Пять шагов

Иконка профиля мигала от различных шорохов, доносившихся рядом с микрофоном. Она была единственным доказательством того, что голосовой канал все ещё жив. За последние несколько дней здесь никто не появлялся. Матти давно не получал уведомлений, вечно приходящих на телефон. Их надоедающий звук, раздающийся без какого-либо повода, становился потихоньку причиной ностальгии.

– Видимо, сегодня ко мне вновь никто не присоединится.

Раздался сигнал, уведомляющий об окончании стрима. Пара кликов и сервер вновь превратился в безжизненную пустыню.

– Вновь никто не пришёл? – на кровати сидела молодая девушка. Она облокотилась о стену. Её волосы были распущены и спадали на подушку, выпирающую из-за спины. Серая пижама сливалась с пледом, обволакивающим её ноги, согревая в холодную зиму.

– Да. Не знаю, к чему этот обет молчания в последнее время. – Матти снял наушники и прикрыл ноутбук.

В комнате воцарился мрак. Лишь небольшие отголоски света доносились из окна. Иногда по потолку пробегали блики, быстро исчезающие во тьме.

– Возможно, твой заход на канал поменял бы кардинально ситуацию.

– Есть ли разница между твоей гипотетической ситуацией и нынешней? Я же все равно нахожусь рядом с тобой.

– В моей ситуации твоя иконка отображается на сервере.

– Какой в ней смысл, если туда никто не заходит?

– Это как ритуалы на удачу перед сессией: нет какой-либо веры в их действительность, но их выполнение придаёт некой уверенности в свои силы и удачу.

– Все это звучит как оправдание твоего желания побыть одному в комнате.

– А ты дашь мне такую возможность?

– Да, возможность забрать свои слова назад.

Девушка откинула плед и выпрямилась, стоя рядом с кроватью. Быстрыми шагами она сократила расстояние до стула, на котором находился Матти. Не успев, осознать ситуацию, он уже был схвачен в удушающий приём без шанса на спасение.

– Сдаюсь, сдаюсь. – по руке нападающей пришлось несколько легких хлопков ладонью.

Однако такой мелочи ей не хватило. Охваченная азартом она с игривой улыбкой придумывала новый способ развлечься.

– Мне не нравится то, как ты… Ау! За что ты кусаешься, да ещё и голову?

– Твои волосы все ещё не вкусные. Апельсиновый шампунь не сильно помогает. Может в следующий раз подарить тебе яблочный?

– Мне не нравятся твои мысли. Скоро ты начнешь мне ещё и гель для душа дарить со специфическим ароматом? Стой. Почему ты сейчас облизнулась?

– Кто знает, кто знает.

Оставив стул, они уселись на кровать и накрылись пледом. Из окна дул слабый ветер, постепенно понижая температуру в комнате. За последние полчаса он уже успел проделать огромную работу и приблизиться к холоду, гулявшему на улице. Если прислушаться, можно было услышать, как воздух огибает раму окна, проходя через оставленную щель и обволакивает каждый предмет на своём пути: сталкивается со столом и распределяется по всей площади, опускаясь с четырёх сторон. Соскальзывая он достигал ледяного пола и восстанавливал все свои силы в борьбе против батареи. Та все больше сдавала позиции и сейчас могла лишь удерживать малый радиус рядом с собой, испуская потоки теплого воздуха, который в мгновение ока перемешивался с ниспадающим холодом.

– Как думаешь, сможет ли батарея хотя бы чуть-чуть обогреть эту комнату?

– Если закрыть окно, то ей понадобится буквально считанные минуту.

– А если я хочу, чтобы она обогрела комнату с открытым окном. Знаю, что это звучит странно, но мне хотелось бы достичь желаемого исхода именно с такими начальными данными.

Несколько секунд по комнате не разносилось не единого звука. Лишь иногда тишина прерывалась шуршанием ног, укутанных в пледе.

– Как насчёт того, чтобы помочь ему?

– Помочь?

– Да. Ты можешь поделать физические упражнения и тоже начать обогревать эту комнату. Ты ведь не обязан быть просто пассивным наблюдателем в этом эксперименте. Даже у физиков есть свои сторонние помощники. В данном случае демон вполне мог бы справиться с борьбой против холодного воздуха.

