За магическим прилавком. Не суетись под клиентом

Глава 1

Я проснулась от истошного визга. Он ввинчивался в уши, грозя повредить барабанные перепонки. Быстро подскочила на кровати и… чуть не завизжала сама. У меня на подушки лежала мышь, а может, и целая крыса. Здоровенная, с длиннющим хвостом и – я поняла это не сразу – мертвая.

Ну, вот и завтрак в постель. Правда, я предпочла бы кофе и круассан, а не жертвоприношение.

Визг и ругань не прекращались. Немного проморгавшись спросонья, я поняла, что кричат и возмущаются тапочки. Ну да, белые тапочки. Говорящие. Ну или орущие, тут уж как повезет. Что поделать! Если тебе хватило невезения провалиться в магический мир и стать продавщицей магической лавки, к таким вещам следует привыкать. Я в общем-то и привыкла, но сегодняшнее утро выдалось слишком уж шумным, такого у нас давно не было. Очень хотелось заткнуть уши, но как показывает практика, ни черта это не поможет. Поэтому я поморщилась и стала вслушиваться, что от меня хотят пушистые диктаторы.

– Ирод! Негодяй! Чудовище! – кричала одна тапочка.

– Ты посмотри, что натворил! – перебивала ее другая.

Чудовище – это конечно же, черный кот.

Он появился в лавке практически вместе со мной и числился тут то ли охранником, то ли просто занозой в заднице. Я удивленно посмотрела на тапочки. Нет, конечно, крыса на подушке – вовсе не тот подарок, который я была бы рада увидеть, проснувшись. Но в целом поведение кота вполне кошачье: поймал добычу, принес хозяйке. А теперь вот с чувством выполненного долга дрыхнет на полу, свернувшись клубочком в какой-то белой тряпочке.

Белой…

И вот тут я подскочила. Не тряпочка это вовсе, а скатерть. Скатерть-самобранка, которую он стащил на пол и устроил там гнездо.

– Сволочь ты мохнатая! – заорала я, заглушив даже тапочную ругань.

Сволочь мохнатая лишь раздраженно дернула ухом. Я подскочила к скатерти, рывком вытащила ее из-под кота. Божечки, что же теперь будет?

– Скатерка, миленькая, бедненькая! Что же он с тобой сделал! – в ужасе лепетала я.

Это, между прочим, мой единственный источник пропитания. И если скатерть обидится на такое варварское отношение (а она обидится!), чувствую, придется мне голодать.

Я бормотала извинения и судорожно очищала скатерть от кошачьей шерсти. Но предчувствие неминуемых проблем уже сжимало сердце ледяной рукой.

Кот благоразумно сиганул в окно. Тапочки больше не орали, ограничившись недовольным ворчанием. Если в это ворчание вслушаться, можно выяснить, что я самая нерадивая хозяйка, которую только видел этот мир, что таким не только лавку, даже уличный сортир нельзя доверить. Но я предпочла не вслушиваться.

Когда последняя шерстинка была изгнана прочь со скатерти, я аккуратно ее сложила, повесила на спинку стула, пробормотала еще с десяток извинений.

Двумя пальчиками за хвост взяла мертвую крысу, вышвырнула ее в окно и пулей рванула в ванную комнату.

Надо было дать скатерти время. Может, отойдет и будет не так злиться. Я тщательно вымыла руки, а потом долго плескала себе в лицо холодной водой. В конце концов оставила это занятие и вгляделась в свое отражение.

Выглядела я, прямо скажем, неплохо. Пожалуй, даже получше, чем в своем мире, где к моим услугам были все достижения уходовой и декоративной косметики. Кожа гладкая, волосы блестят и ложатся красивыми волнами, глаза ясные, ресницы длинные. И даже губы вроде как стали чуть пухлее, а брови потемнели и сами собой обрели вполне симпатичную форму.

Ладно, сдаюсь, одним пребыванием на свежем воздухе такого эффекта не добьешься. А вот зельем красоты, которое мне тут можно брать бесплатно – для личных нужд, очень даже.

Я еще немного покрутилась перед зеркалом. Настроение понемногу выравнивалось. А настроение в нашем деле – штука нужная, мне еще покупателям улыбаться. И лучше бы делать это искренне.

Когда стало очевидно, что делать здесь мне больше нечего, я вздохнула и вышла в свою комнату. Тапочки тут же завели прерванную по причине моего отсутствия песню:

– Невнимательная, бестолковая, слава богу, что лавку не разрушила, хотя, возможно, все еще впереди!

