Возрождение Электрополиса. Том 1 Заражённый лес

Глава 12 — Мы ещё не решили, но уже начали

Я думал, что меня сразу выпишут. Ну, может, через день. Или два. Но оказалось — нет. Всё было медленнее, чем я представлял. Сначала капельницы. Потом какие-то жужжащие сканеры. Кислородная маска, горькие таблетки, уколы в живот — я даже не знал, что такое бывает. А главное — нельзя вставать. Почти всю первую неделю.

Врачи говорили, что у меня «повреждение дыхательной ткани», что «фильтрация пошла на пределе», что «система перегрузилась вместе с оператором». Это я, значит, оператор. Звучит, конечно, круто, но лежать от этого было не легче.

Самым трудным было не дышать, а ждать.

Каждое утро я просыпался в одной и той же палате: белый потолок, белые стены, шорохи за дверью и звук вентиляции. И каждый раз надеялся, что сегодня — уже можно будет встать. Но чаще всего — нельзя.

Медсестра по имени Тори приносила воду, проверяла датчики и говорила:

— Терпение, герой. Организм растёт, а лёгкие надо беречь. Не спешим.

А я не спешил. Просто очень хотелось уже быть не лежачим куском, а снова человеком, который что-то может.

В комнате было тихо. Только один раз — на четвёртый день — я проснулся от звука чего-то пластмассового. Оказалось, Костя принес в палату деталь от сломанного капельного аппарата и что-то мастерил.

— Это временное хранилище кислорода, — объяснил он, когда я приоткрыл глаза. — Ну… почти.

Федя притащил блокнот и ручку — прямо из столовой. Сел на подоконник и начал рисовать новые схемы. Там был фильтр, но уже с чем-то, что выглядело как воздушный конденсатор и сигнальный модуль. Всё это он подписывал смешными названиями вроде «выхлопный интеллект» и «клапан смелости».

— Чтобы ты не скучал, — сказал он и подмигнул.

Рикки приходил каждый день. Он не говорил много. Просто сидел рядом. Иногда читал. Иногда молчал. Иногда — просто держал рюкзак и что-то крутил в руках. Наверное, он переживал больше всех, но показывал это меньше всех.

А мне становилось чуть легче. Не от таблеток, а от них. От того, что они — здесь. Что всё ещё моя команда. Даже если пока я — просто голос с подушки.

На шестой день утром я проснулся — и в комнате пахло не лекарствами, а чем-то… настоящим. Пластиком, проводами, пылью от блокнота. И ещё — завтраком.

— Ну, если ты ещё дышишь, вставай, — сказал Костя. — Мы почти достроили портативный очиститель воздуха, основанный на твоей логике. Только выглядит как ланчбокс.

Я приподнялся. Сам. Медленно, осторожно. Ничего не загудело, не закололо. Просто получилось.

— Он жив, — сообщил Федя театральным шёпотом. — Ура.

— Как самочувствие? — спросил Рикки. Он говорил тихо, но я чувствовал — он внимательно следит за каждым моим движением.

Я потянулся за кружкой.

— Лучше, — сказал я.

И в этот момент я точно понял: я снова здесь. Не полностью, не до конца. Но точно — вернулся обратно.

Когда я впервые встал с кровати, ноги дрожали, как будто забыли, как ходить. Но Зефир выскользнул из-под койки и встал рядом — молча, как всегда, просто так, чтобы я мог опереться. Он не пищал, не крутился, только мигнул одним из своих мягких синих глазков, как знак: «Я здесь». И этого хватило, чтобы сделать ещё шаг.

Сегодня было особенно тихо. Утро — светлое, с ровным солнцем в окне и запахом больничного пластика. Медсестра сказала, что анализы хорошие. Если всё так и пойдёт — скоро выпишут.

