Гортензия Грей:призраки и злодеи. Книга 2

Глава 1

Майкл Корбетт

Гортензия сидела, положив ногу на ногу и мечтательно глядя в окно. Майклу эта поза не казалась неприличной или вульгарной, но троица пожилых леди, устроившихся на сиденьях наискось, очевидно, имела другое мнение на этот счет. Что ж, поезд покинул пределы современного Лонгдуна и въезжал в патриархальную глушь северо-востока.

Дамы неодобрительно фыркали, перешептываясь. Майкл тоже заинтересовался. Несомненно, троицу шокировали открытые по колено ноги Гортензии. А что? Ноги как ноги. Красивые, соблазнительно затянутые в чулки.

Гортензия со вздохом повернулась от окна.

– Чудесная пастораль, – с улыбкой сказала она.

Корбетт видел лишь свинцовое небо, голые деревья и слякоть. Он бы предпочел остаток пути любоваться ногами спутницы.

– Эльбонские деревни – отдельный мир, – сказал Майкл. – Там свои правила, свои законы.

– Линда до сих пор в легком шоке от столичных обычаев, – фыркнула мисс Грей. – Зато дети в восторге. Они гибкие, быстро ко всему привыкают.

– Твоим подругам понравился дом?

– И дом, и Коллридж в целом. Фиби отыскала старых друзей-художников. Нам сделают новый мурал, в детективном стиле: лупа, черная женская перчатка в луже крови, тень от руки с револьвером…

– … томная красотка.

– Блондинка, – понимающе кивнула Гортензия.

– Нет, рыжая.

– Тогда нас никто не воспримет всерьез, – Горти порозовела и тряхнула волосами. – Я же не персонаж наскальной живописи. По-моему и так перебор, но девочкам понравилась. С другой стороны, реклама…

Она что-то наколдовала с волосами в парикмахерской, и теперь они были ярче и выглядели роскошно. Майкл в очередной раз поразился тому, как меняет девушек прическа.

– Ты со мной флиртуешь, Майкл? – в лоб спросила Гортензия, мило склонив голову к плечу.

– Не могу удержаться, – признался Корбетт. – Давно не общался с томными красотками.

Горти с улыбкой покачала головой и снова отвернулась к окну.

Майкл не собирался спешить. Сначала – дело. Насчет личной охраны для мисс Грей он не преувеличивал. Ему было тревожно. Для многих война была закончена, но не для Майкла. Он каждый день сталкивался с ее немым присутствием – фантомами погибших, в спешке похороненных то тут, то там.

До звонка сэра Томаса Корбетт как раз разбирался с захоронением в Эндхедже – при бомбежке там пострадала усадьба с женщинами из продовольственной бригады. Погибли почти все, и местные выкопали для них временную могилу, а жрец отпел с солью и пеплом. Почти все… и все эти леди вернулись призраками. С недавним Прорывом. Шесть лет тихо покоились, ожидая своего часа, а потом вдруг восстали. Необъяснимо. Бедная родня погибших женщин. Им пока ничего не сказали, но рано или поздно они узнают, что их близкие перевоплотились в неразумную эктоплазму.

Майкл постарался отрешиться от грустных мыслей и тоже вгляделся в пейзаж за окном.

– Мы проезжаем Экорни. Видишь дым? Там за лесом большой храм Дуир. Жрецы жгут листья.

– Я, кажется, вижу Дуб, – Гортензия приподнялась и, усевшись на место, к разочарованию кумушек в соседнем купе, приняла элегантную позу с ногами, скрещенными в лодыжках. – Большой, но не такой, как в Лонгдуне.

– Не Патриарх, – согласился Майкл, поразившись способности Горти удивляться таким заурядным вещам.

– Дым пойдет на деревни, и людям станет полегче, – задумчиво проговорила его спутница.

– Жалею, что не поехал на машине, – сказал Корбетт. – Можно было бы организовать экскурсию в храм Экорни. Там красиво.

– В другой раз. Но я ловлю тебя на слове. Этот пейзаж напоминает мне… что-то… что-то такое… Иллюстрации к любимой книге – вот что! В детстве зачитывалась детективами. Там все преступления происходили в деревенской глуши в дождь и туман.

– Я тоже обожал криминальное чтиво, – признался Корбетт. – В юности со мной всегда был томик сэра Коллахэма. Помнишь, истории про убийство в закрытой комнате и загадочной смерти на острове?

На лице Гортензии мелькнуло выражение озадаченности.