– Демон разве не является одинокой фигурой в литературе?

– Тогда мы соберем целую компанию демонов.

Струйка пара исходила от кровати, медленно растворяясь в воздухе. После непротяженного шуршания парочка переплела мизинцы и замерла. За окном падал маленькими крупицами снег, иногда попадая на балкон. За последние несколько дней он успел порядком захватить территорию, и теперь прилегающая часть пола к окну была покрыта сугробами. Любой желающий смог бы сыграть партию в снежки, благо длина балкона позволяла отойти друг от друга на приличное расстояние. Ещё несколько дней и появилась бы возможность строить маленькие замки, что проектируют дети на пляже моря под угрожающие звуки прилива, способного в любой момент словно цунами смыть с лица земли достижения будущего взрослого.

Он лепил высокую постройку, соревнуясь с рассказами о вавилонской башне, хотя вряд ли о существовании таковой догадывался. Точными движениями он окрашивал этаж за этажом причудливыми окнами, не задумываясь о симметричности добавленных деталей. Вытягиваясь все выше и выше, основание никак не поддерживалось и не укреплялось, из-за чего с каждой секундой риск тотального краха так же взмывал вверх, но не наступил ещё момент, чтобы задуматься о причинах и следствиях – все они утопали в лучах солнечного света, окрашивающего монумент.

Буквально несколько мгновений поменяли ситуацию, и вот уже ребёнок стоит рядом с памятником некогда величественному достижению последних часов. Лишь тень, ниспадающая от остатков основания, напоминала о некогда доступных высотах.

Проснувшись, Матти обнаружил небольшие капли пота на столе. Приснился ли ему кошмар или же это был обыденный сон? Все это было не важно, ведь вокруг лишь темная и холодная комната, а светлый и теплый пляж находятся в обрывках воспоминаний, исчезающих с каждой секундой.

Девушка уже давно ушла, а сам он находился рядом с ноутбуком, пытаясь найти хоть какие-то подсказки для реализации своих идей. Статьи, наполненные лишь вечными введениями и постоянной вылезающей рекламой на передний фон. Сайт за сайтом выдавали одно и тоже. В какой-то момент можно было прийти к выводу, что запрос наплавлен на получение одной лишь рекламы чьих-либо курсов.

«Вы желаете написать бота, который будет иметь гибкий функционал, при этом хотите его научить подстраиваться под различные ситуации? Это будет сделать довольно просто. Стоит начать с самых азов программирования и разучить, что такое разветвления и цикла. А готовы ли вы окунуться в мир серверной части? Довольное громоздкие темы, окутанные вечной документацией. Но все это очень легко преодолеть, вам нужно лишь прослушать наш Невероятный курс по написания ботов, который вам обойдётся по специальной цене в размере n-ой суммы денег. Однако мы не просто так говорим о том, что наш курс является уникальным, поэтому узрите же и уникальную цену n-1.»

Стоит ли вообще после такого продолжать поиск, если он натыкается только на вечную рекламу? Да и поможет ли как-то такой поиск в достижении целей?

– Даже если я и найду себе помощника, то поймёт ли мою идею Айно? Да и сама идея вряд ли приведёт к заветному результату.

Все это продолжалось несколько часов, пока наконец-то на экране не появился сайт с множеством примеров. Каждый из примеров подкреплялся видео с разбором данного экземпляра. Вместо кучи фраз-паразитов, затягивающих вас на сторонние сайты в попытке выбить немного денег, были длинные строчки кода, подкрепленного комментариями. Специальные символы, условия, циклы, синтаксис, содержащий в себе определения – огромный набор, который отпугивает обывателей и заставляет зевать.

Как долго человек готов фокусироваться на учебнике по химии, содержащий огромный список терминов, описание каждого из которых может занимать чуть ли не треть страницы? И как долго можно упиваться постановление судебной инстанции, в котором по шаблону записаны условия произошедших событий и вытекающие из этого заключений, завершающие чьё-то свободное пребывание в ближайшем будущем? И есть ли желание запоем читать несколько страниц доказательств к одному утверждению, что занимает буквально пару строчек? А что если нужно повторить все увиденное вами?

Программирование было всем вышеперечисленным для Матти, однако именно его преподавали в университете на его курсе. Все остальные из его компании были распределены по разнообразным профилям, что лишь изредка могут услышать о каким-то программах, чудом вычисляющих нужные им данные.