Федя сидел у стены и чертил что-то в блокноте. По его выражению лица было видно — это не просто картинки. Он реально думал. Костя — наоборот, разобрал до винтика старый инфракрасный термометр и теперь собирал его в нечто совсем другое. У него получался… дрон? Нет, слишком несимметричный. Может, «шумоподавляющий модуль для ночных чихов» — как он сам это называет. Рикки не говорил почти ничего. Он просто был. Следил. Улыбался краешком губ, если я пытался встать. Иногда спрашивал: «Как дыхание?», и я отвечал: «Входит и выходит».

А потом экран у двери вспыхнул. Не громко, не как тревога. Скорее — как вежливое: «Обратите внимание».

Рикки подошёл первым.

Он посмотрел, нахмурился, провёл пальцем по сенсору, и только потом обернулся ко мне.

— Алекс. Это тебе.

— Мне? — я всё ещё стоял, опираясь о край койки.

— Посмотри сам.

Он поднёс планшет. На экране — голографическое сообщение. Не текст, не просто письмо. Настоящее, официальное. Печать корпорации «Милон Системс». И имя отправителя — Адам Милон.

Я прочитал вслух:

Участнику Алексу Ритцу,

Команда B-17, Школа Биосферы.

В связи с событиями, произошедшими на ИнноФесте, вы приглашаетесь для проведения личной встречи и обсуждения перспективных разработок, представленных вашей командой.

Формат — предварительный диалог.

Место и время — согласовываются дополнительно.

Подтверждение получено.Я молчал.

Федя свистнул тихо.

— Это... серьёзно.

Костя приподнялся с пола, уронив отвёртку.

— Подожди, они хотят говорить с нами? Типа — по-настоящему?

Рикки не улыбался. Он просто кивнул.

— Хотят.

Я сел обратно на кровать. Медленно. Слово «перспективы» звенело в голове, как медицинский прибор в режиме ожидания.

— А если мы не готовы? — спросил я.

— Никто не сказал, что уже надо решать, — ответил Рикки. — Но начать… можно.

Зефир вынырнул из-под стула, подошёл ко мне и ткнулся мордой в колено. Я провёл рукой по его шерсти — тёплой, мягкой, как будто он сам — фильтр от всех ненужных мыслей.

— Что будем делать? — спросил Федя.

Я посмотрел на них. На друзей. На команду. На Зефира, который теперь не просто был с нами — он был частью «мы».

— Мы ещё не решили, — сказал я. — Но уже начали.

Дверь в палату открылась неожиданно тихо. Без сигнала, без сканера. Просто — плавно разъехалась вбок, словно воздух сам уступил дорогу.

На пороге стоял мужчина — незнакомый. Не доктор, не охранник, не инженер. Одет строго: тёмная гладкая куртка с серебристой полоской у воротника, браслет на руке — из тех, что не продаются в магазинах. Он держал в руках планшет, но не спешил его включать.

— Алекс Ритц? — спросил он спокойно.

Я кивнул. Он подошёл ближе — не торопясь, не делая резких движений.

— Меня зовут Грей. Я представляю корпорацию «Милон Системс». Руководство изучило все материалы по инциденту на ярмарке. И теперь хочет поговорить с вами лично.

Он произнёс это ровно, но с такой ясностью, что даже Рикки слегка выпрямился, а Костя перестал крутить отвёртку в пальцах. Даже Зефир, лежавший у кровати, поднял голову.

Федя пробормотал:

— А что, если мы не хотим говорить?

Грей чуть повернул голову:

— Это тоже допустимо. Но лучше услышать предложение до конца, прежде чем отказываться.

Он подошёл ближе, но остановился на разумном расстоянии. Я почувствовал — он уважает границу. Не смотрит сверху. Просто стоит рядом.

— Ваше устройство спасло жизнь, — сказал он. — Это не осталась незамеченным. Сейчас корпорация собирает информацию, чтобы решить, как быть дальше. Господин Милон хотел бы поговорить с вами лично. С командой B-17.

Он активировал планшет. На экране появилось изображение наших фильтр-часов. Модель, которую мы сделали своими руками. Те самые.

