Моя мама – уборщица

© 2023 by Zhang Xiaoman

© Кирилл Батыгин, перевод, 2026

© ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Individuum®

Посвящается моей матушке Чуньсян, чье имя означает «Дыхание весны»

Предисловие

Моя мать своеобразно запоминает события. Не по общему и не по лунному календарю[1]. Мамины воспоминания строятся на важных решениях и переживаниях моей жизни, жизни моего младшего брата, жизни моего отца, ее жизни и жизни ближайших родственников. Моей матери частенько тяжело назвать точный год. Зато она крепко держит в памяти все произошедшие за тот или иной год события.

– Тот год, когда мы с твоим отцом свадебку сыграли.

– Тот год, когда бабушка отошла в мир иной.

– Тот год, когда ты родилась.

– Тот год, когда родился твой брат.

– Тот год, когда ты поступила в среднюю школы высшей ступени[2].

– Тот год, когда твоего деда не стало.

– Тот год, когда ты поступила в универ.

– Тот год, когда ты выпустилась.

И чем дальше уходят воспоминания, тем четче и живее описывает их моя мать. И тем тяжелее ей назвать точный год.

Как-то, когда я уже отработала много лет, на майские каникулы мы с подругой сидели в кафе и обсуждали наших матерей. И я не без раздражения рассказала ей обо всех проблемах, которые у меня возникали, когда после долгой жизни порознь мы с матерью вновь оказывались под одной крышей. Зачастую я не знала, как мне общаться с матерью. Я привела пример: каждый раз, когда я расспрашивала у нее о важных событиях жизни, она не могла назвать точные годы. К тому же моя мать частенько валит все в одну кучу и любит пересказывать болезненные моменты: как они с мужем обходили плановое деторождение, как они с отцом вместе батрачили на рудниках… Объяснить это иначе как маминой неграмотностью я не могла.

Подруга порекомендовала мне книгу «Гендер памяти»[3], которую я внимательно прочла. Думаю, что «спутанность» маминой памяти – это «сфабрикованное беспамятство постфактум». Я все больше говорила с матерью о том, как она росла и жила, о том мире, который она знала и который утратила. И, наконец, стало понятно: ее жизнь – свидетельство бурных времен, но часто мать шла своей дорогой, не всегда совпадавшей с событиями эпохи. По маминым воспоминаниям, в возрасте 21 года, когда моя бабушка, ее мать, покончила с собой, жизнь раскололась. И только после того как она сама стала мамой, ее память начала восстанавливаться на обломках былого. Вселенная моей матери сосредоточена на одном понятии: семья. Поразительно, как ей удается помнить давние дела родных, когда те уже вовсе о них забыли.

Погружаясь все глубже в мамины воспоминания, я стремилась постичь ее – женщину, долгие годы жившую в разлуке с собственной дочерью и вынесшую на своих плечах тяжесть непростых испытаний. Ведь моя мать не только мама, она – дочь моей бабушки, жена моего отца, младшая и старшая сестра в нашей большой семье. Но что более важно – она не просто моя мать, она женщина и самостоятельная личность. Жизнь, которую прожила мать, в корне отличается от той, что дарована мне. Долго мы, мать и дочь, шли разными путями, и, наконец, они пересеклись в одном городе: Шэньчжэне[4]. И нам повезло долгое время вместе пожить на одном месте. И это прекрасная возможность для нас обеих начать все сначала.

Она – моя мать, я – ее дочь. Нас связывает общая кровь. Я очень рано покинула родной дом, сначала из-за учебы, потом из-за работы. Я сама выбрала, кого мне любить и где мне жить. Я слушала, что она говорит, но совсем не вникала в ее слова. Они с отцом работали не щадя себя, обеспечивая меня всем необходимым, чтобы я училась, но, похоже, все что я изучала, шло вразрез с тем, чего желала мне мама. Мой мир все больше отдалялся от ее мира. Оборвалась ниточка, связывавшая мать и дочь, перестали биться сердца в унисон.

У нас обеих отвратный характер. В злобе мы похожи на разъяренных львиц, нас лучше не трогать, чтобы не схлопотать ненароком. Мы страшны в гневе, в такие моменты весь мир нам враг. Мы попадаем в водоворот эмоций и раним всех, особенно тех, кто нас любит.