Множество вкладок, в каждой из которых были странички живописной лестницей спускающиеся вглубь каждого из циклов. Разноцветная гамма, выделяющая ключевые слова в этом параде, была словно командиром каждого взвода, шагающего на площади, оставленные на всеобщее обозрение. С каждой новой строчкой они начинали смешиваться в глазах, а пальцы все меньше попадали по нужным клавишам. Комбинация отмены все больше и больше использовалась, пока наконец под лучами солнца код не застыл, а бот на канале воспроизводил музыку, радостно доносившуюся из наушников. Он крутил одну и ту же мелодию, не ожидая какой-либо награды и дожидаясь лишь команды к отключению. Однако был лишь колыбельной для мирного сна, к которому пришёл создатель.

Легкие удары раздавались где-то в отдалении. Их можно было спутать со звуками раннего утра, когда за окном люди выносят ковры и выбивают их от пыли. Быстрые хлопки, что разносятся по всему двору и свистом добавляют раздражение на повисшие гримасы. Или же звон молотка по стене в соседней комнате. Возможно кто-то вешает только что приобретенную картину. За гвоздём в стене последует бурное обсуждение вопросов: криво ли висит картина и на какой угол нужно приподнять ту или иную часть, да и стоит ли было вообще её здесь вешать, если она не вписывается в общую обстановку.

Удары стали тяжелее, доставая все сильнее до ближайших адресатов. Мог ли это сосед на дачном участке рубить дрова, заранее готовясь к зимнему периоду, когда необходимо согревать своё жилище каждые несколько часов. Или же это стук по кромке ворот, оповещающие о новом письме, в котором выставлен счёт на электричество за прошедший квартал. А может вновь собирают людей с каждого участка для общественных работ, на которых очищают проезд, срубая свисающие ветки, и чистят загрязненные канавы.

Каждый новый удар лишь усиливался, а период между ними все увеличивался, словно у источника все меньше и меньше оставалось сил. Возможно, это была полиция, пытающаяся как можно быстрее попасть в помещение после поступившего вызова. Или же это был ребенок, что в истерики бился о закрытую дверь, в комнате которой уже давно стояла мертвая тишина. И лишь изредка можно было услышать из-за сквозняка слабое потрескивание качающейся веревки, на котором висело женское тело.

Резкий стук по столу привёл в чувство Матти настолько, что тот подскочил от неожиданности. Его всего трясло, а глаза пытались сфокусироваться на каком-то предмете. В комнате не было не души, а за окном уже давно за горизонтом скрылось солнце.

Быстрыми движениями он отключил играющего музыку бота и стал прислушиваться. Буквально спустя несколько секунд по двери в прихожей вновь раздались сильные удары. Кто-то настойчиво пытался попасть внутрь. Но все его попытки дозваться до жителей приводили не к чему. Матти лишь прикрыл уши и дожидался окончания этого шума, как дожидаются, пока закончится ремонт в соседней квартире.

Эта игра продолжалась не долго. Видимо, в какой-то момент упрямство уступило отчаянию, а силы окончательно покинули инициатора. К комнате вернулась привычная атмосфера затишья, которую никто старался не нарушать. Матти облокотился о спинку стула и расслабил руки, свесив их по обе стороны от себя. Потревоженный экран ноутбука светил прямо в лицо, отчего пришлось запрокинуть голову назад, чтобы спасти хоть как-то отвыкшие от света глаза.

– Видимо, теперь и за мной хотят прийти.

Несколько часов прошли в кромешной тьме перед ноутбуком. Он не заметил, как в комнату вошла Айно. Сначала Матти сосредоточено разбирал материалы, что ему вчера удалось откопать в бездонной яме, а после и вовсе придумывал алгоритм, который поможет заставить работать нового бота на сервере. Так после очередного озарения все пришло к написанию кода, что словно поток воды из прорвавшейся дамбы, вырвался спустя долгое время застоя и теперь выбивался гравировкой в каждом новом объекте программы. И только когда, написав код, он потянулся, уронив стул, на спинке которого лежали вещи, она дала о себе знать, вскрикнув от неожиданного удара о пол.

– Не стоит оставлять вещи на спинке стула.