– Да-да, помню, – пробормотала она. – Как ты сказал, звали автора?

– Зовут. Фитцджеральд Коллахем до сих пор жив. Говорят, как раз обретается где-то на северо-восточном побережье. Его лучшие истории были написаны в двадцатых. Сейчас он разве что публикует рассказы в «Розе ветров» и пишет статьи о войне в «Историке».

– Надо же, – протянула мисс Грей. – Мир тесен. Кстати, посмотришь мои заметки? Мы с Линдой до поздней ночи обсуждали различные версии. Составили схему возможных вариантов. И теперь мне жутко хочется спать.

– Так поспи. У нас еще почти три часа ничегонеделанья. Плед есть?

– Есть… теплый плащ, – сообщила Горти, покопавшись в саквояже. – Сверну и положу под голову.

– А у меня с собой плед. Ложись, я укрою.

Гортензия устроилась на скамье, сбросив туфли и поджав ноги, и практически мгновенно заснула, доставив массу удовольствия получившим новую тему для обсуждения клушам из соседнего купе.

Я шла по знакомой тропинке, гравий забытой мелодией скрипел под ногами. Сосны шумели над головой, одуряюще пахло хвоей и смолой. Влажно, жарко – типичное лето в Подмосковье.

Лес закончился, я вышла к дому. На деревянной веранде сидела женщина – хрупкая фигурка в инвалидном кресле. Алевтина. Гортензия. Я. И уже не я.

Она улыбалась и, как это бывает во сне, я вдруг рывком оказалась возле не е.

– Гортензия, – сбивчиво пробормотала я. – Это я… я здесь… я Аля. Ты не погибла! Ты… жива…

Она кивнула, и я вдруг поняла, что мы невероятно похожи. Все это время меня сбивало с толку моё состояние, я и не помнила, как отражалась в зеркале до болезни.

Словно близняшки: тот же разрез глаз, тот же цвет, нос с широкими крыльями, пухлые губы и насмешливая улыбка. Разве что ростом я в своей земной жизни не вышла.

Но раз я вижу свое отражение в Гортензии, значит, она пошла на поправку. Она улыбнулась и словно в подтверждение протянула ко мне руку. Пальцы слегка дрожали, суставы по-прежнему были припухлыми, но это была уже нормальная, почти здоровая рука, худая, бледная, но моя… совсем как моя.

– Извини, – сказала Гортензия, продолжая улыбаться, – встать и поприветствовать тебя пока не могу. Но на костылях уже передвигаюсь вполне шустро. Скоро избавлюсь и от них, а вот трость… думаю, она со мной до конца жизни. У тебя прекрасный дом. Я почти со всем справляюсь сама, даже готовлю. Угостила бы тебя отличным кофе, но это сон.

– Прости, – пролепетала я. – Прости меня…

– За что? – женщина в кресле удивленно приподняла брови.

– Ты была здорова, молода… а я…

– Я тоже умерла. В своем мире, – резко перебила меня Гортензия. – И откуда ты могла знать, что муж тебя продаст?

Я растерялась. Умерла? Меня продали? Стена дома, на которой мне был знаком каждый сучок – так долго я рассматривала ее, часами сидя в кресле – поплыла перед глазами.

– Влад… он тогда…

– Травил тебя. Подливал зелье. Это была вода из другого мира. Есть определенные люди, маги… теперь, я думаю, ты понимаешь, что такое магия… они научились переносить небольшие материальные объекты через расколы и стыки в Сферах.

– «Теория Сфер», многомирье… души-близнецы… – вспомнила я. – Друв Лиделл упоминал о таком.

– Ты познакомилась с жрецами? Они славные, но не все. Понимаешь, вещь из другой Сферы – как метка: в определенный час ловцы душ активируют артефакты, а ты объект на их карте.

Колени задрожали, я опустилась на теплые доски веранды и свесила ноги в высокую траву, подобравшуюся к краю настила. Пушистые бархатцы, лен и голубые капли цикория. Влад всегда стриг газон под английскую лужайку, а Гортензия посадила цветы.

В этом сне на мне было одной из платьев мисс Грей, плотное и совсем не предназначенное для лета. Странно. Сон, но я чувствую запахи леса и тонкие духи Гортензии. Кажется, они так и называются: «Гортензия». Коллектив «Психеи» когда-то подарил мне такие на Восьмое марта. Мне они не подошли, а вот на Гортензии раскрылись удивительным образом.

– Судьба так непредсказуема, – согласилась Горти.

