок с волосатыми ногами. Где-то за окном у соседей орал навстречу рассвету петух.

Что?! Женщина резко села и огляделась дикими глазами.

Как… почему? Почему она дома, в своей кровати, в бывшей комнате матери? Словно ночью ничего и не было. Словно мост Весенних Грез ей только приснился.

Бренда заполошно принялась себя ощупывать. Одежда на месте, женщина лежала под одеялом в платье, нижней юбке, панталонах и даже чулках. И только поэтому не решила окончательно, что мост ей всего лишь приснился. Она сама не легла бы в постель в таком наряде.

Но тогда кто ее сюда принес и зачем?

Страх схватил за горло так, что Бренда даже закричать не могла. Зато смогла вскочить, кинуться, сбить по пути колченогий табурет и едва не разнести ветхий косяк. Через кухню, в соседнюю дверь, к детям, ведь они…

Все трое мирно спали в своих кроватях – близнецы на двух сдвинутых топчанах, как всегда перепутав руки-ноги-одеяла. Колин – на широкой лавке, застеленной тощеньким ватным матрасом. Когда-то на нем спала еще Теали…

Бренда постояла в проеме, стараясь дышать потише, чтобы не разбудить детей. С виду все они в порядке. Это успокаивало… но не совсем, потому что, вернувшись в свою комнату, женщина подняла подол платья, приспустила панталоны и, изогнувшись, заглянула себе за спину. На бедре красовался синяк – схвативший ее мужчина ущипнул, не жалея. Бренда окончательно уверилась, что на мосту она побывала. Прислушалась к ощущениям – все ограничилось синяком и грубыми прикосновениями, ничего другого не было.

И как это понимать?

Страшнее всего, если ее вернул Дэрик. Или Дурик? Дарик… Если это он, то дети в опасности, особенно дочка. Но как бы Дарик узнал, куда нести бесчувственное тело? И зачем ему? Нет, это точно не он. Это черный экипаж, который преследовал ее от самого дома.

Почему Бренда так решила – сама себе не смогла бы объяснить. Просто всплыло в голове и засело там гвоздем.

Глава 6

Женщина поправила платье и принялась обыскивать дом. Может быть, ей оставили записку или что-то подобное? Только вот вместо записки нашелся набитый мелочью кошелек. Сами монетки мелкие, но их было много. Для нее целое богатство. Если найти в себе силы и смелость не просто развязать кошель, но и воспользоваться этими деньгами.

Что происходит? Кому понадобилось помогать нищей вдове, уже далеко не такой свежей и красивой, как пять – десять лет назад? Тогда еще с натяжкой можно было поверить в неизвестного мужчину, которому она просто понравилась, но теперь?

– Хозяйка! – В дверь забарабанили тяжелым кулаком. – Открывай!

Тайны прошлой ночи мгновенно улетучились из головы. Это пришли рабочие, чтобы начать сносить ее единственное жилье. А она так ничего и не заработала, даже на самую дешевую ночлежку…

С перепугу про кошелек Бренда забыла, вспомнила, только когда двинулась к двери – открыть, а тяжелый мешочек, набитый медью, от ее движения упал с края стола. Монеты звонко покатились по половицам в разные стороны.

– Чего это ты, хозяюшка, деньгами соришь? – За дверью обнаружился усатый добродушный Федерик, старшина плотницкой артели. Они всегда работали в этом предместье, а нанимателей поджидали на ближайшем торгу. Там, видимо, их магистратский чиновник и нашел. – Ну, показывай, какие балки менять?

– Балки? – тупо переспросила Бренда. – Какие балки?

– Так сгнившие, – в свою очередь удивился старшина. – Ребята, заноси инструмент. А ты, хозяюшка, деньги с полу-то прибери.

Бренда обернулась, посмотрела на рассыпанную мелочь.

– Ма-ам? – высунулась из детской Колин, разбуженная грохотом. За ней показались личики близнецов.

– Собери, пожалуйста, – попросила Бренда, еле шевельнув рукой в сторону раскатившейся по полу мелочи.

– Да, мам. – Колин моргнула, закрыла рот и наперегонки с младшими братьями кинулась собирать монетки. По взглядам, которые и старшая, и мелкие кидали на мать, было ясно, что они перепуганы не меньше, ничего не понимают, но терпеливо ждут объяснений. А как иначе? Мама всегда раньше объясняла четко и понятно, и теперь наверняка будет так же.