В спорах со мной у матери есть любимый довод:

– Ты ничего не хочешь слышать! Пройдет время, и ты еще пожалеешь! И тогда грянет гром!

Иногда она может так лишкануть, что переходит на говор наших родных мест:

– Ты ни малясь меня не слышишь. Ни на капелюшечку![5] Мой муж и мой отец – молчуны. Когда у матери и дочери случаются всполохи, они пытаются незаметно сбежать за продуктами или сидят, будто в рот воды набрали. И тогда я испытываю жуткое отвращение к себе. Я чувствую, что становлюсь точь-в-точь моя мать.

Долгое время, особенно в те годы, когда мать была полна жизненных сил, а я жадно впитывала все новое, между нами постоянно вспыхивали конфликты. Мы не только ссорились, но и осуждали друг друга будто непримиримые враги. И все же в большинстве случаев я полагалась на нее. А по мере того как она старела, баланс сил между нами медленно смещался в мою сторону.

Чаще всего мать критикует мою манеру одеваться. И это при том, что мне за тридцать. И все равно – каждый раз мать качает головой, наблюдая за тем, как я достаю из коробки экспресс-доставки новую одежку. Иногда, когда меня нет дома, мать вместо меня вскрывает посылку. И вынутый из коробки свитер остается лежать распластанным на диване, будто немой упрек. Мать фотографирует все подряд и отправляет нам с братом. Она бомбардирует нас недовольными голосовушками в Вичате[6]. Она не понимает, как можно покупать одинаковые вещи, просто потому что они нравятся, и к чему покупать то, что, вроде, не особо нужно. Она считает, что у меня «одежды столько, что девать некуда». Брату на меня жалуется. Мать с полным сознанием своей правоты все это не одобряет, а я с полным сознанием собственной правоты покупаю и ношу, что считаю нужным.

Особое значение мать придает тому, что я не хочу детей, и говорит, что люди быстро стареют.

Спрашиваю ее:

– Мама, а в какой момент ты почувствовала, что постарела?

А она отвечает:

– В 45 лет как-то зашивала я одежку и вдруг поняла, что глаз не видит, не могу нитку вдеть в ушко.

Каждый раз, когда я «не слушаю», она с обидой в голосе начинает пересказывать то, что ей когда-то говорила ее мать:

– На свете все так устроено, что дыня защищает семечки, а не семечки дыню. Где это видано, чтобы телочка матушке-корове противилась?

Я спрашиваю:

– Мама, а как я тебе противлюсь?

– Бычишься!

И каждый раз, когда она вдруг скажет что-то язвительное, то потом раскаивается и виновато приговаривает:

– Кроме мамы, никто на свете о тебе не позаботится. Поймешь, когда своих детишек нарожаешь…

В ее словах чувствуются угроза и отчаяние одновременно.

Хотя у нас с матерью постоянно возникает искреннее недопонимание, которое практически невозможно преодолеть, общаться нам оно не мешает. Будучи дочерью, я, в соответствии с возложенными на меня надеждами, радовала ее отличной учебой и благодаря хорошим результатам проделала путь «из грязи в князи»: уехала из деревни, поступила в многопрофильный вуз, нашла работу в крупной интернет-компании. Я попала в мир, где все строится на знании, в мир, в который мама никогда не была вхожа. Благодаря учебе и книгам я обрела возможность анализировать жизненный опыт с помощью письменных источников. Но вопреки всему мать по-прежнему тревожится за мою нынешнюю жизнь, будто все рухнет, как только я перестану работать.

В те моменты, когда я не понимаю свою мать или сталкиваюсь с трудностями, мне на помощь приходит сочинительство. И думается мне, что я могла бы рассказать историю маминой жизни и работы, заполнить пробелы за тот или иной год как в ее, так и в своей биографии. Я обязана это сделать: понять мамино прошлое, описать то, что с ней происходит сейчас, и воссоздать, какой была я. И здесь у меня нет нужды гнаться за смыслом. Пускай это будет общая дорога, по которой мы пройдем вместе – мать и дочь.

Глава 1. ТЦ

«Ни черта я не боюсь!»

2020 год стал для матери решающим.

Если бы вы попросили ее вспомнить это время, она сказала бы: «Тот год, когда была корона». И еще тот год, когда дочь «подняла» ее к себе в Шэньчжэнь.