Я торопливо надела их на ноги. Необходимости в этом не было, выходить в торговый зал я пока не собиралась. Просто, когда используешь тапочки по прямому назначению, говорить они не могут. А именно это мне сейчас и требовалось.

Я осторожно приблизилась к скатерти, со всем уважением сняла ее со спинки стула и развернув, постелила на стол.

Что же мне выдадут после такого неподобающего обращения с магическим артефактом?

На столе появилась краюха хлеба и кружка воды. Видимо, так выглядит пассивная агрессия по-магически. Или это такая особая программа детокса?

Ну что же, могло быть и хуже. Все-таки какой-никакой, а завтрак у меня есть. А еще есть надежда, что к обеду она все-таки немного остынет и выдаст мне более или менее приличную еду.

Я покончила с завтраком и многословно поблагодарила скатерть:

– Спасибо, очень вкусно. Вот как это у тебя получается? Вроде обычный хлеб, а такая вкуснотища. А уж вода… Никогда такой не пила!

Надеюсь, я не переборщила с лестью и скатерть примет все за чистую монету. Я бережно свернула ее, повесила на место и направилась к шкафу.

Вот он никогда не подводил. Выдал мне целый набор разноцветных платьев, нарядных, с рюшами, белыми кружевами. Я бы, конечно, предпочла джинсы и свитер, но что поделаешь – униформа.

Я выбрала темно-синее. Быстро зашнуровала корсет (а ведь совсем недавно все эти крючки и завязочки приводили меня в ужас), поправила воланы и вышла в торговый зал.

Начинался мой очередной день в магической лавке.

Глава 2

Я окинула взглядом свои владения.

Еще совсем недавно лавка досталась мне в совершенно бедственном виде: паутина, покосившиеся полки, жалкие крохи товаров. Теперь же на нее было приятно посмотреть. Чистая, свежеотремонтированная, стеллажи забиты товарами сверху донизу, ценники подписаны – собственной рукой циферки выводила. Словом, торгуй – не хочу. А если учитывать, что до возможности вернуться домой из тысячи золотых монет мне осталось наторговать пятьсот, то дела мои обстоят не так уж и плохо. Хотя большую часть этих денег я выручила за чертовски дорогой артефакт, так что излишний оптимизм тут не уместен. Больше ничего столь же ценного среди моих товаров, увы, нет. Да и артефакт я чудом продала, и не кому-нибудь, а инспектору, графу Керту. Он вообще-то был приставлен присматривать за лавкой и за мной заодно – как ее сотрудницей, а вот надо же, взял – и затарился.

При воспоминании об инспекторе мое сердце предательски дрогнуло. С тех пор, как сделал свою покупку, в лавке он не появлялся. Уж не знаю, чем таким он занят, но сейчас ему явно не до меня.

А ведь когда-то являлся чуть ли не каждый день! Доводил меня придирками и ехидными шуточками до белого каления. И вот теперь, когда я вроде как к нему привыкла, пропал.

Колокольчик у входа звякнул, дверь приоткрылась. Сердце дрогнуло. Может, в этот раз и правда он? Вроде как легок на помине.

Но нет, на пороге стояла моя старая знакомая, Мартина, официантка из кафе «Тихая вкусность». В руках у нее был стаканчик с кофе, и потрясающий аромат мгновенно наполнил помещение и приятно защекотал ноздри. А я снова вспомнила инспектора, это ведь он когда-то оплатил мне доставку кофе на целых две недели. Только вот недели эти давно прошли. Неужели он был в нашем городке и снова обо мне позаботился? Но тогда почему не зашел?

– Привет, это тебе, – Мартина поставила стаканчик на прилавок.

– А разве оплата еще не закончилась? – осторожно спросила я, не называя имени инспектора.

– Закончилась. А это от меня. Вот, решила зайти в гости, не с пустыми же руками.

– Спасибо, – поблагодарила я искренне.

После скудного завтрака, который мне сегодня достался, кофе был очень кстати. Но с чего вдруг? Как-то у нас до сих пор не было принято обмениваться подарками.

– Посмотри, чему я научилась, – глаза Мартины сияли.

Она отступила от прилавка на шаг, зажмурилась от усердия, хлопнула в ладоши, и в разные стороны брызнули яркие разноцветные искры, получился маленький фейерверк. Огоньки погасли, не долетев до пола, последним сдался зеленый.