– Не стоит прокрадываться в чужую комнату.

– Ты сам дал мне ключи от квартиры, а то что ты решил меня не замечать, поглощённый своей программой – это уже другая история.

– Возможно, ключи были ошибкой.

– Возможно, начало наших отношений было ошибкой.

– Я просто пошутил.

–….

– Ты ведь тоже пошутила? Твоё молчание мне совершенно не нравится.

Приблизившись к кровати, на которой сидела Айно, и наклонившись как можно ближе к ней, Матти чувствовал тепло дыхания, изредка доходившего до него. Каждый выдох непроизвольно считался в голове. Первый, второй, третий. Эта игра заставляла биться сердце все быстрее, а ладони непроизвольно покрывались каплями. Едва различимые зеленые глаза, немного прикрытые с левой стороны спадающей рябью волос, с интересом взирали на представшие перед ними черты мужского лица. Можно было ощутить малейшее изменение положения глаз: как они медленно обводили каждую из бровей, переходили к глазам, пытаясь забраться в самую их глубь, а после плавно спускались по носу к губам, пока наконец не остановили своё движение.

Последние сантиметры быстро ушли в небытие и по телу пробежала легкая дрожь. Тепло на губах, которое разливается по всему лицу, покрывая его красными оттенками. Мягкость, граничащая с острыми порезами, оставленными морозными ветрами, гуляющими по улицам, добавляли красоту как шипы у роз. Ты медленно сжимаешь свою ладонь, ощущая, как иголки вонзаются в кожу. Одна за одной они пробираются внутрь, выпуская на волю темную струю крови. Так открывается спора за спорой, обволакивая все руку красными подтеками, что каплями соскальзывают на пол. Чувство боли превращается в эстетическое удовольствие, подбивая лишь сильнее сжать свою ладонь. Упиваясь момент, все нервные клетки приходят к блаженному катарсису.

Они сидели друг на против друга, облокотив головы. Со стороны могло показаться, что они закрывают общую тайну, пытаясь не подпустить даже тень. Есть ли на свете статуи подобные их позе? Если такой не существует, то это будет сильным упущением всего человечества.

Приподняв руку, Матти провёл ею по левому уху, ощущая пальцами витиеватый рельеф, на конце которого свисала сережка. Она была похоже на песочные часы, только вместо стекол были вставлены камни, оплетенные в месте соприкосновения железным ободком. Получалось некое подобие горлышка, скрывающего границы и переходы.

– Моя мама каждый раз, когда мы проходили мимо витрины с украшениями, проговаривала: Какое это удовольствие, иметь в своём гардеробе напоминание о нашей жизни, не правда ли, Матти? – он приподнял двумя пальцами сережку, выставляя её словно на подиум.

– Мы ещё сможем подарить ей такие сережки, не переживай.

– Да. Сможем. – его рука размякла и упала на колени к Айно. Она нежно её подняла и преподнесла к своей щеке. Слабая улыбка отразилась на её лице, украшая, как гирлянды новогоднюю ёлку, своего обладателя.

– К тебе ещё не приходили по поводу окончания учёбы?

– Сегодня, кажется, пытались достучаться, но я не открыл.

– Ещё не готов закончить?

– Не готов. Все уже выпустились, из-за чего мы теперь не можем даже собраться на сервере и поговорить, ведь все заняты совершенно другими делами. Надеюсь, новые боты помогут это исправить.

– Это те, о которых все просили? Один из них сможет играть в рулетку на выдачу бана на сервере, а другой начнёт играть в карусель с выбранным пользователем и катать его по разным каналам? О них у тебя уже довольно давно спрашивали.

– Да, но все никак не хватало времени. Теперь же под Новый год можно исполнить их желания. Поэтому мне нужно ещё время, прежде чем выпуститься.

Есть ли хоть у кого-то достаточно времени в этом мире? Матти боялся узнать ответ, который в одночасье мог оставить неизлечимые шрамы на его душе. Лучше закрыть глаза и забыться в успокаивающем аромате духом, впитывающимся в его кожу. Он уже не мог понять, кто первый привнес этот аромат в комнату: сам ли он надушился или это была Айно?