– Попытаюсь это переварить, – я сжала пальцами виски. – Моя болезнь…

– Вода не могла не повлиять на здоровье. Она так долго было в тебе, что изменила тонкое тело. Физическое же не выдержало нагрузки и тоже начало… меняться, к худшему. Ты была крепка, Влад долго ждал… и не выдержал.

– Где он?

– Где и должен быть – в могиле. Лика получила твое сообщение и подняла полицию на уши. Влад сбежал. С ним была Нина, твоя медсестра. Но за Владом пришли… те люди… проводники, Нина его выдала. К счастью… наверное… в тот момент я была в реанимации, и они посчитали, что твой муж провалил дело и от меня больше не будет толку. Потом… Влад умер. Полиция решила, что он сбежал с твоими деньгами. Нашлись документы. Он достаточно долго обворовывал клинику. Дело еще не закрыто, но я знаю, что Влад мертв. Я видела… его фантом. Он приходил сюда после смерти, жаловался, что его жену подменили. Фантомы… они всегда зациклены на последней мысли.

– Но… – в ужасе я попыталась вскочить на ноги, но Горти положила мне руку на плечо, успокаивая.

– В твоем мире призраки редко бывают опасны, разве что для медиумов, чувствительных к эктоплазме. Да и то – попугают и отстанут. Вот наведенные духи – другое дело. Даже не предполагала, что в этой Сфере тоже практикуют культ вуду.

– Зачем души ловцам?

– Не могу точно сказать. Тебя заарканили люди не из моего мира. Не из моей Сферы. Возможно, ты была слишком сильна… магически сильна… и сопротивлялась. Ведь ты это уже поняла, верно? Потому ты и попала в мой мир, мир Старых богов. Когда-нибудь ты их видишь, как видела я.

– Пока не получается, – я смотрела на лес. – Но как? Как ты во всем разобралась?

Гортензия усмехнулась:

– Билли Фрайт всегда меня недооценивал. А ведь детектив я не плохой: сразу вижу детали, подсказки… Я сказала твоей сестре, что хочу написать книгу. Мол, практически побывала на том свете, заинтересовалась феноменом переселения душ. Лика даже обрадовалась. Я пошла на поправку, мне было скучно, а Лика думала, что я убиваюсь из-за предательства Влада. Я не стала ее переубеждать. И поскольку я ничего не понимаю в психологии и ведении бизнеса, пришлось соврать, что в момент удара молнии в козырек дома я частично потеряла память. Затем последовали терапия, массажи. Тело постепенно избавлялось от яда. Балериной или кругосветной путешественницей мне уже не стать, но врачи обещали пару-тройку десятков лет практически полноценной жизни. Управляет клиникой Лика, уже третий филиал открывает. Я живу на доход от акций, немножко копошусь на фондовом рынке, оказалось, это очень увлекательно! Пока мне везет.

– Должно быть, было ужасно очнуться в этом теле… – не унималась я.

– Однажды я спешила домой со смены, а в соседний дом попала бомба. Меня контузило и присыпало обломками. Вот это было страшно. Лежать трупом, слыша голоса вокруг – меня долго не могли найти. А это… просто досадное недоразумение. Как только смогла сидеть, сразу полезла в интернет. Ты не представляешь, каким открытием он для меня стал! Первое время я проводила возле компьютера сутки напролет. Лика ругалась, она у тебя такая милая и заботливая. По мере того как упорядочивалась жизнь, я сузила поиск. Они тоже там, в сети, эти люди, ловцы. Ищут магически одаренных, и, надо сказать, Дар здесь и Дар там – абсолютно разные вещи. Если человек маг в этом мире, мало кто может это заметить. Но в магических Сферах, получив подпитку, он трансформируется в нечто нереальное. Что получила ТЫ?

Я принялась рассказывать об усилившихся Прорывах, смерти Фрайта, агентстве, убийствах, нашем расследовании, новых подругах и… Майкле Корбетте. Гортензия жадно слушала и хитро улыбалась.

– Тебе там хорошо?

– Да, – призналась я. – Но я все-таки не совсем понимаю, откуда ты знаешь такие подробности об обмене душами. Вряд ли это выложено в интернете.

– Я нашла здесь магов другой стороны – общество, противостоящее ловцам. Мы общаемся.

– Но сколько времени прошло с момента перемещения?

– Почти три года.

– Три?!

– Время в наших сферах течет по-разному. Сегодня мы впервые заснули в одну и ту же минуту. Это позволило встретиться в Межмирье.