– Ого!

– Нет, подожди! – попросила она, хотя я совершенно точно никуда не спешила. – На экзамене в академию нужно показать не пшик, а настоящую иллюзию.

Мартина прикусила губу, снова хлопнула в ладоши, и в этот раз появился один фиолетовый огонек. Разрастаясь, он вытянулся, формой стал напоминать бутон, даже прожилки потемнели, добавляя сходства, а затем лепестки раскрылись, мелькнула ярко-желтая сердцевина, и цветок рассыпался.

– Вот это да, здорово! – воскликнула я и сразу вспомнила, что моя собственная брошюрка с магическими заклинаниями так и лежит в тумбочке.

Боюсь, я первая попаданка в истории, которая могла бы изучать магию, но никак не может выделить на это время. Вот обещаю, сегодня же вечером, как только закрою лавку, займусь. Ну, скорее всего. Если, конечно, тапочки не пристанут с нравоучениями или кот чего-нибудь не отчебучит. Впрочем, даже если так, займусь обязательно!

Такое я дала себе обещание. А ведь надо было предположить, что в этом мире строить какие-то планы – глупое занятие. Как бы ты все ни распланировал, обязательно случится какая-нибудь неожиданность.

О неожиданностях я не думала, а просто ждала новых покупателей. И они не замедлили появиться.

От следующей посетительницы я шарахнулась и испуганно проговорила:

– Набор я вам не продам! – А потом, вспомнив, добавила: – И… разве вы не в тюрьме?

На моем пороге стояла Фиора Нокс, главный редактор местного вестника и кажется, моя злейшая врагиня.

Все такая же пепельная: невзрачные русо-серые волосы стали словно короче, а песочно-бежевый костюм, мне показалось, успел выцвести еще на полтона. Для разнообразия вместо массивных сережек-шариков Фиора выбрала массивные сережки-кубики.

В последний раз мы виделись, когда она пыталась ограбить лавку. Правда, потом выяснилось, что на не со зла, и вообще, ради благородного дела, но впечатлений мне хватило.

Брови Фиоры удивленно поползли вверх. Кажется, она не ожидала такого приема.

– А вы разве не знаете? Я думала, инспектор все вам рассказал.

И опять инспектор…

– Ничего он мне не рассказывал, – буркнула я. Говорить о том, что он здесь даже не появлялся, я не стала.

– Ни в какую тюрьму меня не посадили. Инспектору удалось замять это дело. Отделалась небольшим штрафом, но главное, Марианна спасена.

Фиора улыбнулась радостно и открыто, похоже, и правда была рада за девушку. Мое сердце затрепетало. Значит, получилось. Девчонка из моего мира попала домой, и для этого ей не пришлось выполнять никаких дурацких планов. Вообще ничего не пришлось. Нет, совершенно очевидно, мне было о чем поговорить с инспектором. Может поэтому он и не является ко мне так долго?

– Значит с ней все в порядке и она уже дома, – проговорила я задумчиво.

– Да-да, именно. Лучшие маги нашего магистериума занимались этим вопросом. А насчет в порядке… – на лице ее появилось озабоченное выражение. – Граф Керт сказал, что она была вроде как не в себе, бормотала что-то бессвязное о какой-то опасности.

– О какой опасности?

Она вздохнула.

– Увы, маги ничего толком не разобрали. А самого графа там не было.

Сердце пронзила обида. Вредной тетке, которая изводила меня, писала пасквили в своей газете и даже пыталась ограбить он все рассказал и… удивительно, нашел для этого время. А на меня времени не нашлось. И теперь уж никак не объяснишь это важными делами.

От обиды и еще какого-то неясного мне, но чертовски неприятного мне чувства я закусила губу.

– Маша, – вдруг позвала меня Фиора.

Я вскинула на нее удивленный взгляд. Вот уж не думала, что она знает мое имя.

– Вы ведь знаете, что у инспектора нет сердца.

Я вспыхнула. Неужели она подумала, что я… Что я и он… Что я в него…

– Мне нет абсолютно никакого дела ни до инспектора, ни до его сердца, – отчеканила я.

Фиора улыбнулась грустно, и как мне показалось, с сочувствием.

– Вот и хорошо, – сказала она и попрощавшись, покинула лавку, оставив меня в растрепанных чувствах.