Время незаметно шло, опускаясь как дамоклов меч над головой. Пройдёт несколько часов, а можем минут, и уже свет вновь попадёт в окна, испепеляя последние остатки ночного аромата, как испарял людей вулкан в Помпеях. В ужасе смотрящие в глаза смерти они позабыли о вопросах времени. Они стали очевидными и никому не нужными. Они вкушали свою жизнь, стараясь запомнить каждую ее часть, унеся привкус на губах в иной мир.

Пройдёт немного времени и останется лишь пепел, оседающий на поверхности. В нём будут вопросы о завтра и переживания о вчера. Так остались эти воспоминания и на столе, что стоял по другой конец комнаты. Они толстым слоем пыли украшали некогда праздное место, на которое не раз проливали горячительные напитки, вырвавшиеся из стакана во время очередного тоста. Они оставляли родимые пятна на гладкой поверхности дерева, не стертые своевременно и оставленные как руины, лишь отдаленно напоминающие о былых временах. Вам всегда могут провести экскурсию и рассказать о каждой малейшей детали некогда разграбленной или снесённой постройки. Каждый год её жизни распишут живописными красками, словно обводя давно потускневшие контуры старинной картины. Слово за слово и вот вы уже утопаете в тех временах. Над вами возвышается исписанный гравюрами потолок, а со всех сторон взирают лица ушедших лет.

Проходя по узкому проходу, по обе стороны которого располагаются каменные скамейки, забитые во время вечернего моления. Около каждой из них можно заметить знакомое, но быстро ускользающее из памяти лицо. Этот любил пропадать в своих картинах, отчего часто запаздывал на множество мероприятий, а в первые минуты прихода пытался поправить свою мятую одежду, постоянно вытягивая её вниз, после втягивал окружающих в обсуждение новых работ, представленных на прошедшей выставке иллюстраций в социальных сетях. Другой изо дня в день подпитывался музыкой. Нельзя было найти и дня, когда рядом с ним не играла бы какая-нибудь композиция. Будь это джаз, классика, современный поп или же своенравный металл – все они заполняли пространство вокруг, ни оставляя не единого места для остальных звуков. Третий же вечно наполнял свою комнату ароматами. Ель с легкими нотками цитруса, тонко нарезанная свежая древесина, трава, недавно сорванная с земли. Все это вечно находилось в комнате, сменяясь новыми причудливыми комбинациями, которые удивляли рецепторы, заставляя подолгу засиживаться на одном месте и вдыхать чудный запах.

Их очертания лиц потихоньку смазывались и превращались в неразборчивое месиво. У них не было ни глаз, ни бровей, ни одной привычной детали, определяющей человека. На эти фигуры опадал свет, доносящийся из приоткрытой двери в конце коридора. Он ли уничтожал последние остатки памяти, плавя причудливые статуэтки из воска? Ещё чуть-чуть и будут лишь лужи, быстро густеющие и принимающие твердую форму.

Пара мгновений и чья-то рука прикрывает дверь. Свет пытался бороться, огибая неприступный засов. Он чувствовался на коже легким покалыванием. Молил ли он о пощаде? Просил ли таким образом себе немного времени? Видимо, ему хотелось ещё поиграть с разноцветными стеклами, которыми был украшен весь зал. На них вырисовывались сюжеты из истории или чьи-то давно забытые портреты, а значит свет играл с самой жизнью.

От осознания этого факта по спине Матти прошла дрожь, и его рука отпустила ручки двери, фиксируя её положение. Несколько щелчков и она была закрыта. Вокруг была лишь тьма, глаза блуждали, вспоминая о прошедшем вечере. Айно ушла. Свет от лампочки коридора смог лишь ненадолго проникнуть внутрь, как и старые образы, преследующие его по ночам.

Двигаясь по коридору, Матти определял своё местоположение рукой. Вот она дотрагивается до прохладного зеркала в прихожей и цепляется за него, рывками следуя за хозяином. После идёт резкий поворот на девяносто градусов и гладкая поверхность дерева. И вот уже под пальцами ощущается стена, с которой постепенно слезает краска, оставаясь на пальцах. Каждая часть квартиры была хорошо знакома. Ручки дверей, розетки, ставни, висящие постеры. Они были картой в этой кромешной тьме. Единственными ориентирами для блуждающего.