Наша малая родина – городской округ Шанло в провинции Шэньси на северо-западе Китая. Это глушь, с транспортной инфраструктурой там не особо, и потому местные считают себя живущими «в низах». Вот почему шэньсийцы из поколения моей матери при переезде всегда говорят, что они куда-то «поднимаются»: подымаются в Сиань[7], подымаются в Пекин, подымаются в Гуанчжоу, подымаются в Шанхай, подымаются в Шэньчжэнь… «Подъем» в Шэньчжэнь случился из-за того, что мама потеряла работу. Прервалась ее десятилетняя карьера батрачки. В провинции тогда работы не было вообще.

Большую часть жизни для матери основным вопросом было зарабатывание денег. Она все надеялась скопить их побольше. Она говорила:

– Деньги не кусаются! Чего ты постоянно талдычишь, что цены кусачие? Денег много не бывает.

Мать родилась весной 1968 года. Потому ей и дали имя, связанное со временем года: Чуньсян, что буквально означает «Дыхание весны». Родив сначала одного за другим шестерых сыновей, бабушка родила трех дочерей – одну за другой. Моя мать была восьмым ребенком в семье. Всего несколько дней она ходила в третий класс, но из-за множества проблем была вынуждена бросить школу.

Тогда матери было девять лет. Отрочество и юность она провела в одном большом доме с моей бабушкой – женщиной совершенно неграмотной и с забинтованными ножками[8], а также с последовательно игравшими свадьбы или ожидавшими свадебного часа братьями и сестрами. Мать и бабушка были неразлучны. Во всем мать слушалась бабушку. Даже за отца моего она вышла – серьезное ведь дело! – по настоянию матушки.

В тот год, когда ей исполнилось 21, мать по наказу родителей вышла замуж за моего отца, парня из той же деревни. Потом пришли материнские и воспитательные заботы. В середине и конце 1990-х мой отец по полгода перебивался временными заработками далеко от родных мест, а мать брала на себя всю работу по дому: обрабатывала земельный участок, разводила свиней и кур, ухаживала за моим братом, контролировала мою учебу, улаживала дела наши сердечные. А еще ходила в горы на промысел: в основном выкапывала или собирала на продажу сырье для традиционных китайских лекарств. После того как мы с братом пошли в школу, отец, в сущности, оставил все домашние дела и отвечал только за то, чтобы привозить домой заработанные в дальних краях «бабки». Бывало и такое, что он вкалывал по несколько месяцев, но у него не оставалось денег, чтобы вернуться домой.

Мы с братом поступили в ведущие средние школы высшей ступени. Когда я была в третьем классе, а он в первом, с финансами в семье было напряженно. А ведь родители мечтали, чтобы мы поступили в вузы.

К тому моменту, когда мы с братом стали долгое время проводить вдали от дома, мать уже была в средних летах. Когда ей было 42, она целый год провела на заработках вдали от дома. В первый месяц года они с отцом уезжали и возвращались только на одиннадцатый или двенадцатый месяц. Иногда они отправлялись в одно место, время от времени разъезжались в разные стороны. Ехали они туда, где можно было подзаработать. На время каникул мы с братом регулярно навещали родственников или оставались в школе. Изредка получалось съездить на шабашку к родителям, совсем редко – домой.

Из-за изнурительной работы и утомительных домашних дел мать почти полностью забыла все иероглифы, которые выучила за три класса начальной школы. Она могла написать лишь свое имя. Несколько десятилетий она практически не заглядывала в книги, почти не писала, на местности ориентировалась по условным знакам. И все же у моей матери были свои мудрость и логика. Мир ее был сосредоточен на хороших отношениях с соседями и местными. Моя мать отличается сообразительностью, тонким чутьем, превосходной памятью, умением запоминать детали и рассказывать истории так, будто песню поет. В то же время она готова стоять на своем до последнего и не уступать ни перед чем. Возможно, именно из-за отсутствия формального образования, в словах и делах ей всегда приходилось полагаться на свои ощущения. Мне часто приходит в голову, что в мыслях мать свободнее меня, да и в действиях особого стеснения не чувствует, она живет полной жизнью. Самое главное, – и я хочу это подчеркнуть, – она любит меня.

Что в воспоминаниях у моей матери? Она живо помнит каждое мгновение тех времен, когда, не жалея сил, отдавала всю себя постоянной или временной работе, стремясь обеспечить хоть какой-то заработок.