У инспектора нет сердца… Сколько раз я уже слышала эту фразу, сколько раз огрызалась: «Да какое мне до этого дело». Но полный жалости взгляд Фиоры кажется, окончательно выбил меня из колеи. Наверное, следовало признаться хотя бы самой себе: не так уж мне и безразличен чертов инспектор с его сердцем Шредингера, которого вроде бы как нет. Но это не мешает ему проявлять вполне себе человеческие эмоции. Ту же Фиору он не оставил гнить в тюрьме, явно напряг какие-то свои связи, чтобы ее выпустили, понимая, что на крайний шаг она решилась ради подруги, и в целом ее поступок вполне можно считать самоотверженным. Или тот дорогущий перстень… Он ведь купил его, чтобы помочь мне скорее насобирать денег на освобождение. А еще кофе, которым меня исправно снабжали первые недели моего печального существования в лавке. Я даже подумала, что это вроде как проявление симпатии. Вот и зря подумала.

Весь день инспектор не шел у меня из головы. Я приветливо улыбалась покупателям, что-то продавала и даже поддерживала беседу… Но мыслями была далеко. Где он шляется? Почему не нашел минутки меня проведать? Даже жидкий суп, выданный мне скатертью в качестве обеда, не вызвал досады. В конце концов, какая разница? Еда – она и в Африке еда.

К вечеру я была совсем измотана. За окном уже стемнело, но возвращаться в комнату не хотелось. Хотелось пройтись, подышать свежим воздухом, попытаться привести в порядок мысли, прогулки мне в этом всегда помогали. Я вышла из-за прилавка, сбросила тапочки и стала шнуровать кроссовки.

– Куда собралась на ночь глядя? Порядочные девушки так поздно не гуляют, – привычно заворчали мои пушистые дуэньи.

Ссориться не хотелось, так что я сказала преувеличенно бодро и весело:

– Я ненадолго. Вы даже соскучиться не успеете.

Распахнула дверь, сделала шаг на крыльцо и так и замерла с зависшей ногой.

Благоустроенного домика со скамейками, цветами, фонариками и белым заборчиком не было. Был лес. Корявые стволы деревьев хорошо просматривались в тусклом бледно-голубом свете, исходившим от фосфоресцирующего лишайника. Ни единого листочка, сплошные изломы ветвей и странные будто живущие собственной жизнью черные тени. Издали докатился не то крик птицы, не то стон зверя. Совсем рядом оглушительно треснула ветка.

Я в ужасе захлопнула дверь, привалилась к косяку и часто задышала, пытаясь прийти в себя.

– Что, передумала? И правильно, нечего в такую темень девушке одной делать на улице, – обрадовались тапочки.

– Там… там нет улицы, – едва слышно проговорила я.

Голос дрожал, и руки дрожали, и вообще вся я дрожала.

– Что за чушь! – фыркнула одна из тапочек. – Куда же она могла деться?

– Это не она куда-то делась, это мы куда-то делись… Там страшный лес и ухает что-то. Там жуть ужасная, – срывающимся голосом говорила я.

– Переработалась, девонька, уже и мерещиться что-то. Это, наверное, с голодухи. Все-таки скатерть с тобой слишком сурово обошлась.

– Не верите? – возмутилась я. – Тогда посмотрите сами.

Я подхватила тапочки в руки и распахнула дверь. Только вот никакого леса не было, был привычный дворик, со всеми полагающимися ему клумбами, скамейками и фонариками. Я медленно закрыла дверь.

– Переработалась, – вздохнула одна из тапочек. – Ступай-ка в комнату, а мы уж попробуем скатерку уговорить.

– Да-да, это ведь все котище натворил. А ты что? Ты просто спала.

Голоса тапочек почему-то успокаивали. А может, и правда мне все это показалось, померещилось? В конце концов, в последнее время было столько потрясений.

Похоже, тапочкам и правда удалось договориться со скатертью. На ужин она выдала мне целую уйму горшочков и тарелочек с чем-то очень вкусным. Наверное. Насладиться яствами у меня не получилось. Я машинально ковырялась в тарелке и кажется, действительно что-то ела.

А затем, не раздеваясь, упала на кровать. Жутковатая картина, представшая передо мной, когда я открыла дверь, никак не выходила из головы. Слишком уж она была настоящая для миража. Не просто торчащие ветки… Я помню ледяной холод чуждого, незнакомого ветра. Не бывает таких галлюцинаций. Или бывает?

Небо уже начало светлеть, когда я приказала себе подняться наконец, умыться, снять платье и лечь спать как нормальный человек. Но выполнить этот приказ я не успела – в следующее мгновение я провалилась в сон.