А сейчас дети чувствовали ее настроение и послушно сложили всю медь на край стола. Колин заметно потряхивало, она поджимала губы и явно из последних сил сдерживалась. И что ей сказать? А, потом…

Бренда обернулась к рабочим:

– Это какая-то ошибка.

Скорее, еще одна странность. Женщина не верила в бескорыстие неизвестного благодетеля. Чем придется расплачиваться за его щедрость? Что бы он ни потребовал, ей придется подчиняться просто потому, что он знает о ее детях.

– Э, нет, никаких ошибок, хозяйка. За полный ремонт крыши выплачено авансом.

– Господином Баком?

– Нет, хозяйка, неужели не слышала? Наш главный пивовар вчера своим же пивом по самые уши залился, его потом из канавы едва спасли, а то утоп бы в придорожной грязи. Он вчера удачную сделку праздновал. Продал он ваш домик некоему господину из самой столицы. Тот, значит, свое имя скрывает, действовал через поверенного, но и так понятно, кто это.

– Кто же?

– Брат ваш, конечно! Не совсем он оказался пропащий, проснулась у человека совесть. А потому что стыдно ему перед вами, вот и не показывается, все через подставных.

Бренда почувствовала, как у нее подкосились ноги. Еле нащупала последний более-менее приличный стул и опустилась на него. Дети мгновенно сгрудились вокруг матери, близнецы подлезли под руки, Колин встала за спиной.

Мортин? Это все устроил Мортин?

Женщина вдохнула, выдохнула и подавила кривую усмешку. Может, соседи и поверят в сказку про совесть старшего брата, но не она. Не после того, что сделал со своей семьей этот жадный подонок.

– Видать, Пресветлый в его башку-то жлобскую кувалдой постучался. – Распределив рабочих по местам и постучав собственным молотком по особо подозрительным местам, Федерик вернулся в кухню и с усмешкой сел на второй стул. – Ты, хозяйка, сообрази нам чего холодненького попить, вода-то в колодце найдется? А за брата не волнуйся. Видать, там в столице кто-то умный ему душеньку вправил. Или пригрозил, что любое гадство рано ли, поздно ли к нему и вернется. Вон как к тем падлам из-под моста.

– Из-под какого моста?! – дернулась Бренда.

– А Весеннего ж. Ты детишек отошли, я тебе такое расскажу, не сразу и опамятуешь.

Бренда кивнула, вручила дочке несколько монет. Пусть забирает мальчишек и бегом – не только воды принесет, но и булочек горячих купит, и не просто булочек… а с мясом! Кем бы благодетель ни был и чего бы ни потребовал, отказавшись тратить деньги, Бренда себя и детей не спасет.

Дождавшись, когда близнецы тоже ускачут вслед за сестрой в булочную, Федерик загадочно ухмыльнулся:

– Оно же тебе, как порядочной хозяюшке, знать некоторые вещи неоткуда, но я объясню. На Весеннем-то мосту какие порядки… Бабочки тамошние не сами по себе, а принадлежат тому, кто место держит. Девочки туда от безысходности приходят, а хозяин на их горе наживается. Думаешь, они деньги получают? Не-а. Что-то, конечно, перепадает, чтоб с голоду не померли, но крохи, а основное у них хозяин отбирает. Да не все там добровольно, которых и силой заставляют, долги навешивают и прочее.

– Вот как.

Бренда почувствовала себя полной дурой.

Куда она полезла?! Если бы не чудо, если бы не тайный благодетель… Страшнее всего, что она за собой и дочь могла утянуть. Наверняка тот… Дерек, или как его там звали, нашел бы и девочку, и близнецов. И заставил… Обошлось…

– Ну вот. Говорят, вдруг жуткий вой в ночи раздался. Девочки тамошние все посбегали кто куда, а утром, когда рассвело, дежурная пара стражей нашла тела. И хозяина, и сыночка евонного, урода. Тот еще сволоченок был, хуже папаши, вся округа от него выла. Что за зверюги их погрызли, или вообще демоны какие, поди теперь угадай. А только тела порваны и обескровлены, будто их и вправду клыками сотня тварей грызла.

Бренда выпучила на плотника глаза, прижала к груди кухонное полотенце и медленно осела на последнюю табуретку.