— Мы не пришли забирать. Не пришли покупать. Мы хотим понять, кто вы и чего вы действительно хотите.

Костя хмыкнул:

— Звучит как начало какой-то игры...

Рикки, стоявший рядом со мной, ответил тихо, но чётко:

— Это не игра. Просто... началось.

Я посмотрел на Зефира — тот поднялся и теперь сидел рядом, спокойно, но будто настороженно. Глаза блестели, шерсть слегка колыхалась.

— А если мы скажем «пока нет»? — спросил я.

— Тогда подождём, — кивнул Грей. — Но только немного. Такие встречи не остаются открытыми надолго.

Он уже собирался уходить, но вдруг добавил:

— Мы знаем, что вы сделали это не ради показухи. И не ради приза. Просто чтобы помочь. Это — видно. И это важно.

Я ничего не ответил. Просто кивнул. Он кивнул в ответ — коротко, почти по-своему — и вышел.

Дверь закрылась за ним так же тихо, как и открылась.

Мы стояли молча. Даже аппараты будто стихли.

— Он настоящий? — прошептал Федя.

— Ещё как, — ответил Костя.

Рикки только сказал:

— Нам точно будет о чём думать.

После того как дверь за Греем закрылась, в палате повисла странная тишина. Не больничная — когда капельница капает, а где-то за стеной бормочет монитор. А другая. Будто кто-то выключил мир и забыл включить обратно.

Федя первым подал голос:

— А он… ну… серьёзный, да?

— И не мигает, — добавил Костя. — Глаза как у дрона. Только живые.

— Он не напугал, — сказал Рикки. — Просто… всё стало по-настоящему.

Я смотрел на планшет у изголовья кровати. Экран был пуст, но в голове всё ещё стояло изображение фильтр-часов, будто отпечаталось внутри. Наши. Схема, чертёж, все те линии, которые мы вырисовывали по вечерам. Клеили, паяли. Исправляли. Переделывали. И теперь — их хочет сам Милон.

— Думаете, он прав? — спросил я. — Что это не просто штука?

— Она сработала, — ответил Костя. — Иначе Крис бы… ну…

Он не договорил. Не надо было. Мы все и так помнили.

Федя сел на край кушетки.

— А если они просто хотят взять идею и сказать, что это их?

— Мы же зарегистрированы, — сказал Рикки. — Стенд, схема, чертежи. Всё на нас.

— Это если честно, — усмехнулся Костя. — А если не честно?

— Тогда, — сказал я, — лучше всё равно поговорить. И знать точно.

Они переглянулись. Без слов. Уже без споров. Просто взвешивали. И я знал — каждый сейчас принимал решение не только за себя, а и за нас всех.

— Мы же вместе, да? — спросил я. — Если пойдем — то всей командой.

— Конечно, — отозвался Рикки. — Ты что, сам пойдёшь к этим важным?

— Я — нет, — сказал Федя. — Но вот Зефир — может. Он серьёзный.

Мы рассмеялись. Впервые за всё утро — по-настоящему. Зефир поднял голову, как будто понял, и подошёл ближе. Осторожно ткнулся мне в плечо — почти как «давай, мы рядом».

Я вздохнул. Глубоко.

— Значит, говорим: мы согласны?

— Да, — хором ответили близнецы.

Рикки кивнул.

Я дотронулся до панели вызова и включил канал связи.

— Это команда B-17. Мы готовы встретиться. Все вместе.

Ответа не было сразу. Только лёгкий сигнал: принято.

— Мы… точно это сказали? — пробормотал Костя.

— Сказали, — отозвался Рикки. — Только вот что теперь делать — не сказали.

В палате было тихо. Даже Зефир лежал молча — вытянувшись вдоль кровати и дыша медленно, как будто ждал сигнала.

Я посмотрел на остальных. Никто не знал, куда идти. Или когда. Или кто вообще нас должен куда-то звать.