Глава 3

Я проснулась от надсадного звяканья колокольчика. В лицо светило солнце, слишком яркое для утреннего. Неужели проспала? Я подскочила с кровати, с ужасом осознав, что так и уснула в одежде, а сейчас в лавку уже ломятся покупатели. Бросила быстрый взгляд в зеркало.

Ужас!

Прическа встрепанная, глаза припухшие. Но приводить себя в порядок было некогда: в лавке кто-то был. А оставлять покупателей без присмотра не полагается.

Я выскочила в торговый зал и замерла от представшей мне картины. На пороге стоял инспектор. Добрался-таки, вспомнил. Впрочем, кажется, не сам по себе. У его ног крутился кот, дергал за штанину и тянул графа в мою сторону.

Вот же гад шерстяной! Вечно тащит в дом всякое непотребство. То крысу дохлую, то вот теперь инспектора. И еще непонятно, что из этого хуже. Крыса, по крайней мере, смирно лежала на подушке, а инспектор – вот, стоит, смотрит на меня осуждающим взглядом.

Я едва не выругалась. Ну конечно, можно хоть целую неделю подряд тщательно приводить себя в порядок и даже регулярно выпивать по капельке зелья красоты, но тот, для кого все эти манипуляции производятся, явится именно после полубессонной ночи, когда на голове у тебя бардак, под глазами круги, а платье помято, потому что в нем ты уснула.

Черт-черт-черт!

Ну с чего коту вздумалось притащить инспектора именно сейчас! Что такое случилось?

– Ну и? Что случилось? – инспектор словно высказал мои собственные мысли вслух. – Как-то ты выглядишь… не очень. И кот несколько обеспокоен.

Обеспокоен? Да он еще не знает, что такое беспокойство! Вот уйдет инспектор, оттаскаю этого гада за шкирку, чтобы в следующий раз думал, что делает. А заодно – кого и когда сюда ведет! Выгляжу я не очень, ну спасибо!

Это я думала про себя, а вслух сказала со всей возможной невозмутимостью:

– Добрый день, а разве что-то случилось?

Инспектор окинул меня оценивающим взглядом. Результаты этой оценки были явно не в мою пользу. А затем вздохнул и проговорил:

– Сделаем так. Ты приведешь себя в порядок, я подожду здесь. А потом закроешь лавку, и мы выпьем кофе.

– А у вас есть кофе? – с надеждой спросила я и тут же себя обругала: ну что за глупость, видно, что никаких стаканчиков у него в руках нет. А раз он предлагает закрыть лавку, значит, и кофе пить мы собираемся не здесь, а в каком-нибудь кафе. Например, в той же «Тихой вкусности».

Я кивнула и поспешила исчезнуть с глаз долой. Слишком уж настойчиво сверлили меня эти глаза. Умыться, надеть свежее платье… Ах да, не забыть о флакончике зелья красоты…

Этого оказалось достаточно, чтобы выглядеть, ну, по крайней мере, сносно. И все же круги под глазами хоть и побледнели немного, но остались на месте. Обидно!

Я еще какое-то время покрутилась перед зеркалом, словно и правда надеялась, что со временем там начнут показывать что-то другое, и вышла в торговый зал.

К «Тихой вкусности» мы шли молча. Инспектор не задавал вопросов – видимо, решил, что важный разговор не следует начинать, предварительно не выдав собеседнику кофе с пирожным. Особенно, если этот собеседник – я.

Что ж, тут он был прав.

У меня тоже имелась к нему парочка вопросов, но задавать их я не стала. Не спрашивать же, где это вы уважаемый граф шлялись столько времени? Да я, может, и вообще не заметила, что его не было! И без того дел хватает.

Кафе встретило теплом, уютом и ароматными запахами свежей выпечки. А ведь давненько я здесь не бывала, очень уж замоталась со своими делами, и теперь с удивлением оглядывалась по сторонам. Непривычно было видеть людей, которые пьют кофе, болтают и даже не думают приставать ко мне с просьбами объяснить, как работает тот или другой магический артефакт.

Мы сделали заказ, дождались, пока его принесут, и только потом инспектор спросил:

– Ну, что же у вас пошло не так?

– Все так! Торговля идет, покупатели имеются, лавка, как видите, не рухнула, – бодренько отрапортовала я.