Дальше день покатился как в тумане. Рабочие начали разбирать крышу над кухней и ее спальней, пришлось все вещи и прочий скарб перетаскивать в комнату детей. И вообще, суета, беготня, близнецы не пошли в школу, а Бренда даже не спохватилась, что их надо туда отправить. Вспомнила, когда Колин напомнила о себе вопросом:

– Мам, завтра тоже на работу не идти?

– А что там делать? – фыркнула Бренда. – Опять гнилушки дадут? А могут и их не дать. Нет уж, ни к чему. Видишь, нам… дядя твой стал помогать.

– Дядя…

Тоже не верит?

За круговертью дел и забытым чувством сытости чуть отступили думы про неизвестного благодетеля. Даже пару раз проскользнула мышкой мысль про брата. Но нет, нет. Это точно не он. Хотя окружающих женщина не переубеждала. Даже детей. Колин посматривала на мать странно, младшим было все равно, кто прислал денег, главное, впервые за долгое время у них были на столе пироги с мясом, молоко и даже по маленькому леденцу на каждого. И веселые взрослые дядьки не гоняли мальчишек, когда те лезли поглазеть на инструменты или просились помочь.

А к вечеру, когда артельный старшина уже попрощался, предупредив, что завтра работники снова придут чуть свет, в калитку постучались.

Бренда боязливо высунулась и тотчас воскликнула:

– Маменька?! Ты пришла… Что случилось?!

Госпожа Палмер жила в приюте, покидать его стены не запрещалось, но выходить надолго и тем более в ночь… За подобное из приюта могли и попросить.

Вернуться вовремя точно не успеть.

– Слава Пресветлому, дошла! Бренда, доченька! Ты не поверишь! Тут такое… мне приснилась Теа… а потом мне сказали, что кто-то дал денег…

Бренда почувствовала слабость в ногах. Хотя мама не выглядела напуганной, во рту снова разлился вкус страха. Старушка еще ничего не сказала, но Бренда поняла, что и тут отметился тайный благодетель.

Она подхватила матушку под руку и повела в дом. Но не успели они пройти и пару шагов, как госпожа Палмер вскрикнула и начала оседать. Ее дочь не сразу поняла, в чем дело, испугалась, засуетилась вокруг. И только когда мать уже напоили каплями от сердечной хвори и сообща с детьми уложили на кушетку в маленькой кухне, Бренда вдруг принюхалась, ахнула, выскочила из дома и разглядела, что так поразило пожилую женщину. И поняла, что старушка не зря твердила, что ей приснилась давно умершая племянница, та самая, которую когда-то обвинили в убийстве.

В цветочных горшках у крыльца, где когда-то росла герань, а с некоторых пор была лишь сухая земля, проклюнулась серебристая зелень. Там упорно тянулись к солнцу тонкие перистые стебельки с фиолетовыми соцветиями. А между ними, словно так же вырастая прямо из пыли, поблескивали золотые монеты. Настоящие золотые старого короля, полновесные. Их было столько, что лавандовые стебли едва протискивались между блестящими кругляшками. А еще там лежала подвеска с табличкой, какие дают шумным детям в школе, если те много болтают на уроках. На табличке крупными буквами было выведено: «Молчание – золото».

– Теали. – Женщина осела на выщербленную ступеньку и заплакала. – Спасибо… где бы ты ни была, кем бы ни стала. Спасибо тебе!

Глава 7

Кай метался по комнате и порывался сорвать с шеи новомодный галстук-бабочку, который, казалось, не дает вздохнуть, но на самом деле дышать мешала злость.

Он ведь говорил, что не нужно уезжать одной! Предупреждал! И приглашением тряс у упрямой девчонки перед лицом. «Успею». Как же! На бал следовало выехать еще полчаса назад, а Теали все не было.

Как она успеет переодеться, привести себя в порядок после дороги?

Мужчина грохнул кулаком о стену. Разве же дело в опоздании? Теали глубоко больна, и Кай боялся, что сейчас она лежит где-нибудь в придорожной канаве без надежды на помощь.

Надо было заставить ее хотя бы маячок на себя повесить, чтобы он мог найти. Собственно, он попытался прицепить следилку тайком, но Теа распознала и безжалостно уничтожила. Верно… Он бы не удержался, бросил все дела в столице и погнался.