2010 год:

– Целый год проработала поварихой на ванадиевом руднике в пяти километрах от дома, кашеварила на 50 с лишним ртов. 1000 юаней в месяц[9].

2011 год:

– Тот же рудник, та же работа. Проработала там примерно до двадцатого числа девятого месяца. 1100 юаней в месяц. Вернулась домой, отдохнула с полмесяца, а потом отправилась в уезд Ланьтянь сажать деревья. Вернулась перед Праздником Весны. Много пахала – много заработала: 10 000 с хвостиком.

2012 год:

– Готовила еду начальству, бухгалтеру, завхозу, ремонтникам угольной шахты в городе Ханьчэн. Заодно открыла лавочку. Каждый месяц зарабатывала по 2000 юаней. Папка твой возил сырье. Большую часть времени зарабатывал по 4000 юаней в месяц. На начало осени выпали пятнадцать дней отпускных, и мы съездили домой, помогли заново выстроить обвалившийся под ливнем нужник. А потом я с папкой снова поехала на шахту. Вернулись где-то двадцатого числа на двенадцатый месяц. По дороге домой узнали, что скончалась наша соседка, тетушка Цзиньчжи. Ей было всего 45 лет. Летом она нас с отцом встретила на полпути и подбросила. Вернулась домой – бац, был человек – и нет человека. На те летние каникулы ты еще приехала к нам на шахту и прожила со мной неделю. Помнишь, как ты с горы увидела Хуанхэ? Твой брат поступил в вуз. У нас с отцом совсем не было сил его везти. Хорошо, хоть ты отвезла.

2013 год:

– Сначала я «катала шарики» (отвечала за уборку горной породы) на другом ванадиевом прииске поблизости от нас. Проработала до двадцать какого-то числа седьмого месяца. Потом собирала для семейства Чжан грибы. Еще сходила на свалку, промоталась там с полдня, поссорилась с управляющим, ничего не срослось, так и ушла. Наконец, стряпала еду для рабочих на стройплощадке в уезде Луши. Вернулась на одиннадцатый месяц. Дома я ходила в горы, собирала форзицию, этим подрабатывала, готовилась к Новому году. В тот год я заработала 20 000 юаней.

2014 год:

– Весной сходила на кирпичный завод, день потрудилась, поняла, что не тяну, – слишком тяжело. Тогда я поехала «катать шары» на ванадиевый прииск в Лояне, что в Хэнани. Вернулась к нам в уездный центр на четвертый месяц. День попробовала побыть чернорабочей и снова отправилась «катать шарики» на ванадиевый рудник в пригороде. Так и «прокаталась» до одиннадцатого месяца. В горах выпал снег и дороги обледенели. Пришлось приостановить работы. Вернулась домой и собирала форзицию для деревни, готовилась к празднованию Нового года. Заработала за год чуток поболе: 30 000 юаней.

2015 год:

– Поначалу хотела собирать листья на чайном промысле, но в Сиане заработная плата была повыше. На первый месяц поехала чернорабочей в район Бацяо строить дома. И так до одиннадцатого месяца. Вместе с тетей и шестым дядей заработали 20 000 с лишним[10]. Дома ходила в горы, собирала форзицию. Заработала 4000–5000 юаней.

2016 год:

– Весь год готовила еду для рабочих уездного центра. 1600 юаней в месяц.

2017 год:

– С первого месяца нога жутко разболелась. Но я все равно отработала целый год стряпухой на ферме. В тот год мы переехали в уездный центр.

2018 год:

– Год отдыхала, лечила ногу. Зимой по рекомендации твоего двоюродного брата стала домработницей.

2019 год:

– Весь год убиралась на вилле у подножия горы, ухаживала за матушкой председателя правления. Каждый месяц получала по 2000 юаней. Под конец года ты приехала справлять с нами Праздник Весны[11]. Вот я и бросила работу.

2020 год:

– Подыскала какую-то работенку в уездном центре, но не потянула. Ты нам с отцом предложила подняться к тебе в Шэньчжэнь.

Весной 2020 года родители перебивались случайной работой в нашем родном уезде Шаннань, что в провинции Шэньси.