— Может, это вообще был не настоящий Грей, — неуверенно выдал Федя. — А просто hologram deluxe edition.

— Он был настоящий, — сказал я. — И Милон был настоящий.

— Папа, — сказал я.

— Что? — обернулись близнецы.

— Я могу спросить папу. Он же раньше работал с проектами… может, знает, как такие вещи происходят.

Они кивнули. Даже Рикки. Он не любил вмешательства взрослых, но сейчас мы все поняли — сами не справимся.

Планшет лежал в ящике прикроватной тумбочки. Я достал его, сел на край кровати. Экран засветился — в меню ученика всё было как обычно: задания, контакты, отчёты. Я ткнул в строку «связь с родителем» — она выделялась жёлтым, как «на случай важного». Так и было.

— Контакт: Род Ритц, — отозвалось устройство. — Соединение…

Пошёл гудок. Один. Второй. Сердце билось где-то в животе.

Третий.

— Алекс? — Голос папы был сразу… родной. Мягкий, удивлённый. — Ты где? Всё в порядке?

— Я… я в больнице. Но всё хорошо. Правда. Меня уже не капают. Я просто… хотел сказать…

— В больнице?! — голос чуть задрожал. — Почему ты сразу не написал? Что случилось?

— Там… на выставке… был экзоскелет, и в нём мальчик… Крис. У него отказала система, и он начал задыхаться. Никто не знал, что делать. И я… — Я замялся. — Я дал ему наши фильтр-часы. Те, что мы сделали. И они сработали.

— Подожди. Ты пошёл туда? В зону аварии?

— Да… но я в порядке. Честно. Просто немного обожгло и задохнулся. Но всё хорошо. Сейчас всё хорошо.

Папа замолчал. Я слышал его дыхание в трубке.

— Я горжусь тобой. Очень. Но ты должен был… Алекс, ты ведь ребёнок. Ты…

— Я знаю. Просто не мог смотреть, как он…

Я замолк. Папа тоже.

Потом я выдохнул:

— Пап… там был один человек. Он увидел наши часы. Он подошёл потом. Сказал, что его зовут Грей. И что он от Адама Милона. Пап, ты знаешь, кто это?

— Милон?.. — Отец замедлил. — Нет. Не думаю. Кто он?

— Это… это его сын был в экзоскелете. Тот, кого я спас. А Адам Милон — он… как глава всей корпорации. У него там форма, значок, все слушаются. Он пришёл лично. Сказал, что хочет с нами встретиться. Сказал, что это важно.

Папа выдохнул. Глубоко.

— И что, вы согласились?

— Мы… да. Но теперь не знаем, что делать. Никто не сказал, куда идти. Или как. Мы же… просто дети.

— Алекс. Спасибо, что позвонил. Я ничего не знаю об этом Милоне, но, если он настолько важный — я постараюсь узнать. Я свяжусь с координатором Школы. Попробую выйти на тех, кто отвечает за такие визиты. Но ты пообещай…

— Что?

— Если что-то будет не так — сразу скажешь. Обещаешь?

— Обещаю.

— И ты молодец. Но не из-за фильтра. А потому что сказал мне. Потому что не стал тянуть. Это важно, сын.

Я чуть улыбнулся. Даже в животе стало спокойнее.

— Спасибо, пап.

Он ещё что-то хотел сказать, но я уже знал: он рядом. Он справится. А мы — подождём.

После разговора с Алексом я долго смотрел в темный экран. Он отключился, но в голове продолжал звучать его голос. Мальчишеский, чуть хриплый — как после простуды или плохого сна.

Но главное — в нём звучало то, что я не слышал раньше.

Ответственность.

И что-то ещё… такая осторожность, будто он боялся не за себя, а за нас.

Я на автомате взялся было звонить Мире — матери Алекса. Её номер давно вынесен в отдельную категорию: «позвонить первым делом».

Но палец замер над кнопкой.

Нет.