– Ты сказала, что умерла в своем мире, – поспешила уточнить я, чувствуя, что что-то меняется. Деревянные доски веранды стремительно охлаждались. Сквозь шелест леса и пение птиц пробивался стук колес поезда.

– Я умерла, – Гортензия кивнула, помрачнев. – Я это точно знаю. Меня кто-то проклял за несколько месяцев до перемещения сюда. Древняя, скверная, запрещенная магия. Я обращалась к врачам и магам, никто не смог поставить диагноз. Лишь миссис Круз, колдунья с Джамайки…

Голос Гортензии становился все тише – я просыпалась и ничего не могла с этим поделать, а ведь мне так много нужно было спросить!

Проснулась, чувствуя себя абсолютно потерянной в пространстве и времени. Лежала под стук колес, не открывая глаз. Тепло постепенно успокаивало. Тяжесть, сдавившая сердце, отступала.

Сон или… визит в другой мир? Подсказка или шутки подсознания? Гортензия в инвалидной коляске… Лика! Как бы мне хотелось увидеть сестру, хотя бы во сне.

Впрочем, есть моя подруга Линда Фоссет. Если она не передумает и навестит со мной могилу миссис Круз, тогда возможно, фантом креольской колдуньи прольет свет на смерть Гортензии. Или хотя бы узнает меня и как-то подаст знак, что мы встречались раньше. Он и в тот раз глядел на меня… странно. Тогда можно будет убедиться, что это был вещий сон… или взбрыки спутанного сознания.

Должно быть, на моем лице что-то отразилось, потому что Майкл тихо спросил:

– Все в порядке?

Я вздохнула и села на скамье, продолжая кутаться в плед:

– Просто сон.

– Плохой?

– Странный. Дай мне несколько минут, чтобы прийти в себя… тебе идут очки.

Майкл смущенно улыбнулся. В очках его вид был степенным и невероятно милым.

– Обычно я их не ношу, – сказал он. – Но после всех этих бумаг и отчетов устают глаза. Все начинает плыть… я старею. Но, сдается мне, в окулярах я не похож на грозного некроманта, поэтому, работая в городе, таскаю с собой небольшую лупу. Помнишь, у сэра Коллахэма в сельских детективах был персонаж – смешная леди из крохотной деревеньки? Где она появлялась, там тут же происходило убийство.

– На месте других персонажей я бы бежала прочь при одном только ее упоминании, – улыбнулась я, вспомнив мисс Марпл Агаты Кристи.

Три леди в купе рядом с нашим внезапно достали из сумок бумажные венки с лентами, дубовыми листьями и омелой, нахлобучили их на головы и что-то запели, уткнувшись носами в крошечные молитвенники.

Я разобрала лишь обращение к великой Махе в ее трех формах, остальное потонуло в стуке колес. Маббон, вспомнила я. Каждый день свои ритуалы. В подтверждение моих мыслей в щелку окна потянуло запахом горелых листьев.

Жаль, я ничего не могу рассказать Корбетту. Сейчас мне нужно найти тихое местечко и отвоевать немного времени для обдумывания сна. Сны быстро забываются, поэтому не нужно откладывать мозговой штурм на потом. Главное, выяснить, была ли Гортензия действительно проклята. Тогда вс е встанет на свои места.

– А в Лайонсроу есть Дуб? – спросил Майкл.

– Есть, – сказала я, прежде чем сообразила, что не могу об этом знать.

В голове всплыла картина: изваяние Бадб и Древо на заднем плане. Это был не образ с негатива в фотоаппарате Горти, а что-то из ее памяти. Мысленно я видела статую богини с другого угла. Такое ощущение, что после сна во мне начала пробиваться память Гортензии.

Тем временем Майкл вернулся к тому, чем занимался в момент моего пробуждения: к разглядыванию схемы в моем кожаном блокноте. Ее я перерисовала со школьной доски в новом жилище. По-моему, получилось неплохо.

– В целом все понятно, – проговорил Майкл. – В центре – наш убийца. От него нити тянутся к… миссис Воган, Экройдам, Фрайту, моему деду…

–… ко мне…

–… к тебе, к миссис Круз… тот призрак на креольском кладбище? Он точно причастен? Есть вариант, что миссис Воган просто искала поддержку в родной религии…

– Оставим ее в схеме, – быстро проговорила я. – Появились некоторые подозрения… обстоятельства…

Корбетт пожал плечами

– Но одна нить ведет к миссис Фоссет? – некромант вопросительно поднял брови.

