Том 1 Грохот разломной бури

Клин — металлический, короткий, тяжёлый — пошёл в щель между концом балки и камнем. Удар молота — резкий, чёткий, выверенный. Балка заскрипела, упираясь сильнее. Свод над ними ответил глухим вздохом, и на секунду стон в тоннеле стал тише.

Следующие дуги ставили уже в полумраке, вполголоса, с короткими руганями, когда металл норовил уйти в сторону. Каэрон подавал инструменты, удерживал подпорки, пока их клинили, и всё время держал ладонь на стене, как учил маг Евхарии: слушать под болью. Трещины над головой всё ещё шуршали, сыпали пыль, но тон изменился. Вместо сухого хруста, обещавшего слом, появился глухой, вязкий шум — будто скалу связали ремнями и она, хоть и недовольна, но держится.

— Ещё одну дугу сюда! — крикнул кто-то. — Это место тянет удар сильнее, чем соседние!

— Саррен был прав, — пробормотал один из гномов рядом с Каэроном, вгоняя клин. — Основание бьют точечно. Никакой это не «случайный толчок».

В этот момент земля под ногами вздрогнула особенно сильно. Не как раньше — серией мелких толчков, а одним, коротким ударом, от которого стены на миг буквально выдохнули. Свет факелов качнулся, по тоннелю пронёсся сухой щелчок — где-то вдали треснула порода. Каэрон вцепился пальцами в ближайшую подпорку, чувствуя, как под ладонями напрягается дерево, а под ним — металл дуг, а под ними — камень.

Свод над ними залязгал мелкими осколками, как если бы кто-то прошёлся по нему огромной пилой. Но на этот раз тон не сорвался в визг. Подпорки приняли часть удара, дуги перераспределили нагрузку по стенам, и стон усилился, но не перешёл в крик. Гора терпела. Тоннель не рухнул.

— Держит, — выдохнул кто-то. — Пока держит.

— Потому что мы ему помогли, — отрезал Драрк. — Ещё один удар — сюда же, и без этих рёбер нас бы снесло. Запомните это, когда в следующий раз захотите пожалеть лишнюю балку.

Они работали до тех пор, пока гул снизу не стал реже и слабее. Свет в трещинах под их ногами, казалось, тоже выдохся. Твари Невии там, внизу, продолжали грызть склон, но первая, самая злая волна давления схлынула. В тоннелях ещё осыпалась пыль, ещё потрескивал камень, но стон горы стал более ровным, возвращаясь к знакомому, тяжёлому фону.

Когда, наконец, прозвучала команда возвращаться наверх, у Каэрона дрожали руки так, будто он час держал на них всю крепость. Он поднимался по лестницам, снова считывая ступнями звук — глухой, уверенный, не звенящий пустотой. Каждый шаг говорил: «пока держу».

На стене ещё шёл бой, но уже не тем яростным напором, что в начале. Огонь горел слабее, световых шпилей стало меньше, они поднимались рывками, словно сами задыхались под тяжестью отражённой атаки. Трупы тварей, стеклянные лоскуты, обугленные участки скалы — всё это складывалось в картину чужой, но всё же остановленной волны.

Гномы на зубцах всё ещё стреляли, бросали камни, ругались, но в их движениях появилась иная нота — не отчаянная, а упорная. Крайнхолд стоял. Камень под ними стонал, да, трескался местами, требовал новых подпорок и рёбер, но не ломался.

— Первый штурм провален, — хрипло сказал кто-то у Каэрона за спиной.

Он посмотрел вниз, на склон, по которому всё ещё ползали отдельные, отрезанные от основного потока твари, и почувствовал странное, тяжёлое облегчение. Они пережили это. Не чудом, не случайным порывом ветра, а своей работой — наверху, на стенах, и внизу, под сводами.

Но вместе с этим облегчением внутри шевельнулось другое чувство. Там, в трещинах под тоннелями, в точках, где свет Невии пытался выбить камень, мир уже записал: враг умеет бить по основанию. И в следующий раз клин Варр'Кесса войдёт глубже.