Это захудалое местечко у южного подножия горного хребта Циньлин, никаких градообразующих предприятий у нас нет. В последние годы, в период кампании по борьбе с нищетой в Китае, многие сельские жители из горных районов переехали в уездные центры. Вот и мои родители воспользовались политикой переселений и переездов и обустроились на новом месте.

Для родителей та весна выдалась тревожной. Большую часть жизни они подрабатывали и добывали средства, чтобы вырастить нас с братом. А когда столкнулись с тем, что не могут подыскать подработку, то растерялись. Особенно это касалось матери – при каждом созвоне я чувствовала, как она нервничает.

Тогда я предложила отцу и матери приехать Шэньчжэнь, здесь я могла помочь найти работу на месте. Я перебралась сюда после окончания вуза и отработала в городе уже шесть лет. Здесь же я встретила будущего мужа. Мы арендовали квартиру на две спальни и одну гостиную.

В тот год матери было 52 года, а отцу – 60. Для них этот переезд должен был стать первым опытом дальней поездки на юг, на расстояние 1500 километров от родного края.

Поначалу мать отказывалась переезжать в Шэньчжэнь, волновалась, что они будут мне в тягость, переживала, что не найдут работу, ведь если и ехать в Шэньчжэнь, то главная цель – «денюжку заработать». И ее беспокойство было не беспричинным. В 2017 году у матери диагностировали синовит левого колена. Потребовался год с лишним, чтобы она смогла хоть немного восстановиться. Но при ходьбе ногу она все равно подволакивает, будто тяжелый груз тянет.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Под «общим» календарем подразумевается привычный на Западе григорианский. В Китае он был принят в 1912 году, после краха империи. Китайский лунный календарь – традиционная система исчисления времени, где начало каждого месяца отсчитывается по новолунию, а новый год приходится на первое новолуние после зимнего солнцестояния. В Китае также действует система разделения года на 24 сельскохозяйственных сезона. Фактически современные китайцы живут по двум календарям. Так, традиционные праздники, в том числе Праздник Весны (китайский Новый год), по-прежнему отсчитываются по лунному календарю. Если не указано иное, то в книге подразумевается лунный календарь. Чуньсян, например, чаще ссылается на лунный календарь. – Здесь и далее, если не указано иное, прим. пер.

2

В Китае выделяется неполная средняя школа (7–9 классы, с 12 до 14 лет) и полная средняя школа (10–12 классы, с 15 до 17 лет).

3

Имеется в виду книга американского синолога Гейла Хершаттера The Gender of Memory: Rural Women and China’s CollectivePast (University of California Press, 2014).

4

Шэньчжэнь – один из наиболее значимых высокотехнологичных центров Китая. Город часто называют китайской Кремниевой долиной. Шэньчжэнь был основан как город в 1979 году на месте деревни и разросся к настоящему времени до крупного промышленного центра с населением около 20 миллионов.

5

Китайский народ включает в себя множество национальностей, которые изъясняются на разных языках и говорах, иногда вплоть до непонимания друг друга. Единый китайский язык – сравнительно позднее нововведение. Хотя и в первой половине XX века были попытки языкового регулирования, лишь после образования КНР в 1949 году началось централизованное закрепление «общеупотребимого языка» путунхуа (обычно именно он подразумевается под мандарином). Этот процесс продолжается по настоящий день. В целом современные китайцы – часто полиглоты в пределах одной языковой группы: они могут говорить на разных «версиях» китайского. Более того, правильнее говорить о китайских языках, а не о китайском языке как едином институте.

6

Китайская социальная сеть, близкий аналог российского Телеграма.

7

Административный центр провинции Шэньси.

8

Существовавший примерно тысячу лет обычай не позволять ступням женщин, особенно в обеспеченных семьях, превышать трех цуней: около 10–11 сантиметров. Процедура была запрещена после краха Китайской империи.

9

Курс юаня к рублю сильно варьировался с 2010 года: от 4,5 рубля за 1 юань в 2010 году до 13,25 рубля за 1 юань по состоянию на конец 2024 года. Как упрощенный ориентир: 10 рублей = 1 юань.

10

Историю тети со стороны отца и шестого дяди со стороны матери см. в разделе «Доля женщины – что у семян».

11

Новый год по китайскому лунному календарю (Чуньцзе) не имеет фиксированной даты. Отмечается на второе новолуние после зимнего солнцестояния, между 21 января и 20 февраля.