– Это тоже предположение, – пояснила я. – Однако выяснилось, что кто-то оплатил половину стоимости курсов по защите от призраков. Односельчане Линды на самом деле собрали не так много. Она сама наивно полагала, что недостающую сумму внес какой-нибудь фонд, из тех, что спонсируются правительством. Но поразмыслив и пересмотрев документы, мы убедились, что второй взнос пришел от неизвестного частного лица. Никто не удивился и не заинтересовался, такое бывает часто. Тот же мистер Эверет регулярно рассылает приличные суммы на нужды волонтерских центров и их сотрудников.

– Ощущение, что наш злодей предусмотрел абсолютно все.

– Этого не может быть, – выдохнула я, – он не мог подстроить, чтобы Линда столкнулась с призраком оберштурмфюрера Эрнста Фогеля, нашу встречу и многое другое…

– Но ты все равно вписала эту версию в свои заметки на полях схемы.

– Мне показалось странным, что лицо, оплатившее курсы мистера Найза за Линду, предпочло остаться неизвестным. В любом случае рано или поздно мы разберемся и в этом.

– А как насчет Фогеля, Черного Ордена и призрака, убившего Билли Фрайта. Ты их исключила.

– Это пока. Для них нужно строить отдельную схему. И для начала выяснить, где убийца покупал сандаловые шкатулки и где брал… фантомов… как загонял их в коробочки… Кажется, кондуктор только что объявил станцию Мидконнер. Нам пора выходить. Помощник мистера Митча, мистер Ченнинг, будет встречать нас на автомобиле.

– Сколько времени занимает путь от Мидконнер до Лайонсроу?

– Точно не знаю. То есть… раньше помнила, но теперь не очень… Недолго… я полагаю.

Три высокодуховных леди из соседнего купе покинули поезд вслед за нами. Кажется, они поглядывали на меня немного странно. Все трое поспешили на автобусную станцию рядом с крошечным вокзалом. Пузатый автобус забрал их вместе с корзинками.

Мистер Ченнинг, помощник нотариуса, оказался немногословным, вежливым, суховатым джентльменом, словно сошедшим со страниц английского романа первой половины двадцатого века. Впрочем, не будь он единственным человеком с автомобилем возле перрона, я узнала бы его по скрипучему голосу.

В дороге мистер Ченнинг не особо стремился поддерживать беседу (видимо, переложив все усилия на непосредственного начальника, встреча с которым была запланирована на утро), лишь уведомил нас, что для меня приведен в порядок домик покойной тети, а вот моего спутника никто в гости не ждал.

Конечно, это было выражено… тактично, словами, от которых у нас создалось впечатление, что Лайонсроу, конечно, безмерно счастлив встречать у себя… как вас там, простите?… господина Корбетта, но…

Однако стоило меня намекнуть, что Майкл – внук того самого Эверета, как рейтинг некроманта просто обрушил топ гостей деревеньки.

В местном гостевом доме тут же нашлась свободная комната с завтраком, ланчем и вечерним чаем. Мистер Ченнинг лично представил некроманта хозяйке семейного отеля и составил список лучших лавок Мидконнер и Лайонсроу.

Убедившись, что Майкл устроен, мы поехали дальше по узким улочкам… мимо храма… ещ е одного храма… паба… пары магазинов и потрепанного временем особнячка в глубине заросшего сада. Полагаю, я только что видела Грей-лок, поместье семьи Грей.

Глава 2

Мистер Ченнинг подтвердил мои предположения. Грей-лок заперт, но незадолго до смерти мисс Грей передала ключи от особняка мистеру Митчу, так что он все расскажет и покажет. А пока вот ключ от домика покойной.

Ажурная калитка, хаотично оплетенная вытянувшимся клематисом, тропинка к пристройке и сараю, почти скрытая засохшим разнотравьем, кусты самшита, некогда круглые, а теперь взъерошенные – садом давно никто не занимался.

Я прошла по дорожке к дому и заглянула в окна. Начинался дождь. Если кто-то и притаился внутри скромного коттеджа, все звуки заглушались шумом капель по крыше.

Ключ легко повернулся в замке. Я осторожно шагнула внутрь, очень жалея, что не обзавелась чем-то посерьезнее острой шпильки для шляпки. Вернусь и приобрету трофейный «штерн», самый дешевый на черном рынке оружия Лонгдуна пистолет, на худой конец, дамский «юнион». Буду тренироваться. Папина наука и навыки Гортензии… непрактично было бы их забыть.