Наконец он забрел в тупик, а сбоку наткнулся на выключатель, на который легонько надавил. За щелчком последовал треск и лампочка, держащаяся на проводе, выходящем с потолка, начала моргать. Сначала это произошло всего пару раз за десять секунд, но с каждым разом период все уменьшался и уменьшался, а треск сопровождал каждое затухание. Вся комната появлялась в глазах и исчезала, заставляя дополнять детали самому во времена полной слепоты.

Щелчок. И вот вокруг расположилось множество столов, на которых расставлены тарелки и кружки. От них исходил пар и сразу исчезал не в силах поддерживать свою форму. Позади раздаётся шум гремящих приборов, перемешанных в металлической коробке. Чуть дальше находится окно, из которого доносятся радостные крики детей и строгий голос воспитателя.

Щелчок. Кто-то спереди напевает церковные мотивы. Сбоку раздаются всхлипы. Или же ими наполнен весь зал? Черными одеяниями окутаны люди, прикрывающие свои лица, либо тупо уставившиеся в неведомый угол. В одной руке белые лилии, чьи лепестки пожухли и пытались дожить последние дни. Рыльца прижались к стенкам бутона, стараясь сохранить свой прежний вид. Другую руку поднимает мужчина, покрытый сединой и оттеками. Его глаза были черны как смола.

Щелчок. Привкус металла переходит от одного конца языка к другому, циркулируя по всему рту. Рядом женщины обсуждают что-то на повышенных тонах. Одна из них опирается на трость, стараясь удержаться на ногах. Морщинистой рукой она старается помочь себе в споре, изредка указывая в чью-то сторону. Сзади целая орава взглядов или же это мерещится? Они шепчутся или же это лишь насекомые извиваются в земле, обгладывая ужин?

Щелчок. Лязг бутылок прозвенел на всю комнату. Они покатились по полу, закрывая дорогу до окна. В комнате были разбросаны фотографии. Многие из них были изрезаны в клочья. Сквозняк подхватывал их и гонял от одной стенке к другой. Некоторые из них попадали в блестящую лужу и вязли в ней. Она тянулась от места скопления всех бутылок до подоконника, обрываясь на раме, отдавая резким запахом спирта вокруг себя. Дверь окна билась об угол. Распахнутая настежь она запускала все мелочи внутрь: звуки сирены, крики людей, завывающий ветер.

Резкий хлопок прервал картины, знаменуя о критической точке. Осколки лампочки разлетелись по кухне. Матти почувствовал покалывания на руке, которой он едва успел прикрыться. На ней появлялись подтеки, жадно обволакивающие некогда блеклые места.

– Если включить свет, моя рука будет словно гирлянда, украшающая новогодние праздники.

* * *

Дни все ближе подбирались к концу года, о чём говорили расписанные узорами окна. Они переливались всевозможными цветами, стараясь помочь городу не погрузиться в спячку. Студенты все чаще задерживались в беседки, громко обсуждая предстоящие праздники. Матти мог прекрасно расслышать планы каждого из них. Самый громкий оповещал всех, что соберет огромную компанию друзей и не сомкнёт глаза всю ночь. Другие же лишь смеялись над ним, приговаривая о вечной сонливости выступающего.

– Собрать друзей? – небольшая ухмылка проступила на лице Матти.

Выдохнув последние остатки затхлого воздуха, он окончательно освежился и прикрыл истории о праздниках, повернув ручку окна вниз. На стекле вырисовывались картины, оставленные изрядно потрепавшими дом морозами. Сам пол был застлан белой пеленой, отчего невозможно понять, находишься ли ты сейчас на улице или же это балкон.

Легкое прикосновение и вот уже вся рука ощущала мягкость сугробов. Быстрыми движениями пальцы лепили небольшой комочек, старающийся напоминать шар. Кажется, с ним можно будет присоединиться к игре остальных. Беззаботно бегать и кидаться снежками, надеясь попасть больше, чем соперники.

Стук и шуршание опадающего снега. Кто-то в отдалении смог застать врасплох свою мишень. Раздался хохот, и игра начала все быстрее развиваться. Кто-то не поспевал за ней и падал без сил на заправленную мягким одеялом дорогу, издавая при этом последний издох. Самые сильные же продолжали бороться на изнеможение. Каждый задавался вопрос, кто из них первый не справится со все ускоряющимся ритмом игры?