По интонации Алекса я понял: он как бы намекал. Не словами, но между строк. Не надо маме.

Наверняка решил, что, если она узнает, что он бросился в зону поражения — даже ради спасения — ему «взбучка» обеспечена. Причём не голосом — взглядом. А это пострашнее.

Я положил планшет, встал.

Минут десять просто ходил по комнате.

Имя «Милон» не давало покоя. Он назвал его так, будто это кто-то важный. У них, у детей, много фантазий. Но если представитель этой фамилии пришёл лично — значит, дело серьёзное.

Я достал другой терминал. Рабочий. Через него у меня был доступ к внутренним контактам школы, где учится Алекс. Нашёл нужную строку. Элмар Рион.

Директор Школы Биосферы. Человек, который сам принимал Алекса на подготовительном этапе. С ним мы пересекались нечасто, но всегда уважительно.

Нажал вызов.

Связь прошла почти сразу.

— Добрый день, господин Ритц, — голос Элмара был, как всегда, чёткий и нейтральный. — Рад вас слышать. Надеюсь, у вас всё в порядке?

— Почти, — ответил я. — Мой сын в больнице.

— Да… — голос слегка изменился. — Нам уже передали информацию. Команда B-17 проявила себя невероятно. Алекс — настоящий…

— Простите, господин Рион я вас перебью. Я не за поздравлениями. Я за вопросом.

— Слушаю.

— Алекс сказал, что к ним в палату приходил человек. Представитель корпорации. Представился как Грей. Сказал, что от… Адама Милона.

Пауза.

На другом конце было так тихо, что я даже посмотрел на экран — не отключилась ли связь.

— Понимаю, — сказал Рион, наконец. — Да, этот визит подтверждён. Это не ошибка. И не случайность.

— Кто он, этот Милон?

— Вы ведь не из техносектора, верно?

— Совсем нет.

— Тогда скажу просто. Адам Милон — основатель и глава крупнейшей технологической корпорации на в секторе Неон. Милон Системс — это более тридцати проектов, от обороны до медтехники.

— Его сын — Кристоф Милон. Участвовал в ИнноФесте. И оказался в экзоскелете, в котором случился инцидент.

— Тот самый мальчик?

— Тот самый.

Я выдохнул. Медленно, стараясь не выругаться.

— И мой сын… спас его?

— С вашей лёгкой подачи — да.

— По сути — да.

— По факту — ребёнок, который собрал действующую систему очистки воздуха на базе подручных материалов, обеспечил спасение наследника корпорации.

— Грубо звучит, но именно так это сейчас видят наверху.

Я сел.

— И теперь они хотят… что?

— Встретиться. Увидеть команду. Услышать, что и как. Грей — доверенное лицо Милона. Он уже подтвердил транспорт, время, место.

— Они понимают, что перед ними — дети?

— Думаю, теперь да.

Мы оба замолчали. Ненадолго.

— Что вы посоветуете? — спросил я наконец.

— Отпустить. Но быть на связи. Это может стать началом чего-то… больше, чем кажется. Но не давите. Не опекайте. Дайте им почувствовать, что всё в их руках. А вы рядом — не как тень, а как корень.

— И да. Если Алекс позвонит вам ещё — слушайте. Даже если он говорит между строк.

Я кивнул. Хотя он меня не видел.

— Спасибо, Элмар.

— Всегда пожалуйста. Передавайте Алексу — от всей школы: он не один.

Связь отключилась.

Я сидел, глядя в окно. Город жил своей жизнью. Но где-то там, на другом конце, мой сын впервые оказался в центре событий, которые могут поменять многое.

А я…

Я просто хотел, чтобы у него хватило воздуха дышать. И сил — стоять.

Глава 13 — До дрожи в коленях

Утро началось спокойно — настолько, насколько может быть спокойно в палате, где четверо детей спорят, можно ли улучшить старую схему, если вместо фильтра поставить... парогенератор из чайника.