Рассказывать о вчерашнем минутном помешательстве я все еще не спешила. Я ведь даже не знаю, померещился мне мрачный лес за порогом или он действительно там был?..

– Мне кажется, вы уже должны были понять, что молчать о важных вещах не следует, – с укором возразил инспектор. – Если уж кот решил, что что-то не так, значит, что-то не так. Поверьте.

Я чуть не задохнулась от возмущения. То есть кот у нас теперь эксперт? По первому его писку инспектор бежит разбираться, что случилось, а над моими подозрениями только посмеивается? По крайней мере, раньше посмеивался!

Но под долгим, суровым взглядом я все-таки сдалась. Краснея и бледнея, рассказала о том, что видела прошлым вечером.

– Думаете, со мной что-то не так? – спросила я, закончив живописать жуткий, мрачный лес за порогом. – А кот, получается, беспокоится о том, что хозяйка лавки окончательно сбрендила и ее нужно заменить?

Хм… А ведь и правда. Эта мысль мне очень понравилась, поэтому я с воодушевлением продолжила:

– Да-да, действительно! может, меня пора отправить домой и найти на замену кого-то более адекватного? Марьяну же удалось вернуть в наш мир и без всяких дурацких планов продаж!

Вот! Пусть знает, что я знаю, хоть он и не счел нужным мне об этом сообщить!

Впрочем, теперь я смотрела на инспектора с некоторой надеждой. А вдруг прокатит? Вдруг и правда он решит отправить меня домой по причине ненадежности? Если так, не буду таскать кота за шкирку, а наоборот – накормлю вкусняхами, заслужил.

Инспектор только поморщился.

– Сомневаюсь, что дело в вашем рассудке…

Хм, то есть он считает, что с моим рассудком все в порядке? Это уже комплимент или еще нет?

– Думаю, следует хорошенько разобраться в том, что происходит.

Ясно. Никаких коту вкусняшек, а вот трепки ему теперь не избежать!

– И как же вы будете разбираться? На психологическую экспертизу меня отведете? К лекарям? Или сразу поместите в местную психушку? – на всякий случай уточнила я.

Откровенно говоря, ни один из этих вариантов мне не нравился.

Инспектор меня удивил.

– Нет, конечно. Разбираться мы будем не с тобой, а с лавкой. Думаю, мне следует остаться там на пару дней и увидеть все своими глазами.

– Что значит «остаться»? – не поняла я.

– Проведу какое-то время у вас, – с готовностью пояснил инспектор.

– В смысле, будете торчать там целый день?

Он кивнул.

– И ночь тоже.

– Но там же негде! – в ужасе воскликнула я.

Торговый зал, небольшая комнатка с узкой кроватью, в которой сплю я… Для инспектора там точно нет места. Да ни для кого нет!

Разве что для кота… Точно, кот. Это он во всем виноват. Ох, я ему устрою!

– Там негде ночевать!.. – повторила я испуганно.

– Ничего, что-нибудь придумаем, – вроде как успокоил меня инспектор.

Только вот я совершенно не успокоилась.

Глава 4

– Но ведь это неприлично!

Инспектор размашистым шагом шел в сторону лавки. Я быстро семенила за ним, едва-едва успевая. Попутно пыталась решить геометрическую задачу на расположение фигур в пространстве. И фигура инспектора в пространство моей торговой точки никак не укладывалась… Разве что разместить ее под прилавком. Но длинный же, зараза, не поместится.

– Что именно неприлично? – поинтересовался он, как будто сам не понял.

– Ну, знаете ли, до сих пор у меня в лавке мужчины не ночевали. Вы хоть представляете, что будет с моей репутацией?

Инспектор резко остановился и так же резко развернулся ко мне. От столкновения нас уберегла только моя отличная реакция. Выработалась за время работы в лавке. А как не выработаться, если то кот флакон с полки скидывает, то покупатель дорогой амулет роняет, а то и вовсе обокрасть пытаются!

– Зачем тебе репутация? – похоже, он совершенно искренне удивился. – Ты ведь все равно собираешься отправиться в свой мир. Или уже передумала? Решила осесть здесь, обзавестись семьей, детишками…

– Вот еще, – фыркнула я. – И что же, по-вашему, репутация только для семьи и детишек важна? А что будет, если все порядочные дамы сначала решат, что от такой развратной девицы надо мужей держать подальше, а потом и сами начнут обходить мою лавку десятой дорогой? Много я тогда наторгую? Так и застряну здесь до старости.