Что же, бал пропускать нельзя, никак нельзя. На нем завязано множество планов, они обсуждали их еще на острове, который Теали своей силой за много лет превратила из тюрьмы в дом. Никогда Кай не думал, что станет скучать по серым каменным стенам и злому прибою в скалах у подножия, но там было так спокойно… не то что в столице, где одна безмозглая девчонка мотает ему нервы, несмотря на договор!

Он остановился перед зеркалом, поправил галстук и, торопясь, словно боялся передумать, сбежал на первый этаж.

Экипаж уже ждал внизу, и Кай приказал кучеру:

– Погнали.

– Да, господин.

Стук колес по мостовой не успокаивал, и мужчина сжал руки в кулаки. В душе тлела надежда, что Теали перехватит экипаж по пути и в лицо рассмеется над его беспокойством, но она так и не появилась.

Именное приглашение в золотой тисненой рамке небрежно упало на поднос в кучу других таких же. Лакей склонился в глубоком поклоне, и Кай не глядя скинул плащ ему на руки. Внутри клокотала злость пополам с коварно пробравшимся в душу страхом. Сколько бы он ни твердил себе, что это просто соглашение, выгодное обоим, все равно не получалось до конца оставаться равнодушным.

А ведь четко договорились: Теа помогает опальному принцу вернуть трон, принц, в свою очередь, помогает ей отомстить тем, кто сломал жизнь совсем юной девушки, оклеветав ее и отправив в самую страшную тюрьму королевства. И все! Никаких глупостей, привязанностей и прочего бреда из дешевых дамских книжек.

Вот именно. Теали нарушает главное условие: она должна быть на этом балу, потому что именно здесь их общий план начнет претворяться в жизнь. Да как она посмела?!

– Прекрати пялиться на нее, это, в конце концов, неприлично! – вдруг услышал он.

Что? Ах вот в чем дело. Красивая занавесь каскадом спускалась с потолка и делила нишу, в которой он укрылся, на две части. И в ту, вторую часть только что кто-то вошел.

– Никто никуда не пялится, Ронна. Я всего лишь проявляю вполне уместный интерес. Тебе тоже любопытно, кто эта женщина, не вдова же султана в самом деле.

Кай замер, словно хищник, почуявший добычу. Две добычи разом. За занавеской разговаривали королевский прокурор и его жена, а в дверях бальной залы появилась та, о ком они шептались.

Не удержавшись, он подул на занавесь, заставляя ее колыхнуться. В мелькнувшую щель увидел вошедшую фею и на миг, позабыв обо всем, почти залюбовался. Теали выглядела трогательно нежно, обворожительно прекрасно. Ее не портила даже почти болезненная худоба. С молочно-белой прозрачной кожей, довольно смелым декольте, на которое худоба не распространялась, и глубокими синими глазами она смотрелась неземным существом, а вовсе не заморенной жертвой.

Если бы он был прежним собой, непременно бы влюбился. А сейчас Кай мог только одно: зло скривиться, потому что он знал, что скрывается за чудесной красотой – годы заточения под землей без единого лучика солнца, скудная еда, страдания. В болезни он не видел ничего привлекательного, а ведь найдутся дурочки, которые будут добровольно себя изводить, лишь бы хоть немного стать похожими на неземную «фею» с загадочной репутацией.

Занавесь плавно опустилась, и Кай не стал поднимать ее вновь, прислушался к разговору во второй половине ниши.

– Очень странная особа. Ты прав, я бы хотела знать, кто она такая.

– Тогда почему бы нам ее не пригласить к нам на званый вечер в следующий вторник? Уверен, леди Эалия Ильбер-Байан в свете будет нарасхват, и если она не появится в нашем доме, то о нас будут говорить с недоумением. А то и с насмешками. Тебе ведь так важна репутация в свете. – Ха, кажется, господин королевский прокурор не слишком-то разделяет пристрастие жены к светской жизни. В его голосе чувствуется скорее усталый сарказм.

– Я хочу, чтобы ты осторожно выяснил ее подноготную. – Его жена, красивая женщина в самом соку, смуглая брюнетка с плавными движениями и безупречной улыбкой, резко закрыла веер.

– Может, не стоит? Все же леди благоволит регент лично, – прозвучало устало и самую малость насмешливо.

– Я. Хочу. Чтобы ты. Выяснил. Все об этой женщине. Она кажется мне… странной.