Дом издавал самые разные звуки: скрипели рассохшиеся половицы, и стоило мне миновать напольные часы в прихожей, как они на несколько секунд застучали стрелками и издали хриплый стон. Затем старинный механизм замер, но его внезапное пробуждение меня здорово взбодрило.

Я быстро осмотрела первый этаж. Кухня, гостиная, кладовка. Ничто не екнуло на душе и не щелкнуло в памяти, хотя Гортензия провела в этом доме юность. И только многочисленные фото в рамках выдавали факт ее связи с коттеджем.

Убедившись, что в дом давно никто не входил, я вернулась к калитке и затащила внутрь саквояж. Ужасно хотелось кофе. В дороге я так и не открыла ссобойку, упакованную Линдой, предпочтя сон еде.

Зато теперь меня ждал приятный сюрприз: бутерброды с сыром и термос с кофе. Напиток был еще горячим.

Я смахнула пыль со столешницы на кухне и принялась ужинать. Внезапный резкий звук заставил меня подпрыгнуть. Это были не часы. Звонил телефон, старомодный аппарат на журнальном столике в гостиной.

Я что-то припомнила из разговора с мистером Митчем. Он упоминал, что в последние дни жизни тетя жаловалась на головную боль и тревогу. Наличие телефона позволяло ей по несколько раз в день и даже ночью названивать своему поверенному. Тетя Мэган утверждала, что ее преследуют. Кто? Тени.

Однако к тому моменту многие замечали, что тетушка Грей начала терять память и путать различные события. Поэтому ее беспокойство сочли естественным проявлением угасания. Во время Прорывов в доме дежурила медсестра из госпиталя в Мидконнер. По ее словам, все было как обычно.

Однажды утром тетя просто не проснулась. Коронер не нашел в смерти ничего подозрительного: у пожилой женщины, пережившей несколько войн, остановилось сердце.

Пока я выбиралась из-за стола и искала источник звука, телефон затих, но вскоре звонок повторился.

– Алло, – осторожно сказала я, сняв трубку.

– Гортензия, – донесся до меня голос Майкла. – Прости за беспокойство, проверяю, все ли у тебя хорошо. Твой номер мне дали в гостинице. Как ты устроилась?

– Ужинаю, – с радостью откликнулась я, только теперь осознав, как угнетающе действовала на меня тишина оставшегося без хозяйки дома.

– Тогда я за тебя спокоен, – хмыкнул Корбетт. – Хотел пригласить тебя в паб, но понял, что сейчас важнее выспаться.

– Да, пожалуй, – признала я, зевнув, хотя мне вдруг нестерпимо захотелось увидеть напарника. – Ты тоже отоспись как следует. Честно говоря, я понятия не имею, с чего начать завтра.

– Возможно, завещание тети подскажет, – успокоил меня Майкл. – Номер гостевого дома – три-три-пять. Здесь только один телефон, в вестибюле, Но если позвонишь… обязательно позвони, если что-то побеспокоит… меня позовут. Я приеду в любое время. У хозяйки гостиницы есть второй автомобиль, старый «плюмаж». Я немного похвастался своей родословной и получил разрешение пользоваться мобилем в случае необходимости.

Разговор с Майклом все изменил. Дом уже не казался затаившимся потусторонним существом из фильмов ужасов (привет, детские травмы!), ожидающим, когда жертва расслабится.

Налив себе еще одну чашку кофе, я поднялась наверх. Рюшки и подушки – так можно было описать интерьер комнат. У тети был кот, рыжий великан с острыми ушами, запечатленный на многих фото. После смерти мисс Грей его приютили соседи. Обстановка носила признаки его активного участия в жизни дома: следы когтей на ножках стульев и столов и аккуратные дырочки на листьях засохших фиалок. Рыжие шерстинки на мебели навевали грусть.

Спать я предпочла внизу, в гостиной. К моему великому облегчению ночью меня ничто не потревожило. Никто не нарушил тишину скрипом половиц, зловещим смехом или тяжкими стонами. Мне даже пришлось с некоторым сожалением напомнить себе, что призраки в этом мире не ограничивались паранормальными намеками. Уж лучше бы они таинственно шуршали на чердаках и подвывали из подвалов.

Единственной проблемой для меня стал холод. Если свет в доме еще не отключили, то газ уже не подавался. Газовый счетчик в прихожей, в который полагалось время от времени закидывать монеты в пять ассов, был опечатан.